50 знаменитых загадок Средневековья

Згурская Мария Павловна

Средневековье в представлении современного человека зачастую ассоциируется с мрачным и жестоким временем. Между тем это ярчайший период в истории человечества, эпоха великих завоеваний и великих потрясений, которая хранит немало нераскрытых тайн. Кем на самом деле была Жанна д’Арк, ставшая ключевой фигурой в освобождении Франции? Где находилось таинственное восточное королевство пресвитера Иоанна? Существовало ли в действительности на Руси татаро-монгольское иго? Что происходило за стенами Запретного города в столице Поднебесной?.. Загадки, версии, гипотезы — их в книге достаточно, и это еще одна возможность лучше узнать историю Средневековья, самому разобраться в перипетиях далекой и загадочной эпохи.

По странам и континентам

Средневековый бестиарий

Странные, страшные, мистические и чудесные создания населяли мир средневекового человека. Жутковатые обитатели средневековых бестиариев. Уродливые фигуры, сидящие на карнизах соборов. Зловещие тени, прячущиеся в глубине церковных хоров. Вервольфы, оборотни, амфисбены, василиски, химеры, мантикоры и единороги. В средневековой литературе различных жанров, бестиариях, энциклопедиях, в записках путешественников и миссионеров весьма часто описываются экзотические человекообразные и зооморфные существа. Они воспроизводятся в иконографии, скульптурах романских и готических соборов, книжных миниатюрах того времени. И сегодня о них написано множество художественных и даже научных книг, снято немало щекочущих нервы фильмов. Между тем факты из описанных как быль историй свидетельствуют о происшествиях, перед которыми многие из фильмов ужасов выглядят детскими сказками, рассказываемыми перед сном. На страницах потускневших от времени летописей порой можно найти упоминания о многом, что кажется чудесным, невозможным и необъяснимым.

В изображении всяких загадочных и странных созданий проявилась существенная черта образа мышления Средневековья: его любовь к чудесному и фантастическому. Средневековое воображение заселяло чудовищами дальние и неизведанные территории. География химерического концентрировалась на Востоке. Обитая, вообще-то, по всему свету, чудовища явно предпочитали Индию и Эфиопию (сливавшиеся в воображении средневекового человека почти воедино). Индия вообще со времен Александра Македонского рисовалась страной чудес. Однако сама традиция не ограничивается средневековым периодом — ее истоки следует искать ранее. Своих чудовищ Средневековье унаследовало в основном от античности. Версии можно видеть на арабском Востоке (рассказы о Синдбаде-мореходе), в позднесредневековой живописи (полотна Босха и Брейгеля).

Уже древние греки сублимировали многие инстинктивные страхи в образах мифологических чудовищ — грифонов, сирен и т. д., но также рационализировали их вне религиозной сферы: античные писатели придумали расы чудовищных людей и животных, которыми они заселили далекий Восток. Геродот в своих «Историях» рассказывал о сатирах и кентаврах, о красных муравьях-золото-искателях исполинского размера, о змеях с крыльями летучих мышей и пр. В IV веке до н. э. греческий писатель Ктесий Книдский описал сказочных чудовищ Индии. Около 300 года до н. э. другой грек — Мегасфен — собрал в трактате об Индии известные его времени сведения о чудовищах. В этих сочинениях впервые появляются описания диковинных народов и существ, которые потом будут так долго волновать воображение людей европейского Средневековья. Здесь и обитающие на Востоке безротые существа, питающиеся запахом жареной рыбы и цветочным ароматом

