Кровь Амбера

Желязны Роджер

7 книга цикла «Девять принцев Амбера». Произведение на русском языке ранее не издавалось.

Редактор Кирчев В. П.

Восемь лет моя жизнь была относительно милой, не считая тридцатого апреля, когда кто-то неизменно пытался меня прикончить. За исключением этой мелочи, моя академическая карьера с ее сосредоточенностью на кибернетике шла довольно гладко и четыре года работы в «Гранд-дизайн» принесли мне ценный опыт, позволивший применить полученные знания там, где мне это нравилось, пока я трудился на стороне над собственным проектом. У меня был верный друг Люк Гейнард, работавший на ту же фирму коммивояжером. Я плавал на своей небольшой яхте и регулярно бегал трусцой. И все это исчезло в то последнее тридцатое апреля, как раз тогда, когда я подумал, что дела пойдут на лад. Мой любимый проект Колесо-призрак был завершен. Я уволился с работы, упаковал свои вещички и приготовился переправиться в Отражения поновее. Недолго я задержался в городе лишь потому, что близился апрельский болезненно-завораживающий день, и на этот раз я намеревался выяснить, кто стоит за этими покушениями на мою драгоценную жизнь и почему.

Тем утром во время завтрака появился Люк с сообщением от моей бывшей подружки Джулии Барнес. Ее записка гласила, что она вновь хочет увидеться со мной. Поэтому я и завернул к ней домой, где обнаружил ее мертвой, совершенно очевидно убитой тем же собакообразным зверем, который затем накинулся на меня. Я сумел уничтожить эту тварь. Быстрый осмотр квартиры, перед тем как я спешно покинул место происшествия, выявил тонкую колоду странных игральных карт, которые я прихватил с собой. Они слишком походили на магические Карты Амбера и Хаоса, чтобы такой колдун, как я, не заинтересовался ими. Да, я колдун. Я Мерлин, сын Корвина из Амбера, известный местным друзьям и знакомым как Мерль Кори, способный, обаятельный, остроумный и физически крепкий. Хотите знать подробности, читайте Кастильоне и лорда Байрона, так как я, к тому же, человек скромный, ненавязчивый и сдержанный. Карты оказались поистине магическими, и в этом не было ничего удивительного, ибо вскоре я узнал, что Джулия после нашего разрыва общалась с оккультистом по имени Виктор Мелман. Визит в студию этого джентльмена окончился его попыткой прикончить меня ритуальным обсидиановым кинжалом. Я сумел освободиться от магического заговора и немного допросить его перед тем, как местные условия и мой энтузиазм привели его к смерти. Вот вам и ритуальное заклинание. От него я узнал достаточно, чтобы понять — он был только орудием. К этой попытке жертвоприношения его подтолкнул кто-то другой, и вполне возможно, что это лицо-инкогнито также в ответе за смерть Джулии и за мою коллекцию памятных дней тридцатого апреля. Однако у меня не оказалось достаточно времени для размышления об этих делах, потому что вскоре после этого меня укусила (да, укусила!) привлекательная рыжая женщина, материализовавшаяся в квартире Мелмана после моего короткого разговора с ней, в котором я попытался прикинуться Мелманом. Ее укус парализовал меня, но прежде, чем яд оказал полное действие, я сумел отбыть, применив одну из магических Карт, найденных в квартире Джулии. Она перенесла меня под взор Сфинкса, и тот разрешил мне прийти в себя, чтобы иметь возможность поиграть в ту глупую игру в загадки, которую так любят Сфинксы, ибо, когда ты проигрываешь, они тебя съедают. Могу сказать лишь одно — этот конкретный Сфинкс оказался плохим игроком. Так или иначе, я вернулся на Тень-Землю, сделанную мною своим родным домом, и обнаружил, что, пока я отсутствовал, дом Мелмана сгорел. Я попытался дозвониться до Люка, так как хотел пообедать с ним, и узнал, что он выехал из отеля, точнее мотеля, где остановился, оставив мне сообщение, указывающее, что он отбыл по делу в Нью-Мексико, и объясняющее, где он там остановится. Портье также передал мне оставленное Люком кольцо с голубым камнем, и я захватил его с собой в надежде вернуть, когда увижусь со своим другом. Я вылетел в Нью-Мексико и, наконец, догнал Люка в Санта-Фе. Пока я поджидал его в баре, он в это время переодевался для обеда, ко мне пристал с вопросами человек по имени Дон Мартинес, намекнувший, что Люк предложил ему какую-то сделку, и он хотел удостовериться, что тот надежен и способен доставить товар. После обеда мы с Люком поехали в горы. Мартинес последовал за нами и открыл стрельбу, пока мы стояли и любовались ночными красотами. Вероятно, он решил, что Люк ненадежен, или не