Я больше не коп

Квин Эллери

Насыщенный драматизмом боевик, в котором полицейский Мелоун противостоит банде грабителей, решивших использовать его семью в качестве заложников.

Эллери Квин

Я больше не коп

Среда

Сумка

Было погожее бабье лето, и клены позади завода все еще покрывала листва. Они стояли под луной, подобно девушкам, томящимся в ожидании предложения от высокого темного неба.

Хауленд повернулся от окна, не испытывая никакого восторга. Он ненавидел ноябрь, так как за ним следовал декабрь с его рождественскими тратами. Хауленд не испытывал никаких чувств к природе, религии или чему-либо еще, кроме денег. Ему казалось, что все свои пятьдесят семь лет он тянулся за ними, но значительная их часть проскальзывала у него между пальцами.

Он бросил взгляд на часы со стальными стрелками над деревянной дверью с надписью «Менеджер», похожей на компьютерный шрифт.

Почти десять.

Хауленд вернулся к столу и посмотрел на пачки денег, думая о своем «послужном списке».

Четверг

Ребенок

Первые два часа Мелоун провел, уговаривая Эллен лечь в постель. Она упорно не поднималась с качалки, а он так же упорно стоял рядом.

— Как я могу спать, когда мой ребенок в руках убийц? — сказала наконец Эллен.

Мелоуну пришлось уступить.

— Как насчет кофе? — спросил он в половине второго ночи.

— Я приготовлю.

Четверг — пятница

Деньги

— Что ты имеешь в виду? — спросил Мелоун. — Что значит — больше нет?

— Кто-то забрал сумку.

— Кто? Как? Я же говорил, чтобы ты не упускала ее из виду!

— Не кричи на меня, Лоуни. Я больше не выдержу…

— Ради бога, отвечай! Как это произошло?

Пятница

На дне

Мелоун открыл глаза на рассвете. В это время года солнце вставало чуть позже шести тридцати, значит, сейчас, очевидно, было начало седьмого. Да, петух старика Тайрелла уже кукарекает. Он был уже не молод и годился только на роль будильника, но Тайреллы обратились за помощью к старой знахарке, все еще рассчитывая получать яйца. Кто-то должен объяснить всем четырем старикам, включая петуха, что надеяться уже не на что…

Мелоун сел, дрожа всем телом, — в доме было холодно, а он спал без одеяла. «Когда я последний раз спал в кровати?» — думал Мелоун, потягиваясь и разминая мышцы.

Он прислушался. Эллен и Барбара дышали ровно и спокойно, как будто наступил самый обычный день. В доме было тихо. Значит, «три медведя» тоже спят.

Интересно, где?

Поднявшись бесшумно — не только из-за Эллен и Барбары, — Мелоун нащупал ногой дыру в полу и прикрыл крысиный скелет половицей, благодаря Бога за то, что ему не пришлось ею воспользоваться. Хинч, должно быть, отсыпается, прикончив бутылку скотча, подаренную Доном.

Суббота, воскресенье, понедельник, вторник

Слабость

В доме было холодно. Мелоун включил термостат, но ничего не произошло. Он спустился в подвал, нажал аварийную кнопку, и печь загудела. Впоследствии он не помнил ничего об отоплении, подвале и печи.

Эллен провела день, убирая мусор и наводя порядок в шкафах, а после возвращения мужа приготовила обед из того, что непрошеные гости оставили в холодильнике, но Мелоун не припоминал, чтобы съел хотя бы кусочек. Он не хотел ложиться спать, говоря: «Предположим…», но Эллен приложила палец к губам, сняла с него рубашку, брюки и нижнее белье, надела на него пижаму, как на Бибби, уложила в постель и легла рядом. Мелоун заплакал — впервые за много-много лет. Он вздрагивал, как под ударами хлыста, а Эллен обнимала его и шептала что-то, как мать ребенку.

Когда Мелоун заснул, Эллен встала с кровати и направилась в комнату Барбары. Она провела остаток ночи, сидя в маленьком креслице дочери с ее куклой на коленях и напевая мелодию, которую придумала сама, прежде чем Бибби научилась ползать. Это была отнюдь не «Колыбельная» Брамса — собственно говоря, ее и мелодией было трудно назвать. Когда-то Эллен со смехом признавалась, что абсолютно лишена музыкального слуха. Как, впрочем, и поэтического дара. Но слова она тоже придумала, и они шли от души.

Проснувшись на рассвете, Эллен заплакала, потом положила куклу в колыбельку, которую Лоуни смастерил из сломанной качалки его матери, вернулась в большую спальню и легла на край кровати, стараясь не будить мужа. Увидев, что он просыпается, она закрыла глаза.