Властелин Галактики. Книга 2

Ерохин Олег

Не в силах смириться с трагической гибелью своей возлюбленной Лолы, Джонни Голд решается на отчаянный шаг - он отправляется на далекую планету Церб, где вступает в ряды претендентов на Корону Мира, хранящуюся в загадочной Башне, возведенной в незапамятные времена таинственными пришельцами. Мало кого отпускает Башня живым, но Джонни оказывается одним из счастливчиков. Снова и снова возвращается он на Церб, готовый либо погибнуть, либо обрести могущество, которое позволит ему вернуть Лолу из небытия.

ДАР БЕССТРАШИЯ

ГОЛОС ЦЕРБА

Чем ближе была Земля, тем тяжелее становилось на душе у Джонни. Он победил Великого Магистра, он сокрушил фундамент Арагонского братства, он отомстил за Лолу, но что с того, ведь по-прежнему Лолы нет рядом с ним и никогда не будет. Смерть по сути своей бесплодна, и никогда не бывало так, чтобы смерть породила жизнь.

Джонни снедала тоска. Когда Земля заняла весь обзорный экран, он вздрогнул и сглотнул застрявший в горле комок. Нет, не восторг перед величием Земли потряс его тело и не сентиментальная радость завидевшего родной очаг путника.

“А она никогда не увидит Землю”, – подумал он, до боли стискивая подлокотники навигационного кресла.

Джонни посадил “Ласточку” в космопорту “Длань Бога”, находившемся к востоку от Терригана, в лесном массиве. Заплатив “причальные” за месяц вперед и быстро покончив с формальностями, он отправился в город.

Был вечер. Повсюду в небе Терригана распускались сказочными цветами разноцветные огни; столбы искр взлетали над столичными парками и становились в вышине переливающимися радугой облаками; бравурные марши неслись из тысяч динамиков. Земля отмечала День Единства Империи, один из крупнейших ежегодных праздников. День Единства Империи был днем почитания императорского могущества, человеческого единокровия и людской сплоченности. Вместе с тем это был день поминовения миллионов погибших в тридцатилетнюю войну, когда семь внеземных провинций, объединившись в Лигу Свободных Миров, пытались силой оружия утвердить свою независимость от имперского правительства. Лига Свободных Миров пала, и вот уже сто тридцать семь лет в день, когда над далеким Проксинумом, столицей Лиги, был вознесен флаг Земной Империи, в небе Терригана распускались и увядали чудесные цветы – дар победителям, поклон побежденным.

НА ЦЕРБЕ

Перелет от Земли до Элизиона занял у Джонни восемь суток. Это были восемь суток мучительного беспокойства, но не о собственной жизни тревожился Джонни, не о том, что Круглая Башня, быть может, убьет его. Пока он преодолевает миллиарды миль, вдруг кто-то другой сумеет пройти испытание, вдруг кто-то другой станет обладателем Короны Мира? – вздрагивало его сердце.

Когда на обзорном экране расцвела звезда Ор-ракс, Джонни почувствовал облегчение. Ничего не случилось за время его пути, все так же горделив и надменен был космос, по-прежнему свершали свой вековечный бег планеты и полыхали светила. Несомненно, Галактика еще не увидела своего Властелина. Да и увидит ли, возможно ли это? – опять шевельнулось в сознании Джонни сомнение.

Церб, спутник Элизиона, являлся зоной свободного доступа. Чтобы посадить корабль на Цербе, достаточно было переговорить по радио с диспетчером космопорта. Сделав два оборота вокруг Церба, Джонни получил разрешение совершить посадку в космопорту “Цербийский”, одном из крупнейших в Галактике, где свободных посадочных мест всегда имелось достаточно.

Сойдя с борта “Ласточки”, Джонни поразился царившему вокруг оживлению. Десятки звездолетов шли на посадку и стартовали, сотни транспортеров, своей внушительной солидностью напоминавших майских жуков, сновали по взлетно-посадочной площадке среди сотен, если не тысяч, кораблей различных систем и различных классов. Были здесь и сигарообразные грузовозы, и стоявшие свечками изящные яхты, и дисковидные корабли-малютки, и крылатые астроотели, и сложнофигурные многопрофильные корабли, детища знаменитой компании “Земля-Центр”.