способен сделать то, что обещал. А затем произошло нечто более странное: Люк назвал меня по имени — моим настоящим именем, которое я ему не открывал, и помянул имя моего родителя, велел мне садиться в машину и убираться отсюда к чертовой матери. Свои доводы он подкрепил выстрелами в землю у моих ног. Вопрос не казался открытым для обсуждения, и поэтому я отбыл. Заодно он посоветовал мне уничтожить эти странные Козыри, спасшие однажды мою жизнь. А по дороге в горы я неожиданна вспомнил, что он знал Виктора Мелмана. Далеко я не уехал. Остановившись за ближайшим поворотом, я вернулся пешком. Люк пропал. Исчезло также и тело Мартинеса. Люк не вернулся в гостиницу ни в ту ночь, ни на другой день, и поэтому я выписался и уехал. Единственным человеком, которому я вполне доверял, был Билл Рот. Он работал адвокатом, жил в штате Нью-Йорк, и в свое время крепко дружил с моим отцом. Я отправился навестить его, и рассказал ему всю историю. Билл еще больше заставил меня призадуматься о Люке. Люк, кстати, рослый, рыжий, прирожденный спортсмен с необычайной силой, и хотя мы много лет были друзьями, я, как подсказал Билл, почти ничего не знал о его прошлом. Около дома Билла крутился соседский парнишка по имени Джордж Хансен, задававший странные вопросы. И я получил возможность поговорить по телефону, отвечая на схожие вопросы. У обоих спрашивающих, кажется, вызвало любопытство имя моей матери. Я сорвался и соврал, естественно. Тот факт, что моя мать принадлежала к темной аристократии Двора Хаоса, совершенно их не касался. Но звонивший разговаривал на моем языке, тари, что вызвало у меня достаточно любопытства для предложения встретиться вечером в баре местного пригородного клуба и обменяться информацией. Но дядя Рэндом отозвал меня домой, в Амбер, раньше, когда мы с Биллом прогуливались. Джордж Хансен, как выяснилось, следил за нами и попытался проскочить зайцем, пока мы перемещались через Тени реальности. Не скажу, что ему повезло, его ведь не приглашали. Я прихватил Билла с собой, так как не хотел оставлять его один на один со столь странно ведущим себя субъектом. От Рэндома я узнал, что другой мой дядя, Каин, умер от пули убийцы и что кто-то также пытался убить дядю Блейза, но лишь ранил его. Похороны Каина должны были состояться на следующий день. Я все-таки явился вечером в клуб на свидание, но моего таинственного собеседника нигде не было видно. Однако вечер не прошел зря, так как я познакомился с симпатичной леди по имени Мег Девлин, и одно привело к другому. Я проводил ее домой, и мы решили узнать друг друга немного лучше. В тот момент, когда, по моим понятиям, ее мысли должно было занимать что угодно, но только не это, она спросила, как зовут мою мать. И поэтому я решил, какого черта, и все рассказал ей. Лишь позже мне пришло в голову, что именно она и могла быть тем самым человеком, с которым я отправился на встречу в баре. Нашу связь преждевременно прервал звонок из вестибюля, явился, якобы, муж Мег. Я поступил так, как поступил бы любой джентльмен — убрался побыстрее к чертовой матери. Тетя Фиона, тоже колдунья, но немного другого профиля, чем я, не одобрила моего свидания. И, очевидно еще меньше одобряла Люка, потому что после того, как я рассказал ей кое-что о нем, она поинтересовалась, нет ли у меня его фотографии. Я показал ей извлеченное из бумажника фото — групповой снимок, где присутствовал и Люк. Я мог бы поклясться, что она откуда-то знает его, хотя в этом и не призналась. И тот факт, что она и ее брат Блейз в ту же ночь исчезли из Амбера, казался более чем случайным совпадением. После этого темп развития событий еще более ускорился. На следующий день, сразу же после похоронной службы по Каину, была сделана грубая попытка перебить с помощью брошенной бомбы большую часть нашего семейства. Несостоявшийся убийца сбежал. Позже Рэндома расстроила моя короткая демонстрация Колеса-призрака, моего любимого проекта, моего хобби, моего основного занятия во время четырех лет работы в «Гранд-дизайн». Колесо-призрак, это… ну, начиналось оно как компьютер, для работы которого требовались иные законы физики, нежели усвоенные мною в колледже. Для этого было необходимо то, что в народе называется магией. Но я нашел место, где его можно было соорудить и пустить в ход. Когда я покидал его, оно все еще самопрограммировалось. Казалось, Колесо-призрак стало разумным и, по-моему, напугало Рэндома. Он приказал мне пойти и отключить его. Мне эта идея не очень-то понравилась, но я подчинился.