Сведения этих писателей почти полтора тысячелетия были единственным источником знаний об Индии и других азиатских странах. Их позаимствовали в I веке Страбон и Плиний Старший в качестве основы географических описаний, а в III веке писатель Юлий Солин составил компиляцию из всех таких сочинений — «Собрание достопамятных вещей». В Средние века описаниям чудовищ были посвящены произведения специального жанра, так называемые бестиарии, повествующие о животных — вымышленных и реальных. Эти рассказы о чудовищах сопровождались толкованиями в духе христианской символики. Традиции античной «химерической» гибридизации в них иногда перекликаются с христианской догматикой. Например, трое из четырех евангелистов ассоциировались с животными: Иоанн — орел, Лука — бык и Марк — лев (символом Матфея был ангел). Заметим, что среди всех реальных животных наибольшую популярность в готических бестиариях имел лев. Образ этого существа некогда служил метафорой для восхваления ассирийских и персидских царей. Христианская церковь унаследовала эту традицию, отождествляя льва с Христом — «королем иудейским». Богословы сравнивали льва, который якобы заметал свои следы хвостом, со Спасителем, незримо странствующим среди людей. Считалось, что если львица родит мертвых львят, то через три дня к ним придет отец-лев и оживит их. Еще одним распространенным поверьем было то, что больной лев мог исцелиться, съев обезьяну (олицетворение зла в раннехристианском символизме). И наконец, люди полагали, что лев всегда спит с открытыми глазами, представляя собой образец бдительности и осторожности, — именно поэтому статуи львов охраняли памятники, могилы и входы в церкви, а также удерживали в зубах дверные ручки-кольца. Однако готический лев также мог обозначать и нечто негативное. Так, если львиная голова украшала дверные пороги либо держала в зубах ягненка, такой «царь зверей» был воплощением дикой злобы (в определенных случаях — гордыни, одного из смертных грехов). Другие символические животные из готического бестиария — овен (пастырь, ведущий стадо), собака (преданность), лиса (хитрость, искусность, реже — смерть), обезьяны (грехопадение человека), коза (всеведение) и козел (плотский грех).

Описания животных черпались в основном из «Естественной истории» Плиния Старшего. Другой источник этих заимствований — возникший в Александрии во II веке «Физиолог», содержащий 49 рассказов об экзотических животных, деревьях, камнях и пр. В частности, эти сочинения были широко использованы Исидором Севильским в его «Этимологиях». В XII–XIII веках описания чудовищ становятся неотъемлемой частью энциклопедических трактатов (получавших название «Образ мира» или «Зерцало»). Цель подобных сочинений — воссоздать естественную историю мира со дня творения. В них включались специальные разделы о далеких странах, в частности об Индии, с соответствующими описаниями чудовищ. Так, например, разделы «О чудовищах» или «Об Индии и ее чудесах» можно найти у Рабана Мавра, Гонория Августодунского, Винцента из Бове, Альберта Великого, Гервасия Тильберийского, Варфоломея Английского, Брунетто Латини и др. В эпоху крестовых походов хронист Фульхерий Шартрский и писатель Жак Витрийский увлекались описанием сказочных животных, которых крестоносцы не замедлили открыть в Святой земле. В литературе того времени можно ознакомиться с генеалогией монстров, их физиологией и анатомией, особенностями поведения, питания и размножения. Даются и практические советы: как правильно охотиться на чудовищ (хелка надо ловить, когда он спит, а убить можно не иначе, как разрубив ему голову) и как использовать различные части их тел (там, где будет сожжен клок шерсти крохотного слона, никогда не появится дракон, а пепел оноса, смешанный с его же кровью, — эффективное средство от сумасшествия и камней в мочевом пузыре).

Лапидарии: загадки драгоценных камней

Пожелтевшие страницы старинных пергаментов хранят множество тайн, загадок и аллегорий. Лапидарии, флорарии, бестиарии в идеальной библиотеке Средних веков стояли на почетном месте. Миниатюры, чьи краски не выцвели и по сей день, перемежались с описаниями далеких неведомых земель, рассуждениями о целебных или, наоборот, ядовитых свойствах, с представлениями «о природе вещей». Границы, определяющие специфику каждого жанра, были достаточно прозрачны, потому что сами представления о живом и неживом в средневековом сознании были определены весьма нечетко.

Но, говоря современным языком, бестиарии все-таки описывали в большей степени фауну, флорарии — флору, а лапидарии — все то, что относится к миру «неживой природы». Камни и то, что человек того времени причислял к ним (органические объекты, такие как кораллы, янтарь, продукты жизнедеятельности живых существ и прочее), безусловно, занимало огромное место в различных областях его жизни. Они являлись и мерилом ценностей, и магическими амулетами, и украшениями, и медицинскими снадобьями, и ядами, и противоядиями… Мир камней для человека того времени был менее доступен для познания, чем мир растений и животных, и поэтому считался загадочным, таинственным и даже волшебным.

