Кей Дач. Трилогия

Лукьяненко Сергей

Мир далекого будущего. Мир после Смутной Войны, в которой погибли миллиарды. Мир, где позволено все, где играют без правил, где бессмертие стало ходким товаром. И Кей Дач — наемный телохранитель — человек без родины, и человек без иллюзий — должен сражаться и побеждать, веря лишь в точный прицел пистолета и удачу в космическом поединке. Но иначе и невозможно, когда самое худшее всегда впереди. Даже после смерти…

Линия грез

Часть первая

Бог-отец и Бог-сын

1

Больше всего Кей не любил детей. Сказалось ли на этом его собственное детство в приюте «Новое поколение» на Альтосе, неизвестно. Как бы там ни было, он никогда не задерживался на одной планете больше девяти месяцев. На тех планетах, которые во время Смутной Войны прошли фертильную обработку и честно служили поставщиками пушечного мяса для Империи, он не задерживался более четырех с половиной месяцев.

Кроме этого, Кей не любил, когда его убивали. Порой это было крайне болезненно и всегда связано с немалыми тратами. А деньги Кею были нужны. Он любил свой гиперкатер — требующий дорогостоящего ухода, женщин — не требующих столь многого, вина Империи и Мршанской ассоциации, запахи работы старых клаконских мастеров и те удовольствия прочих рас, которые способен понять и выдержать человек.

Сейчас две его антипатии сложились воедино. И самым неприятным было не то, что его собирался убить ребенок, из-за ребенка и одним из самых неприятных способов. Беда была в том, что Кей не успел оплатить продление аТана.

А это, как известно, фатально.

Номер гостиницы был достаточно жалок, чтобы не вызвать жгучего интереса грабителей, и вполне приличен, чтобы оградить Кея от мелких воришек. Мальчишка, стоявший у его кровати, внешне подходил под вторую категорию. Откуда он взял электронный ключ, чтобы открыть дверь, и нулификатор для блокирования сигнализации, оставалось загадкой. С оружием в его руке было проще — алгопистолеты, оружие садистов и неудачников, стоят недорого.

2

Смерть — это последнее приключение. Воскрешение не несет в себе ничего нового — оно похоже на самое обычное пробуждение.

Вначале Кей увидел свет, потом бугристую серую башню, возвышающуюся над ним, неподвижную, словно бы даже неживую. Впрочем, спор о том, можно ли применить к силикоидам слово «жизнь», продолжался уже не первую сотню лет.

— Имя? — донеслось из серой поверхности.

Проигнорировав вопрос, Кей приподнялся. Силикоид ему не препятствовал. Эта раса двигалась неохотно — кроме тех случаев, когда убивала.

Помещение, где он находился, было Кею прекрасно знакомо — реанимационный модуль компании «аТан», вот только экран на стене, где полагалось высвечивать название планеты, был отключен. Кей лежал на белом диске двухметрового диаметра — молекулярном репликаторе, только что воссоздавшем его тело новеньким, здоровым, каким оно было записано семнадцать лет назад. Над головой нависала ажурная решетка аТан-эмитерра, вогнавшего в его новый мозг детские обиды, юношеские глупости и взрослые преступления — все, что составляло личность Кея. Его оживили. Оживили, хотя аТан не был оплачен?

3

На берегу Женевского озера, в сельве Амазонки, в радиоактивных пустынях Прибалтики, в болотистых низинах Китая, в сибирской тайге есть частные владения, отгороженные радужными стенами силовых полей и именем компании «аТан». Все это — части поместья Кертиса, соединенные в одно целое туннельными гиперпереходами. Снаружи — допустим, вы ухитрились заглянуть за грань силового поля, — вам откроются лишь странные фрагменты зданий с ведущими в никуда балюстрадами и растущими из воздуха галереями. Изнутри картина будет другой. Вы увидите весь дворец, рожденный безумной фантазией и еще более безумными деньгами. Поднявшись на фуникулере на склон Эвереста, вы сможете скатиться на лыжах прямо в хрустальные воды Байкала. Проплыв в ледяной воде сибирского озера десяток метров, вы подниметесь на раскаленный солнцем кубинский пляж. И если после прогулки вас пригласят посетить хозяина компании, то путь в женевский дом-иглу, трехсотметровую башню, займет лишь минуту-другую.

Кей стоял на открытой площадке, венчавшей здание. Ветер трепал его волосы, словно приглашая испытать короткую радость свободного падения. Наверняка невидимое поле окружало этот «кабинет» на свежем воздухе, хотя боялся ли падения со своей башни Кертис, владелец бесконечного количества жизней? При этой мысли Кей отступил от неогороженного края. Он был для чего-то нужен Кертису, но его ценность могла упасть вместе с ним. У хорошего работника не должна кружиться голова.

— Вам нравится вино, Кей?

Кей пригубил бокал:

— Да, Ван Кертис. Это редкий сорт, но я предпочитаю синие сорта мршанских вин.

4

— Далеко от Земли, далеко от Каилиса, где вас убили, Кей. — Ван Кертис стоял на краю площадки, глядя вниз. Там был кусочек океана, темная гребенка леса и зажатый между ними клочок ночи. — Планета Грааль.

— Я не слышал о ней.

— Неудивительно. Новый слабоосвоенный мир. Мои интересы требуют присутствия там…

Ван Кертис неожиданно плюнул в пустоту. Кей подавил улыбку — настолько этот жест не вязался с хозяином «аТана».

— Хорошо, что вы не смеетесь, Кей. То, что вы услышали, само по себе секретно. А мне придется рассказать вам большее… и куда большее — доверить. Я рискую.

5

— Да что вас не устраивает, Кей? — Кертис мерил шагами кабинет. То ли для контраста с «кабинетом» на крыше, то ли по иной причине, этот был очень мал. Пять на пять метров, стол с креслом и диванчик перед ним. Кей развалился на диванчике, хозяин на кресле не усидел. — Отец с малолетним сыном далеко не самая подозрительная парочка. Летите на Грааль в поисках новых товаров — наркотики, руда, экзотическое зверье. В чем дело?

— Кертис, я повторяю — мне никогда не приходилось работать с детьми. Я их просто не люблю.

