Волчья Радуга

Жаринова Елена

Бок о бок существуют с незапамятных времен миры Фенлан и Бекелфел, но их разделяет надежная Грань. Раз в триста лет за неделю до полнолуния Грань открывается, и обитатели миров могут пересечь ее…

Переводчица Катя должна выполнить работу в срок, но дома ей мешают шумные родственники. Она отправляется в бабушкин дом в деревню Камышовка и оказывается «в нужное время в нужном месте». Поневоле ей придется стать участницей невероятных событий, познакомиться с демонами, Лесной хозяйкой, бессмертной королевой Морэф и юным оборотнем Яно…

Пролог

Волк мчался по лесу, безошибочно отыскивая свои тайные тропы. Лес то вздымал в небо гладкие стволы корабельных сосен, то прижимался к земле, ощетиниваясь колючим кустарником, закрывая путь буреломом, и всюду клубился молочно-белый холодный утренний туман. Зверь бежал из последних сил, а сзади слышались голоса охоты.

Всадники погоняли сильных, злобных коней, те без труда перемахивали через могучие тела вывороченных с корнем деревьев. Впереди неслась собачья свора — не суетливые пустолайки, а натасканные охотничьи псы; повизгивая в предвкушении схватки, летели они, загоняя добычу в ловушку. Пел рожок, и далеко разносились азартные крики:

— Ату его! Ату!

Сильные мягкие лапы стремительно несли молодого зверя, но сердце ледяным осколком кололо широкую грудь: «их так много, они везде, пройдет еще полчаса бешеного бега, и я упаду… Свора окружит меня, отчаянно лая, а старший егерь выстрелит, стараясь не попортить шкуру… А если я ошибусь, споткнусь, налечу на дерево — они так и мелькают перед глазами, — я потеряю скорость, и собаки набросятся на меня»…

И хотелось повалиться на землю, зарыться мордой в сухую листву, по-щенячьи обхватить лапами пересохший нос и зажмурить глаза. А главное — сбросить с шеи невесомую цепочку, причиняющую нестерпимую боль, от которой темнело в глазах. Но страх смерти подстегивал лучше кнута, и волк, плотнее сжимая зубы, делал новый рывок и новым немыслимым зигзагом сбивал погоню с толку.

Часть первая

Глава 1

СПЛОШНЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ

«Фиби поправила облегающую блузу на высокой груди и направилась к покупателю, встречая его ослепительной белозубой улыбкой. Высокий молодой человек в длинном белоснежном пальто без малейших следов дорожной грязи задумчиво перебирал вешалки с самыми дорогими рубашками, не зная, на которой остановить свой выбор. Восхищенный взгляд его темных глаз остановился на Фиби, без тени смущения оценивая ее с головы до ног». То есть от золотистых локонов, вьющихся в естественном беспорядке, до щиколоток, изящных, как у породистой лошади. Господи, ну почему все любовные романы — такая пошлость?! Катя поправила растрепанные страницы и, на ходу запихивая книжку в сумку, стала пробираться к выходу, участвуя в обычном диалоге:

— Вы не выходите? Нет? Так что ж вы здесь стоите?

На выходе из метро как всегда было столпотворение. Двое парней в десантной форме с надрывом исполняли «Владимирский централ». Лица кавказской и прочих национальностей бойко торговали солнцезащитными очками и дешевым нижним бельем невообразимых размеров, искусственными цветами и шоколадными конфетами в развес.

Катя бросила взгляд на полосатых дворовых котят в коробке с табличкой «русская голубая», едва не споткнулась о пьяненькую бомжиху, безмятежно усевшуюся прямо посреди дороги, и, направляясь к остановке маршрутки, засмотрелась на себя в тонированном стекле припаркованной у ларька машины.

Отражение порадовало Катю. Все-таки темно-красная маечка и белая ветровка — удачное сочетание: в нем есть что-то свежее, спортивное, летнее. А из-за прически — высоко завязанного кудрявого хвоста — она кажется совсем девчонкой. Будто и не было изнуряющей скучной зимы, когда казалось, что тепло и солнце не вернутся никогда. Новые белые кроссовки, в поиске которых она обошла сегодня в центре с десяток магазинов, будут как нельзя кстати. И вообще, прогулка получилась чудесная, а то из-за этой новой работы в ближайшие месяца два ей будет не отойти от компьютера.