Необъективность знаний человека, несовершенство технологии и орудий обработки, сопротивление обрабатываемого материала — все эти трудности приводили к возникновению легенд и поверий о душе камней, их магических свойствах. Камень становится не просто ценностью или украшением: это уже амулет, талисман — охранитель владельца, пособник в делах, покровитель влюбленных, врачеватель больных. Нет практически ни одной древней цивилизации, которая бы избежала культа камней-талисманов. И нет ни одного народа, не создавшего поверий, связанных с камнями. Нет и религий, которые бы не использовали эти мифы в своих обрядах, ритуалах и таинствах. Осмысление сведений о камнях было ограничено теорией божественной сущности всего земного, отсутствие знаний и элементарной грамотности порождало путаницу минералогических, религиозных, суеверных и мистических представлений. Античные труды Теофраста, Плиния Старшего, Плиния Младшего, Витрувия насыщены поэтичными, но, увы, не всегда соответствующими истине рассуждениями. Средневековые лапидарии стали преемниками античных традиций, но также внесли и свою долю в информационный хаос.

Наиболее древние упоминания о камнях содержатся в клинописных текстах Шумера и Вавилона. О каких камнях шла речь, точно определить удалось лишь в немногих случаях, и достоверным можно признать, что уже тогда человек выделял лазурит, нефрит и сердолик, которые считались камнями священными и помогающими в определенных ситуациях. Верования о камнях древних египтян известны детальнее благодаря обычаю мумифицирования умерших, при котором в одежды мумии вкладывались и каменные похоронные амулеты. Тексты, регламентирующие похоронные обряды, были канонизированы и сохранились в так называемой «Книге мертвых», в которой описаны камни для амулетов и их особые свойства. По сохранившимся каменным амулетам было установлено, что египтяне знали лазурит, сердолик и другие разновидности халцедона, бирюзу, яшму, малахит, горный хрусталь, полевые шпаты, обсидиан, янтарь и кварцит.

Пифагор (580–510 до н. э.), Платон (427–347 до н. э.) и Аристотель (384–322 до н. э.) упоминали о целебных или охранительных свойствах камней. Наиболее полный из дошедших до наших дней источник сведений о камнях, конечно, представлен «Естественной историей» Плиния Старшего (23–79 н. э.). В ней автор подробно излагал распространенные в его время представления о магических и целебных свойствах камней, сопровождая описания комментариями скептического, а порой и саркастического характера. Александрийский ученый Плутарх (45—127 н. э.) составил свод сведений о камнях, их лечебных и магических свойствах. В это же время Диоскорид из Киликии, врач, написавший фармацевтический труд «О врачебном материале», кроме 600 растений описал и около 30 минералов, полезных, по его мнению, при изготовлении лекарственных смесей.

Кем был король Артур и где был Камелот?

Король Артур — одна из самых знаменитых фигур в литературе Средневековья. Его прославляли в романах и хрониках, в стихах и прозе на всех основных европейских языках. В памяти человечества существуют три короля Артура — Артур исторический, Артур легенд и Артур рыцарских романов, причем один образ плавно перетекает в другой. Поэтому отделить историческую правду от вымысла довольно трудно, учитывая древность сказаний, первые из которых появились еще в VI веке н. э. Эти века не случайно овеяны фантастическими историями о великом короле Артуре и его знаменитых рыцарях Круглого стола, совершивших массу невероятных подвигов.

К началу III века римляне завоевали Британские острова и владели ими до начала V столетия. Когда Англия была завоевана римлянами, там прекратились междоусобицы, были проложены дороги, знать стала перенимать «римский стиль». Англия была защищена от набегов пиктов — обитателей Шотландии — огромным валом, построенным императором Адрианом. Но на европейском континенте нарастал натиск варварских племен, и Римская империя слабела, ей уже было не до провинций. Риму угрожали орды готтов, и римляне покинули колонию. В 410 году император Гонорий отозвал из Британии римские войска, предоставив возможность коренному населению самому строить свою жизнь. Не прошло и полувека, как на Британию обрушились племена саксов. Тогда племена бриттов и остатки потомков римлян объединились и начали борьбу с завоевателями. Хотя они и нанесли им ряд поражений, к 1600 году завоевание основной части острова саксами было завершено. К этим временам и восходит история короля Артура, который и стал героем, ведшим эту борьбу.