Ступив на бетон взлетно-посадочной площадки, Джонни заметил торопившегося к нему клерка. Этот служащий космопорта, судя по зеленоватой шершавой коже, был уроженцем планеты Октион системы Альфы Лебедя. Речевые аппараты землян и октионян имели сходство, так что Джонни не удивился, не увидев на лбу у клерка, вероятно, неплохо знавшего язык землян, диска автоматического переводчика.

ЛЕГЕНДА О ЗВЕРЕ-В-ЧЕШУЕ

Планета Максантум была одиннадцатой планетой красного гиганта Герклума. Компьютерный галактический справочник сведения о ней содержал немногочисленные. Планета находилась на четвертой стадии разумности (на планете жили разумные существа, достигшие в своем развитии первобытнообщинного строя), ее относили к первому классу полезности (планеты, бедные полезными ископаемыми) и ко второму классу научности (для науки планета представляла некоторый интерес, поскольку на ней зародился разум). Максантумом владела Гонтийская Конфедерация, как собственность он имел седьмую степень защиты (чтобы высадиться на планете, необязательно было испрашивать разрешения у местной администрации, хотя, конечно, находясь на планете, следовало подчиняться властям). Зверю-В-Чешуе в галактическом справочнике было уделено две строки: “В религиозном сознании максантийцев важное место занимает культ так называемого Зверя-В-Чешуе или ЛЕРУ, по представлениям мак shy;сантийцев обладающего способностью наделять бесстрашием”.

Осуществив икс-переход, Джонни на межпланетной тяге приблизился к Максантуму, вывел “Ласточку” на орбиту. На первом же обороте вокруг Максантума аппаратура яхты засекла радио shy;маяк. Джонни нацелил оптические приборы на это место. Пролетая над ним, он прильнул глазами к окуляру. В зелени леса Джонни различил площадку искусственного происхождения, вполне пригодную для того, чтобы посадить на нее легкий космический корабль. Рядом находилось несколько домиков.

Его никто не встретил, чего, впрочем, и следовало ожидать на планете седьмой степени защиты. Джонни направился к ближайшему из домиков, над дверью которого колыхался гонтийский флаг. Государственный флаг Гонтийской Конфедерации представлял собой красный матерчатый треугольник с изображением на нем “веера Гонтии”. На головах гонтийцев-мужчин костные выросты с перепонками между ними образовывали гребень, он-то и назывался “веером Гонтии”. Этот гребень при волнении хозяина вставал дыбом, и острые концы костных выростов могли служить оружием. Благодаря чрезвычайно подвижному позвоночнику гонтиец, сделав резкое движение головой, мог сильно поранить врага.

Прибытие Джонни все же не осталось незамеченным: он не успел подойти к домику с флагом, как навстречу вышел гонтиец со слегка приподнятым гребнем, на лбу у него чернел диск автопереводчика.

Джонни остановился, выставил ладони вперед и развел руки в стороны. Этим общепринятым жестом в отношениях между инопланетными цивилизациями он показывал открытость своих намерений. Гонтиец повторил его жест, после чего между ними завязался разговор.

ИСТИНА КРАСНОГО ЦВЕТКА

Джонни шел по максантийскому лесу, среди переплетений корявых стволов и ветвей, в направлении, указанном лингвистом-сегунтийцем.

Для растительности Максантума характерны были формы с нитевидными листьями и с листьями, обильно покрытыми волосками. Галактическая Служба Унификации эту особенность растительного мира планеты учла при именовании. Джонни шел по лесу из лаванзий махровых, эспедр опушеннолистных, виланий бархатистых. Под его ногами расстилался травяной покров, напоминавший ворс: каждая травинка была микроскопически тонка, но трава росла на Максантуме густо.

С собой у Джонни были компас, радиомаячок, аптечка и оружие – игломет с пятью запасными кассетами (иглы синего цвета, усыпляющие) и лучемет с запасной батареей. Пищу с собой он не взял, лингвист любезно научил его отличать съедобные растения, которых на Максантуме было множество, от ядовитых. Продолговатые, похожие на огурцы плоды эспедры и напоминавшие бублики плоды вилинии содержали достаточно питательных веществ, – растительного белка и витаминов, чтобы Джонни мог не опасаться смерти от истощения.