— Да знаю я это! И про приют на Альтосе… вся ваша толпа малолеток, эвакуированных с Трех планет перед десантом сакрасов. И нравы, и обиды… разве что не в курсе, кто из сверстников принуждал вас к сексуальной близости, а кто просто макал башкой в писсуар. Я знаю, вы были физически самым слабым. Долго терпели. Потом прирезали ночью пару своих мучителей и удрали. Прибились к гастролирующей цирковой группе…

Кей заледенел.

— 

Говорят, вы все на Второй…

Часть вторая

Телохранитель

1

В отделении «аТана» на Инцедиосе дежурил Владимир Чен. Он был самым молодым — ему не исполнилось еще и тридцати. Более того, он ни разу не умирал.

Наступала ночь — пиршество смерти. Шел третий час дежурства. Старики умирали от болезней, молодые от ран, невротики сводили счеты с жизнью, словно забыв о купленном бессмертии. На любой планете это было время самой интенсивной работы. Инцедиос, однако, был слишком нищим миром. А за последний месяц очень многие владельцы аТана исчерпали свое бессмертие.

— Сигнал, — нажимая на кнопку общей готовности, произнес Чен. На экране перед ним высвечивались строчки. Нейронная сеть передавала информацию мгновенно, а вот расшифровка ее требовала времени. Напарник Владимира Анна Хорн оторвалась от журнала.

— Гертруда Кхай… человек… женщина…

— Неужели? — осведомилась Хорн.

2

Кей воскрес с отчетливой мыслью, что этой смерти он Кертису не простит. Дело было не в боли — алгопистолет, как и полагалось, убивал больнее. Просто это была отвратительная смерть. Отвратительная — и великолепно разыгранная.

— Имя? — спросил мягкий женский голос.

Это мой первый аТан…

— А? Где я? — Кей завозился на диске репликатора — таком знакомом и ободряюще твердом. Табло на стене сообщило: «Инцедиос».

— Все в порядке, мистер. Вы живы. Как ваше имя?

3

В третий раз за последние сутки Кей отправился спать. Кертис Ван Кертис уверял, что рекреационные комнаты «аТана» не снабжены системами наблюдения. Но Кей, распластавшись на полу, полчаса благодарил Единую Волю за вернувшуюся жизнь. Потом несколько минут объяснял клюющему носом Артуру, что случившееся — ценный жизненный урок.

Потом он позволил себе и Артуру выспаться.

Судя по часам, наступило утро, но окна были закрыты силовым полем. Кей поискал выключатель, не нашел и отправился в ванную. Соскреб одноразовой бритвой щетину, принял душ. Погнал умываться проснувшегося Артура.

Им принесли завтрак: сосиски с картофельным пюре, салат, по паре тостов, джем в крошечных баночках и кофе. Они поели молча — комедия кончилась, начиналась работа.

4

Туннель выходил на ровное каменное плато. Бетонная площадка для флаеров была пуста, низенький декоративный заборчик вокруг облеплен мокрыми листьями, открытая дверь в будочку диспетчера медленно и беззвучно раскачивалась на ветру. Накрапывал мелкий слепой дождик. Бледно-желтое солнце над горизонтом почти не грело. Вдалеке тянулись ровные рядки коттеджей, нехорошо они выглядели, запущенно.

— С добрым утречком, — держа «Конвой» у бедра, сказал дождю Кей. — Почему эти ублюдки нас не предупредили?

— Разве ты спрашивал? — Артур надвинул капюшон куртки, сунул руки в карманы. — Их обидело, что мы, имея кучу денег, не продлили аТан. Брошюры с информацией нам дали, завтраком накормили. Да и что бы изменилось? Мы и сейчас можем вернуться и продлить договор. Они на это рассчитывают.

— Только нам это не нужно… — Кей шумно выдохнул воздух. — Вроде тихо. Прочитай мне последний раздел брошюры.

— Сейчас, папа, — слегка паясничая, отозвался Артур. — Планетология, экономика, политология, культура… Во. Оперативная обстановка.

5

Они просидели в канаве полчаса, пока не стихли шорохи, пересвистывания и маленькие группки принялись отходить к коттеджам.

— Как ты уговорил? — ложась на спину, спросил Артур. На воду он уже внимания не обращал. Наверное, та казалась ему теплой.

— Всего по чуть-чуть. Лесть, угрозы, показуха, взятка, национализм.

— Что?

— Ну, во мне есть немного русской крови. Я и на этом сыграл — «русские русских не убивают».

Часть третья

Скользкие друзья

1

Дни тянулись за днями, примечательные лишь одним — покоем. Лайнер шел через гиперпространство, замкнутый в самом себе. Могла начаться межзвездная война, могли сгореть все до единой планеты — здесь, в хрупкой скорлупе из металла, шла своя быстротечная жизнь.

Артур, как подобает воспитанному мальчику, выгуливал девочку из соседней каюты. Кей вновь столкнулся в баре с парочкой молодоженов, но и на этот раз они не стали смелее. Подтолкнуть их ничего не стоило… не думай Кей о людях Службы, ждущих на том конце пути. Он не заметил, когда поверил в эту мысль и как свыкся с ней. Она просто была теперь с ним — короткая схватка в конце полета. Множить число людей, которых огорчит его смерть, Кей не хотел.

В конце концов его утешила девушка из сервис-команды лайнера. Ей не требовалось ничего, кроме толики здоровых инстинктов и гораздо большего количества денег. А деньги Кертиса Кей тратил без всякого снисхождения.

Оцепенение прервал Артур.

— Мама Веры Андреевны поблагодарила меня, — выпалил он, врываясь в каюту. Кей разглядывал рекламный проспект «Волантиса-круизного», в очередной раз решая, можно ли захватить лайнер в одиночку. По всему выходило, что нет.

2

Патрульный корабль Службы Имперской Безопасности имел слабое вооружение, но очень высокую скорость. В системе Волантиса он вынырнул в тот момент, когда оживленно болтающие пассажиры лайнера грузились в челнок.