Согласно преданию, кельты снова стали враждовать между собой — королевства, образовавшиеся после ухода римлян, не хотели уступать друг другу. Одним из этих королевств правил Утер Пендрашн. Он совратил жену одного из соперников — красавицу Игрейну. От этого союза родился Артур, которого воспитывал маг Мерлин. Подросший Артур узнал, что в его жилах течет королевская кровь, — благодаря волшебному мечу Эскалибуру, который ему удалось вытащить из скалы. Артур покончил с междоусобицами, объединил английские земли и изгнал саксонских завоевателей. Вместе с женой Гиневрой, гласит легенда, он правил, живя в красивом городе с названием Камелот. Там, во дворце, за большим круглым столом собирались его верные рыцари…

Историческим прототипом легендарного монарха послужил, по-видимому, военный вождь бриттов, живший в конце V века и возглавивший их борьбу против саксов. Он дал несколько крупных сражений, завершившихся ок. 500 года победой при горе Бадон на юге Британии. И хотя в конце концов саксы одержали верх, слава Артура не померкла.

Это поэтичное сказание с приходом на кельтские земли христианства обросло нравоучениями, но дух волшебства сохранился и дошел до нас благодаря средневековым авторам.

В поисках Святого Грааля

Легенды о Святом Граале продолжают волновать воображение уже не первого поколения любителей тайн. Неясная, загадочная реликвия, один из самых интересных и легендарных символов, несущий в себе неслыханную мощь. Исток легенды о Граале лежит, по всей видимости, в мифах древних кельтов. В их преданиях Святой Грааль — это каменный сосуд в виде чаши, сделанный из изумруда, который архангел Михаил выбил мечом из короны Люцифера (в некоторых легендах Грааль — это чаша, вырезанная из дерева). Эта драгоценная мистическая реликвия уцелела во время потопа. И в дальнейшем из этого сосуда на Тайной вечере пил Иисус и из него причащались его ученики. В Святой Грааль, по словам старых преданий, также была собрана кровь Спасителя, пролитая на Голгофе. После казни Иисуса Грааль таинственным образом исчез. Распространена легенда, что чашу Грааля и копье, которым были нанесены раны Христу, сохранил и привез в Британию Иосиф Аримафейский. До сих пор бытует мнение, что Грааль некоторое время находился у альбигойцев, но после взятия Монсегюра его там не обнаружили.

Согласно еще одной версии, Грааль — некий священный камень, связанный с тайной мистической жизнью Иисуса. Все последующие поиски пропавшей реликвии так и не увенчались успехом, но возникло немало легенд, повествующих о «приключениях» Святого Грааля. Слова «Святой Грааль» часто используются в переносном смысле как обозначение какой-либо заветной цели, часто недостижимой или труднодостижимой.

Принципиально отличаются от «вещественных» версий (чаша, камень) предположения о том, что Грааль — выражение неких мистических духовных идей. Чаша Грааля — это состояние души, соединения человека с Богом, то есть найти Грааль — значит достичь просветления.

Исследователей всегда интересовало происхождение легенды о Граале. Британские корни предания о чаше уходят в мифологию древних кельтов, но легенда о чаше была переосмыслена в христианском духе. Согласно легендам Иосиф Аримафейский, взяв чашу, из которой пил Спаситель в свой последний вечер, собрал в нее кровь Господа и с этой реликвией ходил по свету, проповедуя христианство. В своих странствиях Иосиф достиг Британии, где решил остановиться и основать монастырь, названный Гластонбери (по некоторым источникам, именно в этом монастыре и был спрятан Грааль, ставший впоследствии для людей воплощением Божией благодати). Основав монастырь, Иосиф создал монашеско-рыцарский орден, члены которого были первыми хранителями чаши, и они же, несмотря на отчаянное сопротивление, оказанное ими в V–VI веках захватчикам Британии — саксам, вынуждены были перевезти святыню в Саррас (местонахождение неизвестно), откуда Грааль, по одной из версий, был «вознесен на небо», по другой — остался в Гластонбери.

Но старая церковь в Гластонбери, помнившая, возможно, рыцарей Круглого стола, сгорела в 1184 году, на ее месте была построена новая. А в традиционном веровании глубоко укоренилось мнение, что Грааль укрыт в подземельях аббатства. В этом варианте Грааль связан с преданиями о короле Артуре. Во времена правления легендарного короля Грааль был спрятан на дне древнего колодца где-то в глубине острова. Рыцари Круглого стола по приказу Мерлина отправились на поиски. В некоторых романах Артуровского цикла Грааль находят и доставляют в Камелот, но чаша не принесла счастья королевству. Видя это, король Артур забрал ее с собой на таинственный остров Авалон и таким образом отвел беды от земли бриттов. Сколько реликвия пробыла на Авалоне — неизвестно, однако в следующий раз следы ее отыскались лишь в XIII веке у еретиков из провансальского городка Альби. И отсюда начинается история Грааля катаров. По легенде, он был спрятан в подземельях Монсегюра вместе с другими сокровищами еретиков — альбигойцев: древними манускриптами, хранящими тайную мудрость, таинственными реликвиями. Но когда крепость — последний оплот катаров — пала, победители не нашли никаких следов Грааля.

