Полдень XXI век 2009 № 05

Житинский Александр

Волков Александр

Егоров Александр

Кузьминов Илья

Чупров Максим

Минаков Игорь

Маскаль Максим

Дубинский Андрей

Годельшин Роман

Фишман Леонид

Первушин Антон

Содержание

КОЛОНКА ДЕЖУРНОГО ПО НОМЕРУ.

Александр Житинский

ИСТОРИИ, ОБРАЗЫ, ФАНТАЗИИ

Александр Волков ««АППОЛОН-28»»

Кое-что из истории покорения космоса, и не совсем фантастика

.

Александр Егоров «ДЕВЯТЬ ДНЕЙ ДЕМОНА».

Рассказ

Илья Кузьминов «РЕКУРСИЯ».

Рассказ

Максим Чупров «СТЕПЬ».

Рассказ

Игорь Минаков «СКАЗКА — ЛОЖЬ».

Рассказ

Максим Маскаль «ИПОТЕКА ДЛЯ ДУРАКОВ».

Рассказ

Андрей Дубинский «ЗЕРКАЛЬНЫЙ».

Рассказ

Роман Годельшин «ДЕЗЕРТИР».

Рассказ

ЛИЧНОСТИ, ИДЕИ, МЫСЛИ

Леонид Фишман «ЗАЧЕМ МЕНЯТЬ ИСТОРИЮ?»

Антон Первушин «МИФОЛОГИЯ КОСМИЧЕСКОГО ЛИФТА»

ИНФОРМАТОРИЙ

Наши авторы

ПОЛДЕНЬ, XXI век

Май (53) 2009

Колонка дежурного по номеру

Я пишу эти строки за несколько дней до Гоголевского юбилея, а прочитаете вы их, вероятно, когда уже схлынут юбилейные торжества. Собственно, слово «торжества» здесь мало уместно. По какому поводу торжествовать? Что нам повезло, и в русской литературе появилось это чудо, этот странный, смешной и несчастный человек, который записывал свои видения, до сих пор не до конца разгаданные, а его записывали то в сатирики, то в реакционеры, а то и в сумасшедшие.

Был ли Гоголь фантастом?

Вопрос не нов, но актуальности он не потерял, ибо от ответа на него зависит само определение жанра.

Формально — да, ибо повесть «Нос» никак не назовешь реалистическим произведением, да и в других вещах немало нереального.

А по существу Гоголь фантаст везде — ив «Ревизоре», и в «Мёртвых душах», потому что создает столь фантастичные образы людей, что всякий скажет, что таких людей не бывает, а в то же время образы эти правдивы, потому что отражают суть.

1

ИСТОРИИ ОБРАЗЫ ФАНТАЗИИ

Александр Волков

«АПОЛЛОН-28»

Дело было летом, аккурат к восьмому юбилею экономических реформ, на девяносто восьмом году двадцатого по счёту столетия. В серой, плюгавой от непролазного бездорожья деревушке по имени Косая, что сидела, как чирей, на попе у крупного индустриального центра Угреево, сроду никто не слыхивал о космосе. Стояла деревня на ветру, щерилась, умытая дождями да прожаренная солнышком, и тихо кряхтела, дожидаясь осени, — глядела на небо крышами и жила своей жизнью. А жизнь у неё, надо заметить, случалась очень интересная.

До революции о Косой ничего не было известно. Вернее, было, но что именно — за давностью лет никто не помнил. Советская власть отметилась флагом на коньке управы и глиняным бюстом не то Ульянова-Ленина, не то Клары Цеткин. Уж больно образ оказался всеобщий и собирательный. Под него очень любили ходить местные алкаши, это называлось «наказ избирателя».

Александр Егоров

ДЕВЯТЬ ДНЕЙ ДЕМОНА

Скоро рассвет, а я только начал. Жаль, если мой рассказ оборвется на самом важном месте или еще, чего доброго, вместо последней строчки получится какая-нибудь ерунда, бессмысленный набор слов, звукоподобия, графические объекты или что еще там напечатает мой друг, chekhov2020, версия 2, updated. Пока что он служит исправно. Исправно включает многоточия, если я говорю лишнее. Переставляет местами слова… вот опять переставил. Говорят, у него англоязычное ядро. За эти деньги могли бы разработать что-нибудь поумнее. Или просто я к нему не привык?

Я ведь никогда не вел дневников. Поэтому и мысли путаются. Но мне нужно записать всё как было, по порядку, чтобы потом прочесть и вспомнить. Ну, или кто-нибудь другой прочитает всё это, если я не успею вовремя стереть.