Глава 2

ПРОИСШЕСТВИЕ В ШОТФЕЛЕ

Хвост уходящего поезда сжался в точку и затерялся на стальном полотне. Было около девяти вечера, у платформы «68 километр» распустились белыми цветами июньские сумерки. В тихом, свежем воздухе щелкали и заливались птицы, и где-то гулко лаяла собака.

Катя поежилась: после душного поезда ей было прохладно. Она бросила на бетон чемодан и попыталась достать оттуда куртку, но что-то случилось с молнией. А тут еще налетела туча изголодавшихся комаров, от которых девушке пришлось по-лошадиному отмахиваться забранными в хвост волосами. Одолев, наконец, зловредный багаж, Катя закуталась в черную ветровку, вытащила из кармана сигареты и, закуривая на ходу, двинулась к лестнице, подхватив чемодан.

В деревне Камышино — у бабы Веры — Катя не была очень давно. Сейчас даже трудно вспомнить, сколько лет прошло. Пожалуй, это было на третьем курсе: она приезжала на недельку со своим тогдашним кавалером. Так это было лет семь назад… Господи, неужели семь? Катя содрогнулась, физически ощутим сумасшедший бег времени. В чередовании сезонов, в отрывных календарях, в юбилейных датах, в коварном движении секундной стрелки но циферблату утекала жизнь, ее жизнь, когда-то казавшаяся бесконечной. А ведь в детстве день тянулся целую маленькую вечность, до предела наполненную множеством очень важных дел. Зимой было невозможно дождаться нового лета, а уж летом ты окунался в неисчерпаемый океан времени — солнечного, озерного, лесного, не деленного календарем на жалкие июнь, июль и август. А потом время разогналось, как поезд, и с тех пор все прибавляет и прибавляет ход. Именно теперь, когда учишься его по-настоящему ценить.

В марте Кате исполнилось двадцать семь. От старших приятельниц она слышала про некое особое значение этого возраста. Не в двадцать пять и не в тридцать, а именно в двадцать семь наступает новый этап, когда человек… взрослеет? Стареет? Утрачивает былую прыть? Или просто многое становится не важным… Кате сложно было ощущать себя взрослой. Она вела тот же образ жизни, что и семь лет назад. Не вышла замуж, и не обзавелась детьми, хотя была хороша собой и стройна, и недостатка в кавалерах не знала с четырнадцати лет. Но теперь поселилась в сердце какая-то неизбывная русалочья грусть. И может быть, именно эта грусть, а вовсе не желание найти спокойное место для работы, гнала ее из города в деревенскую глушь…

Пройдя полузабытой дорогой между несколькими привокзальными домиками и ржавым остовом иномарки «запорожец», Катя вышла к полю. Дорога, превратившаяся в тропинку, уходила туда и терялась в высоких травах. Не без трепета Катя ступила на этот неверный, а потом пошла по нему быстро и не оглядываясь: ей надо было преодолеть километра два.

Глава 3

ФАРГИТ И МОРЭФ

Облака стремительно неслись по темнеющему небу, раскрашенному золотыми полосами заката. Северный ветер гнал их на юг, словно стаю перелетных птиц, покидающих по осени родные края. А над Черным замком зловещие тучи стояли неподвижно, не пропуская вечерний свет. Иногда со шпилей со зловещим карканьем взмывали вороны, кружились и снова возвращались, словно облетая замок дозором.

Издалека Сварбор, так звучало название замка на фенланском наречии, казался изящной безделушкой, настолько легки были его башни, резные флюгера, узкие проемы стрельчатых окон. Но вблизи становилось ясно, что эта крепость могла выдержать любую осаду: образуя пятиугольник, замок окружали высокие толстые стены из черного камня. И еще от него исходила странная, недобрая, но могущественная сила, не позволяющая не только недругам, но и простым путникам приближаться к его стенам. Раз в четверть часа, лязгая оружием, по стене проходила стража в черных доспехах; холодный ветер развевал пламя факелов и пышные плюмажи на шлемах.