Таинственное восточное королевство Иоанна Пресвитера

В Средние века большую популярность приобрели легенды о могущественном христианском государстве на Востоке, полном всех благ мира и христианской гармонии, во главе которого стоял не менее легендарный правитель — царь-священник пресвитер Иоанн (английский

Prester John,

в русской литературе — поп Иван). Он вел свое родословие от евангельских волхвов, первыми пришедших поклониться Христу. Впрочем, пресвитер Иоанн признавался потомком как волхвов, так и святого Фомы, предположительно основавшего раннюю, а значит, подлинную христианскую Церковь в Индии. Имелись даже определенные письменные свидетельства, подтверждающие факт существования «идеальной страны». Но существовал ли этот загадочный правитель в реальности и где находилось его удивительное царство, если таковое, конечно, было на самом деле? Историки склоняются к мысли, что легенда о загадочном восточном царстве и самом пресвитере Иоанне — не более чем попытка выдать желаемое за действительное: «если такого государства не было, то его необходимо было придумать», так как в нем консолидировались чаяния и устремления средневекового человека.

Легенда о пресвитере Иоанне — полумифическом христианском правителе, жившем где-то в Индии, который играл одновременно роль короля и патриарха, распространилась с середины XII века от берегов реки Хуанхэ до Атлантики среди китайцев, турок, монголов, персов, арабов, индийцев, армян и всех европейских народов, участвовавших в крестовых походах. Период формирования легенды занимает около 400 лет. В русскую древнюю литературу легенда проникла под именем «Сказания об Индийском царстве». Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона утверждает, что основанием слуха послужил имевший место успех несторианского христианства среди племен Средней Азии, о котором писал Абуль-Фарадж. Легендарный же элемент сказания о царстве, полном всех благ мира, и о царе — священнике, идущем на защиту христиан от неверных, создался благодаря угнетению восточных христиан турками и сарацинами.

Первое известие о пресвитере Иоанне появляется в летописи Оттона Фрейзингского (от 1145 года). Эта летопись повествует о событиях, происходивших вплоть до 1156 года. Согласно ей, в 1145 году епископ Хью из города Гебаль (ныне Джубайль в Ливане) посетил Папу Римского и рассказал ему о неком короле и священнике по имени Иоанн, который жил в далекой стране на Востоке и происходил от одного из библейских волхвов — мудрецов, пришедших поклониться младенцу Иисусу в Вифлееме. И сам король, и все его подданные были христианами. За несколько лет до этого, одержав победу над мидянами и персами, он намеревался освободить Иерусалим от неверных, но не смог форсировать реку Тигр.

Из летописи Оттона Фрейзингского свидетельство о существовании царя-священника переходит в другие хроники. Общеизвестная версия легенды основана на двух упоминаниях о посещении Патриархом Индии, Константинополя и Рима во времена папы Каликста II (1119–1124). Трудно подтвердить или опровергнуть достоверность этих сведений, поскольку оба свидетельства были «из вторых рук», «словами со слов».

Также все ссылаются на письмо пресвитера Иоанна (подлинность которого, правда, подвергается сомнению), предположительно написаное императору Византии Эммануилу I Комнину (1143–1180).

Дела давно минувших дней

Миры и фантасмагории Иеронимуса Босха

Вряд ли кто оспорит тот факт, что Иероним Босх является одним из крупнейших мастеров Северного Возрождения. Босх причудливо соединил в своих картинах черты средневековой фантастики, фольклора, философской притчи и сатиры. Поныне мир Босха загадочен и полон тайн. Современники обвиняли его в ереси, алхимии, колдовстве и применении галлюциногенов, вызывающих адские видения. Спустя четыре столетия после его смерти художники-сюрреалисты «пожаловали» Иерониму Босху титул «Почетный профессор кошмаров», считая, что он «представил картину всех страхов своего времени… воплотил бредовое мировоззрение конца Средневековья, исполненное волшебства и чертовщины». В нем видели предшественника сюрреализма, этакого опередившего свое время Сальвадора Дали, черпавшего свои образы в сфере бессознательного; видели психопата, страдающего эдиповым комплексом и одержимого сексуальными фантазиями.

