Вокруг Света 1996 №05

Журнал «Вокруг Света»

Коронационные торжества в Москве

В дни великого торжества коронования российских государей первопрестольная Москва более чем когда-либо оправдывает данное ей гласом народным стародавнее прозвище «сердца России». Все обширное государство наше собралось сюда в своих представителях. Съезд начался еще в конце апреля; в первых же числах мая длинные ряды вагонов едва могли вмещать громадный наплыв спешивших в Белокаменную. Как по радиусам к центру, катили отовсюду к Москве поезда — обыкновенные, экстренные, дополнительные. По Николаевской железной дороге из Петербурга таких дополнительных отправляли по нескольку в день, и то еле хватало мест; приходилось даже записываться заранее. Все более и менее значительные государства Европы и Азии, а также и Нового Света, прислали чрезвычайные посольства на это великое торжество русской земли, совершившееся в этот раз с небывалым доселе блеском.

Прибытие Их Императорских Величеств

Ряд исторических торжеств, к которым уже задолго приготовилась Москва, открылся 6 мая прибытием Царя и Царицы под стены Белокаменной. И Москва, первопрестольная древняя столица, разукрасилась флагами, гирляндами, цветами, вензелями, драпировками. Всюду толпы народа, желающие лицезреть своего Царя... К сожалению, холодная дождливая погода сильно портила прелесть картины.

Царский павильон у Смоленского вокзала, где происходила встреча, был нарочно для этой цели сооружен по проекту архитектора Л.Н.Кекушева — с правой стороны, у соединительной железнодорожной линии с Николаевским вокзалом.

Бесконечные мгновения лета

Девять дней сновидения, сказал бы я каждому, кто собирается на Гавайи, острова, где солнце блуждает так высоко, что пальмы не знают, в какую сторону поворачиваться, а океанский ветер к ночи становится таким кротким, таким спокойным, что укладывается спать со всеми вместе... В бледном свете раннего утра, когда никто и ничто не мешает осознать — доступное и есть реальность, кажется невероятным, что этих островов когда-то не было. Уже существовали материки Азии и Америки, а здесь, в центре Тихого океана, была бездна. А потом в середине вот этого океана возникла гряда гор. Лопнуло дно океана, и раскаленные пласты земной коры стали вылезать из-под воды, дымя вулканами...

Я уверен, у каждого есть свое представление о Гавайских островах, как представление о чем-то очень далеком. У кого-то это знаменитые пляжи Вайкики-Бич, у кого-то — Перл-Харбор, у кого-то это просто — где-то есть Гавайские острова и связанная с ними уйма вещей, осевших с годами в памяти... Для меня, что бы я ни знал о Гавайях, они оставались точечками посреди океана, и такими затерянными, что лишь усилием воображения могли возникнуть из туманного небытия. Возможно, это так и продолжалось бы, если бы однажды, в одно прекрасное утро почтальон не вручил мне (тогда еще вручали) письмо с острова Оаху.

Писал мой друг, ученый, полярник. Он добирался из Антарктиды через Новую Зеландию и Гавайские острова в Штаты и задержался на день в Гонолулу. Этот день на острове Оаху он потом назвал Днем, Подаренным Богом. Уже в Москве он пришел ко мне с толстой книгой Джеймса Митченера, американца, прожившего немало лет на Гавайях и полюбившего эту страну островов. Помню, мой друг весь вечер читал и переводил мне отрывки из этой, как он говорил, великой книги современной Америки, читал — и сам бесконечно удивлялся как человек, для которого прекрасное уже далеко позади, но праздник от увиденного остался. Это был вечер череды рассказов искателей приключений, вечер Саги, созданной людьми, сошедшими с кораблей, чтобы попытать счастья на этих очень отдаленных от материков островах...

Тогда я все это воспринимал, как обратную сторону Луны — она есть, но я никогда ее не увижу. Но вот настало время, и вдруг эта обратная сторона повернулась ко мне. Я вспомнил необычайной красоты гавайский королевский плащ из перьев. Его когда-то давно я видел в Ленинграде в Кунсткамере. Умело подсвеченный, он переливался красным и золотым на фоне многоцветного обрамления зала. Вспомнил я и Джеймса Кука, первого европейца, посетившего Гавайские острова. А если быть точнее, сначала я вспомнил английского офицера Кларка, и даже не его, а бронзовый памятник, стоящий в центре Петропавловска-Камчатского и вызывающий там удивление своей нерусскостью. Это тот самый капитан Кларк, который после гибели Кука от рук туземцев принял командование экспедицией и, покинув пределы Гавайев, отправился на север Тихого океана, но во время этого плавания заболел и умер в море, а затем был похоронен на высоком русском берегу. А если знать, что в 1804 году у берегов Гавайев появились русские корабли «Нева» и «Надежда» и позже на острове Кауаи был построен русский форт, чтобы облегчить снабжение русских владений в Америке, то Гавайские острова покажутся не такими уж неведомыми для нас...