При путешествии по Отражениям за мной следовали какие-то личности, я подвергался угрозам и даже нападениям. От пожара меня спасла одна старая дама, позже утонувшая в озере. Таинственный индивидуум защитил меня от злобных тварей, и он же спас меня от своеобразного землетрясения — и оказался не кем иным, как Люком. Он сопровождал меня до последнего барьера, до свидания с Колесом-призраком. Мое создание было чуточку обижено на меня и изгнало нас посредством Теневой грозы, попасть в которую отнюдь не забавно с зонтиком или без него. От этой напасти я спас себя и друга с помощью одного из Козырей Смерти, как окрестил я странные карты из квартиры Джулии.

Закончилась история перед глубокой хрустальной пещерой, и Люк заманил меня в нее. Старый добрый Люк… Позаботившись о моих потребностях в дальнейшем, он заточил меня в нее. Когда он сообщил мне, кто он такой, я понял, почему так странно отреагировала Фиона на фотографию — он очень походил на своего отца. Люк оказался сыном Бранда, убийцы и предателя, чертовски близко подошедшего несколько лет назад к уничтожению королевства, а заодно с ним и остальной вселенной. К счастью, Каин прикончил его до того, как он осуществил свои зловещие планы. Как я узнал, именно Люк убил Каина, чтобы отомстить за отца. Как оказалось, известие о смерти своего отца Люк получил тридцатого апреля и долгие годы имел оригинальную манеру отмечать годовщину этого события. Как и на Рэндома, на него тоже произвело впечатление мое Колесо-призрак, и он сообщил мне, что я буду оставаться его пленником, так как могу понадобиться ему на случай приобретения контроля над машиной, которая, как он считал, окажется идеальным оружием для окончательного и бесповоротного уничтожения остальных членов моей семьи. И вот он отправился проворачивать это нелегкое дело, а я почти сразу обнаружил, что мои магические способности аннулированы какими-то особыми свойствами этой пещеры, так что мне теперь не с кем было поговорить, кроме тебя, Фракир, а ведь тебе здесь некого, душить…

Не хочешь, ли ты послушать несколько тактов из сонаты «Над Радугой»?

1

После того, как лезвие раскололось на части, я отбросил рукоятку. Оружие оказалось бесполезным против голубой, словно море, стены, хотя я и пытался разрушить наименее толстый ее участок. У моих ног лежало несколько мелких обломков камня. Я поднял их и потер друг о друга. Это для меня не выход. А единственный выход, пожалуй, заключался в возвращении тем же путем, каким я попал сюда, а это-то как раз и не получалось. Я вернулся в квартиру — тот участок пещеры, где бросил спальный мешок. Присев на плотный коричневый спальник, откупорил бутылку вина и глотнул. Пока я бился со стенкой, порядком взмок. Неожиданно зашевелился Фракир на запястье, выполз на ладонь левой руки, обвившись вокруг двух, все еще лежавших там голубых осколков. Он завязался вокруг них узлом, а затем упал и повис, раскачиваясь маятником. Я отставил в сторону бутылку и стал наблюдать. Дуга его раскачивания шла продольно тому туннелю, который я уже называл своим домом. Раскачивание продолжалось, наверное, целую минуту. А затем он потянулся вверх и пополз по тыльной стороне ладони. Освободив осколки у основания безымянного пальца, он вернулся на свое обычное место вокруг запястья. Я вгляделся пристальнее. Подняв мерцающую масляную лампу, я внимательно изучил камешки. Их цвет… Рассматриваемые на фоне кожи, они походили на камень в кольце Люка, полученном мной не так давно в мотеле «Нью Лайн». Совпадение? Или же тут имеется связь? Что пытался передать мне шнур для колесования, вернее, лишения голоса путем удушения. Принадлежавшее Люку кольцо для ключей. И на нем был голубой камень, насаженный на кусочек металла… А где я мог еще его видеть? Пещера, где меня заточили, обладала способностью блокировать Козыри и мою Логрусовую магию. Если Люк носил с собой камни, отбитые от этих стен, то на это, вероятно, имелась причина, какая-то особая причина. Какими иными свойствами они могли обладать? Наверное, с час я пытался узнать что-нибудь об их природе, но они сопротивлялись Логрусовому зондажу. Наконец я с отвращением засунул издевающиеся надо мной камни в карман, поел хлеба с сыром и глотнул вина из бутылки. Затем я поднялся и вновь сделал обход западни. Как мне казалось, я пробыл здесь пленником не меньше месяца. Я прошел в поисках выхода все эти туннели, петляющие коридоры и гроты. Возможность выбраться не представилась ни в одном из них. Случалось, что я бегал как сумасшедший и разбивал в кровь кулаки о каменные стены. Бывало, когда я медленно бродил по пещере, пытаясь разыскать трещину или линии сдвигов минералов. Я несколько раз пытался отодвинуть закрывавший вход валун, но без толку. Его основательно заклинило в отверстии, и я не смог даже его шевельнуть. Казалось, мне придется пробыть в заключении вечность.

