Война и миф

Зыгарь Михаил

Эта книга о войнах, революциях и переворотах, о страшном и смешном, о жизни и смерти. Но прежде всего эта книга о людях, которые оказываются вольными или невольными свидетелями и участниками кризисных и часто судьбоносных событий. Одним из таких свидетелей несколько лет подряд оказывался журналист издательского дома «Коммерсантъ» Михаил Зыгарь. Он проник в узбекский город Андижан сразу после подавления произошедшего там мятежа, ныне почти забытого. Следил за революциями на Украине и в Киргизии и так и не увидел их окончания. Побывал в Ираке и познакомился с жертвами идущей там войны — ими оказались как иракцы, так и американцы. Он провел несколько недель в Таллинне, как раз во время борьбы за Бронзового солдата, и прогуливался по обстреливаемой «Катюшами» ливано-израильской границе. Но главное, куда бы ни попадал репортер Зыгарь, он всякий раз обнаруживал, что войны и революции — вовсе не то, чем они кажутся. А жизнь и смерть отдалены друг от друга всего на шаг или того меньше, как, впрочем, и ужасное — от смешного, мир — от кризиса, а реальность — от мифа.

Михаил Зыгарь

Война и миф

Предисловие

Сегодня главное слово в российской журналистике — «эксклюзив». У нас есть то, чего вы не найдете у наших конкурентов, мы раньше всех узнаем новости, а в день Страшного суда мы выйдем, не сомневайтесь, с комментариями архангела Гавриила и анонсом интервью с Господом в следующем номере.

В эпоху бутиковой культуры, когда наряду с «удобно» и «добротно» покупателю требуется еще и «эксклюзивно», информация, наверное, не может подаваться иначе.

А потому газетные репортажи, которым после появления Интернета и CNN сулили неминуемую смерть (зачем вчерашние новости в газете, когда все можно узнать в режиме онлайн), вдруг оказались едва ли не самым востребованным жанром.

Потому что репортаж — практически всегда эксклюзивная работа. Разница между новостью и репортажем — не в объеме текста и жанре изложения, а в качестве информации. Это все равно что смотреть футбольный матч по телевидению или на стадионе. В первом случае вы следите всего лишь за движением мяча, тогда как во втором можете увидеть игру (если, конечно, вы разбираетесь в ней или рядом с вами на трибуне — знаток, благодаря пояснениям которого хаотичная беготня по полю двадцати двух мужиков превращается в четкую композицию, реализацию замысла).

Репортажи Михаила Зыгаря примечательны именно тем, что он всегда старается показать игру, а не только движения мяча. Кроме того, они всегда убедительны. Можно добросовестно собрать огромное количество фактов о репрессиях режима Саддама Хусейна против сограждан, привести мнение экспертов, но думающий читатель все равно будет сомневаться: на войне все стороны врут. А можно позвонить в осажденный Багдад и пересказать телефонный разговор с женой офицера иракских спецслужб. И про саддамовский режим все сразу становится понятно. Особенно российским читателям.

Глава 1

«Аль-Каида»

По следам дьявола

История превращения Осамы бен Ладена в террориста номер один. — Учат ли россиян ваххабизму. — История Абу Мусаба Заркауи, главного виртуального террориста мира

Мне очень повезло с Осамой бен Ладеном. Я начал пристально следить за этим персонажем еще задолго до терактов 11 сентября 2001 года. Тогда я считал, что он на самом деле является арабским террористом.

Для сбора информации о нем, а также о настоящих мусульманских экстремистах мне понадобился год обучения в Каирском университете. «Осама бен Ладен? Кто это? — спрашивали у меня в Каире еще в 2000-м бородатые „братья“. — Ах да, тот парень, который все время дает интервью CNN?» На самом деле бен Ладен общался с CNN лишь однажды — и то в середине 1990-х. Но это уже детали.

В 2002-м таких вопросов уже никто не задавал. Более того, многие мои собеседники-арабы клялись, что знают о бен Ладене уже с десяток лет. Они, конечно, врали.

