Агония 4. Предчувствие беды

Маркьянов Александр В.

Четвертая часть саги о тайной войне. Обновлено 17.08.10.

Анализируя политические столкновения Советского Союза и Соединенных штатов Америки в странах третьего мира, можно из раза в раз проследить все ту же закономерность. Осуществлять управление напрямую этими странами было невозможно, оставалось подбирать управляемых извне лидеров. Вот тут то и проявлялась разница в политических подходах США и СССР. Если Советский союз всегда делал ставку пусть и на более слабых — зато более управляемых персонажей, предпочтения США были совсем другими, диаметрально противоположными. Более сильные лидеры, проявлявшие жестокость и диктаторские замашки для СССР были нежелательны, если где то такие были — с ними могли мириться, но все же это было совсем не то, чего хотелось. Для США же идеальный лидер третьего мира — "наш сукин сын", беззастенчиво грабящий и насилующий страну сам и дающий грабить ее другим, прежде всего американским транснациональным компаниям. В этом была принципиальная разница внешней политики двух супердержав — идеалистичной в своей основе политики Советского союза и хладнокровно-прагматичной — Соединенных штатов Америки.

Особенно ярко это проявилось в конце семидесятых, когда Советский союз практически одновременно сделал две ошибки, проглядев и не поддержав идущих к власти сильных, харизматичных жестких лидеров. Оба они пришли к власти практически в одно и то же время. В Ираке заместитель председателя Совета революционного командования, вице-президент страны Саддам Хуссейн отстранил президента страны Ахмеда Хасана Бакра от власти и сам возглавил Ирак. Достаточно быстро он уничтожил всю противостоявшую ему оппозицию — уничтожил физически, массовыми казнями. Советский союз наладить нормальные отношения с иракским диктатором так и не смог.

В Афганистане, злодейски убив своего "отца и учителя", писателя-идеалиста волею случая ставшего руководителем государства Нур Мухаммеда Тараки, к власти пришел хитрый, коварный и жестокий Хафизулла Амин, державший над своим рабочим столом фотографию И.В. Сталина. В отличие от Ирака, где возможности нашего вмешательства в ситуацию были ограничены — здесь мы вмешались…

Кроме того. Если Советский союз обычно вел прямую политику, направленную на всемерную поддержку только одного игрока — то Соединенные штаты обычно играли "и за черных и за белых". Все дело было в том, что Советский союз выступал в качестве единого игрока — и мог поддержать только одну сторону, если бы он поддерживал де или более — то это было бы предательством. США же представлялись в целом спектре ипостасей — например, государство могло поддерживать власть а какая-нибудь транснациональная компания — оппозицию. В результате США частенько оставались в выигрыше при любом исходе партии.

Предчувствие беды

Иран, Тегеран

В столице было неспокойно. Большой город, чья история насчитывала столетия, еще недавно был погружен в призрачную, типичную для Востока дрёму. Из Голубого дворца безраздельно правил страной шахиншах, шахиня скупала целые магазины в Лондоне, куда летала на личном Боинге 707. Корпус жандармов и шахская служба безопасности САВАК зорко следили за порядком, бросая неугодных, посмевших сопротивляться воле монарха в тюрьмы, где они часто исчезали без следа или выходили из застенков калеками.

Страна развивалась — один за другим возводились заводы, с нуля создавалась промышленность — сталелитейная, автомобильная, судостроительная. "Белая революция", начатая личным повелением шахиншаха без малого пятнадцать лет назад, шагала по стране. Темпы экономического роста Ирана в семидесятые годы могли сравниться только с темпами роста маленькой Японии. Иран стал самым крупным покупателем американского оружия в мире, только в семьдесят восьмом году он разместил в США оборонных заказов на пятнадцать миллиардов долларов. Американцы продавали шахиншаху даже то оружие, которое не продавали в страны НАТО. Например новейшие истребители F14 Tomcat в то время были на вооружении только в двух странах — в США и Иране. В обращении к нации шахиншах пообещал — что к тысяча девятьсот девяностому году в стране будет двадцать пять ядерных энергоблоков и собственная атомная бомба — и, видя отношения Ирана и США в это невозможно было не поверить. У всех на глазах рождался новый региональный лидер, способный уравновесить давнего союзника США Израиль и поставить надежный заслон проникновению коммунизма с Севера. В то время Израиль и Иран были надежными союзниками — например советниками в структуре САВАК были не столько американцы — сколько израильтяне из МОССАД, именно они помогали шахской службе безопасности превратиться в одну из самых грозных разведок на всем Востоке.