На борту корвета было двое нелюдей, если, конечно, не считать Т/сана человеком, на чем он, вопреки логике, временами настаивал. И четверо людей, если отнести к ним Маржан, что оспаривалось на ряде планет.

— Лайнер еще в пути, — сказал Луис, проглядывая оперативную сводку. — В Империи все спокойно.

Планета кружилась под ними — идеальный глобус, начисто лишенный облаков и почти напрочь воды. Ажурная сеть солнечного щита дрейфовала между планетой и звездой, снижая смертоносную радиацию.

— Не приближайся к щиту, Кадар, — напомнила пилоту Изабелла. — Нас сожгут без предупреждения.

3

Маржан, опустившись на колени, молилась. Изабелла приостановилась на пороге каюты, наблюдая за ритуалом, — ее служебный жетон позволил открыть дверь без сигнала.

Со спины и в одежде старший оперативник Службы Маржан Мухаммади ничем не отличалась от человека. Темные распущенные волосы закрывали шею, сложенные на груди руки были не видны. Лишь легкий шум, сопровождавший каждое движение, не мог принадлежать человеку.

— …ибо плоть слаба, и нет иного пути, и наш путь для тебя… — Маржан замолчала. — Чем я могу быть полезна, заместитель Командующего Каль?

— До прихода в Службу вы были телохранителем, Маржан?

Мухаммади поднялась — плавным движением, одновременно разворачиваясь, словно гибкий винт, выкручивающийся из резьбы.

4

Лайнер «Волантис-круизный» вывалился из гиперпространства в районе родной планеты. По обшивке пробежали всполохи статических разрядов, угасли, всосавшись в металл. Лайнер начал плавный разворот, выходя на траекторию торможения.

В этот миг его локаторы обнаружили крошечный кораблик, идущий на сближение.

— Служба Инцедиоса?.. — Второй пилот недоверчиво посмотрел на раскодированные позывные. — Эй, господа, кто обокрал Инцедиос? И что он там ухитрился спереть?

Не дожидаясь приказания, лайнер открыл причальный порт. Траектория кораблика была достаточно недвусмысленной.

5

Кей очнулся. Стан-бомба была задействована в оглушающем режиме, и он не помнил, как его взяли.

Но пистолета при нем уже не было, а гибкая лента наручников сковывала кисти за спиной.

Он лежал на полу в большом помещении — видимо, тренажерном зале крейсера. Вокруг валялись люди, также скованные по рукам. Артура Кей не увидел. Зато его пробуждения дожидался тщедушный светловолосый тонкогубый человек в военной форме Догара. Шприц-тюбик в его руках явно ускорил пробуждение Кея.

— Ты совершил преступление, — сообщил тонкогубый.

— Я нанес вам ущерб,

ресс тис-аль,

 — с трудом заставляя гортань издавать звуки чужой речи, ответил Кей.

Часть четвертая

Каменные гости

1

Освещение погасло минут через десять. Все это время далекий гул не прекращался — Лайон утюжили всерьез. Первой мыслью Кея было то, что ими все-таки решили заняться.

Но штурма не последовало. Они сидели в углу, Артур прижимался к Альтосу, а тот не убирал палец со спусковой скобы. Иногда парализованные дарлоксиане начинали шевелиться, тогда Кей стрелял в темноту, щедро одаривая чужих новой порцией излучения.

— Почему никто этого не знал, Кей? — спросил Артур после очередного выстрела.

— Потому что они не сдавались в плен, а их ткани разлагались сразу после смерти носителя. Синдром мозговой деструкции, так это называли. Считалось, что он вызван психотронной переделкой сознания.

— И никто не знал?

2

Наверняка это были подземные помещения. Ни одного окна… и давящее ощущение камня над головой. Они пересекли зал, совершенно пустой и неизвестно для чего предназначенный. Подсветив выстрелом из «Шмеля», нашли два коридора, один — с неприятно низким потолком и сырым земляным полом, другой — выложенный каменной плиткой, более подходящий для людей. Пошли по нему, то и дело ударяясь о стены, — коридор изгибался под прихотливыми углами.

— Норки любите, — бормотал Кей, продвигаясь вперед. — Уютные такие норки, узенькие. Дурак!

Последнюю реплику он явно отнес к себе. Остановился, переключая что-то в «Ультиматуме», и Артур увидел бледно-голубое свечение над оружием.

— Здесь же блок ночного видения, — пояснил Кей. — Редко с таким работал, все позабывал…

Артур не стал спрашивать, где Кей работал с «Ультиматумом» — оружием, разрешенным лишь Имперским десантникам. Все напряжение последних дней собралось сейчас в нем. Чтобы не отстать, он уцепился за пояс телохранителя. Коридор плавно поднимался вверх, но они не знали, на какую глубину их опустил гипертуннель.

3

— Это невозможно, — прошептала Каль. Она склонилась над оперативным столом, разглядывая голограмму, созданную боевым компьютером. Лайон на ней был угольно-черным шаром, лишь кое-где сохранились зелено-белые проплешины. Там, где размещались планетарные базы, зияли воронки трехкилометровой глубины. Впрочем, разглядеть все это было довольно трудно — серебристые точки кораблей, кружащих по орбитам Лайона, закрывали большую часть обзора.

— До тридцати двух тысяч кораблей. — Капитан эсминца смотрел на Каль с экрана. — Они смяли оборону за пару часов. Здесь, наверное, весь их флот.

— Разве Основа Силикоидов воюет с Единением Дарлока? — риторически спросила Каль.

— Теперь — да, — с видимым удовольствием ответил капитан.

Т/сан, лежавший в углу рубки, разразился хриплым, имитирующим человеческий смехом. У Меклона были свои счеты и с Дарлоком, и с силикоидами.

4

Перегрузки кончились через полчаса, когда десантный крейсер ушел в гиперпрыжок. Седмин по-прежнему парил над своим диском — возможно, общался с другими силикоидами.

— Понимаю, мой вопрос наивен, — начал Кей. — И все же у вас нет какой-либо органической пищи? Или хотя бы воды?

— Есть, — кратко ответил Седмин. В стене открылась ниша. Отстегнувшись, Кей достал из нее пару пакетов, глянул на упаковку.