Это долгое расследование научило меня присматриваться к любым деталям. Во-первых, потому что именно в них кроется дьявол.

Осама бен Ладен: арабский Азеф

31 октября 2000 года

Международный террорист номер один Осама бен Ладен не совершил ни одного теракта. А славу террориста ему создали спецслужбы США и Саудовской Аравии и средства массовой информации.

Отец

История семейства бен Ладенов начинается с приезда в начале 1930-х годов Мухаммеда Авада бен Ладена из Южного Йемена в Саудовскую Аравию, где он устроился рабочим в порту Джидда, а потом открыл собственное дело. И в итоге стал владельцем крупнейшей в стране строительной компании. Бен Ладен возвысился еще при короле Сауде, стал вхож в королевскую семью, получил подряд на строительство дворцов.

В 1960-е годы бен Ладен принял участие в борьбе за престол между действующим монархом Саудом и наследным принцем Фейсалом. Бен Ладен сделал ставку на последнего и выиграл. Положение Фейсала поначалу было весьма бедственным — его предшественник Сауд оставил престол, получив отступного. Казна была почти пуста. По некоторым сведениям, Мухаммед бен Ладен полгода платил зарплату госслужащим из своего кармана. Благодарный монарх издал декрет, превративший бен Ладена в монополиста в строительном бизнесе королевства, — все заказы поступали только в фирму Мухаммеда. Вдобавок удачливый бизнесмен стал министром общественных работ. В 1970 году Мухаммед бен Ладен умер, оставив 54 сына и процветающий бизнес.

Братья

После смерти Мухаммеда бен Ладена его компания стала называться Binladen Brothers for Contracting and Industry. Она сохранила лидирующие позиции и монополию на госзаказы. На ее счету строительство шоссе Мекка — Медина, кольцевая автодорога вокруг Эр-Рияда, здания службы национальной безопасности в Джидде и королевского дивана в Мекке, казармы национальной гвардии в Мекке, военный городок Харадж близ Эр-Рияда.

Сегодня сыновья Мухаммеда бен Ладена — крупнейшие собственники как в арабском мире, так и в Европе. Например, Ехия бен Ладен реконструировал центр Бейрута. В 1990 году открылось их представительство в Лондоне Binexport, но координацией международной деятельности семейства занимается швейцарская компания SICO (Saudi Investment Company), председателем которой являлся Йеслам бен Ладен. Салем бен Ладен был членом совета директоров Banque Al Saoudi.

Структура компании бен Ладенов довольно сложна. В холдинг входит изначальная фирма Мухаммеда бен Ладена, дочерние компании, принадлежащие братьям Осамы. Множество предприятий находятся в совместной собственности бен Ладенов и отдельных членов королевской семьи. Совладельцем некоторых компаний, входящих в корпорацию бен Ладенов, является король Фахд.

Сыновья Мухаммеда бен Ладена разделили сферы интересов «по крови». Так, к примеру, сын Мухаммеда от сирийки работал в сирийском отделении компании, сын от иорданки — в иорданском. Из всех сыновей Мухаммеда бен Ладена только Осама был рожден матерью-саудовкой.

Осама

Семнадцатый сын Мухаммеда родился 28 июня 1957 года в Джидде. В 17-летнем возрасте Осама женился на дальней родственнице из Сирии.

Правоверный мусульманин, Мухаммед воспитывал своих детей в весьма религиозной обстановке. В доме бен Ладенов нередко останавливались паломники, частыми гостями были серьезные ученые-теологи и лидеры мусульманских движений. Всю свою юность Осама провел в Джидде. Там он окончил школу, потом колледж, а в 1981 году — университет Абдаллы Азиза.

В университете он сблизился с преподавателем ислама Абдаллой Аззамом, который в молодости был одним из сподвижников Арафата. Со временем Арафат остепенился, Аззам же, напротив, стал радикалом. Арафата он считал предателем. Осама был согласен с учителем.

