Герцог Арвендейл

Злотников Роман

Трой, сирота с глухой окраины Империи, ставший бароном Арвендейлом, вступил на свой путь. Куда же он приведет его? В Проклятый лес, куда страшатся заходить даже самые могучие армии людей и эльфов? В погибшее во время Великой Тьмы герцогство? В глубины Крадрекрама, знаменитых Пещер ужаса, к которым не рискуют приближаться армии гномов? Да, именно туда. Потому что его путь — путь владетеля и собирателя земель. Очень немногие рискуют вступить на него. И многие из тех, кто на него вступает, гибнут под бременем долга, обрушивающегося на их плечи. А выдержит ли его Трой-побратим?..

Пролог

— Эй, староста!

Староста кузнечного конца Маркел выпрямился, опустил топор и, приложив ладонь ко лбу, посмотрел вверх, откуда раздался возглас. Похоже, Парбой-вьюн, парнишка мелкий и не шибко сильный, однако смышленый и шустрый, снова оправдал свою славу самого востроглазого дозорного. Сейчас он висел на ветке вниз головой и, глядя на старосту, указывал рукой в сторону недальней опушки:

— Чужаки!

Мужики побросали топоры и быстро разобрали оружие: кому достались шиты и рогатины, а кто-то сноровисто доставал из-за пояса меч или саблю. Чужаки здесь означали только одно — пришли враги. Староста воткнул с размаху топор в дубовый ствол, вскинул на плечо привычный двуручник и, заняв свое место в строю, поднял голову, чтобы лучше видеть дозорного.

— Орки бо Темные?

Часть I

Дорога на запад

Глава 1

Первый шаг

— Ну что, трясешься?

Трой нервно оглянулся. Ну конечно, чего еще дождешься от этой ехидной рожи? Гном стоял у колонны, ухмыляясь во весь свой широченный рот. Трой сердито нахмурил брови, но затем поежился. Его действительно слегка трясло. Гном стер с лица ехидную ухмылку и вздохнул:

— А оно тебе надо?

Трой зло оскалился:

— Не начинай!

Глава 2

Прощание

— Значит, ты считаешь, что мне стоит дать этому юноше личную аудиенцию?

Граф Лагар, опора трона и первый министр империи, молча склонил голову, давая утвердительный ответ на вопрос императора, — он очередной раз выказывал ему свое уважение. Император нахмурился.

— Ну что ж… хотя я по-прежнему считаю, что это лишь пустая формальность. Неужели ты думаешь, что он сумеет вступить в права владения, даже если принять во внимание то, что ему увеличили майоратный срок?

Граф Логар пожал плечами:

— Во-первых, сир, ритуалы, сами по себе — вещь чрезвычайно важная, и не стоит пренебрегать ими. Ну а во-вторых… — Граф на мгновение замолчал и сделал легкое движение пальцами.

Глава 3

Аудиенция

Трой выехал из-за деревьев и, натянув поводья, остановился, восхищенно замерев. Зрелище действительно заслуживало того, чтобы им любоваться. Прямо перед ним протянулся луг, покрытый мягкой душистой травой, через который, слегка изгибаясь, бежала дорога. Сразу за лугом начинался огромный обрыв, тянущийся на многие и многие мили в обе стороны. А вдалеке, в легкой дымке, виднелась огромная гора. Ее склоны были настолько круты, что на них не росло ничего, кроме упрямых лиан, да и те забирались только на десяток-другой ярдов вверх от подножия. По существу, это была скала, но настолько огромная, что притворялась столовой горой. На самой вершине этой горы стремились к небесам стройные башни, казавшиеся с этого места тонкими пальцами воздетых к небесам рук. Это был знаменитый университет. По слухам, его основал сам Марелборо. Хотя насчет основания им университета можно было спорить.

О том, сколько башен тянется к небесам в овале его стен, доподлинно не было известно. Хотя, казалось бы, чего проще? Возьми да посчитай. И считали. И отсюда, с этой стороны скальной стены, откуда, казалось, все башни как на ладони. И из самого университета. И еще с десятков других мест. И всякий раз выходило иное число. Так что, в конце концов, плюнули и перестали. Так с тех пор и говорили: «башни университета».

Снаружи стен и чуть ниже, ближе к отвесным склонам, утопал в кипарисах и акациях небольшой городок. А прямо перед ним, чуть левее, не закрывая башен, сверкал и переливался Столп. Тот самый, из-за которого университет располагался не в Эл-Северине, блистательной столице империи, а здесь, на ее, по существу, дальних задворках.

