Месть — штука тонкая

Ермаков Сергей Александрович

Жили-были два закадычных друга: один губернатор области, другой — известный бизнесмен. И попала губернатору «шлея под хвост» — разорил он в пух и прах своего друга. А тот не выдержал потрясения и умер. Все бы ничего, да у бизнесмена был сын Егор в далёкой Америке, и поклялся он отомстить за отца. Вернулся домой и исполнил клятву: губернатор стал нищим и попал в психушку. Но надо же такому случиться — Егор влюбился в дочку своего кровного врага. Что ж, даже любовь не заставит отказаться от клятвы. Ведь месть — штука тонкая…

Глава 1

Несколько лет назад губернатором N-ской области был некто Иван Петрович Бобров. Он был крупным, дородным мужчиной пятидесяти пяти лет от роду, происхождения сугубо крестьянского. До самого своего совершеннолетия юный Ваня Бобров безвыездно проживал в своем селе и не ведал о том, что есть на свете ещё другие занятия, кроме хождения по полю за плугом и битья парней из соседней деревни по башке кольями из тына. Все в одночасье изменила в его жизни Советская Армия, куда Бобров по достижении восемнадцати лет был призван для защиты рубежей Родины.

В армии ширококостная структура тела Боброва и его сосредоточенное и серьезное лицо, подходящие под облик будущего строителя коммунизма, навели командование на мысль выбрать его секретарем комитета комсомола части. Очень уж похож был солдат Бобров на героя выцветшего плаката, висящего в кабинете командира части: «Стой солдат, граница рядом!» Кроме того, Бобров был политически грамотным, вопросов лишних не задавал, сказанному замполитом верил слепо, а циркуляры его исполнял не задумываясь и с особым рвением.

При демобилизации из армии Боброву в торжественной обстановке перед парадным строем всей части вручили направление в вуз и с почетом приняли его в Коммунистическую партию СССР. В Москве, куда Бобров направился для учебы, бывший старший сержант на экзамене и тужился, и пыжился, но выжать из своих скудоумных мозгов ни капли знаний так и не смог.

И все равно его приняли в институт. По четырем причинам. Во-первых, он являлся демобилизованным из рядов Советской Армии, а бывших солдат и матросов тогда принимали в высшие учебные заведения с удовольствием. Во-вторых, он был потомственный колхозник, а в советское время трудовой прослойке населения дороги к знаниям были всегда открыты. Такие простые рабочие парни, как Бобров, стране, строящей коммунизм, были очень нужны.

В-третьих, его взяли в вуз, потому что он был молодым коммунистом. Не принять коммуниста на учебу в те времена означало то же самое, что открыто заявить, будто коммунисты могут быть дураками. А поскольку такого быть не могло, чтобы коммунист был дураком, то констатировать этот факт письменно в ведомости приемная комиссия себе не позволила. Все преподаватели хотели сохранить на теплом институтском месте свои задницы. Ведь платили им тогда неплохо. Поэтому Боброву, который ни на один вопрос за все дни вступительных экзаменов ни разу толком не ответил, все равно ставили «три» и отпускали с миром.

Глава 2

Теперь пора нам остановиться на одном из самых важных персонажей нашего повествования: на том самом докторе наук Константине Константиновиче Рябиновском, который был приставлен для того, чтобы манипулировать губернатором. Началось все с того, что дедушка доктора наук Рябиновского приехал в эти места в те еще времена, когда молодая Советская власть, не зная, куда направить дармовую рабочую силу бесчисленных политзаключенных, осваивала новые, необжитые земли.

Молодой геолог Рябиновский с киркой в правой руке, стоя на вершине горы, с чувством хозяина озирал бескрайние пустынные просторы, где многие века даже саамы избегали селиться. Он гордо держал в левой, свободной от кирки ладони горсть найденных им ценных камней, которые ознаменовывали, что в недрах этой, на первый взгляд бесплодной пустыни, оказывается, скрыты несметные богатства, которыми она мечтает поделиться с молодой Советской властью, а уж сам геолог найдет, где к этой дележке присосаться.

И Рябиновский-дед пожелал остаться в этих краях. За это Родина, несмотря на юношеский возраст и неопытность соискателя, немедленно выдала ему мандат на руководство «комсомольской» стройкой и в придачу двадцать тысяч изможденных голодом и холодом «комсомольцев» в зэковских робах для ведения строительства. А уже через полгода после начала работ на руководящих местах производства расселись многочисленные родственники Рябиновского, которых в то время в Москве не сильно жаловали.

Прошло много лет. Потомки зэков приросли к этой земле, размножились и продолжили труд своих отцов и дедов. Потомки Рябиновского все это время пересаживались из кресла в кресло, цепко держась маленькими лапками друг за друга. Когда слишком явным становилось преобладание в коридорах власти клана Рябиновского, им допускалось некоторое вливание сторонней крови, как случилось, например, с тем же Бобровым.

Делалось это для того, чтобы человек, взобравшись на вершины власти, не стал бы пинать тех, по чьим спинам он всходил. Токмо придет ему в голову прижать клан зажравшихся ворюг, как ему раз — и предъяву выкатят: «Ты что ж это делаешь? Это ж родня твоя!» Он и призадумается. И остановится. Структура клана, его правила и законы прошли долгую шлифовку временем, а посему работали безукоризненно.