Вокруг Света 1996 №02

Журнал «Вокруг Света»

В метель под парусом.

Как летит время! Казалось бы, совсем недавно завершился первый этап Трансглобальной парусной экспедиции «Ветер планеты» — поход на буере по арктическому побережью России. А уже состоялось новое важное событие в истории путешествий под парусом — экспедиция в Северном море на яхте «Урания-2», которой вскоре предстоит обогнуть земной шар в меридиональном направлении, через Атлантический, Тихий и Северный Ледовитый океаны. В ходе этого уникального плавания предполагается на парусном снегокате, опробованном на льду Обской губы, пересечь Антарктиду через Южный полюс. Трансглобальная парусная экспедиция посвящена 300-летию Российского Флота и подготовлена при участии строительной фирмы «Эверест-компани», журнала «Военный парад», Средневолжского коммерческого банка, фирмы «Т-Хелпер» (навигация и радиообеспечение) и фирмы «Кодак». В этом номере мы познакомим читателей с записками руководителя экспедиции, рассказывающими о том, как она начиналась, и пожелаем ее участникам попутного ветра. Ведь самое сложное у них — впереди.

Хорошо помню тот прошлогодний день, когда наша Трансглобальная с грудой яркого снаряжения вывалилась на заснеженный обский лед. Мы приехали в Салехард, чтобы на парусном снегокате дойти до мыса Челюскин, самой северной материковой точки России, и тем самым доказать серьезность нашего намерения в будущем пересечь Антарктиду.

Какое-то время мы собирали дюралевую раму снегоката, в специальные гнезда вставляли оси колес и сами колеса — широкие раздутые камеры от АН-24, — укрепляли мачту, натягивали ванты. На глазах рождалась машина, настолько необычная для снежных просторов Заполярья, что грузовики, курсирующие через Обь из Салехарда в Лабытнанги, приостанавливались возле нашего лагеря.

Настроение было приподнятое. Заканчивая работу, мы все чаще посматривали на север, куда уходила Обь и где лежали 3000 километров нашего пути.

Камни и розы Дамаска

Дверь распахнулась, и господин Хнейди жестом пригласил меня войти. Вошла — и глазам не поверила: в прихожей стояла точно такая же вешалка, какую я оставила дома в Москве; гостиную украшали пианино «Красный Октябрь» и картины с пейзажами среднерусской полосы. Только изречение из Корана на стене напоминало, что я в Сирии... Просто господин Хнейди, в прошлом дипломат, много лет жил и работал в Москве. Теперь на пенсии, сдает квартиру и уезжает на дачу, оставляя свою дочь Жужу в соседних апартаментах.

Это мое второе «русское впечатление» в Сирии. Еще в дамасском аэропорту я очень удивилась, когда таможенник неожиданно спросил по-русски: «Какая погода в Москве?» Потом я узнала, что в Дамаске многие говорят по-русски. Таксист может спросить: «Куда поедем?», а лавочник поинтересоваться: «Что надо, товарищ?» Тысячи сирийцев учились и работали в России, и добрая их половина вывезла с собой русских жен. Что ж? В дальних поездках всегда приятно встретить что-то близкое, понятное тебе.

...Итак, я живу в Дамаске в квартире господина Хнейди в новом респектабельном районе Малки, что у подножия горы Касьюн — той самой, на которой совершилось первое в мире убийство: мучимый завистью Каин убил брата своего Авеля... Слева нашу улицу замыкает приземистая мечеть с тонким узорчатым минаретом; справа — ресторан «Версаль» под цветным, кокетливым тентом; а в середине, на высоком шесте серебрится похожий на летающую тарелку резервуар для хранения воды. В этих трех штрихах — вся Сирия. С ее смешением Востока и Запада, близостью пустыни и вечной заботой о воде.

Утром просыпаюсь от пронзительного крика муэдзина, призывающего правоверных к первой молитве. В «эфир» выходит ближний минарет, за ним второй, третий. И вот уже над городом несутся вечные слова — «Ля иляху иль Аллаху»... «Нет бога кроме Бога!»