Будет ли революция в России?

Кунгуров Алексей Анатольевич

Алексею Кунгурову 33 пода. Прежде чем достичь возраста Христа, он стал единственным в России журналистом, дважды побывавшим в заключении за свою профессиональную деятельность. Большая часть этой книги написана автором во время пребывания в СИЗО. Она включает в себя главы, посвященные как теории, так и практике революции. В книге освещены вопросы манипуляции массовым сознанием, проведения идеологических диверсий и формирования исторических мифов. Рассматривается проблематика революционного движения в современной России. В качестве небольшого практикума даются некоторые сведения по основам конспирации.

Вечные грабли русской истории

Красный флаг над Кремлем — возможно ли такое вновь? Ход истории многими воспринимается как механистический процесс, потому на протяжении веков люди пытались найти какие-то закономерности исторического развития. Разумеется, их находили, причем каждый исследователь свои. Но любые попытки предсказать грядущее с позиций «объективных законов исторического развития» всякий раз оказывались тщетны. Будущее вариативно. Невозможно сформулировать непреложные законы истории, и зачастую очень трудно даже выделить закономерности весьма общего характера. Поэтому мнения относительно возможности революции в РФ обычно аргументируются следующим образом:

— Революция будет, потому что она неизбежна (далее, как правило, идет обоснование с позиций марксизма, бланкизма, троцкизма, геваризма, либерализма, оранжизма или иного -изма);

— Революция невозможна, потому что ее в принципе не может быть. Тезис чаще всего мотивируется полным отсутствием в настоящий момент революционных настроений в обществе и страхом этого самого общества перед любыми радикальными, а тем более насильственными изменениями.

Согласен, первая точка зрения выглядит крайне неубедительно. Действительно, глупо считать революцию неизбежной лишь потому, что Карл Маркс или что-то там предначертал полтора века назад или Збигнев Бжезинский считает нужным свергнуть путинский режим, чтобы остановить, как он считает, фашизацию России. Революции, мятежи, государственные перевороты, восстания и гражданские войны случались как до Маркса, так и после, и не всегда Бжезинский имел к этому какое-то отношение. Причем каждое событие из подобного ряда было уникальным, не копирующим никакое другое, хотя общие черты у них выявить можно.

Вторая позиция, несмотря на кажущуюся убедительность аргументов, тоже весьма шаткая. Революция — процесс сложный и многогранный, нельзя все сводить к внешним атрибутам. В Китае, например, за последние три десятилетия произошли поистине революционные изменения, однако ни «штурма Зимнего», ни гражданской войны не зафиксировано, государственная атрибутика не обновлялась, конструкция политической системы осталась прежней, даже официальную коммунистическую идеологию не стали сдавать в утиль. Однако колоссальные изменения в социально-экономическом устройстве Китая налицо, и отрицать их принципиальный, то есть революционный характер, нелепо.

Революции всякие разные — белые, черные, красные…

Что такое революция? Словарь Ожегова определяет это явление

как коренной переворот в жизни общества, который приводит к ликвидации предшествующего общественного и политического строя и установлению новой власти

[1]

Данное понятие имеет очень широкую трактовку. В исторической науке, социальной философии и политологии революции делятся на социальные и политические. Социальные революции приводят к смене одного социально-экономического строя другим, а политические революции — к замене политического режима иным, без изменения строя. Пример масштабной социальной революции дает нам Китай. «Оранжевая» революция 2004 г. на Украине — яркий образчик революции чисто политической. Думаю, правильнее будет именовать политическую революцию просто государственным переворотом. Зачастую государственный переворот является прологом к социальной революции, то есть захват власти не является в данном случае для революционеров самоцелью. Наверное, следуя академической логике, надлежит именовать такую революцию социально-политической. Историк и публицист Александр Шубин в докладе на клубе «Община» 25 февраля 2005 г. отмечает:

В марксистской традиции в духе формационной доктрины сложилась своеобразная точка зрения на революцию как на переход от одной общественно-экономической формации к другой. Революция в марксизме есть проявление борьбы классов. Соответственно, если основной общественный конфликт лежит вне классовых противоречий, то революцию нельзя считать таковой. Более того, по мнению классиков единственно верного учения, право на революцию имеет только передовой класс. Если же революцию пытается совершить не пролетариат, а, скажем, угнетенные аборигены колоний против белых эксплуататоров, то это не революция, а контрреволюция, направленная против прогресса, которую необходимо подавлять со всей жестокостью.

Русские крестьяне, по мнению Маркса и его ортодоксальных сторонников, — реакционнейшая мелкая буржуазия. Истинные марксисты не могли воспринять большевистский переворот иначе чем контрреволюцию, пресекающую нормальное развитие капитализма в России, дорогу которому открыла Февральская революция. Поэтому-то Белое движение вобрало в себя марксистов-меньшевиков и марксистов-эсеров. По марксистским догмам, крестьянство не способно быть двигателем прогресса, страна не может прыгнуть в социализм, минуя развитой капитализм. Меньшевики — вот истинные марксисты, а большевики — откровенные еретики, поправшие самые фундаментальные устои «единственно верного учения».