Две тысячи двести тридцать второй год. Пища была приготовлена более века назад. С какого корабля или из каких лабораторий силикоиды добыли эти запаянные в пластик продукты?

По крайней мере они не собирались убивать их сразу. Запасенной пищи хватило бы на пару недель — если она еще сохранилась.

5

Им приготовили хорошее помещение. Кресла, кровати, стол наверняка были сняты с какого-то земного корабля. Силикоиды позаботились даже об эстетике — цветное панно на стене изображало лес на землеподобной планете и нескольких животных, видимо, медведей, резвящихся на поваленных деревьях.

— Ты что, Кей! — выкрикнул Артур, когда они остались одни. Альтос отпустил его.

— Мне надоело быть идиотом, Арти. Телохранитель не может работать вслепую. Ты или твой отец, не важно, должны были предупредить меня.

— О чем?

— О силикоидах. Как понять слова Седмина?

Часть пятая

Доводы и шансы

1

Следующее утро было ясным и теплым, как любое утро на Таури. Артур проснулся с легкой болью в спине — даже мягкое здешнее солнце умело обжигать незагоревших мальчишек. Но настроение от этого не испортилось.

Завтрак им приготовила Генриетта. Настоящий таурийский завтрак — сладкая фруктовая каша, тосты с джемом, яйцо всмятку и тонизирующий чай.

— Они вегетарианцы? — спросил Артур у Кея.

— Нет, просто мясо традиционно потребляется два раза в неделю. К тому же оно дорого.

— Мы еще долго здесь пробудем?

2

Города на Таури были маленькими и патриархальными. Кей провел несколько часов в тихом кафе, которое любил много лет назад. Оно совсем не изменилось. Здесь по-прежнему подавали отличный кофе, великолепных цыплят-гриль, два десятка сортов фруктового мороженого. Кею даже показалось, что он узнал нескольких завсегдатаев.

Потом он заказал два билета первого класса на Каилис. Сейчас ему не требовалось изображать торгаша-скупердяя. Ему оставалось еще купить «Конвой» для Артура — Кею не нравилась мысль, что мальчик безоружен.

— Вам грозят неприятности, — сказала Изабелла. — Вы укрывали опасных преступников.

— А вы нарушили границы частного владения, девочка, — холодно сообщила Генриетта.

3

Остроносенькая смуглая девочка сидела под деревом. Со стороны казалось, что она отдыхает. Вот только неуверенные движения рук, которые никак не могли дотянуться до лица, выдавали истину.

Кей склонился над девочкой. Ему повезло — он снова предпочел приземлить флаер на поляне. На Таури редко стреляли в детей из станнера, и выводы сделать было несложно.

— Не пытайся говорить, — сказал он. — Высшие функции восстановятся позднее.

Одной рукой он поправил девочке юбку, другой — сбросил с лица пару крупных муравьев. Его движение было почти нежным.

— Ты подружка Арти?

4

— Терпи, — сказал Кей девочке. Он держал ее голову на коленях, а Генриетта суетилась, стягивая одежду и накладывая на раны повязки. Диван, где уложили девочку, покрылся бурыми пятнами.

— Вот ведь зверь, зверь чужой… — бормотала Генриетта. — Ребенка изодрал… не стесняйся, маленькая. И не бойся ничего. Булрати сдох, совсем сдох. Дяденька Кей его убил, неповадно будет.

— Тетенька тоже не дремала, — глядя на обугленный косяк двери, заметил Кей. Они вытащили труп и сбросили в яму с компостом, но запах еще оставался.

— Ничего, ничего, — продолжала ворковать Генриетта. — Ранки-то неглубокие, даром что на вид страшные. За неделю затянем, а потом будем шрамики рассасывать. Тетя Фискалоччи умеет лечить, будешь красавицей, как раньше.

— Это обязательно? — спросил Кей. — Сюсюканье? Я замечал за вами и другой лексикон.

5

Артур не помнил, как его принесли в корабль Службы. Меклонец то ли не рассчитал, то ли сознательно всадил ему оглушающую мощность заряда. Очнулся он от боли в груди.

Крошечная квадратная комнатка — копия дарлоксианской клетки, только непрозрачная… изнутри. Унитаз, умывальник, поролоновый матрас на полу. Он лежал, обнаженный, а мужчина в силовой броне наклеивал ему на грудь электроды.

— Очнулся? — спросил Номачи, не прерывая работы. Ввел под кожу мальчика очередную платиновую иголочку, наложил поверх фиксирующую пленку. — Интересно, что я делаю?

Артур кивнул.

— Очень просто, дружок. Это реанимационный комплекс. Если ты остановишь сердце или перестанешь дышать, то комплекс возьмет на себя управление этими функциями. Ясно?

Императоры иллюзий

Часть первая

Кей Дач

1

Дальше, чем небо, — за границей населенных секторов Галактики, в той зоне космоса, которая традиционно именовалась Свободными Территориями, крошечный истребитель Алкари пытался уйти от корабля Империи. Человеческий корабль нельзя было назвать военным, не покривив душой: он не был приписан к флоту, а его жилые отсеки отличались излишней роскошью. Однако защитные поля человеческого корабля были способны отразить залпы нейтринных пушек истребителя, а боевая надстройка казалась достаточно большой, чтобы вместить коллапсарный генератор.

Собственно говоря, она его и вмещала. До сих пор истребитель Алкари спасала лишь маневренность. Он не пытался вступить в безнадежный бой, а уходил от противника, меняя направление полета с такой легкостью, словно для него не существовали законы инерции. Это тоже было правдой.

Однако преимущество, делавшее птицеподобную расу такими опасными соперниками в околопланетарных боях, здесь, в трех парсеках от ближайшей звезды, лишь длило агонию. У алкарисов даже не оставалось времени, чтобы сориентироваться в пространстве и послать на Альтаир последний рапорт — о подлом нарушении Империей пакта о ненападении. Когда человеческий корабль приблизился на полукилометровое расстояние, истребитель прекратил маневры. Две тонкие турели развернулись к приближающемуся кораблю и дали залп — невидимый в межзвездном вакууме, но на мгновение заставивший защитные поля человеческого корабля вспыхнуть искристой радугой.

