Дневник.2007. Первая половина

Есин Сергей Николаевич

Есин Сергей Николаевич

1 января, понедельник

 На этот раз я даже как следует не распознал телевидение: хорошо это было или плохо. Кажется, только «Карнавальная ночь-2» что-то из себя представляет и на канале «Культура» шел хороший плотный концерт. Что касается других каналов и передач, то там было постоянное мелькание одних и тех же пошлых лиц. В этот раз как-то и В.В. Путина слушали без прежнего волнения и интереса. Сидели, разговаривали. Гостей не было, кроме С.П. и Бори Тихоненко с Тамарой. Ребята привезли замечательные подарки: шарф для В.С. и два махровых полотенца. Сначала отпраздновали мой прошедший день рождения, а потом стали поминать прошлый год и встречать новый. В.С. не жалуется, но уже несколько дней чувствует себя ужасно. Две ночи подряд она поднималась с постели в пять и тут же падала на пол. Потом кричала меня и ждала, когда я встану и подниму ее с ковра. Разошлись по комнатам спать где-то в пятом часу. Говорили перед этим о политике, о музыке, С.П. очень точно говорил о моем восприятии музыки. Современной музыки, которую поют телевизионные Биланы и Киркоровы, я почти не слышу, но вот оперу готов слушать до изнеможения. Может быть, дело в серьезности страстей?

Почти в самом начале вечера по ТВ прошло сообщение, что договор с Белоруссией подписан на наших условиях. Как, интересно, добились мы такого успеха? Почти наверняка Лукашенко затаил какой-нибудь ответный ход.

Проснулся в новом году рано. Удивительно, Новый год – без снегов.

1 февраля, четверг

 К вечеру прочитал с паузами на другие дела две главы из романа Алексея Упатова – это его дипломная работа. Завтра утром напишу рецензию. Рождается еще один в будущем крупный мастер. В каждом моем выпуске есть такой весомый «крупняк», иногда пара. В прошлом выпуске это Сережа Самсонов и Денис Савельев.

Путин – Сталин.

В четыре часа был на собрании бюро по прозе. Перед этим зашел к Гусеву, который только что написал рецензию-представление на Виталия Бондарева. Как всегда, он прозорлив и точен. В краткой рецензии есть намек, что именно «безхозность» парня виновата в сложностях с его дипломом. Я с этим согласен, чувствую и свою вину, поэтому занимаюсь этим очень одаренным, но бесшабашным молодым человеком. Виню также Е. Рейна с его «тактикой» последнего года. Заболев, когда не мог с ребятами заниматься, он все время финтил, каждый раз подтверждая в понедельник, что придет на семинар во вторник, – и не приходил. Именно поэтому мы ребят из его семинара не передавали другому мастеру, и вот результат. Здесь у меня вина перед чужой судьбой. Валера очень талантлив, но не напитался, не получил того, что могло бы его развернуть, как поэта.

На бюро недолго, но хорошо поговорили о сегодняшнем дне. Лида….. рассказала о встрече поэтов в «Новом литературном обозрении». Мат, который еще совсем недавно был постоянным и модным элементом в стихах, вдруг исчез, будто вымер. Ирина Прохорова стала вдруг немыслимой патриоткой. Интересно также говорил ……. Это была

1 марта, четверг

 Утром все же позвонил Сергею Кондратову. Я укротил свою гордость, стал думать, что правда есть, наверное, и на другой стороне. Да, С.А. приехал, да, на работе, да, я ему доложу, – сказал на этот раз женский голос, наступила пауза, разные гудки в телефоне, уже я, бедный и несчастный проситель, подумал, что сейчас меня соединят… Нет, вердикт был обычный: мы свяжемся с вами после обеда. Как ни удивительно, а я так порадовался, что снял свое ожесточение и внутри себя нашел оптимальную интонацию. Второе удивительное: через пару часов, когда я еще сидел за обедом, «соединились». Прежний голос С.А., я сразу же его успокоил: Сережа, мы без денег обошлись, но дай нам пару комплектов книг. И все сразу решилось, денег действительно не будет, и резонно, раньше это была серьезная сумма, сейчас уже все по-другому, но два комплекта по 60 с лишком томов своей новой «Российской энциклопедии» Кондратов, святой человек, дает. Ура! Я поинтересовался еще и ценой – почти сто тысяч с магазинной наценкой.