В университетские годы Осама посетил почти все страны Аравийского полуострова и Сирию. А в 1979 году, буквально через две недели после советского вторжения в Афганистан, Осама отправился в Карачи. Друзья из религиозной организации «Джамаат Исламийя» пригласили его в Пешавар, на границу с Афганистаном. Здесь юный Осама встретился с беженцами и лидерами афганского сопротивления. Со многими из них он был знаком по религиозным собраниям в отцовском доме — Раббани и Сайяф нередко бывали у бен Ладенов.

Первый визит Осамы к афганским моджахедам продолжался не более месяца, но впечатлительному религиозному юноше этого оказалось достаточно: вернувшись на родину, Осама принялся уговаривать своих влиятельных братьев помочь моджахедам.

Глава 2

Ирак

Война с человеческим лицом

Приключения американцев в Ираке накануне войны. — Путешествия по саддамовским местам. — Мифы и легенды о Саддаме Хусейне. — Ирак глазами американских солдат

До поездки в Ирак суть конфликта Казалась довольно простой. В Ираке — нефть.

В Америке — нефтяное лобби. Вот вам и причины, и цели, и действующие лица. Все ясно и цинично.

Но потом я встретил людей, которые вели себя так, как, мне казалось, не ведут себя нормальные (то есть циничные) люди. Я видел сильных, здоровых взрослых мужчин, которых трясло от страха — так, что они не могли говорить. Такую реакцию у них, жителей Ирака, В 2002 году вызывало простое упоминание имени Саддама Хусейна.

А потом я видел молодых парней, мальчиков, которые толком еще и не брились ни разу. Они, американские солдаты, спокойно и даже весело рассказывали о том, как им каждый день приходится убивать людей.

«Младший Буш никогда не простит нам того, что мы плюем на его отца»

28 сентября 2002 года

Вчера в Ирак прибыли три американских конгрессмена. Они намерены убедить иракское правительство во избежание войны обеспечить спецкомиссии ООН все условия для работы и не чинить ей препятствий. Конгрессмены, наверное, думают, что, кроме них, американцев в Багдаде нет. И очень ошибаются. Мне удалось найти в иракской столице их сограждан.

Многие иракцы уверены, что главная причина того, почему американцы так против них ополчились, находится прямо посреди Багдада — в отеле «Ар-Рашид». Точнее — на полу в холле отеля. Сразу после «Бури в пустыне» там выложили мозаичный портрет Джорджа Буша-старшего, чтобы каждый наступал ему на лицо ногой. Портрет многим понравился: плюнуть в лицо Бушу и растереть плевок башмаком стало одним из развлечений как местных жителей, так и многих приезжих. «Неужели ты не понимаешь? — объяснили мне иракцы. — Младший Буш никогда не простит нам того, что мы плюем на его отца. Именно поэтому он так нас ненавидит, и „Ар-Рашид“ наверняка будет первой мишенью, на которую упадут американские бомбы. А потом они придут и взорвут его».

Но пока в «Ар-Рашиде» американцев нет, они живут в отеле «Палестина».

О том, что в Багдаде есть американцы и что мы живем с ними по соседству, в одном отеле, мне рассказала русская девушка Вика, которую я встретил в министерстве культуры. Она танцовщица и живет сейчас в Иордании, а в Багдад приехала, чтобы морально поддержать иракский народ: «У нас многонациональная группа: есть американцы, англичане, датчане, австралийцы».

«Саддам Хусейн — лидер всех арабов»

1 октября 2002 года

Слова Владимира Путина о необходимости решения иракской проблемы «политико-дипломатическими методами» вызвали невероятный восторг в Ираке. «Отношения между Россией и Ираком — просто прекрасные, мы работаем в постоянном диалоге ради лучшего будущего для наших стран», — заявил вице-президент Таха Ясин Рамадан на прошедшей в минувшие выходные в Багдаде межарабской профсоюзной конференции.