А вот охотиться на животных лингвист предостерег: мясо диких животных Максантума, за исключением нескольких редких видов, было съедобно только для аборигенов-максантийцев.

Однако, вспомнил Джонни замечание лингвиста, сам путешественник являлся желанной пищей для многих хищников Максантума.

СТАРЫЙ НЕДРУГ

С замиранием сердца Джонни смотрел на обзорный экран. Там, на экране, неестественно гладкая поверхность Церба уносилась назад. Вдруг посреди глади вечности возник город, над которым ключом к времени, осью мира возвышалась величественная Круглая Башня.

На секунду экран затуманился. И показалось Джонни, что то не Башня – земная девушка. Лола стояла над городом. Лола ждала его. Лола молила его быть до конца мужественным и сильным. Сдавив руками подлокотники кресла, Джонни привстал. Страдание исказило его лицо. Он сморгнул, и видение покинуло экран, укатившись по его щеке горючей слезой.

И опять он видел Круглую Башню, много тысячелетий, а может и миллионы лет ждавшую достойного.

Он унял бешеное биение сердца. Теперь его не запугать, теперь не заглушить голос его воли звериным воем. Но хватит ли того, что он получил на Максантуме, для успешного прохождения Испытания? Или его постигнет неудача, как в прошлый раз?..

Космопорт “Цербийский” реконструировался. Тысячи рабочих облепляли громаду здания, как мухи облепляют медовый пирог, в воздухе мелькали транспортные гравилеты со специальным оборудованием, внизу горы строительных материалов налезали одна на другую. Руководствуясь указателями, Джонни по “тропинке безопасности” двинулся к стоянке грави-такси. Ему пришлось обходить здание, поскольку центральный вход в космопорт был закрыт.

СЕМЕЧКО ВСЕЛЕННОЙ

ЛЕГЕНДА ТРАБАТОРА

Превратился в маленькую точку, а затем растаял в космической дали Элизион. Немногим позже Орракс затерялся в россыпи звезд, видимых на обзорном экране “Ласточки”. Наступило время нуль-перехода.

Переход прошел благополучно. Тридцать два часа полета отделяли Орракс от Эсканьола, так что у Джонни было время осмыслить, что же он хотел получить на Трабаторе, седьмой планете Эсканьола, и наметить план действий.

О трилистнике бледноцветном и уникальных свойствах его семечка было известно давно, более столетия. За это время земная наука (а Трабатор находился под властью Земли) совсем немного продвинулась в понимании удивительного явления, каковым являлось само существование трилистника. Вероятно, поэтому вокруг трилистника и его семечка сложилось немало легенд и ходило немало сплетен. Некоторые сведения излагались в книге “Трилистник Трабатора: мифы и факты”, любезно подаренной Джонни мистером Деллом.

Одна из этих легенд отчего-то особенно запала в сердце Джонни. За время пути он не раз перечитывал похождения бедного мусорщика с Плутона. В примечании сообщалось, что, по мнению некоторых специалистов, ключ к разгадке тайны трилистника следовало искать именно в этой легенде, основанной на реальных происшедших около полувека назад событиях.

ЧЕРЕДА СМЕРТИ

Дверь открывалась внутрь номера. Открывая дверь, Джонни почувствовал некое давление на дверь снаружи, как будто стучавший хотел, чтобы дверь открылась как можно быстрее, и в нетерпении помогал Джонни рукой.

Вместе с дверью в номер к Джонни ввалился человек, сидевший прислонившись спиной о дверь на полу в коридоре.

Красная лужа сразу бросилась Джонни в глаза.

Бог мой, не живой человек это был, а труп.

Джонни не пришлось теряться в догадках, чей это был труп. Он ожидал увидеть Спича, стервятника Спича, старателя, видевшего в кровавых оргиях единственно верный способ овладения семечком, – и вот он, Спич, валяется у ног Джонни, только не живой, а мертвый. Надо сказать, мертвец выглядел неважно. Шея у него была рассечена, что называется от уха до уха, обрубки сосудов и рассеченные мышцы вызвали бы приступ тошноты у кого угодно.