Сегодняшняя программа началась с маленького очаровательного документального фильма Контантина Артюхова «Сибирский сказочник» – о Петре Ершове. Никакого нажима, не очень много материала, совершенно русский характер, любовь к людям и России. Потом документальный фильм с длинным, выражающим некоторое сомнение по поводу чистоты жанра названием «Хранят так много дорогого…или Эрдман и Степанова: двойной портрет в интерьере эпохи». Еще в фойе невероятно энергичная Галя Евтушенко представила мне и Мысину, которая читает за Степанову, и ее мужа, оказавшегося Джоном Фридманом, специалистом по Эрдману. Я сразу же спросил про Виталия Вульфа, без которого ничего вообще не появилось бы. Он, оказывается, вежливо отмечен в титрах, в самом конце.

После просмотра, обмениваясь мнениями в жюри, мы обнаружили здесь целых два фильма: одну из самых высоких любовных историй века и непонятную апологетику Эрдмана, замешанную на политике. Как и всегда в России, бабы оказываются сильнее и значительнее в любви, нежели мужики. Объективно Эрдман предстает перед зрителем мелким человеком, не стоящим любви великой актрисы. Я тут же, еще вслушиваясь в сетования по поводу эрдмановской ссылки, вспомнил о сосланном в Крым Овидии. Не заигрывайся с империей. Это правила ее игры. Любопытны были также сравнения Эрдмана с Сухово-Кобылиным и Гоголем. Неймется современникам. На моей памяти Гроссмана сравнивали с Толстым. Очень интересно Андрей Василевский говорил о драматургии Эрдмана. Она ему тоже не очень нравится. Всюду идет война за право остаться в истории.

Потом два фильма-гиганта: «Вы не оставите меня», который Алла Сурикова сделала по повести Сергея Ашкинази. Где она ее нашла, как она к ней попала, я сегодня же буду искать на это ответ. Доронина ставит спектакль по Распутину, а Сурикова по Ашкинази. Может быть, это закон восприятия? Но не говорите мне тогда, что в искусстве отсутствует национальный компонент. Второй мощный и объемный – фильм Эльдара Рязанова «Андерсен. Жизнь без любви». Мои ожидания, пожалуй, оправдались, но не полностью. Теперь буду Андерсена олицетворять с актерами Мигицко и Станиславом Рядинским. Фильм, к сожалению, распадается на нескольких больших эпизодов, скорее даже аттракционов. Но, кажется, так же как и зритель, знающий что-то более серьезное об Андерсене, и сам Рязанов не очень доволен. Не сказал, не осмелился сказать, не смог сказать? Одной общей идеи – христианской ли, социальной, этической – нет. В телевизионной версии будут показаны еще какие-то эпизоды. Мое-то убеждение, что концепцию «не до конца» не исправишь ничем. Целый ряд проблем выглядят облегченными или искусственно вшитыми в фильм. В частности, почти насильственно внесена еврейская проблема. Мы говорили об этом с Соней, и она, как опытный кинематографист, совершенно со мною согласна. Она, правда, невнимательно смотрела титры и не поняла, что деньги на фильм дали, в том числе, Семен Вайншток и Мишель Литвак. Я даже был готов согласиться с эпизодом, правда, хорошо и сочувственно известным, о короле Дании, прицепившем на королевский костюм желтую звезду Давида. Но уж погром-то в датской столице в середине века причем?

Пришел домой через парк, по белому снегу, лишь около двенадцати ночи. Зашел к ребятам, Виталик у себя в номере вместе с Колей были, как ласточки. Виталик рассказывал мне о своем путешествии по милиции и вытрезвителю. Было очень занятно, особенно когда он принялся снова читать стихи про аленький цветочек. Я очень хорошо понимал эту ситуацию двух несовпадений.

1 апреля, воскресенье

 Утром ходил в аптеку за лекарствами, потом пришла Алла, помогать В.С. мыть голову.

Весь день говорил по телефону, строил планы и читал Кюстина. Делаю в книге пометки, которые потом превращу в выписки на карточках, но не представляю, как эти цитаты без общего контекста будут прочитаны. Кое-что у Кюстина лежит в его «схеме» – России он целиком отказывает в европейскости, мы – азиаты, византийцы, холопы. Но все, что он пишет о деспотии, низкопоклонстве, чиновничьих попытках везде и во всем шагать за просвещенной Европой, все, что он пишет о нашей любви к царям и неискренности по отношению к власти вообще, о нашей боязни шпионов вполне справедливо.

Цитаты.

Особо надо сказать о его журналистском и человеческом мужестве. Это мужество правды. После доверительных и «ласковых» бесед с царем Николаем и императрицей он так безжалостно напишет об их государстве. Для этого требуется мужество.