Западни… Все они пребывали в том же состоянии, как и при моей последней проверке — ловушки, валуны, оставленные природой лежащими где попало с небрежным видом, но покосившиеся на высоких подпорках и готовые рухнуть с опоры, когда кто-нибудь зацепит за спрятанные в темноте кусочки бечевки, извлеченной из моего склада. А кто «кто-нибудь»? Люк, конечно, кто же еще? Именно он и заточил меня. И если он вернется, нет, когда он вернется, его будут поджидать коварные ловушки. Он вооружен. Если я буду всего лишь поджидать его внизу, под входом, он получит преимущество верхней позиции. Дудки! Меня там не будет. Я заставлю его походить за мной, и тогда… Испытывая смутное беспокойство, я вернулся в свою квартиру. Положив руки за голову, я лежал там, в который раз обдумывая свои планы. Ловушка может убить человека, а я не хотел умерщвлять Люка. Это не имело никакого отношения к излишней чувствительности, хотя до недавнего времени я считал его верным другом — до того, пока не узнал, что он убил дядю Каина и, казалось, собирается уничтожить и остальных моих родственников. А замыслил он это из-за того, что Каин убил его отца — моего дядю Бранда — человека, которого с радостью прикончил бы и любой другой из членов семьи. Да, Люк или Ринальдо, как я теперь узнал, был моим двоюродным братом и у него были причины ввязаться в одну из наших внутрисемейных вендетт. И все же, охота за всеми сразу казалась мне некоторой неумеренностью. Но разобрать ловушки меня побудило отнюдь не родство и не сантименты. Он требовался мне живым, потому что во всей этой ситуации имелось слишком много такого, чего я не понимал, и мог вообще не разобраться, если он погибнет, так и не рассказав, мне.

Ясра… Роковые Козыри Смерти… средства, благодаря которым меня так легко выслеживали по Отражениям… вся история отношений Люка с художником и ненормальным оккультистом Виктором, Мелманом…. все, что он знал о Джулии и о ее смерти…

Я начал заново и разобрал ловушки. Новый план был прост и основывался на том, что Люк по-прежнему ничего не знал. Я перенес спальный мешок в другое место в туннель, непосредственно примыкающий к туннелю возле пещеры, в потолке которой находился закрытый вход. Перетащил я туда также и кое-что из продовольственных запасов и решил оставаться поблизости от входа как можно дольше. Новая ловушка была весьма примитивной: простой и почти неизбежной. А коль скоро я установил ее, оставалось только ждать. Ждать и помнить, и планировать. Я обязан предупредить других, и должен что-то предпринять в отношении своего Колеса-призрака. Мне требовалось выяснить, что не знала Мег Девлин. Мне требовалось… много чего. Я ждал. Я думал о Теневых грозах, снах, странных Козырях, и о Даме в озере. После долгого периода неторопливого течения моя жизнь за какие-то несколько дней стала чрезвычайно насыщена событиями. Затем длительный период безделья. Единственным утешением мне служило то, что эта полоса времени опережает по скорости большинство других, а в данный момент это было для меня очень важно. В Амбере мой месяц вполне мог оказаться днем или даже меньше. Если я смогу вскоре выбраться из этого места, то следы, по которым я пойду, все еще могут быть относительно свежими. Наконец я погасил лампу и лег спать.