Ответа не последовало. Корабль приближался к истребителю, удивительно неуклюжий в сравнении с легкой машиной чужих. Его передатчики упрямо продолжали длящуюся второй час передачу: короткий пакет импульсов, многие сотни лет назад принятый как приглашение к беседе всеми расами Галактики. Истребитель не реагировал.

Слабый лазерный луч впился в защитное поле алкарисов. Промоделированный все тем же сообщением, он заставил поле трепетать и светиться, словно подсвеченное прожектором знамя на ветру. Мощность луча плавно повышалась.

2

Кей Дач вернулся в свой корабль через полчаса. Истребитель алкарисов отстыковался прежде, чем он успел дойти до рубки, — эта раса не терпела несвободы. Однако, отдалившись на десяток километров, истребитель застыл — хрупкая игрушка космоса, свободная от законов инерции, незыблемых для людей.

Рубка корабля оказалась небольшой, почти как на гиперкатере, четыре года назад погибшем на орбите планеты Грааль. Здесь тоже было лишь два пилотажных кресла, одно из которых ждало Кея.

— А ты боялся, — не поворачиваясь, сказал темноволосый юноша за боевым пультом. — Они ждут нас?

— Да. — Кей опустился в свое кресло, пристегнул ремни. Никакие гравикомпенсаторы не могли дать человеческим кораблям той плавности полета, которую имели алкарисы. — Посланник предоставил нам час на прокладку курса к Тэ-Ка 84.

Томми Кертис коснулся сенсоров пульта. Нахмурился, читая строки с дисплея.

3

Когда-то Тэ-Ка 84 был очень перспективным миром. Внесенный в реестр колониального управления Империи, он ждал лишь корабля с первой партией поселенцев, чтобы вспыхнуть на звездной карте цветами человеческой расы.

Потом на маленькой планете Хааран вспыхнул мятеж против Императора Грея. Лидеры повстанцев предприняли попытку, в своем роде даже изящную, — они заявили о выходе из Империи и переходе под патронаж Ветви Алкарисов. Еще не сложился Тройственный Альянс, а человеческая раса была ослаблена столетием Смутной Войны. Огромный флот птицеподобной расы двинулся к Хаарану. Закрепиться, построить ракетные базы, пользуясь поддержкой планетарного правительства, и утереть нос подоспевшему Имперскому флоту…

Опередив алкарисов, к Хаарану вышли корабли ополчения с соседних планет. Они не имели тяжелого оружия, лишь разъяренные добровольцы в десантных трюмах. У них было две недели до подхода вражеского флота — двигатели тех лет не отличались скоростью.

Когда эскадра алкарисов вышла из гиперпространства, она обнаружила мертвый мир и уходящие корабли людей. Через неделю подоспел Имперский флот, и алкарисы попытались уйти без боя.

Их настигли на орбите Тэ-Ка 84. Все было поставлено на карту, и схватка шла почти неделю. Тысячи кораблей в поле притяжения планеты, легкие и маневренные истребители алкарисов против гигантских крейсеров людей. Миллионы тонн металла, пластика, изотопов и химикатов, кружащиеся на орбите. Крошечные, похожие на шестилапых обезьянок звери поднимали ночами головы, всматриваясь в пылающее небо. Потом, подобрав спасательные капсулы с разбитых кораблей, остатки человеческого флота — победоносные остатки, — ушли к Терре. Но небо продолжало гореть.

4

Вячеслав Шегал, клинч-командор спецгруппы «Щит», стоял в контрольной арке. Пока детекторы сканировали его тело, двигаться не рекомендовалось. Все охранные системы во дворце Императора были слегка паранояльны.

— Допуск подтвержден, — словно бы разочарованно произнес автомат, когда последний щуп втянулся в арку. — Режим перемещений — желтый, свободный. Время пребывания до восьми часов.

Это были очень хорошие показатели. Время, в течение которого разрешалось находиться во дворце, надежнее всего показывало социальный статус. Не каждый из планетарных правителей мог рассчитывать на «желтый, свободный» и восемь часов.

Но Шегал успел привыкнуть к своему положению.

Формально лишь теперь он находился в той зоне Терры, где переставало действовать планетарное право и вступала в силу воля Императора. Грей никогда не стремился к абсолютной власти, прекрасно понимая, что это лишь прибавит ему врагов.

5

Ищущий Истину искоса поглядывал, как Кей ест, точнее, что он ест. Но Кей не собирался поддразнивать чужого, грызя куриную лапу: жареная рыба, которую он ел, вполне соответствовала правилам хорошего тона. Стандартное человеческое оскорбление иных рас с успехом применялось против алкарисов и булрати, задеть не удавалось лишь мршанцев. Может быть, потому, что в человеческий рацион не входили животные, напоминающие сумчатых трехполых кошек.

— Я обдумал твой вопрос, — сообщил алкарис, когда Кей закончил есть. Сам Ищущий Истину ограничился лишь парой крупных очищенных орехов. — Я отвечу.

— Хорошо, — согласился Кей.

— Наша религиозная концепция основывается на проклятом миге. В момент сотворения Вселенной, когда возникли материя и движение, был предопределен весь дальнейший ход событий. Время стало лишь функцией, отголоском первого мига. Что бы мы ни предпринимали, судьба каждого живого существа, человека или алкариса, траектория каждого фотона — все это неизбежно.

— Знаю и могу согласиться. — Кей устроился на своей подстилке поудобнее. Над долиной усиливался ветер, и плети облаков неслись по своим предопределенным маршрутам. Интересно, был ли запланирован миллионы лет назад дождь… — Алкарис, подобные идеи приняты и у людей. Но только ваша раса решила уйти из Галактики. Я слышал, вы разрабатываете солярные приводы — для перемещения своих звездных систем. Зачем?

Часть вторая

Ванда Каховски

1

— Беленной неведомо понятие добра и зла. Беря за точку отсчета мораль иных рас или даже различных социальных групп людей, мы получим результаты столь разные, что критерии будут утрачены полностью. Этично ли уничтожение слабых индивидуумов? Да, с точки зрения булрати или общества Кииты. Этично ли уничтожение потенциально разумных инопланетных видов? Да, с точки зрения всех рас, кроме Алкари и Псилона.