Босх был современником Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэля. Правда, глядя на его работы, поверить в это трудно. С другой стороны, согласно мнению большинства, его творчество не менее загадочно, чем знаменитая улыбка Моны Лизы. Босх — художник уникальный. Его стиль не имеет никаких аналогий в нидерландской живописной традиции, его творчество совсем не похоже на творчество других художников того времени, таких как Ян ван Эйк или Рогир ван дер Вейден.

Странные, непонятные, пугающие — этими эпитетами чаще других награждали его произведения. Все суеверия и страхи, терзавшие человека «темных веков», обрели в них плоть. Отверзлись пылающие бездны ада, и кошмарные порождения и слуги зла разбрелись в поисках жертв по земле. С маниакальной точностью, пугающим правдоподобием изображает мастер инфернальных существ, терзающих род человеческий.

Новаторство живописной техники Босха приводило современников в восхищение не меньше, чем изобретаемые им образы. На фоне суховатой живописи большинства фламандских и голландских художников того времени его картины выглядели живыми и динамичными, краски — сочными, а мазок — быстрым и выразительным. Он умел писать нежными, прозрачными оттенками, создавая тончайшие колористические сочетания и блестяще используя яркие мазки красок.

Особенно хороши босховские фоны с изображением пейзажей и архитектурных сооружений. Чаще всего это реальные нидерландские ландшафты, которые художник писал в окрестностях своего земельного владения в Оиршоте, полученного им в 1484 году в наследство от родственников жены. Созданные с большим мастерством и достоверностью, они являются такими же «действующими лицами» его композиций, как и персонажи. Мастерское изображение ландшафтов сделало Босха одним из основоположников европейской пейзажной живописи.

Что скрывают паруса «летучего голландца», или Куда плывет «Корабль дураков»?

Моря и океаны всегда были местом, скрывающим немало неразгаданных тайн. За многовековую историю борьбы человека с морем произошло немало событий, загадочность которых до сих пор волнует воображение. Многие корабли, покинувшие порт, не вернулись к родным берегам. Морские исследователи пытались выяснить тайну их исчезновения, однако, за редким исключением, этот труд оказывался напрасным.

Морская история знакома с печальной статистикой: с унылой периодичностью морякам встречаются корабли, покинутые экипажем при самых загадочных обстоятельствах. Почему это происходит, ответить никто не может.

Корабли, идущие под всеми парусами, но не имеющие команды, — вовсе не редкость. О таких случаях можно написать объемистую книгу. Море скрывает опасности, которые нам, по-видимому, пока не суждено постичь. В XVI, XVII и XVIII веках бывалые моряки толковали большинство историй о странных кораблекрушениях не иначе, как с позиций легенды о «летучем голландце».

А корабли называли «летучими голландцами» потому, что в штиль они мчались под полными парусами. Но само это имя принадлежит все-таки человеку. Кем был этот человек, исследователи расходятся во мнениях и называют целый ряд имен. Несомненно одно — это был голландский капитан.

Время же возникновения легенды называют разное: XVII, XVI век и даже XV. Самая ранняя дата — 1495 год. Имя главного героя тоже звучит по-разному. Положил начало этой истории капитан Ван Страатен, а может быть, капитан Ван дер Дейкен, или Ван Димен, либо Бернард Фогг.

Страницы жизни монашеских орденов. Монастыри и виноделие

Все мы знаем, что алхимики, монахи и маги занимались составлением всевозможных зелий. Однако не всем известно, что некоторые из волшебных напитков сегодня общедоступны и продаются под видом известных вин, ликеров или даже прозаического пива. Это не преувеличение — рецепты многих крепких напитков действительно восходят к алхимикам и монашеским орденам Средневековья. Но приготовляя, например, ликеры, они в первую очередь думали отнюдь не о вкусе, а о целебных качествах и воздействии на различные «телесные сущности». Самые знаменитые ликеры мира — шартрез и бенедиктин — основаны на композициях из лекарственных трав, рецепт которых хранится в секрете.