Да, скоро рассвет. За окном висит половинка луны, похожая на полукруглый, слегка деформированный светящийся дурацкий череп, желтая самодовольная луна, почти такая же, как в ту ночь, когда все начиналось. Если вдруг умрешь, она тоже будет висеть и светить, и отражаться в темных лужах на асфальте. А может, и нет. Может, кто-нибудь выключит ее, как я вот сейчас выключу эту лампу… Ой, нет, так еще страшнее. Когда слова появляются в темноте из ничего. Да еще если такой заголовок.

Demon — это мое имя в сети. Я живу в Москве, и мне примерно восемнадцать, или около того, что немаловажно для этой истории. В нашей стране в некоторых специальных играх можно регистрироваться только с восемнадцати, поэтому будем считать, что мне восемнадцать. У меня довольно стандартная внешность, на которой я не стал бы останавливаться, разве что на одной детали: зрение у меня так себе. Приходится использовать стимулятор сетчатки. Это почти такой же вижн-дивайс, как для трехмерной графики, но сложнее и дороже. С ним я даже в реале неплохо вижу, и ночью и днем одинаково, только всё видится как будто в сумерках, как если смотреть через прибор ночного видения. Мне нипочем не разрешили бы играть в игры, если бы врач не сказал родителям, что так мне легче будет налаживать отношения со сверстниками. Совместные увлечения сближают, говорил он. «Кто знает, — говорил он, — что творится в это время у них в головах, но они, кажется, счастливы».

Не знаю, как насчет остальных, но я все это время был не слишком-то счастлив. И налаживать отношения у меня никогда не получалось.

Илья Кузьминов

РЕКУРСИЯ

Не бывает радости без приправы из неудачи. Непосредственно перед покупкой машины я потерял мобильный телефон — дорогой, титановый. Кроме того, редкая модель, которую так просто не купишь. А все потому, что не нужно совершать лишних действий, в частности, лишний раз перекладывать мобильный из одного кармана в другой, когда возвращаешься в машину.

Впрочем, я собирался рассказать о другом.

Купив машину и покончив со всеми формальностями, я в субботу утром поехал с другом кататься по Москве. Мы с ним не виделись очень давно, так что разговор сначала сбивался, а затем приобрел глубокомысленный оборот, потянуло на тягучие, грустные размышления о прошлом, и чтобы усилить их, я ушел со скоростного Ленинского проспекта в прилегающие улочки, даже во дворы, и продолжал поездку на скорости двадцать километров в час.

Если бы я остался на трассе, мы отлично провели бы время, и впечатления от встречи не оказались бы испорчены! Но знал ли я тогда, что нас ожидало?

Когда мы свернули, мой друг шумно, с пыхтением раскурил сигарету — толстые люди примечательны тем, что умудряются даже самые незамысловатые действия выполнять, издавая сонмы неожиданнейших звуков. Затянувшись, он произнес:

Максим Чупров

СТЕПЬ

Эмиль брел по мертвой степи. Степь была повсюду. Тысячи километров до самого горизонта. Бескрайний океан степи и маленький человек в его плену. И степь была мертва. Ни стрекота кузнечиков, ни пения птиц, ни единого шороха в траве. Даже ветер не трепал его волосы, не обдувал лицо — ветер умер.

Эмиль брел и боролся с правой рукой. Рука тянулась к бурдюку. При каждом шаге вода заманчиво плескалась. Он боролся изо всех сил. Он не знал, как скоро его спасут и спасут ли вообще, поэтому экономил. Но делать это становилось все труднее и труднее. Горло превратилось в наждачную бумагу, губы потрескались, он хотел поговорить с собой, чтобы облегчить страдания, но каждое слово вызывало жуткую боль.

Пройдя сто шагов, он сделал глоток. Потом второй. На третьем заставил себя остановиться. Вода опьяняла. Эмиль закрыл бурдюк, упал на колени и посмотрел на небо. Есть ли на нем кто-то всемогущий, всевидящий, следящий за порядком? Если есть, то почему позволил этой планете умереть? Почему забросил его на эту планету? Со свинцового неба на Эмиля смотрела только огромная звезда — умирающий красный гигант.

Через час или через два — Эмиль потерял счет времени — он вышел к реке. Поначалу он обрадовался, но по мере приближения к воде улыбка сползала с его лица.

Стараясь не сорваться, он спустился по крутому берегу и сел на корточки у кромки воды. Вода пахла гнилью. Запах поднимался над ее поверхностью и клубился как пар. Эмиль вытащил из кармана документ приказа — кому он теперь был нужен! — и положил на воду. Листок не двигался. Лежал на месте, постепенно пропитываясь влагой. У реки не было течения; казалось, это вовсе не река, а очень узкое и длинное озеро. Вскоре листок распался на мелкие кусочки и растворился. Слишком быстро, подумал Эмиль.

