Вокруг Света 1993 №01

Журнал «Вокруг Света»

Феерия парусов

Эти снимки парусных судов со старта гранд-регаты «Колумб-500» в Генуе принес в редакцию фотограф Юрий Масляев. Мы разложили на столе множество слайдов и долго любовались на яхты и шхуны, на их паруса, развернутые, словно крылья бабочек, и вспоминали начало длительного плавания лодий «Веры», «Надежды», «Любви», которые тоже участвовали в старте колумбиады.

Началось это путешествие в июле 1991 года, когда петрозаводские лодьи фирмы «Карелия-Тамп» отбыли из Мариуполя, пересекли в свежий ветер Азовское море, прошли и испытание штормом в Черном и, войдя в Босфор, ошвартовались у причалов одного из богатейших яхт-клубов Стамбула. Здесь мы впервые увидели парусники со всего света. А потом были швартовки в гаванях десятков средиземноморских островов, Пирея, Неаполя, Ливорно, Генуи, и всюду мы со своих незатейливых поморских лодий, где спасались от зноя и дождя под брезентовым навесом, восхищенно смотрели на множество разнообразных моделей парусных судов. Поражало все: изящные обводы их корпусов, техника швартовки, трапы и якоря, вся корабельная оснастка и, конечно, загорелые ребята в классной униформе — команды парусников.

И все же эти яхты, старые и новые, показались мне слишком хрупкими, совсем беззащитными перед натиском циклонов и ударов океанских валов.

Байумба хупи — медвежья смерть

…Трэк — тррэк — трэк,— разносятся, перекрывая шум толпы и хрипловатое пение, удары деревянных палок по бревну.

Оструганный ствол лиственницы с изображением головы медведя на конце подвешен, как качели, на скрещенных столбах. По нему-то, словно в барабан, и ударяют ритмично, короткими палками скуластые ульчские женщины. А перед ними, выряженные в яркие платья, танцуют на снегу женщины с длинными посохами. Подобно змее, извивается их ряд. Смотреть бы не оторваться, но людей, как магнитом, перетягивает на арачу.

Два столба врыты в землю. На них накидывают цепь, и медведь, сидящий на снегу посередине, сопротивляясь, беспомощно суча лапами, рыча, вынужден встать. Крепко держат цепь за концы по два мужичка в ульчских шлемах и расшитых кафтанах. А напротив медведя появился стрелок. В штанах из рыбьей кожи, вышитых рукавицах, с луком и стрелами. Как на сцене. Смущенно натягивает тетиву, с улыбкой озирается по сторонам, спрашивая совета. Медведь недоволен, рвется, ему дают опуститься, он садится в снег. Нет, все это не спектакль. Вот-вот должен прогрохотать выстрел: древний обряд свершится, всем это известно, как и совершался он в этих местах много лет назад...

В Булаву, старинное ульчское село, что стоит в нижнем течении Амура на правом высоком берегу, я попал по приглашению Евдокии Александровны Гаер, известной защитницы малочисленных народов Приамурья. Позвонив в редакцию, она рассказала, что в Булаве состоится праздник медведя. Этот традиционный ульчский праздник был напрочь позабыт в советское время и вот многие десятилетия спустя заново возрождался. Интересно будет, обещала Гаер, в недавнем прошлом коренная жительница этих мест. «Сама бы поехала, — погоревала Евдокия Александровна,— да дела требуют оставаться в Москве».