Уже совсем стемнело, когда на дороге, ведущей к воротам замка, появился летящий во весь опор всадник. Перед воротами он остановил коня, подняв его на дыбы резким рывком поводьев, и окликнул стражу. И мгновенно тяжелые створки разошлись в стороны, и всадник въехал во двор. К прибывшему проворно подбежал слуга, хватая брошенные поводья. Всадник спешился и в первую очередь упал на одно колено перед огромной статуей, установленной у входа в замок. Изображенное в черном мраморе, сидящее на высоком троне существо можно было принять за человека, если бы не острые рога на лбу и звериный оскал зубов. Раскосые глаза статуи были выложены из желтых топазов, с вертикальным кошачьим зрачком; полные губы сладострастно усмехались. Чудовище опиралось одной рукой на спинку трона, подавшись могучим волосатым торсом слегка вперед.

— Приветствую тебя, о Домгал Всемогущий! — воскликнул путник, припадая губами к босой мраморной ступне с длинными загнутыми когтями. Потом он поднялся на ноги, и двое привратников распахнули перед ним двери.

Приехавшего встретила знакомая роскошь королевского замка. Со стен ниспадали тяжелыми складками занавеси — черные, фиолетовые, темно-коричневые; множественные диваны и кресла были обиты бордовым бархатом, в углах на черных мраморных постаментах стояли увесистые канделябры из позолоченной бронзы. Повсюду царила мрачная красота. Паркет был выложен из драгоценных пород дерева, тоже с преобладанием темных тонов. Путник безжалостно громыхал по нему коваными каблуками высоких сапог. Навстречу ему попадались богато одетые мужчины и женщины. Мужчины тут же срывали с головы береты с перьями, а дамы почтительно приседали, демонстрируя откровенные вырезы платьев.

Глава 4

ДЕВУШКА И ВОЛК

Сирень в фарфоровой вазе на столе благоухала тонко и настойчиво, но ее аромат мешался с аппетитным запахом жареной колбасы: Катя готовила себе ужин.

Яичницу с колбасой девушка съела прямо со сковородки, щедро посыпав ее зеленым луком с огорода. Как всегда в деревне, на свежем воздухе, самая простая еда показалась удивительно вкусной. За окном темнело, клонило в сон, но Катя решила сделать еще несколько страниц: тогда завтра можно будет подольше поваляться на пляже. А сейчас погода как раз для работы.

Дневная духота не могла не разрешиться грозой. За окнами все время сверкало и громыхало, дождь барабанил по стеклам со страшной силой. В такую погоду хорошо работать над мистическим триллером — про оборотней или вампиров, над кровавым детективом, в конце концов. Кате, однако, предстояло переводить карамельную историю любви. Поглядывая в подстрочник, девушка пробегала пальцами по клавиатуре, не особенно задумываясь над художественными красотами своего творения. Какие уж тут красоты — при таком-то сюжете.

Вышло так, как она подозревала: незнакомца в белоснежном пальто, жгучего брюнета с широкими плечами, звали Рауль. Он был президентом одного из крупных банков, но очарование Фиби, скромной продавщицы в магазине, свело его с ума. Не прошло и педели их пылкого романа, как он предложил ей руку и сердце. Рауль, пригнув голову, вошел в маленькую квартирку, которую снимала Фиби. Девушка, запахивая полы коротенького шелкового халатика, опустила глаза, стараясь скрыть свое волнение. Рауль бросил к ее ногам огромный букет алых роз. «Моя любовь и все, чем я владею, принадлежит тебе, — сказал он. — Если ты согласишься стать моей женой, то сделаешь меня счастливейшим мужчиной на свете. Ибо никакое богатство не заменит любви прекрасной женщины».

Работая над переводом, Катя обычно не особенно вдумывалась в сюжет. Но эта очередная любовная глупость вызывала досаду. Ну сколько можно сочинять истории про золушек?! Ежу понятно: все, чего могла добиться пустоголовая Фиби от преуспевающего бизнесмена — это вечер в ресторане (подешевле, чтобы не встретить знакомых) и ночь в гостинице. Может, когда-нибудь любовь и сметала все преграды, но те времена давно прошли. Мужчины забыли о безрассудных чувствах, о безумствах и подвигах. Любовь их стала ленива, и малейшее препятствие сулит ей гибель. Не стоит ждать невозможного. Наверное, если людям выпадает долго прожить вместе, сродниться, срастись, они становятся друг для друга важнее всего на свете — это не чудо, просто психология. Вот, вспомнить хотя бы Мишу Титаренко — вроде бы и любви никакой, зато какая прочная привычка! Довольно вредная, между прочим. Но чтобы любовь с первого взгляда перевернула все твои жизненные устои? Не на одну ночь, а навсегда? Нет уж, увольте.