2

ЛИЧНОСТИ ИДЕИ МЫСЛИ

Леонид Фишман

[1]

ЗАЧЕМ МЕНЯТЬ ИСТОРИЮ?

Под альтернативной историей в фантастике подразумеваются произведения настолько разной направленности, что дать исчерпывающую характеристику не представляется возможным. Но применительно к преследуемым нами целям необходимо провести следующее различение среди альтернативно-исторических произведений: а) события «сами по себе» без вмешательства извне пошли иначе (например, Гитлер отложил план «Барбаросса» и не напал на СССР, а вторгся в Англию); б) события пошли иначе благодаря вмешательству извне — появлению человека из будущего, инопланетян и т. д.

Хотя второй вариант по известным причинам нельзя назвать «чистой» альтернативной историей (так, С. Соболев в исследовании «Альтернативная история: пособие для Хронохичхайкеров» считает его «псевдоальтернативой»), он нам наиболее интересен, особенно если история меняется усилиями нашего современника и соотечественника

[2]

. Вот попал наш современник в прошлое, и у него появилась возможность изменить ход исторических событий. И сразу возникает вопрос: а зачем? Зачем ему менять историю, какие причины могут его подвигнуть на это предприятие?

Но ответить на этот вопрос нельзя, оставив без ответа другой. А именно — зачем нашему современнику отправляться в прошлое или, точнее, зачем отечественные фантасты отправляют в прошлое своих современников? Какой социально-психологической потребности отвечает такое деяние? Медом в этом прошлом, что ли, намазано? Ответ же на этот вопрос невозможен без своего рода краткой инвентаризации возможностей нашего современника изменить историю. К чему мы и приступим.

Как бы ни иронизировали на эту тему писатели и критики, нашему рядовому современнику (читай — писателю-фантасту) естественным образом представляется, что чем дальше от него отстоит историческая эпоха, в которую он попал, тем большее влияние на ход истории он мог бы оказать. Потому что тем больше его интеллектуальное преимущество над аборигенами.

Антон Первушин

МИФОЛОГИЯ КОСМИЧЕСКОГО ЛИФТА

Космический лифт — одно из самых замечательных изобретений человеческого ума. Причем эта идея напрямую вырастает из мифологического мировосприятия, сформировавшегося на заре человеческой культуры. Ребенок видит, как растет дерево — растет оно в небо, достигая порой немалой высоты. Срабатывает гиперболизация, свойственная человеческому мышлению, и возникает гипотеза: где-то далеко, в сказочной стране, наверняка есть деревья, дорастающие до Луны и звезд. Поднявшись по такому дереву, можно проникнуть во внешний космос, который также воспринимался как твердь «верхнего мира».

В более поздних земледельческих культурах, ориентированных уже на активное преобразование мира, отношение к растению, способному добраться до звезд, изменилось в творческом ключе. Теперь не нужно было искать волшебное дерево — его можно было вырастить. Не откажу себе в удовольствии процитировать здесь коротенькую сказку «Старик на небе», позаимствованную из фундаментального труда Александра Николаевича Афанасьева «Народные русские сказки»:

3

ИНФОРМАТОРИЙ

ЕЖЕГОДНАЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ПРЕМИЯ «ПОЛДЕНЬ»

С 2006 года наш альманах награждает лучших своих авторов ежегодной литературной премией «Полдень».

Сегодня мы можем назвать имена финалистов премии по итогам 2008 года:

АНДРЕЙ ИЗМАЙЛОВ «Хорошо забытое старое» (март, апрель)

Наши авторы

Александр Волков

(род. в 1971 г. в Черняховске, РСФСР) в семье военнослужащего. Среднюю школу закончил на Украине, учился в Ленинграде, ЛВАКУ им. Красного Октября. С 90-х живет в Москве. Публиковался в журнале «Огонёк». После увольнения из Вооруженных Сил переменил массу профессий — от бизнесмена до программиста.

Роман Годельшин

(род. в 1970-м году в Москве). Учился в Московском педагогическом университете на учителя математики и информатики, однако в результате стал программистом. В 2003-м неожиданно начал писать рассказы, некоторые опубликованы в журналах «Порог», «Шалтай-болтай», «Чайка». Живет в Москве.

Андрей Дубинский

(род. в 1973 г. в г. Белая Церковь Киевской области). По образованию — специалист в области менеджмента. Живет в Киеве. «Зеркальный» — первая публикация автора.