Что такое Столп, так до сих пор никто объяснить не может. Ни мудрые эльфы, ни основательные гномы, ни даже тролли и орки, которые, по слухам, в незапамятные времена также пытались обосноваться поближе к Столпу. Больше всего Столп напоминал призрачную радужную колонну. То есть именно напоминал, потому что колонна — это колонна, радуга — это радуга, а Столп — это ни то, ни другое и ни третье. Столп — это Столп. Поэты и ученые давали ему различные определения — иногда возвышенно-поэтичные (причем этим грешили и ученые), иногда сугубо приземленные, но никто так и не смог приблизиться к пониманию того, что такое Столп. Кто обнаружил его первым — неизвестно, но на памяти светлых рас это сделали эльфы. Они изучали Столп почти одиннадцать тысячелетий. До сих пор вокруг университетской горы взмывают вверх стволы деревьев величественного эльфийского леса. Только вот самих эльфов там нет. Ни одного. Почему они оттуда ушли, никто не знает. А сами эльфы хранят молчание. А может, уже и забыли. Однако ни на памяти гномов, ни на памяти людей ни один эльф более не приближался к университету…

Следующими эстафету приняли гномы. Гномы появились у Столпа еще в конце эпохи эльфов. Согласно легендам, именно они воздвигли башни университета. Для эльфов. А те вплели в их стены какое-то свое колдовство. Но и первые, и вторые хранили о сем молчание. Так что насколько эти легенды соответствуют действительности, — никто не знал. И то, кто действительно являлся строителем башен, было окутано мраком…

Глава 4

Учитель

Трой взбежал по узкой витой лестнице и вошел в высокий чертог, потолки которого уходили ввысь на высоту четырех, а то и пяти человеческих ростов. Вдоль правильной окружности его стен тянулись полки, уставленные тяжелыми книгами в кожаных переплетах, тубами со свитками и картами, кожаными футлярами с неоконченными рукописями и набросками. Ну а вокруг всех этих полок полого змеилась узкая лесенка без перил, растянутая между двумя огромными бронзовыми кольцами, одно из которых было прикреплено к полу, а другое к потолку. Так что если надо было взять какую-нибудь книгу, то достаточно было потянуть лесенку, и она послушно подъезжала к нужному стеллажу. Эта лесенка явно была созданием не людских рук. Во-первых, люди сделали бы ее заметно шире и непременно приделали бы перила, поскольку удержаться на ступеньках шириной в полступни было нелегкой задачей, а упасть с лестницы, которая доходила почти до потолка, еще то удовольствие. Ну и, во-вторых, совершенно было непонятно, как мастера сумели заставить узкую змею лестницы, кольцом обвивающую библиотеку по периметру, не прогибаться. Однако здесь, в университете, было так много вещей, сделанных явно не человеческими руками, что Трой уже давно перестал удивляться.

Он провел в университете уже полгода. И даже не заметил, как прошло это время. Первоначально Трой рассчитывал задержаться здесь не больше чем на пару недель, максимум месяц. То есть, конечно, задача обучить какого-нибудь из магов университета каррхамскому языку за месяц на первый взгляд выглядела невыполнимой. Но идш все уши ему прожужжал о том, что существуют заклинания, способные обострить память человека практически до предела, так что он будет намертво запоминать все, что только ни услышит… или просто перестанет забывать, потому что на самом деле человек и так намертво запоминает все, что услышит, увидит, понюхает… только большую часть информации сразу забывает. А помнит только малую часть… Короче, Трой не совсем разобрался в мудреных объяснениях идша, но главное понял. А именно — с помощью заклинаний можно в совершенстве выучить совершенно незнакомый язык за пару недель. Вот на эти пару недель он и рассчитывал. Но вышло по-другому…

К тому моменту, когда Столп поднял их до верхнего пандуса, все уже немножко освоились с таким необычным способом передвижения. То есть, конечно, по-прежнему было жутковато медленно плыть вверх в призрачном радужном сиянии, прекрасно видя сквозь него, как уплывают вниз стены замка, верхушки могучих деревьев, а затем и тот обрыв, с которого они недавно спустились, а под ногами — ничего… но с этой жутью уже как-то свыклись, а тут новое испытание — шагнуть вперед, оперевшись ногами на это самое ничего. Тут-то и стало понятно, почему пандус имеет три витка, а не один. На первом витке все как один замешкались. На втором Трой, собравшись с духом, сделал-таки шаг вперед и оказался уже ПО ТУ СТОРОНУ, снаружи Столпа. Все остальные вывались из Столпа на третьем, последнем витке. Все как один были мокрыми, как мыши, с вытаращенными глазами и сбившимся дыханием, будто только что преодолели эти несколько сотен ярдов вверх, не вися в сиянии Столпа, а карабкаясь по отвесной стене. Трой, выглядевший явно не лучше своих товарищей, но сейчас уже немного оклемавшийся, сразу после того как покинул Столп, окинул свое войско насмешливым взглядом и снисходительно кивнул:

— Ладно уж, пошли…

Сразу за пандусом их встретила небольшая толпа людей.