Сквозь хрустальные линзы моей тюрьмы просачивалось достаточно то разгорающегося, то меркнущего света, чтобы я мог отличить день от ночи во внешнем мире. И я поддерживал свой небогатый событиями режим дня в соответствии с его ритмом. В последующие три дня я снова перечитал от корки до корки дневник Мелмана — сочинение, богатое иллюзиями и бедное полезной информацией — и уже почти сумел убедить себя, что Человек в Капюшоне, как он называл своего гостя и учителя, по всей вероятности был Люком. Об этом говорило все, за исключением нескольких озадачивших меня намеков на его двуполость. Упоминания ближе к концу записей относительно жертвования Сына Хаоса я мог смело принять на свой счет, если учесть, что Мелман готов был уничтожить меня. Но если это сделал Люк, то как объяснить его двусмысленное поведение на горе в Нью-Мексико, когда он посоветовал мне уничтожить Роковые Козыри Смерти, и прогнал меня так, словно защищал от чего-то? А потом он признался в нескольких более ранних покушениях на мою жизнь, не отрицая свое отношение и к последующим. У него не было для этого никаких оснований, если он в самом деле в ответе за все покушения. Что же еще тогда могло участвовать в деле? Кто еще? И как? В головоломке явно недоставало составных частей, но у меня складывалось впечатление, что они очень незначительны и самый маленький бит новой информации и легчайшее сотрясение узора внезапно заставит все стать на свои места, и образовавшийся рисунок будем тем, что мне полагалось бы уже давно увидеть. Я мог бы и догадаться, что визит произойдет ночью. Мог бы, но не догадался. Приди мне в голову эта простая мысль, я изменил бы цикл сна и бдил бы недремлющим оком. Хотя я и был уверен в действенности, моей западни, в истинно-критических делах важно каждое мелкое преимущество. Я крепко спал, и скрежет камня по камню доносился слабо, как бы издалека. Когда звуки продолжились, я заворочался, но прошло несколько секунд, прежде чем у меня в мозгу замкнулись нужные цепи, и я сообразил, что происходит. Потом, все еще толком не проснувшись, я резко встал, пригнулся у ближайшей ко входу пещеры стены, протирая глаза и смахивая волосы со лба, ища то ли утраченное бодрствование, то ли удаляющийся сон. Первые услышанные мною звуки вероятно издавали извлекаемые клинья, что повлекло за собой некоторое раскачивание и сдвигание валуна. Продолжавшиеся звуки были приглушенными. Поэтому я рискнул быстро заглянуть в пещеру. Не было видно ни открытого входа, ни звезд за ним. Вибрация сверху продолжалась. Звуки покачивания сменились постоянным хрустом и скрежетом. Сквозь полупрозрачный потолок пещеры сиял шар света, окутанный рассеянным нимбом. «Фонарь», — догадался я. Слишком рано светит, чтобы быть факелом… Да и непрактично — факел при данных обстоятельствах. Возник полумесяц неба с парой звезд на нижнем роге. Он расширился, и я услышал тяжелое дыхание и кряхтение, как мне показалось, двух человек. У меня просто руки зачесались, словно я получил инъекцию адреналина. Мой простой, защищенный от дурака план, похоже, никуда не годился, и в дураках мог оказаться я. Валун теперь сдвигался быстрее, и времени не оставалось даже на ругательства, так как мой мозг усиленно заработал, сосредоточившись на разработке плана действий. Я вызвал образ Логруса, и он возник у меня перед глазами. Я, все еще прижимаясь к стене, принялся двигать руками в соответствии с кажущимися бессистемными двумя ответвлениями этого фантома. К тому времени, как я добился удовлетворительней стыковки, шум сверху прекратился. Отверстие было свободным. Спустя несколько мгновений фонарь подняли и поднесли к нему… Я шагнул в центр пещеры и вытянул руки. Когда в поле зрения надо мной появились темные личности невысокого роста, мой простенький первоначальный план был отменен. Оба держали в правой руке кинжалы. Ни один из них не походил на Люка. Я потянулся вперед Логрусовыми отростками и взял обоих за горло, сдавив до такой степени, что они рухнули. Я подержал их еще немного и выпустил. Когда они упали, пропав из поля зрения, я зацепился за край отверстия светящимися световыми линиями и подтянулся