Инна Люциановна рассказывала мне по телефону о похоронах Ульянова. Вел гражданскую панихиду в Вахтанговском театре Швыдкой, несколько, как считает И.Л., у которой он учился в ГИТИСе, «развязно». Самое величественное во всей этой процедуре – солдаты на плечах пронесли гроб с великим артистом на руках через весь Арбат до Смоленской площади. Народа, конечно, было море. В почетном карауле стояли и Табаков и Соломин, но какое-то выстраданное слово сказал Лавров, специально прилетевший из Ленинграда. Здесь, наверное, еще и ожидание собственной близкой судьбы. Лаврова ввели в зал буквально под руки. Отчего-то не было ни Соколова, ни Лужкова, ни кого-либо из первых лиц власти.

2 апреля, понедельник

. Скорее по чувству долга, нежели по необходимости приехал на работу. А тут обнаружилось, что сегодня день рождения Б.Н.Т. Удачно, что еще на той неделе я купил новый том Дневников и вот передал их через секретаря с надписью: «Борису Николаевичу Тарасову, держателю эстафеты, в день его шестидесятилетия с пожеланием удачи и дерзости. Сергей Есин». Суматохи в институте не было, подписывали большой поздравительный адрес. Ну, и пьянки вроде бы не намечалось, и хорошо, в нашем возрасте она противопоказана.

Написал поздравительные письма, которые пойдут из Ленинграда за подписью губернатора Ленинградской области. Меня всегда восхищают чиновники: они хотели бы иметь нестандартные адреса и поздравления, чтобы именно таковые рассылал их патрон. Но вот вопрос: умеют ли они сами писать как надо? А если не умеют – чего суются?.. С чувством глубокого удовлетворения вставляю в Дневник для будущих поколений эти три письма разным лицам, которые мы с Е.Я. маханули за десять минут, ведь если умеешь, то и не трудно. А для этого надо иметь сердце и разум. Стиль не живет отдельно, он живет рядом с человеком, надо учиться не чистописанию, а воспитывать себя.

1 мая, вторник

 Ночью В.С. опять рвало, я это понял по застывшим тоненьким слоем черным следам на паркете возле дивана, будто это место присыпали торфом, но меня будить она не стала. К утру ей чуть получшало, и с моей помощью она дошла до машины. Я уже все рассчитал: сегодня ее все же привезут, а завтра утром на своей машине, как мы договаривались в субботу с В.Г. Безруком, отвезу ее в больницу на исследование. Но утром раздался телефонный звонок от В.Г.: постарайтесь быть в больнице через час. Я сразу же позвонил С.П. и попросил срочно приехать.

Когда через полчаса мы с В.С. спустились на лифте, С.П. уже стоял у двери. К счастью, в эти праздничные дни транспорта было мало, как сказал бы англичанин, с трафиком мне повезло. Помощь С.П. в больнице, учитывая все обстоятельства, была неоценима: В.С., которая почти не ходит, ее сумка и куртка, процедура усаживания в кресло-каталку, уже спущенную с 7-го этажа, и моя машина, которую следовало вывезти за ворота…

Мы часто ругаем нашу медицину, а она, замученная до тяжкой усталости, отчего подчас выглядит равнодушной, лениво отбрехивается. Конечно, везде безремонтная разруха, старая мебель, с бьющими в глаза размашисто начертанными на самых видных местах инвентарными номерами, – но всё же в закутках, за расшатанными столами специалисты работают очень неплохо. ЭКГ, терапевт – всё это буквально слету, но я не могу сказать, что невнимательно. Запомнилась молодая женщина-терапевт с недорогим египетским золотом на шее – какой-то картуш, видимо с ее именем. Здесь есть некоторый контраст с Ирой, старшей нянечкой на пятом-шестом этажах, в нефрологии. То же недорогое золото, но им унизаны все пальцы. Встреча с Ирой произойдет чуть позже, и даже два раза.

Пока скорее на 7-й этаж – те же медлительные больничные лифты и переходы, по которым года три назад я блуждал. Сегодня в переплетении их нахожу прочную логику.

Перед тем как отнести сумку В.С. вниз, на 5-й этаж, куда ее перевезут после диализа, несколько минут разговариваю с В.Г. Безруком. Он пока не может объяснить, что за черная рвота идет уже два дня: кровавая ли это рвота из желудка, или это желчь? Он боится, что это уже онкология. Будем, говорит он, искать. Хоть бы они нашли что-нибудь другое! Меня несколько утешает его фраза: «Я много лет наблюдаю диализников, но не видел больного с такой витальной силой». Про себя отмечаю, что я совсем не таков.