Разумеется, вино было известно и ценилось задолго до того, как в Европе появились монастыри. Но после крупных нашествий варваров и невероятного упадка цивилизации именно церковь способствовала распространению виноградников. Христианство нуждалось в вине, потому что оно необходимо для литургии. Однако в Средние века виноделие было связано с серьезными проблемами транспортировки и невероятными издержками производства. Чтобы свести до минимума эти проблемы, епископы распоряжались сажать виноградники повсюду, где есть епископские города. А у монахов, находившихся вдалеке от городских центров, которые кормились собственным скудным хозяйством и долгое время хранили обет бедности, имелось еще больше веских причин заниматься виноградарством. «Роль монашества в селекционной работе и в совершенствовании виноделия, — справедливо пишет Ж. Клодьян, — останется главенствующей до XVIII века». Поистине монахи в буквальном смысле — «отцы виноградарства».

Итак, имея разрешение самого св. Бенедикта пить вино, монахи ревностно разводили виноградники повсюду, где только позволяла почва, хотя это требовало от них значительного напряжения сил, чем отчасти тоже объясняется совершенствование виноделия в монастырях. Наконец, очень скоро монастыри и епископства поняли, какую выгоду для них представляет виноградник как источник существенных доходов в звонкой монете. Естественно, они занимались улучшением способов посадки лозы (цистерцианцам Германии, например, мы обязаны террасным виноградарством).

Редко какой монастырь не владел собственными виноградниками. «У них не было никакой собственности, даже виноградника», — подчеркивает хронист крайнюю степень нищеты монахов.

Престиж, плоды всеобщего труда, традиции, религиозные нужды, источник доходов и, кто знает, возможно, гурманство, — таковы некоторые из причин, по которым монахи всегда с радостью трудились на своих виноградниках. Неумеренность монахов в потреблении вина постоянно давала повод для шуток, правда, скорее дружеских, чем злых. Известная французская поговорка гласит:

Темные дела «Компании Иисуса», или Цель оправдывает средства

Многие тайны хранит история ордена иезуитов — одного из самых одиозных католических орденов. Интриги, шпионаж, убийства, шантаж, политические игры, манипулирование вся и всеми и прочая, и прочая…

Рассказ о тайной истории иезуитов следует начать с истории того, кого называли «генералом папы римского» — испанского идальго дона Игнацио (Иниго) Лопеса де Рекальдо Лойолы, родившегося в 1491 году в богатой семье в замке Лойола в Стране басков в Испании. В молодости он бывал при испанском дворе и, получив приличное по тем временам образование, избрал военную карьеру и поступил на службу к вице-королю Наварры. Он стал блестящим офицером, казалось, жизненный путь идальго предопределен, но судьба распорядилась иначе.

Тридцати лет от роду дон Игнацио получил тяжелое ранение в жестоком сражении во время осады Памплоны 28 марта 1521 года, после чего его перевезли в родовой замок. Благодаря природному здоровью и жажде жизни он вырвался из лап смерти. Но выздоровление шло медленно, и у Лойолы было время поразмышлять о весьма важном, как он считал, вопросе: отчего, несмотря на все усилия инквизиции, католическая вера и власть папы значительно ослабли, а Реформация набирает силу? Так, читая книгу «Жизнь Христа», Лойола решил отправиться в Иерусалим нищенствующим паломником.

Оправившись от ран, он оставил военную службу и решил полностью посвятить себя религиозному подвижничеству и служению папе римскому. В 1523 году идальго совершил паломничество в Иерусалим, где попробовал свои силы на поприще обращения мусульман в христианство, но потерпел фиаско и, немало раздосадованный неудачей, покинул Святую землю.

Вернувшись на родину, де Рекальдо некоторое время изучал богословие в Саламанке, а затем отправился в Париж, где продолжил богословское образование. Там он познакомился и довольно близко сошелся с видными религиозными деятелями Лайнезом и Бовадильей. Мало-помалу вокруг этого человека, обладавшего почти магнетической волей и излучавшего энтузиазм и веру, собралась группа студентов. Это были Пьер Фавр из Савойи, Франциск Ксаверий из Наварры, португалец Симон Родригес, несколько испанцев. Они часто встречались, их волновали дела церкви и различные идейные движения. Студенты беседовали о «божественном» и часто молились вместе. Две вещи казались им необходимыми и неотложными в сложившейся тогда ситуации: «знать Иисуса Христа, подражать ему и следовать за ним» и вернуться к подлинной евангельской бедности. Друзья составили план, который намерены были осуществить сразу же по окончании учебы: вместе отправиться в Иерусалим, но если им не удастся этого сделать, пойти в Рим, чтобы предоставить себя в распоряжение папы — для «всякой миссии среди верных или неверных».