Мы встали перед проблемой общей морали с того момента, как человечество начало галактическую экспансию и утратило единство. Ни церковь Единой Воли — в силу своей синтетичности, ни власть Императора — в силу неизбежной гибкости правления не способны дать людям коллективные моральные ценности. Самым печальным является то, что любая попытка ввести в социум единую этическую систему явится причиной его развала, так как изменения в психологии жителей разных планет зашли слишком далеко…

Кей, откинувшись в кресле, слушал негромкий голос корабля. Хорошо поставленный и не несущий ни капли эмоций. Когда в рубку вошел Томми, он лишь мимоходом посмотрел на него.

— Идеальным решением проблемы морали явилось бы такое общество, где каждый индивидуум станет абсолютно независимым от других и сможет действовать в соответствии со своими представлениями о добре и зле. Подобный мир был бы, вероятно, чудовищен с точки зрения любого внешнего наблюдателя. К счастью, это невозможно, так как потребует, по сути, создания миллиардов вселенных — для каждого разумного организма.

Нынешнее положение дел облегчается разнообразием социальных структур и развитием межзвездных перевозок. Любой трудоспособный человек способен оплатить перелет в импонирующий ему мир. Закон Империи о свободе миграции, один из немногих реально действующих, дает ему юридическое право на такой поступок. Однако сам факт существования выбраковочных комиссий на Киите или традиция ранних браков на Культхосе выглядят аморальными с точки зрения других колоний, порождая напряжение и конфликты, подобные Таурийско-Ротанскому противостоянию. Еще более сложная ситуация возникает в тех случаях, когда в конфликт вступают иные расы. Трагедия Хаарана, закончившаяся чудовищной по масштабам и жестокости бойней беззащитных граждан Империи, поставила этот вопрос со всей очевидностью.

2

Рашель пришла к Генриетте через три дня после ссоры. Непогода еще продолжалась — ледяные шквалы и короткие ливни, добивающие остатки урожая. Впрочем, теперь это действительно были сбои разлаженного климатизатора — баланс спроса и предложения уже восстановили.

— Я вам яблок принесла, — не здороваясь, сообщила девушка. — У нас еще есть немного, а ваш сад вымело начисто.

Старушка, занимающаяся довольно необычным делом — разборкой древнего лучевика «Карьера», отложила оружие. Задумчиво посмотрела на Рашель:

— Я-то думала, ты еще с неделю обижаться будешь…

— А я и не обижаюсь вовсе. Просто не согласна с вами.

3

Дач быстро рылся в шкафу. Здесь было очень много одежды. Интересно, для кого одинокая старушка, чей муж, похоже, дома и не появляется, держит такой гардероб? Костюмы, комбинезоны, туники, платья — всех размеров и стилей.

Он нашел светлый костюм спортивного кроя, который был ему почти впору, голубую рубашку и короткий белый галстук с крошечной эмблемой Лиги Телохранителей. Кей не собирался скрывать свою профессию, и галстук показался ему вполне уместным. Томми выбрал черный комбинезон, словно в пику ему. Дачу было плевать. Прошлое, неощутимое как алкарисовские «вероятности», оживало вокруг.

— Мы сюда притащили Арти после компенсатора. Он был без сознания, я его уложил вот в той комнате. А сам что-то рассказывал Генриетте и ее мужу. Забавный такой старичок, по-моему, ему не терпелось вернуться в центр управления погодой, к своим компьютерам. Игроман, как ты.

— Угу. — Томми повертелся перед зеркалом, придирчиво оглядывая себя. Пригладил мокрые волосы и стал закатывать рукава комбинезона. Очевидно, по какой-то молодежной моде.

— Здесь его, наверное, и взяли… — Кей оглядел комнату, словно рассчитывал найти следы давнего разгрома. — Тот покойный булрати и механистка…

4

Император Грей был не в духе. Событие заурядное, но плохо воспринимаемое двором.

Рано утром он велел отправить к родителям свою малолетнюю подружку, и несколько придворных, уже с месяц ожидавшие этого, привели дочерей «посмотреть дворец Императора». Но их надежды не оправдались — Грей провел весь день, не выходя из спальни, то просматривая правительственные информканалы, то требуя самых странных деликатесов. Ни один из них он так и не попробовал, отдав должное лишь минеральной воде.

Уже под вечер Грею доложили, что Патриарх Единой Воли просит его аудиенции.

Церковь никогда не была значительной силой в Империи. Может быть, потому, что давнее слияние религий оттолкнуло от нее гораздо больше людей, чем привлекло; может быть, потому, что, подражая тактике Императора, церковь допускала существование планетарных культов, действующих в ее рамках, а может быть, просто из-за политики невмешательства в мирские дела, принятой много лет назад.

Но формально Патриарх был фигурой, равной Императору. И Грей не собирался нарушать эту формальность.

5

— Почему я должна верить, тебе, Дач? — Голос Каховски был едва слышен. Она и сама почти исчезла в своем огромном кресле перед нетронутыми тарелками, лишь бокал вина опустел. — Ты мог соврать…

— Зачем?

— Не знаю. Ты убийца, Кей. Твоя психика живет по своим законам…

— Вы тоже убийца, Ванда. Вы были Немезидой Империи. Не крейсеры и истребители решили Смутную Войну — нет. Беспощадность, жестокость, неотвратимость мести — вот что сломало чужих. Никто не умел ненавидеть так, как мы.

— Кончилось время ненависти…

Часть третья

Император

1

Дач держал в руках фотографию — еще чуть влажную, новорожденную, отпечатанную с той отчетливостью, что давал компьютер, а не фотокамера.

— К такой девочке Грея потянет словно магнитом, — сказала Ванда.

Девочка была самой обыкновенной. Темноволосой, с короткой стрижкой, большими карими глазами, смуглой кожей. Лет двенадцати, не старше.

— О вкусах не спорят. На Джиенахе я куплю пучок таких за полдня, — сказал Кей. — У нас есть время?

