Вокруг Света 1993 №04

Журнал «Вокруг Света»

Глядя в окно поезда, идущего из Шанхая в Пекин

Когда едешь в поезде по китайской равнине, кажется, не имеющей края в пространстве или во времени, в окно часами (и сутками) видишь одну и ту же картину: близко друг к другу поставленные двухэтажные каменные дома с надворными постройками; к домам примыкают полосы возделанной земли: овощные грядки, убранные или еще зеленеющие (здесь в декабре тепло), озерца рисовых плантаций. Если посреди массива возделанной почвы какой-нибудь водоем, то в нем полным-полно утиного пера и пуха; если река, то на реке множество лодок-джонок, барж, катеров; одни куда-то двигаются, другие занимаются промыслом. На полях-огородах работают крестьяне, один с мотыгой, другой на маленьком тракторе. От горизонта до насыпи железной дороги нет ни пяди необработанной земли.

Овощ — главный продукт питания на столе у китайца, ну, и, конечно, рис. Вообще, китайская кухня — особенный род искусства. Если перечислить съеденные в Китае блюда, получится меню на нескольких страницах... Редкая трапеза обходится без креветок, лучше пресноводных, эти нежнее; выросшие в морской воде грубоваты. Едят молодые побеги бамбука, пюре из корней лотоса, водоросли, грибы. Китайцы не вегетарианцы... Ну вот, к примеру, обеденная карточка в одном из шанхайских ресторанов — заказанное и съеденное (я попросил нашего любезного переводчика Лю — из Союза писателей Китая — перевести меню на русский язык): 1) закуски из овощей, 2) куриное мясо с губами акулы, 3) жареные чилимы, 4) свиное филе, 5) жареная утка по-шанхайски, 6) овощи в трех цветах, 7) лосось с лимоном, 8) тефтели из паровой курицы в бульоне, 9) пельмени, 10) лепешка с начинкой из крахмала и красного гороха, 11) мороженое. И непременная большая пиала риса. Каково было все это съесть? Судите сами.

 

Продовольственную проблему в Китае решили, как, наверное, можно ее решить во всем мире, исходя из двух предпосылок: наличия земли и трудолюбия крестьянина. Издавна известно, что усердие китайца в работе выше всяких похвал. И землей, удобной для земледелия, Создатель не обделил Китай... А дело не шло, изобилия не получалось, как у нас, по нашему образу и подобию. Надо было убрать препятствие, мешающее крестьянину поработать на земле — на себя, заодно накормить государство, то есть один миллиард сто шестьдесят миллионов населения. Такую цифру нам назвали в Китае, заметив при этом, что если бы не закон об одном ребенке в семье, то было бы на двести миллиончиков побольше. В городе закон соблюдают, а в сельской глубинке не очень (у нас тому давным-давно найдено обоснование: «Карасину нету, дак...»). Так вот. Распустили коммуны, каждой крестьянской семье выделили землю — в пожизненную аренду. Обложили крестьянское хозяйство продналогом, а что соберут сверх, то на рынок.

Подземный ход в Кремль

Конец тридцатых... Четверо друзей — Лева Федотов (он же Левикус, или Федотик), Олег Сальковский (Салик, или Мужик Большой), Михаил Коршунов (Михикус, Мистихус, Стихиус, или еще Химиус) и Юра Трифонов (Юрискаус) жили в одном доме, учились в одной школе и в одном классе. Пройдут десятилетия, и уже знаменитый писатель Юрий Трифонов напишет повесть «Дом на набережной». Дом на Берсеневской набережной, или Дом правительства (в народе сокращено Допр) был одет в серую шинель бетона, 25 подъездов, 505 квартир. Одних наркомов и замларкомов проживало до 140 человек, и большая часть из них погибнет в годы репрессий, а многие из тех, кто непосредственно осуществлял репрессии и занимал в доме квартиры своих жертв, тоже будут потом уничтожены. Сюда регулярно наведывались Ягода, Ежов, Вышинский, Берия, изредка наезжал Сталин. Жили Фотиева, Димитров, Поскребышев, Землячка, Аллилуевы, которых арестовывали беспрестанно; Милыптейн, Кобулов, Чубарь, Стасова, Косарев, Лысенко, Стаханов, Хрущев, Микояны, маршал Тухачевский, маршал Жуков, дети Сталина, приемный сын Ворошилова, принц и принцесса из Лаоса. В конспиративных квартирах, «кукушках», скрывались различные зарубежные шпионы, работавшие на СССР, одними из последних были «Феликс» и «Лина» из ЮАР. Некоторые квартиры, на самых верхних этажах, имели из кухонь выходы на чердак. В подвале был тир. Здесь, в доме, застрелился сын Калинина, тело его для немноголюдного прощания было выставлено ночью в клубной части дома, а утром увезено. Имелась телефонная связь «с автоматической телефонной станцией Московского Кремля». В правилах пользования станцией было сказано: «О всех изменениях в смысле персонального пользования тем или иным номером просьба ставить в известность Коменданта Кремля по автомату № 113 и Кремль, доб.22».

Спроектировал и построил дом архитектор Б.М.Иофан. Он сам поселился в нем — в квартире, которая служила ему и мастерской, где он начнет разрабатывать проект следующего грандиозного строительства — Дворца Советов. Дворец собирались строить на месте взорванного храма Христа Спасителя. Образование Борис Михайлович получил в Италии.

До последних дней жизни Иофан пытался уберечь созданное им бетонированное детище от всевозможных переделок, достроек, и если замечал, что где-то в серо-шинельного цвета стенах пытались прорубить дополнительные окна или двери — выбегал из своего 21-го подъезда и в гневе устремлялся к нарушителям целостности Берсеневского комплекса, получившего и еще одно название — жилой дом Советов ЦИК-СНК.

Каждую весну с крыши глыбами сбрасывали лед, который взрывался на асфальте бомбовыми ударами. В 1941 году на дом полетят настоящие бомбы и будут взрываться на этом же асфальте: гитлеровцы пометят дом на своих полетных картах, так же, как будет помечен Кремль.