Коктейль

Живой А. Я.

1

Вечеринка закончилась поздно. Все друзья и коллеги электромонтера высоковольтных линий Евстигней Кузьмичева, собравшиеся по весьма редкому случаю выплаты зарплаты, разошлись едва ли не к рассвету. Сам Евстигней, вконец обессиленный продолжительным банкетом, рухнул на обитый дерматином диван, и тут же провалился в глубокий хмельной сон.

Его богатырский храп, вобравший в себя все существующие ноты, разнесся над маленьким и тихим Зеленогорском, – городом домохозяек, добрых мафиози и бродячих музыкантов.

Всю ночь Евстигней до упаду отплясывал аргентинское танго с бледнолицыми и краснокожими мулатками, потягивая заморские напитки, пенившиеся в высоких бокалах и переливавшиеся всеми цветами радуги под палящими лучами тропиков.

Вокруг электромонтера лениво текла южная жизнь. Смуглолицые джентльмены в белоснежных костюмах, шляпах и с тросточками, неспешно прохаживались по пляжу под ручку с дамами. Дамы прятались от солнца под огромными зонтами и морщили носики, сетуя на столь жаркую погоду.

Абсолютно не белые туземцы околачивались рядом с прибрежной пальмовой аллеей, с надеждой взирая на кроны высоких тропических деревьев. Уже долгое время они находились в ожидании случайного падения какого-нибудь потерявшего бдительность банана или кокосового ореха. Поскольку никто из аборигенов уже давно не лазил по деревьям, а есть очень хотелось, то идея принести из местного зоопарка обезьяну и натаскать ее на сбор недоступных плодов, поданная находчивым Евстигнеем, вызвала всеобщий ажиотаж. Тотчас из зоопарка был украден здоровый самец-гамадрил, который, однако, не проявили, должного энтузиазма. Вместо того, чтобы лезть на пальму, он загнал туда одного из аборигенов, и, схватив собранные фрукты, скрылся в неизвестном направлении.

2

– Баста, сеньоры! – сказал Наполеон, обращаясь к своим генералам, – Уно моменто и победа у нас в кармане!

– Си, сеньор, – отвечали генералы, поглядывая на теснивший французские полки русский авангард. Командовал им светлейший князь Муркетон ди Сазонов, размахивал палашом направо и налево, срубая волосатые французские головы и осыпая проклятиями еще оставшихся в живых солдат: «Донна, минорэ, ризаррэ, попортэ, сьяно-котти, макекузо-макварти!!!»

– Дьяболо меня разбери, если я что-нибудь понимаю в этой войне! – хрипел себе под нос главнокомандующий русскими войсками князь Кутузофф, сидя на белом коне наблюдавший с холма в подзорную трубу за всей этой катавасией, – еще одна такая атака и всем моим резервам настанет Гитлер Капут!

– Не стоит так волноваться, сеньор, – успокаивал его предводитель конного полка граф Евстигней Кузьмичефф, – позвольте мне прэсто оттузитти франтутто кобелинос и дело в сомбреро!

– Нетутто-было! – сказал Кутузофф, – и, обернувшись к артиллерийским редутам, крикнул, – Канониры, банзай!