Весь Багдад сейчас оклеен плакатами. На большинстве из них — президент Саддам Хусейн: в военной форме, в арабском платке-куфии, в курдском наряде, в цивильном костюме. Еще можно увидеть профили двух величайших правителей в истории Ирака — царя Хаммурапи и опять же Саддама Хусейна. Издалека похоже на советскую троицу Маркс — Энгельс — Ленин. На другом плакате сложенные домиком ладони защищают Ирак от американских бомб. Эти ладони символизируют арабские государства, а сам плакат приглашает принять участие во Второй межарабской конференции профсоюзов в поддержку Ирака и Палестины.

Конференция проходит во дворце конгрессов — как раз напротив отеля «Ар-Рашид», пол которого украшает заплеванный портрет Джорджа Буша-старшего. Здесь проводятся только самые ответственные мероприятия. Проникнуть в эту святая святых непросто, но волшебное слово «Россия» открывает в Ираке многие двери. Узнав, откуда я, меня усаживают в первый ряд, напротив портрета Саддама Хусейна.

Вот появляется вице-президент Таха Ясин Рамадан и направляется к креслу в центре зала. Все отворачиваются от сцены, на которую бесшумно выходят руководители делегаций арабских стран, и бурными продолжительными аплодисментами провожают первого зама Саддама Хусейна до его места. Аплодисменты стихают, лишь когда на трибуну всходит мулла. Он читает молитву и предлагает залу произнести про себя первую суру Корана «Фатиху» в память о мучениках Ирака и Палестины. Все встают, и во дворце конгресса единственный раз за день на несколько секунд воцаряется тишина. Лишь только мулла делает шаг от трибуны, делегаты из Йемена вскакивают и начинают кричать: «Мы — йеменские ракеты». У каждого кинжал за поясом, кричат они слаженно, что, впрочем, неудивительно — я слышал, как они репетировали в вестибюле.

Саддам на каждом столбе

3 октября 2002 года

Вчера пресс-секретарь Белого дома Ари Флейшер посоветовал иракцам самим расправиться со своим президентом Саддамом Хусейном. По его словам, одна пуля куда дешевле масштабной военной операции, которую готовят США. Господин Флейшер, видимо, никогда не был в Ираке. И не знает, как любят и берегут своего президента простые иракцы.

Вчера в Ираке началась кампания по подготовке к всенародному референдуму, в ходе которого избиратели должны ответить, хотят ли они, чтобы Саддам Хусейн еще семь лет руководил страной. Наиболее активно к праздничным мероприятиям, посвященным плебисциту, готовятся на родине иракского лидера.

Тикрит славится как родина самых знаменитых иракцев. Прежде всего, здесь родился великий Салах-ад-дин, победитель крестоносцев и освободитель Иерусалима. Отсюда же родом экс-президент Ахмед Хасан аль-Бакр, предшественник нынешнего лидера. Здесь родился и нынешний вице-президент Иззат Ибрагим. Однако самую большую славу городу принесло именно то, что в нем (вернее, неподалеку, в деревне Аль-Оджа) 28 апреля 1937 года родился Саддам Хусейн. Правда, жил он тут недолго. Ребенком будущий президент переехал в Багдад, где занялся политикой, попал в тюрьму, бежал в Сирию, потом в Египет. И лишь когда Саддам возглавил Ирак, городу досталась часть его славы. Здесь проходят ежегодные торжества по случаю одного из главных государственных праздников — дня рождения президента.

Отвезти меня в город мне обещал знакомый, уроженец Тикрита, в прошлом сотрудник одной из служб безопасности Ирака, хвастающийся тем, что сам однажды встречался с президентом (у него даже есть фотография, подтверждающая это). Однако во время предполагаемого отъезда он не появился, зато позвонил через час и пообещал приехать еще через час. Но так и не приехал.

Здесь был Саддам. Рассказывают друзья Саддама Хусейна

8 октября 2002 года

Вашингтон уже не раз давал понять, что Ирак может избежать удара со стороны США, если Саддам Хусейн добровольно покинет страну. «Я не оставлю свой народ!» — заявил в воскресенье иракский лидер. «Он не оставит», — заверили меня в небольшом багдадском кафе, где, по слухам, в молодые годы любил посидеть нынешний правитель Ирака.

