О почтовой открытке от Сократа до Фрейда и не только

Жак Деррида

Наиболее интересной и объемной работой французского философа Жака Дерриды (р. 15.7.1930), является предлагаемое вашему вниманию произведение «О почтовой открытке от Сократа до Фрейда и не только».

ЖАК ДЕРРИДА

О ПОЧТОВОЙ ОТКРЫТКЕ ОТ СОКРАТА ДО ФРЕЙДА И НЕ ТОЛЬКО

17 ноября 1979 года

Ты читаешь немного старомодное любовное письмо, последнее в этой истории. Но ты его еще не получила. Да, по недосмотру или из-за чрезмерного старания оно может попасть в чьи угодно руки: открытка, открытое письмо, в котором секрет угадывается, но не поддается расшифровке. Ты можешь воспринимать его или выдавать, к примеру, за послание Сократа к Фрейду.

О чем тебе стремится поведать эта открытка? При каких условиях она возможна? Ее назначение проникает в тебя, и ты уже больше не знаешь, кто же ты на самом деле. И в тот самый момент, когда своим лукавством она взывает к тебе, только к тебе, и вместо того, чтобы соединиться с тобой, она делит тебя, и даже, может быть, уводит в сторону или игнорирует. И ты, в одно и то же время, и любишь и не любишь, она сделает из тебя все, что ты захочешь, она захватывает тебя, а потом бросает на произвол судьбы.

Переверни открытку и там ты увидишь сделанное тебе предложение, именно там написано Сип, Сократ и плато. Сразу впечатление такое, будто бы Сократ одной рукой пишет, а другой стирает написанное. Но что в это время делает Платон, упершись пальцем в его спину? В то время как ты вертишь ее то так то этак, пытаясь уяснить себе скрытый в ней смысл, это она тебя перелистывает, как прочитанную с ходу страницу, она растет, наполняя собой все вокруг, навязывая тебе и слова и жесты и все те ипостаси, что, на твой взгляд, всплывают у тебя в сознании в поисках разгадки. И сейчас именно ты находишь себя на ее пути.

ПОСЛАНИЯ

Предлагаемые послания могли бы сойти за предисловие к книге, которую я не написал.

А в книге этой повествовалось бы обо всем, что связано с доставкой почтовых отправлений и почтами различного рода и как почтовая тема перекликается с темой психоанализа.

И не столько в целях извлечения психоаналитических наблюдений из того, что вызывает у нас упоминание о почте, сколько чтобы, оттолкнувшись от такого своеобразного явления, как психоанализ Фрейда, отследить историю и технологию обработки корреспонденции, вывести некую общую теорию почтового отправления и всего того, что создает видимость доставки адресату тем или иным средством телекоммуникации того, что ему предназначено.

Последние три части данного опуса — Страсти по «Фрейду», Носитель истины. Отнюдь — отличаются друг от друга объемом, обстоятельствами, манерой изложения и датами. Но все они подчинены единому лейтмотиву, который зачастую прорывается сквозь общую канву.

Что до самих Посланий, то я не убежден, насколько они пригодны для чтения, что, однако, не мешает вам при желании рассматривать их в качестве остатков не так давно уничтоженной переписки, уничтоженной огнем или тем, что обладает столь же разрушительной силой, разрушительной настолько, что не остается даже пепла, если он и был.

СТРАСТИ ПО «ФРЕЙДУ»

1. ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ АТЕЗИС

Я приступаю к этой книге, как будто уже были написаны

первые слова этого произведения

. То, что я займусь ею в момент третьего витка

[26]

, было нашим уговором.

Может быть, вы помните об этом. Но если вы не полагаетесь на память, то вы, очевидно, следили за тем, что из этого вытекает в течение указанных десяти сеансов: начиная с первого я развил, я не говорю подтвердил, тему этого семинара

жизнь

/

смерть

.

Очевидно, суть проблемы и состоит в том, чтобы отследить последствия того, о чем мы не помним.

Развивая эту тему, я выдвинул предложение, основанное на несколько иной логике. В данном случае это с трудом поддается передаче средствами обычного языка, поскольку здесь отсутствует какая-либо «логика», и еще меньше здесь оснований для того, что я мог бы назвать «предложением». Речь шла, скорее, о том, чтобы при помощи анализа значения связи,

пехит, desmos

или же ограничительной структуры

[27]

увязать вопрос

жизни

/

смерти

с вопросом позиции (Setzung), расположения в общем смысле, позиционной логики (противополагаемой или же расположенной рядом) темы или тезиса. Расположить, спрашивали мы, но к чему это сводится? И к кому? Для кого? Оставим это.

