Вокруг Света 1996 №11

Журнал «Вокруг Света»

Памирский марш

Экспедиция на Памир была давней моей мечтой, однако в последние годы из-за «жаркой» политической обстановки в тех краях попасть туда было совсем не просто.

В конце концов, решив, что волков бояться — в лес не ходить, и выбрав самое подходящее время для путешествия — август -октябрь, я отправился в Среднюю Азию с тем, чтобы попытаться дойти до границы Памира с Тибетом.

Основной моей задачей было собрать сведения о жизни горных народов, населяющих этот регион, и о том, как несколько лет независимости изменили эту жизнь. Кроме того, хотелось пополнить свое личное «досье» на «снежного человека», а если повезет, то встретить его и сфотографировать.

Одним из населенных пунктов на моем пути был киргизский город Ош. Отсюда на Памир ведет дорога, которая в бывшем СССР считалась самой высокогорной, — Ош—Хорог; по ней-то на попутных машинах я отправился дальше. Трасса на всем протяжении была перекрыта российскими пограничными заставами — пропускали только местных жителей и военных. У меня разрешения на въезд в приграничную зону не было, и все же я сумел преодолеть пару постов, прежде чем меня задержали на заставе в селении Сары-Таш.

Начальник тамошней заставы любезно предложил мне в течение 24 часов убраться восвояси, что я и сделал: правда, это самое «восвояси» мы с ним, как видно, поняли по-разному... И через несколько дней, обойдя горными тропами очередную заставу, я уже был там, где хотел, — на восточном Памире.

Четвертый полюс одинокого странника

Я думал встретиться с Федором Конюховым еще в начале этого года в чилийском портовом городке Талькауано. Учебный барк «Крузенштерн», на котором я тогда ходил специальным корреспондентом «Вокруг света», зашел туда 9 января этого года — согласно рейсовому расписанию кругосветного плавания. Попутно, как было условлено заранее, нам предстояло взять на борт Федора — к тому времени он должен был завершить свою одиночную антарктическую эпопею — и доставить его во Владивосток.

Однако в назначенное время и место встречи Федор не прибыл. Сотрудники Российского посольства в Чили — они, кстати, следили, как могли, за его передвижением по ледовому континенту, — посетив однажды барк, сказали, что Конюхов, мол, завяз где-то на полпути к Южному полюсу — то ли лыжи сломались, то ли в трещину провалился, то ли продукты вышли. Другими словами, он как будто все еще там — в Антарктиде. Во всяком случае, более точными сведениями они не располагали.

Так и не дождавшись Федора и толком не узнав, что же с ним случилось на самом деле, мы подняли паруса, и «Крузенштерн» устремился дальше — в Тихий океан, гонимый неумолимо-жестким графиком кругосветной плавательной практики...

Увиделся я с Федором лишь спустя полгода в Москве — в мастерской его друга, художника Виктора Мельничука.