Имя Саддама Хусейна в Ираке окутано плотной пеленой мифов. Уже много лет практически никому в Ираке не известно местонахождение руководителя; естественно, говорят иракцы, сейчас, когда американцы ведут охоту на него, охрана президента вынуждена его прятать. Президента ежедневно показывают по телевизору, но в основном это кадры как минимум десятилетней давности: Саддам и дети, Саддам в толпе, Саддам в курдском национальном костюме, Саддам стреляет из ружья. Кадры сопровождаются триединым лозунгом: «Бог! Родина! Руководитель!»

Мне рассказывали, что есть телефонный номер, по которому любой иракский гражданин может позвонить президенту и рассказать ему о своих проблемах — Саддам всех выслушивает и обязательно помогает. Правда, все мои попытки раздобыть этот номер не увенчались успехом. Поэтому, когда я услышал о багдадском кафе, куда Саддам, уже будучи президентом, частенько заходил и угощал всех посетителей кока-колой, я поначалу подумал, что это очередной миф. «Да нет, серьезно, на том берегу Тигра находится район, где президент жил, когда переехал из Тикрита в Багдад. Там до сих пор живут многие его друзья». И правда, уже вскоре мне удалось разыскать этот район.

На въезде в него висит огромный портрет Саддама, держащего в руках тарелку, в ней что-то похожее на пельмени. За ним стоят в ряд несколько десятков совершенно одинаковых коттеджей — их Саддам специально построил для своих старых товарищей. Далее идет череда 16-этажных домов — сюда переселили всех остальных обитателей района, где некогда жил Саддам. Его дом не сохранился, старых домов здесь вообще нет: то ли их разбомбили во время «Бури в пустыне», то ли снесли ради модернизации города.

Глава 3

Киргизия

Бесконечная революция

Бишкек накануне революции. — Путь революции от наркологической клиники до Белого дома. — Разгромленный Бишкек. — Неоконченное восстание в Кемине. — Вторая киргизская революция против Бакиева и Березовского. — Козлодрание как символ политического процесса

Первая киргизская революция для меня произошла очень быстро. Я едва успел приехать в Бишкек и написать, что она вот-вот случится, — и она сразу случилась.

С другой стороны, киргизская революция для меня тянулась очень медленно.

День 24 марта 2004 года вообще казался бесконечным — его я провел на площади Ала-Тоо, пытаясь вычислить, с какой стороны сейчас нападут. Справа митингующих закидывали камнями, слева наступали всадники, справа же стоял ОМОН, толпа волнами бегала то в одну, то в другую сторону — сначала отступала под натиском, а потом сминала нападавших. Мне приходилось бегать вместе с ней, но я все время ловил себя на мысли, что хочу только одного: чтобы все это как можно скорее закончилось. Не важно как — но чтобы я мог с чистой совестью уйти писать репортаж. Но ничего не закончилось. Ни в тот день, ни на следующий, ни через месяц, ни сейчас. Я написал уже больше десятка репортажей, а противостояние в Киргизии все еще продолжается: волна то нахлынет, то схлынет.

Сейчас я понимаю, что борьба вообще никогда не заканчивается. Ее можно бросить, а можно даже и не пытаться — но выиграть нельзя. А если тебе кажется, что ты победил, то уже в следующий миг тебя, вероятнее всего, обманут. И нужно будет бороться опять за тот самый один счастливый миг.

Тюльпан или пропал

24 марта 2005 года

Сегодня в Бишкеке должны начаться массовые антиправительственные выступления. Вчера первый такой митинг был разогнан ОМОНом.

Белые кепки против белых бейсболок

В Киргизии сейчас школьные каникулы. Центральная площадь Ала-Тоо после полудня полна гуляющих: школьники, дети с родителями, фотографы, которые делают им снимки на память. На краю площади столпился народ — это очередь желающих сфотографироваться с огромными плюшевыми слоном и жирафом.