Шифры готических соборов

Готика — стиль, ставший визитной карточкой Средневековья. Она была отнюдь не единственным стилем эпохи, а лишь последним и, пожалуй, самым эффектным. Готическими принято называть памятники архитектуры XII, XIII, XIV и отчасти XV и XVI веков, в которых полнее всего отразилось средневековое настроение и менее всего обнаруживается влияние греческого и римского искусства. Украшенные фантастическим кружевом резьбы каменные шпили взметнулись ввысь и расцвели драгоценным сиянием витражей по всей католической Европе начиная с XII столетия. Франция, Англия, Германия, Испания, Чехия и даже Италия, родина Возрождения, возненавидевшего ее. Но ведущие роли в истории готического искусства, бывшего, прежде всего, искусством зодчих, сыграли, однако, именно Франция, Англия и Германия. Франция стала родиной готики. Англия выбрала ее национальным стилем, постоянно возвращаясь к ее формам, преобразовывая их, но не забывая. Германии же, ее романтикам, досталась честь вернуть готическое искусство из тьмы забвения, открыть миру его красоту.

У современного человека перехватывает дыхание от восхищения при взгляде на шедевры готики, а ведь едва ли какой-нибудь другой стиль искусства подвергался стольким нападкам и такой страшной критике, как готика. Сам термин возник не в Средние века, как может показаться, а в эпоху Возрождения. Уже само определение искусства как «готического» свидетельствует о том враждебном и полном непонимания отношении, которое проявляли к нему художники и ученые эпохи просвещенного Ренессанса.

В середине XV века в Италии появляется ряд сочинений, в которых античный стиль, возрожденный Брунеллески, противопоставляется «современному», занесенному в Италию во времена переселения народов варварами, так называемому готическому. Искусством готов, то есть искусством варваров, называли все произведения неантичного искусства. Но искусство, явившееся на смену романскому, не было создано готами и вообще ничего общего с ним не имеет. Французские архитекторы XVI века отмечают отдаленность готического стиля от античных пропорций и отсутствие вкуса в фантастичной готической орнаментации. Архитектор Филибер де л’Орм вообще не считает готический стиль, или «lа mode francaise», настоящей архитектурой. Интересны отзывы французских классиков XVII века. Мольер с возмущением говорит о соборе Парижской Богоматери, а для Лабрюйера и Расина «готический» — полный синоним «варварского». В 1800 году Пети Радель представил даже проект разрушения готических церквей, а в 1857-м Бейль посвятил целую лекцию доказательству того, что готическая архитектура во Франции не национальна и является воплощением ущербных религиозных идей, мракобесия и антидуховности.

Кстати, изобретение самого термина «готический» приписывается Рафаэлю. Бытовала остроумная теория, «объясняющая» возникновение знаменитых стрельчатых арок. В письме к Льву X некто (долгое время автором его действительно считали Рафаэля) указал, что происхождение свое они ведут «от тех необрубленных деревьев, которые, если согнуть немного и связать между собой их ветви, образуют заостренную арку». Но это скорее исторический анекдот. А вот благодаря Вазари, разделявшему неприязнь своих предшественников к готике, название «готический» становится общеупотребительным.

Мир готики таинственен, запутан и неоднозначен. Любой готический храм — многосмысловая загадка, только не загаданная вслух, а воплощенная в камне, витражах, выложенных на полу лабиринтах, скульптурах и композициях. С готическими соборами связано огромное количество легенд. Кто-то видит в этих зданиях шедевры зодчества, для кого-то это — Вселенная, модель Универсума, Библия для неграмотных, антология метафизики, символические послания тамплиеров и алхимиков. Приверженцы эзотерических учений утверждают, что архитектура и символика, например, парижского Нотр-Дама — это своего рода зашифрованный свод оккультных учений. Именно в этом смысле Виктор Гюго говорил о Нотр-Даме как о «наиболее удовлетворительном кратком справочнике оккультизма». Легендами окутаны малейшие завитки в орнаментах его декора. Вот, например, легенда о воротах Нотр-Дам де Пари.