— Время есть, программирование агента займет пять-шесть суток. — Ванда смотрела на фотографию так же, как Дач, спокойно и задумчиво. — Но это не выход. Нам необходим агент, имеющий корни. Местная, одним словом. Охрана дремать не будет, каждая подружка Императора проверяется до седьмого колена.

2

Они вернулись поздно. Города Таури предлагали неплохие развлечения для тех, кто не стремился нарушить закон.

— Остыл? — приветствовала Кея Ванда. Она играла с котом в странноватую игру, раскладывая на столе цветные пластиковые пластинки. Кот, поглядывая на вошедших, двигал их лапой, выстраивая в линию.

— Как закончилась беседа? — вопросом ответил Дач.

— Нормально. Иди, Агат. Не надо так волноваться…

Кот спрыгнул со стола и гордо прошел к выходу, увернувшись от протянутой Томми руки.

3

Хорошая погода стояла уже третий день. Кей стоял у окна, глядя на сиреневое зарево компенсатора.

Все как прежде. Планеты не меняются за четыре года — меняются люди. Как все просто было тогда — довести Артура до Грааля, убить его, если «Линия Грез» будет троянским конем Кертиса.

Он довел мальчишку до цели, но не смог убить. Меняются люди. Империи вечны — даже рассыпаясь в прах, они продолжают жить. Неизменными, победоносными — в кадрах хроники, в строках летописей. Меняются люди — им сложнее. Даже оставаясь бессмертными, они умирают. Что общего между мальчиком Кеем в альтосском приюте, лейтенантом, «который был Корью», телохранителем категории «С», наемником Кертиса и нынешним Кеем Дачем?

Имя?

Неумение любить?

4

Кей так и не увидел сестренки Рашель. Программирование девочки вела Ванда, а Дач предавался невольному безделью. Порой по утрам он слышал, как хлопала внизу дверь, но ни разу у него не возникло желания хотя бы выглянуть в окно.

Однажды перед обедом он пошел в библиотеку и услышал из-за неплотно прикрытой двери голос Каховски:

— Император очень устал. Он трудится ради всей Империи. Он старше всех в мире. Понимаешь?

— Да, — тихо, сквозь сон, тонким детским голоском.

— Когда ты скажешь ему фразы третьего цикла, он обязательно пожалуется на усталость. Когда это произойдет, начнется четвертый цикл. Ты возьмешь его за левую руку, запомни, за левую руку. Ты скажешь ему: «Вы не можете устать, Грей, вы столько пережили. В мире нет ничего, что может вас утомить. Вы уже все видели, что есть на свете». Повтори.

5

Сегодня поле правительственного космопорта было пустынным. Корабли либо отбуксировали в ангары, либо вывели в космос. Зато за линией безопасности стояли люди — молчаливая, ждущая толпа. Все, кто имел право оказаться здесь, воспользовались своим шансом увидеть Императора.

Вначале в небе возникли истребители. Шесть машин, каждая из которых была способна уничтожить крейсер, лучшее из того, что когда-либо создавали эндорианские верфи. Безукоризненно ровно они шли к земле — символические стражи, хранящие жизнь того, кто все равно не мог умереть.

Потом между ними скользнула обтекаемая сигара челнока. Он спускался гораздо быстрее и коснулся поля, когда истребители зависли на километровой высоте. Толпа ждала. Раскрылся парадный люк, вышедший первым офицер ритуальным жестом снял шлем брони, вдохнул воздух Таури и отошел в сторону под еще горячее от спуска брюхо челнока.

В толпе возникло легкое движение. Три маленькие фигурки отделились от нее и побежали к челноку. В этот миг Император Грей появился на трапе.

Перелет был недолгим — пилоты крейсера нашли очень удачный курс. И все же Грей чувствовал себя разбитым. Возраст — он не в теле, он где-то на самом дне души…

Часть четвертая

Вячеслав Шегал

1

— Куда мы летим? — спросил Томми. Дач оторвал взгляд от пульта. С того мига, как компьютер корабля уничтожил имперский истребитель, Томми не произнес ни единого слова.

— Плохо, парень? — спросил Кей.

Томми кивнул.

— Почему?

— Император… он был ни при чем. Почему я тебе поверил?

2

Островок был крошечным, и вода плескалась у самых стен павильона. Грей, перегнувшись через поросшие мхом каменные перила, смотрел в зыбкое отражение. Вода единственного на Таури моря была почти пресной и кристально чистой. Стайка оранжевых рыбок кружила у дна.

— Здесь я чувствую себя молодым, — сказал Грей. — Этой беседке полтысячи лет. Ее перевезли на Таури с Земли.

— Земли, Император?

— Да… меня и впрямь подцепили, Лемак. Я назвал Терру Землей. — Император засмеялся, поворачиваясь. Взгромоздился на перила, повернувшись лицом к адмиралу. Лемак стоял посреди павильона у дрожащей грани туннельного перехода — на островок не вели обычные мосты. Он был в парадном мундире и держался с той выправкой, что дают только сотни лет жизни. — Расслабься, Карл. Ты не на приеме. Вспомни, как мы сидели в твоей каюте и кляли земное правительство. Как решили вести корабли к Земле… изменить все.

— На что они давили, Грей? — Лемак подошел к Императору.

3

Не голографическая копия, которой можно коснуться, — просто экран, даже не объемный. Гораздо легче обеспечить секретность, когда передается малый объем информации.

— Я не могу принять тебя, брат, — сказала Сейкер. Ее лицо было бледным, усталым. — Семья ищет тебя наравне с СИБ. Я не смогу сохранить визит в тайне.

— А этот разговор?

— Попытаюсь.

Дач кивнул. Он сидел, почти прижавшись к экрану. Томми спал в соседнем кресле. Сутки с лишним полета вымотали их одинаково, но Кей заставлял себя держаться.

4

Из охранников Кей узнал лишь Андрея. Киборг изрядно трансформировался за прошедшие годы — манипуляторы стали гораздо крупнее, утратив всякое сходство с человеческими руками. Наверное, в них было встроенное оружие, потому что внешнего у Андрея не было. Трое остальных были людьми, явными шестерками, и у Кея появились нехорошие предчувствия о их дальнейшей судьбе. Вероятно, Лика и впрямь старалась сохранить встречу в тайне.

