Волшебная гайка (Рассказы)

Курбатов Константин Иванович

В рассказах К. Курбатова действуют современные мальчишки и девчонки.

Они веселы, ироничны, порой по-детски наивны, но перед ними уже встают вполне «взрослые» проблемы чести и долга, любви и ответственности, верности и измены.

Для среднего и старшего возраста

ПРО ТЕБЯ И ПРО СЕГОДНЯ

Волшебная гайка

Мягких полов в школе но бывает. Ни в классах, ни в коридоре. Филя Боков знал это лучше других. Во-первых, в Филином классе учился второгодник Гера Дубровцев. Во-вторых, на жесткий пол удобнее падать человеку с мягким характером, чем с твердым.

Филя обладал характером до удивления мягким. Мягче чем перина. По определению Филиного папы, у него вообще был не характер, а простокваша.

Воздушная подушка

Чем отличается лето от зимы? Тем, что зимой у человека много карманов, а к лету их становится все меньше и меньше.

Летом я начал терять ключи от квартиры. Как неделя, так ключ. Хоть на улицу не выходи.

Высшая мера

В бадминтон играть — не брюкву полоть. Играть рвались все. А ракеток было только шесть. И хранились они в палатке физика Олега Григорьевича. Из-за этих ракеток после работы разгорались целые сражения.

На этот раз тоже шло сражение. Олег Григорьевич наблюдал за ним через видоискатель киноаппарата «Кварц». Соломенная шляпа едва держалась у физика на затылке. Круглый животик мешал ему приседать. Олег Григорьевич пытался взять кадрик снизу.

Будильник

Странно, что меня назвали Сергеем, а не Макаром. Лучше бы уж сразу Макаром. Я даже об этом как-то отцу сказал. Но вместо ответа получил подзатыльник. А за что? Ясное дело, за справедливость. Лешке бы он небось никогда подзатыльник не отвесил. А мне так с удовольствием.

Ну что это за жизнь? Только и слышу:

Отрез на костюм

Вдоль забора раскинулись пышные кусты сирени. Сирень давно отцвела и теперь выбросила свежие побеги с чистенькими гладкими листочками.

По бокам калитки две березы. Они соединились кронами, и над входом в мухинский дом получился густой зеленый шатер с висящими точно плети ветвями. Тропинка под шатром усыпана коричневатой, будто луковая шелуха, лузгой. Это березы выстлали рыжий ковер из своих облетевших сережек.

И сирень, и березы около дома посадил Варин отец. В тот год, когда они с мамой поженились. И дом тоже срубил он. И скамейку, на которой сейчас сидела Варя, уцепившись за нее руками, поставил тоже он, Варин отец. Говорят, раньше у него все горело в руках. Теперь же скамейка давно подгнила и вот-вот завалится. А поправить ее в мухинском доме некому. В мухинском доме давным-давно все разваливается и еле держится.

ПРО ВОЙНУ И ПРО ВОЕННЫХ

За пращура!

Последние дни крепко морозило. Ночью температура падала до двадцати пяти градусов. И у солдата Гриши Портнова шелушились правая щека и нос. Подморозил, когда помогал связистам тянуть дополнительную линию связи от комбата в штаб полка. Шальной пулей в роте убило связиста, и старшина послал на подмогу его, гвардии рядового Портнова.

Жесткий, схваченный морозом снег прикрыло копотью и гарью. Пока ползли по нему, таща на себе катушку с проводом, ребята и рассказали Грише, что их товарища убило вовсе по-глупому. Вышел ночью из землянки до ветру — нет и нет. Оказалось, и добежать не успел. Встретился по пути с летящей неизвестно откуда и куда пулей.

Много повидал Гриша Портнов смертей на фронте. И что каждый раз повторялось в любой из них — неожиданность и случайность. Чуть бы не так — и все бы обошлось. Да как угадать это «чуть»? Потому чаще всего и выходит: только что был жив друг-солдат, а чирк — и попрощаться не успел.

Салют самому себе

Над заснеженными сопками и озерами, над гранитными валунами застыла сплошная грязно-серая облачность. Если посмотреть на нее сверху, пробив насквозь, она могла напомнить бесконечное ватное одеяло, из которого во все стороны торчат клочья ваты. Но это — если сверху. А мы шли внизу. И потому над кабиной висела грязная муть, а под крылом тянулась измятая горбами сопок пустыня, засыпанная гранитными валунами и припорошенная снегом.

Но вот на кромке серовато-белой пустыни вдруг затемнела ровная полоска. Кольский залив. Полоса быстро приближалась, ширилась, уходила далеко за скалы в незамерзающее Баренцево море. Наверное, залив потому каждый раз открывался мне «вдруг», что мы, как правило, выскакивали к нему на малой высоте. Это лишь с больших высот земля представляется медленной и спокойной, а на бреющем она всегда неожиданна и стремительна.

Мы шли двумя парами. Я — ведомым у старшего лейтенанта Андрея Мясоедова, мой друг Кулагин — у старшего лейтенанта Чистякова.

Пустая обойма

Рыбалить друзья решили идти на зорьке. И подальше от села. Уговорились так: чуть начнет светать, Витяй стукнет к Сашку в окошко.

Но Витяй почему-то не стукнул. И Сашок проспал.

И оттого, что Витяй по какой-то непонятной причине не разбудил его, от настороженной, как ему показалось, тишины в избе на Сашка, когда он проснулся, нахлынула тревога. Суматошно вскочив, он хотел прежде всего бежать к Витяю, узнать, что случилось. Но бабушка не пустила, заставила сначала умыться и поесть.

Серебряные колокольчики

Большой «охотник-313», которым командовал старший лейтенант Анохин, преследуя вражескую подводную лодку, оторвался от своих кораблей и на траверзе мыса Вайнда неожиданно обнаружил вынырнувший из тумана фашистский эсминец. Это произошло на Балтике ранним утром 17 августа 1941 года, или, чтобы быть до конца точным, ровно в 4 часа 38 минут по московскому времени.

Первые снаряды с эсминца упали чуть правее и с недолетом в полтора кабельтова. Второй залп оказался точнее. Зелено-белые столбы воды поднялись совсем рядом. Проткнув лежащий невысоко, узким пластом, слой тумана, они ухнули обратно в море, обдали расчет кормового орудия холодным душем.

Корабль сильно подкинуло на волне. Кок Саша Иноземцев, который по боевой тревоге находился у орудия в качестве подносчика снарядов, отлетел к леерному ограждению и едва не сорвался за борт.

Домашнее сочинение

По квартире плыл запах жареных котлет. Я разделся в прихожей. Двери во все комнаты оказались закрытыми. Раскрасневшаяся жена стояла в кухне у плиты. Котлеты ловко переворачивались под ее ножом и, шипя, кувыркались со сковороды в миску.

Я включил радио. Но жена оторвалась от котлет и повернула ручку обратно.

— Не надо, — сказала она. — Наташенька спит. А Миша с Вадиком занимаются. У Вадика какое-то трудное сочинение. Злющий сидит…