2. ЗАВЕЩАНИЕ ФРЕЙДА

Название этой главы является преднамеренно искаженной цитатой. Без сомнения, ее узнали. Выражение «завещания Фрейда» часто встречается в трудах Жака Лакана и Владимира Гранова. Разумеется, я предоставляю читателю право судить о том, что происходит при этом искажении.

Данная глава сначала была опубликована в номере

Исследований Фрейда

, посвященном Николасу Абрахаму. Я предварил его тогда следующей заметкой:

«Выдержка из семинара, состоявшегося в 1975 году в педагогическом институте, под названием

Жизнь Смерть

. Мария Торок, ознакомившись с ней в прошлом году, утверждает, что я оказался слишком восприимчив к некоторым открытиям, совпадениям, сходствам с подобными еще неизданными исследованиями Николаса Абрахама, в ряду тех, что вскоре будут опубликованы в

Ядре и ободочке

(

Anasemies II

,Aubier-Flammarion, серия «Философия как она есть»). Что и побуждает меня опубликовать здесь это извлечение. При желании более точно очертить его рамки можно будет также рассматривать это извлечение прочтением второй главы

По ту сторону принципа удовольствия

. На определенном этапе этого семинара речь зашла о том, чтобы обсудить специфичность (проблематики и текста) работы

По ту сторону

…установить связь между неотвратимостью «спекуляции» с экономией сцены, изображающей процесс написания, которая в свою очередь неотделима от сцены наследования, ставящей под вопрос и завещания Фрейда и психоаналитическое «движение». На заседании, состоявшемся непосредственно перед этим, были установлены рамки проведения такого исследования, в котором будет и отмечено своеобразие

спекулятивных высказываний

Фрейда. На нем также были предложены аббревиатуры, например, ПУ — для принципа удовольствия, ПР — для принципа реальности. Другие выдержки из этого семинара вскоре выйдут в свет отдельным изданием».

3. ПАРАЛИЧЗОНА, ПОЧТЫ, ТЕОРИЯ — НОСИТЕЛЬНИЦА ИМЕНИ

Паралич: шаг по ту сторону ПУ так и останется благим намерением.

Третья глава: в который раз возможность продвижения вперед снова возвещается в виде некого обещания. Но такое продвижение не оправдает надежд в плане того, что ожидалось приобрести. Оно не создаст и малейшей предпосылки для приобретения выгоды или чего-либо еще, что могло быть привлечено в целях выведения доказательств. Не будет выдвинут ни один тезис Это выявится еще сегодня, никакой шаг не в состоянии осуществить продвижение такого рода. Для того, что по своей прихоти вливается в движение и принимает на себя неоплаченный долг, эта книга не выдаст и малейшей расписки ни своему автору, ни кому-либо другому. В чем же тут дело?

И все-таки третья глава приближается к выдвижению гипотезы. Гипотезы не о влечении к смерти, а о навязчивом повторении.

Оно будет рассмотрено

в качестве гипотезы

. Какой функции

в этой гипотезе

оно будет соответствовать? Функция не является тенденцией, и это различие не замедляет сказаться.

Гипотеза выдвигается в конце главы. Утверждения понятия (

Annahme

) навязчивого повторения (

Wiederholungszwang

) состоялось: выходит, что как бы существует нечто более «первичное», более «элементарное», более «побудительное», нежели ПУ. Итак «Но если в психике существует такое навязчивое повторение, то нам бы очень хотелось знать [французский перевод лучше показывает значение этой фразы, добавляя: нам было бы любопытно узнать. Фактически Фрейд подчеркивает это неоднократно: это пишется из любопытства — это любопытство — чтобы «немного разобраться». Но в чем же интерес незаинтересованного любопытства? Любопытство в отношении чего? Кого? Чтобы немного разобраться в чем? В ком? Он не отрицает наличия любопытства, не извиняясь за «немного»], нам бы очень хотелось знать, какой функции оно соответствует, при каких условиях может проявляться [

hervortreten:

кажется необходимым настаивать на буквальном переводе этого

hervortreten

,на метафорической буквальности, чтобы не ослабить его значение во французском «проявляться», раз уж навязчивое повторение может происходить, не обнаруживая себя как таковое «собственной персоной»] и каково его отношение к ПУ, которому мы до сих пор приписывали в психической жизни господство (

4. СЕМЕРКА: ПОСТСКРИПТУМ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ — ПОЧТОВЫЙ ПЕРЕВОД

Итак, седьмая. Последняя и самая короткая. Она напоминает другой постскриптум, другую приписку к завещанию, но уже на этот раз для всей книга. Уже преддверие ее кажется возвещением конца. Потом сама усеченность подобна как бы звуку падающего предмета. Эта глава короче самой короткой из предыдущих глав — первой. Ритм и манера подачи текста сами по себе довольно примечательны. Они вызывают в воображении залпы ракет или фейерверка. Главы возникают, вытягиваются, все более утончаясь вплоть до того, что на самом излете сходят на нет: пять страниц, затем дважды по семь страниц, далее дважды по двенадцать, наконец, двадцать страниц — и вдруг самая последняя глава, самая короткая — несчастные три странички.

Это финал: ужатое до предела дополнение, как бы само по себе, отделимое приложение к игре. Этот дополнительный постскриптум является еще более отделимым, так как своим содержанием он не добавляет ничего нового к основному тексту. Еще одна

попытка fort: da;

пустопорожние, многословные перепевы сказанного, влекомые как хвост, за кометой. Он тут же спохватывается, вновь принимаясь сетовать на то, что полной ясности достигнуть не удалось (

noch ungelöst

). Проблема и поставленная им задача (

Aufgabe

) остаются нерешенными. Проблема по-прежнему состоит, это повторяется еще раз, в соотношении навязчивого повторения к владычеству ПУ. И глава заканчивается, прихрамывая поэтической ссылкой на хромоту. Приведение цитаты Писания, упомянутого одним поэтом («Чего не достигнуть полетом, достичь можно хромая… Как гласит Писание: хромота не грех». Рюккерт,

Makamen des Hariri

), этот намек на хромоту олицетворяет в некотором роде саму главу, в ее кратком пустословии, извлекает ее на свет божий, выставляя на всеобщее обозрение как некое подобие увечной атрофированной конечности.

Но насколько это все по большому счету куцо и бесполезно, как кажется на первый взгляд? Так ли уж плохо обстоит дело из-за необходимости подволакивать увечную ногу? Неужели хромота настолько затрудняет передвижение? Сначала следует напомнить о том, что цитирование Писания поэтом и цитирование этой цитаты Фрейдом, все это само, как хромоногость или прихрамывание в общем смысле, сводится к тому, что, дескать, не все еще потеряно или, если быть точнее, чтобы «утешить» (

Опять перенос, ersatz, перемещение в аналогичном приложении и протез. И Фрейд уже начал задумываться или по меньшей мере предчувствовать, что значило заводить речь о протезе, или иметь протез во рту. Я имею в виду не только сигары, но и те самые чрезвычайно нарциссические и избыточные клетки, которые требовалось непрестанно до самой смерти заменять на искусственное, с каждым разом все более роскошное нёбо, с которым какому-то ПУ приходится кое-как считаться. Но речь о протезе зашла намного раньше.

А как проявляет себя этот небольшой протез в виде последней главы? После всех изнуряющих кризисов, нерешительности, движения туда-обратно, очередных шагов и их имитации, безусловно, проблема остается «нерешенной». Но о какой нерешенности идет речь? О каком отсутствии решений и о какой несостоятельности?

УКРАДЕННОЕ ПИСЬМО

«Я был в Париже в 18… После сумрачного и дождливого осеннего вечера я одновременно получал двойное наслаждение (twofold luxury) от размышлений и от пенковой трубки в компании моего друга Огюста Дюпэна, в его маленькой библиотеке или так называемом кабинете (in his little back library, or book-closet), улица Дюно, № 33, на третьем этаже, в предместье Сен-Жермен. В течение целого часа мы хранили молчание (we had maintained a profound silence); каждый из нас, для первого вошедшего наблюдателя (to any casual observer), казался бы исключительно занятым клубами дыма, наполнявшими комнату. Что касается меня, я продолжал думать о том, что было предметом нашего разговора (certain topics) в начале вечера; я хочу поговорить о деле на улице Морг и о тайне, связанной с убийством Мари Роже. Таким образом, я размышлял о неком виде аналогии (something of a coincidence), которая связывала эти два дела, когда вдруг дверь нашей комнаты открылась и впустила старого знакомого Мсье Ж… префекта полиции Парижа. […] Так как мы сидели в темноте, Дюпэн встал, чтобы зажечь лампу, но он снова сел, так ничего и не сделав…»