Несколько минут спустя хозяева игрушек начинают спешно засовывать их в кузов своей машины. Фотограф садится за руль, а две женщины начинают сзади толкать ее — в ворота находящегося прямо здесь же гаража.

— Помоги, пожалуйста, дотолкать машину, — обращается ко мне одна из них.

Еще не рассосавшаяся очередь недоумевает.

— А можно хоть фотографию получить? Мы вчера фотографировались… — обиженно говорит женщина с маленькой девочкой.

Не то, чем кажется

Бишкек сейчас совсем не кажется революционным городом. Тут тепло и пахнет весной — совсем не похоже, к примеру, на Киев октября-ноября прошлого года. Хотя символические «помаранчевые» ассоциации можно отыскать на каждом шагу. Вчерашний подавленный митинг, скажем, находился совсем рядом с улицей Киевской, которая в двух шагах от местного «майдана» — площади Ала-Тоо.

На каждой улице висят растяжки, рекламирующие предстоящий концерт Софии Ротару. Она, кстати, выступала на майдане в поддержку Виктора Ющенко.

На бишкекском «майдане» даже стоит точно такая же сцена, какая была на киевском. Ее соорудили для праздника Навруз, который отмечали в понедельник, и до сих пор не разобрали. Может, пригодится.

Люди с виду спокойные, но стоит заговорить даже с незнакомцем, беседа немедленно переходит на политику.

— Слышали, что сегодня Акаев отправил в отставку генпрокурора и главу МВД? — вместо «здравствуйте» говорит мне таксист. — Генпрокурор, вернее, сам ушел. Он порядочный человек, очень уважаемый, не стал терпеть. А министра внутренних дел правильно он уволил. Это он приказал брать штурмом спящих людей в Джалал-Абаде.

Помощь идет

Лидеры оппозиции в один голос утверждают, что происходящее в Бишкеке — это агония власти. Они уверены, что все закончится очень быстро.

— Оппозиция уже полностью контролирует Ошскую, Джалал-Абадскую, Баткенскую области, а также частично Таласскую, Нарынскую и Иссык-Кульскую, — рассказывает мне Баяман Эркинбаев, один из бизнесменов-оппозиционеров, выигравший последние парламентские выборы, но не приехавший на первое заседание парламента, а оставшийся в Оше.

Главное сражение за Бишкек начинается сегодня. С 12 часов оппозиция одновременно организует сразу пять митингов в разных местах. На каждом планируется собрать по 5 тыс. человек или даже больше, потом все они пойдут к зданию президентской администрации. Вчерашний митинг возле памятника Уркые Салиевой был только подготовительным.

Как рассказывает мне один из лидеров оппозиции, Мелис Эшимканов, часть милиции уже сегодня перейдет на сторону восставших. В частности, замглавы МВД Суранчиев пообещал оппозиции, что вне зависимости от того, уволят ли его до вечера или нет, он примет участие в антиправительственных пикетах и поведет за собой своих людей.

Мелис Эшимканов, как и все лидеры оппозиции, боится провокаций. Он рассказывает, что в том округе, где он баллотировался, его помощники обнаружили три грузовика с булыжниками. По его мнению, власти заготовили их для того, чтобы во время сегодняшних протестов вывести на улицы свои контрмитинги, вооружить их камнями и тем самым спровоцировать насилие.

Глава 4

Андижан

Репортаж с того света

С чего начинался Андижан. — Журналист в мертвом городе. — Люди в черном приходят на рассвете. — Тишина в Ташкенте. — Уроки андижанского расстрела. — Город в детских шлепанцах

Андижан является, наверное, самой страшной страницей в истории постсоветского пространства. И точно самым страшным эпизодом моей журналистской работы. Так вышло, что мы (я и фотокор «Коммерсанта» Василий Шапошников) были одними из немногих журналистов, находившихся в Андижане после расстрела и считавших лежавшие на площади трупы горожан.