Глава 5

Герцог Эгмонтер

Герцог Эгмонтер был вне себя от бешенства. Всем его столь долго и тщательно разрабатываемым планам грозил полный провал. И почему? Потому что сопливой девчонке, которая до того времени столь послушно следовала в отведенном ей его планами русле, вдруг вздумалось взбрыкнуть и проявить характер. Где, где он успел упустить момент? Нет, конечно, он был вынужден на некоторое время покинуть столицу. В конце концов, домен требовал внимания к себе, да и поиски, теперь, после того как он лишился… столь полезных вещей, отнимали гораздо больше времени и усилий, но ведь он все предусмотрел, заранее удалив от нее тех, кто мог бы помешать его планам. Умело рассорив с ней одних, прозрачно намекнув другим и максимально развенчав в ее глазах третьих. Более того, он позаботился о том, чтобы на все время его отсутствия она была максимально занята интригой с графом Лагаром, умело создав напряжение между ними… казалось все, все было предусмотрено — и вот какой результат!

Герцог широкими шагами мерил свой кабинет, который он устроил в арендованном доме, расположенном на северо-востоке Эл-Северина, в одном из самых престижных кварталов столицы. Все началось так прекрасно, в полном соответствии с разработанными планами. Он годами собирал сведения о каждой из будущих фигур его грандиозной партии. Он изучал их — выявлял, чем привлечь одну, что ждать от другой, как затянуть в свои сети третью, как повернуть дело таким образом, чтобы четвертая нейтрализовала пятую и шестую, причем даже не догадываясь, что выполняет его волю. Ведь люди неодинаковы. Одни родились, чтобы властвовать, другие — чтобы повиноваться властителю. Иногда сознательно, иногда — нет. Причем не так важно, какой формальный пост занимает властитель. Властитель — рожден, дабы властвовать. И он всегда будет властвовать, даже если формальные полномочия, косность одних или интриги других будут препятствовать этому. Ибо он рожден для власти, а власть предназначена для него… Нет, конечно, чем больше пост, тем больше возможностей, но… для каждого поста важно созреть, сплести паутину, устроившись в центре которой, можно будет, не опасаться происков врагов. А позже можно двигаться выше, к новым возможностям. Осторожно управляя нитями паутины и создавая условия, когда новый пост и новые возможности сами упадут тебе в руки…

И вот такое фиаско! Причем из-за чего?! Ладно бы его переиграли! Ладно бы иной, не менее умелый властитель, коему право властвовать принадлежит по праву рождения, сумел бы реализовать тонкий план, своим мастерством приведшем бы герцога Эгмонтера в восхищение. Он бы смирился и даже, возможно, поблагодарил бы искусного противника за хорошую школу. Мысленно… Так нет же! В его планы вмешалась обыкновенная… похоть, зов плоти… то, что возвышенные романтические натуры столь наивно именуют любовью…

— Господин?..

Герцог резко развернулся. На пороге кабинета стоял Беневьер. Герцог Эгмонтер нахмурился. О боги! Неужели он настолько разнервничался, что забыл установить охранные заклятия? Герцог сердито сверкнул глазами (с удовлетворением заметив, как Беневьер подался назад, а в глубине его глаз появился отблеск страха), указал вошедшему рукой в сторону небольшого дивана, раздраженно сорвал с левой руки перстень и, надавив на выступающий камень, бросил его на стол. Свернутое внутри камня мощное охранное заклинание развернулось и, мгновенным броском преодолев расстояние до пола, стен и потолка, ужом ввернулась между мельчайшими частицами, которые составляли саму их основу, оно растянулось невидимой сетью и замерло, поджидая неосторожную жертву. Беневьер, сквозь которого пролетело это заклинание, почувствовал его холодную и безжалостную силу и внутренне содрогнулся, представив, что может случиться однажды с тем, кто неосторожно подвернется под раздраженную руку герцога. А поскольку среди нескольких сотен тысяч жителей и гостей блистательной столицы империи кандидатов на таковое наблюдалось раз-два и обчелся, у Беневьера противно засосало под ложечкой.