БЕЗУМНАЯ КАРУСЕЛЬ

Не дойдя до двери двух шагов, Джонни остановился. Что он может сделать со своим иглометом, заряженным снотворными иглами, если его встретят плазменными лучами?

Если что-то он и может сделать, то только призвав на помощь внезапность. Однако, какая уж тут внезапность, если он откроет дверь, ведь стоявшие за дверью только этого и ждут!

Позвонить портье или в полицию?

Допустим, дверь сможет продержаться, пока к нему на помощь не подойдут. Но полицейские или служащие гостиницы, спасая его своим появлением, вместе с тем спугнут убийц. Убийцы, конечно, поставили кого-то смотреть за лифтом и лестницей, так что они сумеют уйти неразгаданными.

Надо ему взглянуть на них, подумал Джонни. Тогда, даже если им удастся выбраться из гостиницы, они не уйдут далеко.

ШЕЙЛА ТОБЕРС

Слова психолога раскаленными угольями терзали рассудок Джонни. А ведь такое могло быть, во всяком случае, возможно было вообразить то, о чем говорил старый хрыч. В школе косморазведчиков несколько занятий отводилось так называемым космическим психозам. Одиночество, неуправляемость ситуации, невозможность получить помощь со стороны – и у человека могло помутиться сознание, навсегда, надолго или на какое-то время. Иногда случалось, что человек периодами “отключался” и приходил в себя. В течение периода умопомрачения больной обычно напоминал сомнамбулу, но могло быть и иное, он мог оставаться активным и даже способным к элементарным рассуждениям. Неужели что-то подобное произошло и с ним, думал Джонни.

Он закрыл глаза и немедленно увидел Лолу. Он видел ее какое-то мгновение, и тут же ее лицо растворилось в заре, юности дня, и в весне, юности природы, развевающиеся волосы ее стали порывами ветра, а сама она – хороводом берез между бездною неба и зеленым ковром Земли. И хрустальный родник ее голосом прожурчал его имя…

Да разве могла быть она иной, не жизнью мира, а иной, не юностью и весной, а иной? Она не могла быть иной, и пока он говорил себе это, пока он знал это и верил в это, он не мог в злобе или в досаде убивать.

Он не убивал, находясь в сознании, но он-де безумный убивал? А с какой стати ему сходить с ума? Старик уверял его, что он сошел с ума, потому что ему не удалось найти семечко. Но разве семечко было его главной целью, разве ему были нужны деньги, или же разве сила Преображенного трилистником была ему нужна ради самой силы? Не сила, не богатство и не власть были нужны ему, хотя бы эта власть была властью над всей Галактикой. Он хотел встать рядом с Лолой, и взять ее руки в свои, и обнять ее. Если бы ему на роду было написано сойти с ума из-за неисполнения его желания, он сошел бы с ума значительно раньше, еще догприбытия на Трабатор. И прежде, чем затуманить ему разум, безумие должно было сожрать его сердце, но ведь этого не произошло, образ Лолы, хранившийся в его сердце, по-прежнему светился жизнью и чистотой.

В конце концов, любое убийство, любое совершенное в городе злодеяние можно было приписать ему и пояснить, что это, дескать, он сделал в состоянии умопомрачения, поэтому он об этом не помнил. Нет уж, как бы ему ни дурили голову следователь с психологом, а Спича, Ранкена, Маркера, Ома и Шона он не убивал.

ДВА ПРЕОБРАЖЕННЫХ

Где-то далеко возник высокий вибрирующий звук, возник и немедленно стал усиливаться, как будто его источник приближался к Джонни. Когда звон в ушах сделался невыносим, Джонни открыл глаза.

Звук сразу исчез. Перед глазами Голда долго все было как в тумане, потом туман стал разреживаться, показался грязный потолок.

Он сел, с облегчением замечая, как начало проходить онемение в правой ноге. Сидеть ему приходилось на полу, а до этого он лежал на полу, потому что в комнате не было ни стула, ни койки.

Э, да это не та ли самая тюремная камера, из которой он так неудачно сбежал?

Джонни поднялся, подошел к окну. В самом деле, то была та самая комната: оконная решетка носила следы ремонта, из окна же он увидел знакомую картину, маленький внутренний двор.