БЕРЕГ ЧЕРНОГО ДЕРЕВА

ЖАКОЛИО ЛУИ

Книга познакомит читателя с нравами и обычаями экваториальной Африки и Полинезии.

ПРОЛОГ

Это было вечером на террасе моего дома в Шандернагоре у берега Ганга, который тихо протекает по направлению к Калькутте, подобно огромному серебряному потоку. Мы разговаривали.

Сцепление мыслей и странная ассоциация идей привели нас мало-помалу от древней цивилизации Азии до современной цивилизации Европы. Проследив с большой точностью за ходом рабства через все столетия мы видели начало его в кастах Индии, в париях и чандалах; разлившись, посредством завоеваний, по древнему миру и в средние века, оно увековечилось через позорную торговлю низшими племенами Африканского берега Потом перед нами предстала та гуманная реакция которая, запретив торг неграми прежде уничтожения рабства, нанесла первый удар этому варварскому институту и приготовила легальное освобождение негритянской расы, что составляет ныне почти свершившийся

– Вы не можете себе представить, - внезапно заговорил доктор Люс, - как я счастлив, когда вспомню, что на свете нет уже судна, производящего торговлю неграми, и что ни одна цивилизованная нация не осмелилась бы теперь прикрыть этот гнусный торг людьми.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА I

Шхуна «Оса», принимавшая в Ройяне груз к берегам Габона, Конго, Лоанго, Анголы и Бенгуэлы, 25 июня 185* года получила от своих отправителей из Бордо, братьев Ронтонаков, приказание отплыть в море.

В свою трехмесячную стоянку на рейде это судно не раз было предметом пытливых разговоров между рыбаками, которые занимались ловлей сардинок и часто посещали этот небольшой порт Жиронды. Они находили, что корпус шхуны слишком высок, водорез чересчур тонок, мачты с их принадлежностями слишком высоки и чересчур уж кокетливо наклонены к корме для простого товарного конвоира, борт, хотя без малейших признаков присутствия люков, был так же высок, как и на военном судне. Два румпеля, один - впереди мачты, другой - совершенно на задней части кормы под гиком грота, ясно обозначали, что при построении шхуны арматоры имели в виду цель, чтобы она во всякую погоду могла выдерживать плавание и смело идти на все опасности морских переходов. В ней было около шестисот тонн, что необычайно для простой шхуны; над ней развевался флаг, усеянный звездами свободной Америки.

Одно обстоятельство еще более усиливало недоумение моряков, собиравшихся вечером в кабачках на морcком берегу, именно то, что за все долговременное пребывание шхуны на стоянке ни один человек из ее экипажа не сходил на берег. Каждое утро капитан садился на один из пароходов, ходивших по реке, ехал в Бордо и каждый вечер тем же путем возвращался на свое судно. Каждый день можно было видеть, как помощник капитана молча расхаживает на корме, между тем как вахтенные, под надзором боцмана, убирают судно, чинят паруса или покрывают наружные стены тройным слоем смолы.

ГЛАВА II

Ронтонаки, негоцианты и арматоры проживали из рода в род более двух столетий на Балаканской набережной. Администрация фирмы изменялась с каждым поколением: то был старший Ронтонак, то Ронтонак и племянники, была даже фирма «Вдова Ронтонак и сын», но никогда этот дом не выходил из семейства Ронтонаков: потомки и их родственники жили вместе, как бы в общине, предоставляя ведение дела и права первенства искуснейшему из них. Сыновьям, братьям, племянникам и кузенам, всем было место в многочисленных конторах, которыми они владели на всех берегах или в магазинах набережной; все служащие и капитаны были Ронтонаки по рождению или по брачным союзам, и Ронтонаки по женам были приняты так же радушно, как и природные, потому что семья Ронтонаков никогда не признавала салического закона.

[2]

Когда Ронтонак старший со своим величавым лицом, обрамленным длинными белыми волосами, сидел во главе вечернего стола, более шестидесяти человек садилось вокруг него, не считая тех, которые разъезжали по морям или управляли конторами во всех странах света, повсюду, где можно было продать или менять.

Семейство Ронтонаков - это сила, маленькое государство, имеющее своего короля, своих министров, свой совещательный комитет для важных операций, свою администрацию, своих чиновников, свою чернь, то есть народ, своих солдат и свой флот.

ГЛАВА III

В корабельных книгах «Осы» записаны были четверо пассажиров от правительства в следующем порядке:

Тука, помощник комиссара адмиралтейства; Жилиас, доктор второго разряда; Барте, подпоручик морской пехоты; Урбан Гиллуа, чиновник адмиралтейства. Все четверо отправлялись в Габон.

Помощник комиссара и доктор родились в Тулузе почти в одно время; во все продолжение своей жизни, а им обоим было по пятьдесят лет, они постоянно были соперниками, не переставая оставаться друзьями.

ГЛАВА IV

Снявшись с якоря и распустив паруса, «Оса» быстро огибала берега Испании, подгоняемая сильнейшим ветром с северо-востока, от которого так гнулись ее изящные мачты, что тревожно становилось за нее даже самому опытному моряку. Люди, свободные от дежурств, ввиду многих часов досуга предавались разнообразным занятиям, кто как хотел. Кабо - главный кормчий, старый моряк, знавший наизусть морские проходы целого мира и служивший лоцманом на «Осе», стоял, облокотившись на бугшприт, и тихо разговаривал с Гилари, боцманом «Осы»; и кому удалось бы уловить несколько слов из их разговора, тот понял бы, что необъяснимое для них присутствие четырех пассажиров возбуждало в них сильные опасения.

– Вы недостаточно поставили парусов, Девис, - сказал капитан Ле Ноэль, выходя из своей каюты и обращаясь к своему младшему помощнику, расхаивавшему по палубе на корме, - прикажите бросить лот и вы сами увидите, что мы не делаем двенадцати узлов, тогда как при таком ветре «Оса» должна бы их делать.

– Слушаю, капитан, - просто отвечал помощник и приказал укрепить еще один парус на передней мачте.