Глава 5

ДВОЙНАЯ РАДУГА

Крестик Катя обнаружила только перед умывальником. Разжала руку и тут же узнала украшение, которое вчера нашла на шее странного волка. Вот и еще одна странность: как волк умудрился снять с себя цепочку? И зачем он это сделал, если явно дорожил необычной вещицей? И снова по спине пробежал холодок — предвкушение чего-то необычного, может, настоящего чуда. И снова оно было на корню задавлено железной логикой. Чему удивляться? Тому, что зверь совершил осознанный поступок? Тоже мне, чудо. Никакого владельца собаки этим не удивишь. В Катиной семье пятнадцать лет жила пуделица. Когда Катина мама долго болела, она так переживала, что принесла ей к постели самое дорогое — старую замусоленную кость. А ведь обычно попробуй, отними: укусит, даром что маленькая. Вот и волк отблагодарил Катю за гостеприимство.

На веранде Катя внимательно рассмотрела подарок, даже вытащила из дедушкиной коробки с инструментами лупу. Цепочка была простого грубого плетения, похоже, серебряная, но очень грязная. А вот подвеска оказалась очень интересная. Ни на православный, ни на католический крест она не походила. Вертикальная планка была длиной сантиметра три; с внутренней стороны плоская, с внешней — с острой гранью. Ровно посередине ее пересекала планка покороче. На ней в простой оправе лежали два камня — один прозрачно-желтый, другой темно-красный, почти черный.

Серебряных вещей Катя не носила с юности, давно для солидности перейдя на золото. Кроме того, она всегда с осторожностью относилась к украшениям из драгоценных камней и металлов. Например, ей никогда не приходило в голову купить что-нибудь по — дешевке в ломбарде: бог его знает, кто раньше носил эти вещи, о чем думал при этом, чем болел… Катя верила, что настоящие самоцветы умеют все это помнить. А это явно были настоящие и горели они изнутри неярким глубоким сиянием подлинной драгоценности. Носить такие было бы недоступным шиком. И цепочку потом, конечно, придется поменять, но пока можно отчистить эту. Раздобыв в аптечке зубной порошок, сохранившийся с незапамятных времен, она тщательно натерла металл, сполоснула, высушила чистым полотенцем. Потом примерила, подошла к зеркалу, подняла волосы… Украшение загадочно мерцало на загорелой коже. И вдруг девушка вздрогнула, вспомнив позабытую детскую мечту…

Лет в одиннадцать, начитавшись Грина, Катя мечтала не об алых парусах. Ей почему-то хотелось, как Ассоль, проснувшись, обнаружить на своей руке кольцо. Ну, не кольцо — браслет или что-нибудь еще. Вещь — подарок неизвестности. Вещь — обещание чуда… Вещь — символ огромной любви, что выпадает одна — на миллион. Сколько раз она просыпалась с умеренностью, что уж сегодняшним утром это непременно произойдет. Но чудо опаздывало. А потом Катя выросла и перестала верить в чудеса. И странный дар заплутавшего в деревне волка показался ей насмешкой над детской мечтой. Но снимать крестик Катя не стала: забавная вещица, жалко, если потеряется. Надо будет не пожалеть денег, позвонить маме, рассказать эту историю.

Катя схватилась за мобильник. Вот балда, она оставила его включенным на ночь, и батарея разрядилась. Девушка воткнула в розетку зарядное устройство, подключила телефон, но тот не реагировал. Сморщившись от нехорошего предчувствия, Катя щелкнула выключателем. Так и есть. Электричества по-прежнему не было. Девушка отшвырнула телефон, ставший бесполезным куском железа, и с трудом подавила панику. Как быстро мы привыкаем к удобствам цивилизации! И как теряемся, неожиданно оставшись без них…