Таким образом, все «начинается», затемняя это начало в «молчании», «дыму» и «сумерках» этой библиотеки. Случайный наблюдатель видит лишь дымящуюся пенковую трубку: в общем, литературный декор, орнаментированную рамку рассказа. На этом не заслуживающем внимания дешифровщика краю, в центре картины и внутри изображения, уже можно было прочесть, что все это лишь эпизод в процессе изложения, следующего своим чередом с того самого места, с которого его написание и началось и от которого как бы веером без конца расходятся другие сочинения, что данный эпизод третий в серии, что уже само по себе является довольно ощутимым «совпадением», предстает во всей своей очевидности во первых строках «улица Дюно, № 33, на третьем этаже, предместье Сен-Жермен». В тексте это написано по-французски.

Случайные указания, клубы дыма, случайные условия окружения? Пусть они выдают «замысел автора», о котором Семинар порывался расспросить Дюпэна, пусть они даже станут чисто случайным «совпадением», непредвиденным поворотом судьбы, это только лишний раз более настоятельно отсылает их к чтению текста, который благодаря превратности написания выводит то, что мы поостережемся именовать «

Скорее, его замечательным эллипсом. Действительно, если, будучи приглашенными сюда, начиная с внутреннего края рамки, мы поднимемся выше

«Рассказ, который следует (the narrative which follows), появляется перед читателем в свете комментария (in the light of a commentary) соображений, которые я только что представил».

ОТНЮДЬ

Первая публикация в «Конфронтасьон», 1,1978; со следующим предисловием редакции:

«21 ноября 1977 года была организована встреча «Лицом к лицу» с Жаком Деррида, посвященная

Glas

(Galilée, 1974) и другим текстам, находящимся в тематической связи с теорией, движением или психоаналитическим институтом, а именно

Freud et la scène de Vécriture

(in

L'Ecriture et la différence

,1961),

Le Facteur de la vérité

(

inPoétique 21

,1975),

Fors

(in

Le Verbier de l'homme aux loups

,de Nicolas Abraham и Maria Torok, 1976),

Eperons

(1972–1978). В ответ на первые вопросы Рене Мажора Жак Деррида выдвинул несколько вступительных предложений. Мы приводим их здесь в том же порядке. И только "заглавие является исключением из этого правила».

рене мажор

. — Жак Деррида, прежде всего мне хотелось бы, выразить вам то глубоко удручающее впечатление, которое я испытал при чтении

Glas

(Похоронный звон). Прибегая к образу, который мне навевает слово, близкое к

glas

, но оно женского рода

glene [100]

, и в своем двойном значении, я сказал бы, что вы принуждаете Знание и Тело (ваше и мое) выдержать такое обращение, которое заставляет их уйти в себя, запутаться и перехлестнуться друг с другом как в некой впадине, где они перемалываются, дробятся, расчленяются. Однажды угодив в сети «замысла столь зловещего», приходится барахтаться в них, не питая надежд когда-либо выбраться оттуда невредимым.

И я не одинок, испытывая подобное впечатление. Перу одного критика принадлежит следующая рецензия: «Это гнусная, вульгарная и дьявольская книга». Но в то же время, и это правда, этот критик добавляет, что написана она тем, кто, без сомнения, является самым выдающимся умом современной французской философии», а со своей стороны я добавлю — лучше всех вооруженным и в то же время безоружным — (эта книга) «является по крайней мере выражением того, на какую высоту поднята планка предъявляемых нашему сообществу претензий».

По ком звонит колокол A3, абсолютного знания, и кто не понимает, что власть письма, которое ускользает, переходит с одного места к следующему вакантному, которое оно занимает — в новелле Эдгара По, это место находится между стоек-ног камина — вопрос не может быть обойден вниманием. И вы сами, кстати, подтверждаете, в вашем комментарии к