После той трагедии для меня кое-что стало более ясным — но не «кто?», «почему?» и «зачем?». Я уяснил, пожалуй, только то, что я обязан вспоминать об Андижане, говорить и писать о нем снова и снова. А еще бороться с мифами и призраками — в первую очередь с мифом о международном терроризме, который якобы виноват в произошедшем. Вовсе не мифический терроризм расстреливал разбегающихся по городу людей, и не он отправил в тюрьму полгорода — по крайней мере всех, с кем я разговаривал в те дни. Призрак терроризма виноват только в одном — в том, что Андижан благополучно забыли.

От заката до расстрела

16 мая 2005 года

В минувшие выходные в Андижане похоронили жертв мятежа акромистов и его расстрела. Количество жертв до сих пор неизвестно, потому что никто даже не пытался их сосчитать. Журналистов в Андижан не пускали, и лишь мне удалось побывать в мертвом городе.

Город

Иностранных журналистов в Андижане нет. По крайней мере, об этом сообщают все официальные узбекские органы власти. Уже на следующий день после расстрела на главной площади в Андижане тех журналистов, кто был в городе во время митинга в пятницу, эвакуировали.

— В семь утра в субботу мы были на площади, — рассказывает мне немецкий журналист Маркус, — нас арестовали, три часа продержали в участке и сказали, что если мы не уедем в течение получаса, то на нас будут нападать. Сейчас мы в Фергане. Мы подождем и попробуем вернуться, хотя это, конечно, вряд ли. Сейчас они уже никого внутрь не впускают.

Правда, мне попасть в Андижан все-таки удалось.

— Сейчас мы будем проезжать через перевал, но на блокпосту ты говори, что турист и едешь в Коканд, — инструктировал меня таксист. — Это древний город, они обязаны пропускать. Говори, что на экскурсию. А там уже, около Андижана, я как-нибудь проберусь сельскими тропами.

Дорога в Андижан просто сказочная. Сначала белые вершины гор, потом залитые солнцем хлопковые поля и сочная зелень деревьев, почти на каждом телеграфном столбе аисты.

Боевики

— А кто же планировал весь этот мятеж?

— Как кто?! Их было 23 бизнесмена, которых еще с февраля судили за создание подпольной организации «Акромийя». Все это время родственники приходили к зданию суда и требовали справедливости. Но на этой неделе процесс должен был закончиться. Всем было ясно, что их посадят и вряд ли они когда-нибудь выйдут из тюрьмы. Вот вечером в четверг они и поднялись, — объясняет мне Ахмад.

— Но чего они хотели, чего добивались?

— Они думали, что весь город, все силовики пойдут за ними. Как это было в Киргизии. Там ведь милиция и армия не пошли против народа, не стали стрелять. Сначала сторонники этих акромистов взяли полицейский участок, где хранилось оружие. Потом воинскую часть. Те дежурные, которые стояли на посту у входа, еще сопротивлялись. А остальные не стали. Потом вся толпа пошла к тюрьме. Там ведь они тоже были уверены, что охранники перейдут на их сторону, но знаешь, как у нас устроено, все боятся. Если я против власти пойду, то всех моих родственников с работы повыгоняют. Поэтому их никто из силовиков поддерживать не стал. Они мне сами об этом вчера на площади говорили, — переходя на шепот, признается Ахмад, — в тюрьме они отпустили всех заключенных.

— А сколько их было?

Власти

Посреди проспекта Навои, со всех сторон оцепленного, наблюдается необычное скопление людей в штатском. Это странно, потому что обычно автоматчики всех отгоняют на тротуар, требуя не ходить по проезжей части.

— Это руководители УВД, — шепчут мне прохожие, и я кидаюсь к ним с вопросом о количестве погибших.

Мужчины хмурятся и отворачиваются.

— А кто отдал приказ стрелять? — не унимаюсь я.

— Никаких комментариев, — шепчут они и спешно рассаживаются по машинам.