Тайны Шлиссельбургской крепости

Коняев Николай Михайлович

Под сумрачным северным небом, возле бурной Ладоги, на острове в истоках Невы высится дальний форпост Петербургской земли — Шлиссельбургская крепость. Построенная новгородцами задолго до основания Петербурга, она стала в императорскую эпоху страшной политической тюрьмой. В сырых, продуваемых ледяными ветрами казематах и башнях испили свою чашу страданий и венценосные узники, и опальные вельможи, и суровые раскольники, предпочитавшие умереть, но не изменить своей вере. После восстания декабристов Шлиссельбург становится местом заточения тех, кто считал высшим благом для Отечества путь революционных перемен и не останавливался перед тем, чтобы пролить кровь ближнего во имя своих идеалов. В новой книге известного писателя Николая Михайловича Коняева перед читателем проходят целые миры невыносимых страданий, приводящих человека на грань безумия, миры упований и веры, — и революционеров, и царственных венценосцев, павших от их руки…

Посвящаю эту книгу памяти моего отца, Михаила Максимовича Коняева.

Автор

Вступление. Ключ Русской истории

21 ноября 2010 года в крепости Орешек города Шлиссельбурга зазвучало церковное пение. Падали с серого неба снежинки, ледяным холодком тянуло с Ладоги, на развалинах храма Рождества Иоанна Предтечи состоялось первая за последние девяносто лет литургия. Совершили ее недавно назначенный настоятелем храма Рождества Иоанна Предтечи игумен Евстафий (Жаков) и иеромонах Украинской православной церкви Московского патриархата Гавриил (Коневиченко).

За спиною игумена Евстафия (Жакова) уже три поднятых из руин храма: храм Иоанна Предтечи в Старой Ладоге, храм Петра и Павла в Знаменке, храм Равноапостольной княгини Ольги в Михайловке. Еще два храма возрождены им в Карелии.

Храм Рождества Иоанна Предтечи в Шлиссельбурге — уже шестой в этом списке.

Не так уж и много найдется в России мест, подобных этому продутому студеными ладожскими ветрами островку.

У основанной внуком Александра Невского князем Юрием Даниловичем крепости Орешек — героическое прошлое, и понятно, почему шведы так стремились овладеть ею.