по ним наверх. Добравшись до отверстия, я остановился, чтобы забрать свернувшегося петлей вокруг нижнего конца входа Фракира. Вот это-то и было моей ловушкой. Люк или кто другой прошел бы при входе через петлю, готовую мгновенно затянуться вокруг него. Однако, теперь… По склону справа от моря протянулась огненная дорожка. Упавший фонарь разбился, а пролившееся горючее превратилось в горящий ручеек. По обе его стороны лежали придушенные мной типы. Закрывавший вход валун располагался слева и несколько сзади от меня. Я остановился, опираясь на локти, — голова и плечи были над отверстиями, перед глазами — пляшущий образ Логруса с теплым щекотанием его силовых линий, все еще остающихся продолжением моих рук, и с Фракиром, переползающим с левого плеча на бицепс. Операция удалась чересчур легко. Я не мог себе представить, чтобы Люк поверил в потерю моей бдительности и доверил какой-то паре лакеев допросить, убить или увезти меня какой бы там ни была их задача. Вот поэтому-то я и не вылез полностью, а изучил ночное пространство со сравнительно безопасного наблюдательного пункта. Я понял, что поступил весьма осмотрительно, ибо у пещеры в эту ночь, кроме меня и двух трупов, был еще кто-то. При уменьшающейся силе свечения огненной дорожки было настолько темно, что обыкновенное зрение отказывалось служить. Но когда я вызывал Логруса, то психический механизм, позволяющий мне узреть его образ, давал мне также возможность видеть и другие нефизические явления. Именно поэтому я заметил тень под деревом слева от меня. Среди других теней ее вряд ли можно было заметить. И при сем присутствовал странный Узор, напоминающий Лабиринт Амбера: он вращался словно медленное цепочное колесо, простирая щупальца пронизанною дымом желтого света. Они тянулись ко мне сквозь ночь, и я завороженно следил, уже зная, что сделаю, когда наступит нужный момент. Ко мне тянулись четыре больших щупальца, подбирающиеся медленно, наощупь. Оказавшись в нескольких ярдах от меня, они остановились, провисли, а затем метнулись, точно кобры. Я держал руки сведенными и слегка их скрестив, вытянув вперед Логрусовые конечности… Одним размашистым движением я развел их, наклонившись при этом чуть вперед. Логрусовые манипуляторы ударили по желтым щупальцам и отбросили их, швырнув обратно. Когда это произошло, я ощутил щекотку в локтях. Затем, используя Логрусовое продолжение правой руки, как меч, я ударил по заколебавшемуся теперь Узору, словно по щиту. Я услышал короткий, резкий вскрик, когда изображение его потускнело, и быстро ударил еще раз, затем вытащил себя из входного отверстия и бросился вниз по склону, испытывая боль в руке. Изображение, чем бы оно ни было, растаяло и пропало. Однако к тому времени я уже мог четко различить прислонившуюся к стволу фигуру. Похоже, это была женщина, хотя черты ее лица нельзя было разобрать из-за какого-то маленького предмета, который она подняла и держала теперь почти на уровне глаз. Опасаясь, что это какое-нибудь оружие, я ударил по нему Логрусовыми манипуляторами, пытаясь выбить из рук. И тут же споткнулся, так как последовавшая отдача ударила меня по руке с немалой силой. Кажется, я ударил по магическому предмету. По крайней мере, я имел удовольствие видеть, что дама тоже пошатнулась и даже издала короткий вскрик, но предмет удержала. Мгновение спустя вокруг ее фигуры начало образовываться слабое многоцветное сияние, и я тут же сообразил, что это за штука. Я только что направил силу Логруса против Козыря. Сейчас я обязательно должен был добраться до нее, хотя бы ради выяснения ее личности. Но ринувшись вперед, я сообразил, что не успею вовремя удержать ее, если не… Я сорвал с плеча Фракира и метнул вдоль силовой линии Логруса, придавая ему на лету нужное направление и отдав команду. С нового угла зрения и благодаря окружавшему ее теперь слабому радужному ореолу, я разглядел, наконец, лицо этой дамы. Это была Ясра, та самая женщина, которая чуть было не убила меня своим памятным укусом в квартире Мелмана. Еще миг, и она исчезнет, унося с собой мой шанс добиться хотя бы минимальных знаний, от которых могла зависеть моя жизнь.