— Привет, партнер, — сказал Дач Андрею.

— Привет. Снимайте скафандры. Старайтесь не делать резких движений.

— Надеюсь, ты отличишь их от агрессии.

— Я отличу. Они — вряд ли.

5

Почти все здесь делалось вручную. Люди надежнее машин — и для работы, и для секретности, как это ни странно. Радж Газанов, монтажник-электронщик второго класса, последний раз протестировал схему, закрыл панель и поставил пломбу. Повернулся к Венди Томайо, лучшей программистке эндорианского филиала компании «аТан». Улыбнулся в ответ на ее улыбку. Они спали вместе уже три дня, и Томайо была влюблена в Раджа. Еще сама этого не понимая…

— Работает, — сказал Радж. — Работает, хреновина… Не могу понять, почему…

— Обычное дело. — Венди оглядела просторный зал. Поблизости никого не было, а блоки слежения еще не функционировали — она знала это наверняка. — Привыкай, в аТансистемах всегда так.

— Но это же не аТан! Я монтировал репликаторы и аТанэмиттеры на трех планетах, ничего общего. Кроме безумия конструкции…

Венди передернула плечиками. Разговор вступал на скользкие темы, но ей так нравилось болтать с Раджем.

Часть пятая

Артур Кертис

1

Карл Лемак нервничал.

С одной стороны, он отделался довольно легко. Может быть, в память о старой дружбе, может быть, в растерянности от недавнего покушения, но Грей простил его. Наказанием за давнее происшествие с Кертисом-младшим могло быть не только разжалование, но и смерть.

С другой стороны, уже на вторые сутки полета Лемаку стало приходить в голову, что адмиральский мундир был бы вполне разумной платой за удовольствие никогда больше не видеть Артура Ван Кертиса.

Этот сопляк… сопляк, как ни измеряй его возраст, казалось, находил безумное удовольствие в происходящем. Положение личного представителя Императора давало ему достаточно власти, чтобы Лемак не мог уклониться от встречи. А Кертис-младший, похоже, считал своим долгом встречаться с Лемаком пять-шесть раз на дню. И всегда в сопровождении Маржан Мухаммади — дополнительный фактор, выводящий Лемака из себя.

Его связь с механисткой была бурной, но недолгой. Военный роман короткого дарлоксианского конфликта, без особой любви, трагедий и последствий. И ничего предосудительного в нем не нашел бы самый строгий блюститель морали — на всех планетах Империи механисты и киборги обладали человеческими правами.

2

Рационы первых космонавтов Земли так никогда и не канули в Лету. Дач, с легким отвращением на лице, достал несколько туб и упаковку с крошечными «буханочками» некрошащегося хлеба.

— Я не хочу есть, — хмуро заметил Томми.

— Зря. Довольно вкусно. — Кей выдавил в воздух темно-фиолетовый комок, потянулся, проглатывая его. — Знаешь, в организме человека есть какие-то странные механизмы адаптации. Не представляю, чтобы на планете я стал есть пюре из творога и черной смородины.

— Кальций.

— Вероятно. Но откуда моему телу знать, что в невесомости кальций вымывается из костей и что в твороге его много?

3

В регистрационном бюро космопорта Фиернаса работало немало мршанцев. Не потому, что для этой работы не нашлось бы людей. Просто поселение человечества на планете — прародительнице мршанцев жило по иным законам, чем анклавы на Урсе и Меклоне. Нынешнее дружелюбие двух могучих рас, подчеркнуто поощряемое правительствами Империи и Территорий, нуждалось тем не менее в постоянном взаимном контроле.

Сайела, вольнонаемный мршанец, работавший старшим регистратором секции малых кораблей, принадлежал к мужскому-прим полу. Самая угнетенная и малочисленная часть мршанского общества еще сотню лет назад практически не имела гражданских прав. Сейчас времена изменились, и лишь благодаря этому Сайела был жив. Его безумное честолюбие и своенравность в прошлом не смогли бы найти никакого применения.

Как и полагалось вольнонаемным, Сайела был одет в форменные бежевые брюки и короткое подобие жилетки. В отличие от других мршанцев Сайела носил одежду, не только повинуясь приказу или уважая человеческую мораль. Ему нравилось быть одетым. Он никогда, за исключением брачных обрядов, не становился на четвереньки. Существование на стыке двух культур несло в себе много преимуществ для потенциального парии, обладавшего гибким сознанием.

Космопорт был переполнен. Сезон молодого вина всегда привлекал к Фиернасу человеческих туристов. Агентства путешествий фрахтовали все новые и новые лайнеры, а маршруты транзитных кораблей начинали изгибаться к Мршанским Территориям.

— Документы…

4

Настроение Кея улучшалось так стремительно, что это стало заметным. Томми вопросительно глянул на него.

— Люблю Фиернас, — ответил Кей.

— Алкоголик.

Поселение людей было небольшим — пятикилометровая клякса вокруг космопорта. Типичный рельеф Фиернаса, холмы, делали эту скромную площадь более приемлемым обиталищем для двухсот тысяч людей, и все же городок казался переполненным сильнее, чем эндорианские мегаполисы.

— Не отставай, — пробираясь сквозь толпу, сказал Кей. Белый купол таможни остался позади, крошечный среди рвущихся вверх небоскребов. Ни одной машины, только люди, люди, люди вокруг. В городке таких размеров и населения разрешались лишь полицейские и медицинские флаеры.

5

Сайела сидел, тесно прижимаясь к Джайресу. Для людей, если бы они случайно заглянули в комнатку отдыха мршанцев, это выглядело бы интимным общением брачных партнеров. Но возбуждение, охватившее сейчас двух особей мужского и мужского-прим пола, не имело ничего общего с сексом.

— Неприятно, если ты ошибаешься, Сайела.

— Принимаю твой упрек, Джайрес. Но представь выгоды удачи.

Джайрес издал хрипящий звук. Что бы ни сделали с плененными террористами правительницы Территорий: отдали бы их людям или использовали в своих политических играх, все равно двух отважных мршанских мужчин ожидали немалые почести.

— Если ошибка, Сайела?