Развивая свою страну, шахиншах допустил одну ошибку, ставшую для него смертельной. Образованный и современный человек, он забыл о том, что на Востоке нельзя прощать врагов — их надо уничтожать при первой возможности. И когда несколько религиозных авторитетов во главе с аятоллой Хомейни выступили против него — он приказал не казнить их, а просто выслал из страны. Хомейни, изгнанный из Ирана и лишенный возможности проповедовать, обосновался в иракском городе Эн-Наджаф — одном из мировых центров шиитского ислама, откуда и рассылал свои гневные проповеди, а также преподавал в тамошнем исламском университете.

Вашингтон, Округ Колумбия

Джорджтаун

Небольшой седан, из новых, выпущенных после топливного кризиса, мощности двигателя которого еле хватало для того, чтобы везти самого себя, свернул с тихой аллеи к небольшому, скрытому густо растущим кустарником дому. Внешне этот дом казался заброшенным — но внешнее впечатление, как и во многих случаях, было обманчивым. Этот дом, снятый на год через подставных лиц, не только активно использовался для встреч, которые не стоило афишировать на публике, и имел охрану. Охрана была частной — те, кто снимал этот дом, были в оппозиции. Пока были в оппозиции…

Дверь неожиданно большого для такого дома закрытого гаража на четыре машины была открыта и седан заехал внутрь. Дверь сразу же пошла низ, скрывая машину и того, кто в ней был от посторонних глаз, в гараже зажегся свет.

Невысокий, просто одетый мужчина в больших черных очках, явно желающий быть узнанным, выбрался из седана — его он взял напрокат — и пошел к двери. Двое охранников — открыто оружие не носили ни тот ни другой, но оно у них было, проводили его взглядами. Никто посторонний этот дом навестить не мог, а этот мужчина приезжал сюда уже не первый раз.

ЧССР

Садились тяжело. Рейс был экстренным — вообще то решение было принято задолго до этого рейса, но самолет специально заказали в самый последний момент — чтобы никто не успел ничего сообразить и предпринять. Как ни странно — своих самолетов у КГБ не было, даже у центрального аппарата. Если подходила нужда — обращались в Министерство гражданской авиации, а оно уже выделяло самолет. Конечно — не отказывали, но сейчас случай был особый. Выделение самолета для предстоящего рейса должно было проходить с минимальным количеством бумаг и с максимальной секретностью. Пришлось Андропову лично звонить министру гражданской авиации Бугаеву и просить об одолжении. Благо с бывшим личным пилотом Брежнева Борисом Павловичем Бугаевым у органов и лично у Председателя, уже давно сложились хорошие, доверительные отношения. Нужды органов он понимал правильно, и самолет выделил — причем ухитрился провести его по бумагам как самолет, предназначенный для перегона в Прагу порожняком. О том, что на его борту будет один пассажир, ни в одном документе ничего не говорилось.

Ленинград

Белые ночи кончились — и на город наступала осень, в Ленинграде вообще климат мягкий и погода меняется плавно, без четких переходов. Нежаркое, приятное лето сменяла тихая, прозрачная осень — ну а пока город наслаждался последним, выпавшим на его долю в этом году настоящим летним теплом…

Этого учебного заведения не было ни в одном списке, в него не принимали документы пришедших с улицы абитуриентов, в нем не сдавали экзамены. Замаскированная под один из факультетов Ленинградского университета, эта школа готовила разведчиков. И не просто разведчиков — а военных разведчиков. В отличие от других заведений, где готовили (а точнее проводили переподготовку) офицеров для работы в главном разведывательном управлении генерального штаба, здесь в основном брали абитуриентов с Москвы и готовили с нуля, а не переучивали обычных офицеров на разведчиков. Результаты это давало — хорошие. Помимо прочего, в том что ленинградское заведение готовило слушателей из Москвы был еще один резон. С одной стороны — столичный, почти привычный город, а с другой стороны — за время обучения слушатели рвали все дружеские контакты в Москве, что руководство ГРУ вполне устраивало. Также частенько поступало и КГБ.

Помимо этого, в том, что генерал отправил меня учиться в Ленинград, был еще один резон — о котором не знали тогда ни он, ни я. Если бы знали… Учась в Ленинграде, а не в Москве, в военно-дипломатической академии, я не попал на глаза подонку и предателю, генералу Дмитрию Полякову. Вернувшись из загранкомандировки и уже будучи завербованным ЦРУ — вроде как "по идеологическим мотивам", советский строй люто ненавидел, хотя мало верится, скорее всего за деньги — он пошел преподавать в эту военно-дипломатическую академию и "засветил" американцам несколько курсов ее выпускников. Кому, к чертям нужен разведчик, если еще до начала его активной деятельности противная сторона знает о нем, как о разведчике? Вот так вот. Несколько лет работы ВДА — псу под хвост пошло, и кое-какие провалы восьмидесятых тоже проистекали корнями отсюда. Ладно, не будем о плохом, сдал этого поддонка Эймс вместе с еще несколькими десятками американских агентов, Полякова судили и расстреляли — демократии тогда не было. Туда предателю и дорога…