Румо и чудеса в темноте. Книга II

Моэрс Вальтер

Главный герой – Румо. Он – вольпертингер. Существует легенда, как появились вольпертингеры. Ещё маленьким щенком он попадает на Чёртовы скалы к ужасным циклопам. Там он знакомится со своим учителем – червякулом Волцотаном Смайком. Позже он находит Вольпертинг, где живут его собратья. А что означает серебряная нить, какие тайны хранит Туманный город, для чего был построен Чёрный купол, кто такие Несуществующие крошки, что творится в подземном мире, кто такие нурнии и врахоки и так далее, и так далее – ответы на эти вопросы вы найдёте в книге.

Книга изготовлена по текстами и материалам сайта rumo-dwid.livejournal.com

I. Шторр-жнец

Румо долго и бессмысленно бродил по Вольпертингу. Кислый запах прогнал его от дыры, которая раньше была чёрным куполом, но он не нашёл другого места, где смог бы успокоиться. Каждый дом, каждая площадь, каждая улица напоминали ему о жителях Вольпертинга, о его сородичах и друзьях, а всё это вместе напоминало о Рале. Румо был в шоке, его разум не хотел верить тому, о чём говорили органы чувств: что вся его жизнь в одно мгновение бесследно исчезла с лица земли. Он не решался даже на секунду остановиться и принять безжизненную тишину, царившую в городе. И даже если это были только его собственные шаги на мостовой, его кашель и звуки, издаваемые открываемыми им дверям, когда он обыскивал дома и комнаты, то это было всё равно лучше безжалостной тишины.

Когда он, наконец, пришёл в себя, над Вольпертингом уже висела ночь. Ему стало стыдно, что он потерял столько времени, бессмысленно бегая кругом. Он направился в мастерскую Орнта ла Окро и нашёл там всё необходимое: смоляной факел, бутылку с водой, немного вяленого мяса и кремень. Мясо он положил в сумку, бутылку прикрепил к поясу, факел и кремень взял в руки и пошёл на площадь Чёрного купола.

– 

Что ты хочешь делать?

– спросил Львиный зев.

Кровавая песня

Лестница, ведущая под землю, была такой широкой, что целая армия могла бы по ней спуститься вниз. Каменные ступени были плоскими и местами покрыты слизью. Вглубь земли вели тысячи ступенек – этакое внушающее уважение произведение строительногo искусства.

Румо недооценил глубину дыры. Он уже достаточно долго спускался вниз, как вдруг неожиданно потух факел и он остался в абсолютной темноте.

– Я ничего не вижу, – сказал он.

– 

Это не хорошо,

– сказал Львиный зев.

Гринцольд застонал:

Нефтяное озеро

Каменная скала была влажной, а постоянно падающие сверху капли так её отполировали, что на ней почти невозможно было стоять. Любой неверный шаг мог закончится сломанной шеей. Но Румо спускался медленно и осторожно и невредимым добрался до дна впадины.

Здесь внизу туман казался плотнее и одновременно с этим ярче, голубая вода падала как лёгкий дождик. Румо увидел и почуял, что тёмные лужи были лужами нефти. Запах этого ландшафта был несравним ни с чем ранее известным Румо. Он был чужим и таинственным, ядовитым и опасным. Румо закрыл глаза. Серебряная нить танцевала где-то в глубине гигантской пещеры и терялась далеко вдали в голубом тумане. Румо решил следовать за нитью.

Нефтяные лужи стали попадаться чаще, а их запах становился назойливее. Румо приходилось их далеко обходить. У некоторых луж сидели маленькие пушистые существа с крючковатыми клювами. Они с любопытством и недоверием смотрели на незваного гостя и посылали ему вслед возмущённые носовые звуки.

Ядовитый запах был таким сильным, что Румо стало тяжело дышать. Он полез на небольшую возвышенность и, добравшись до её вершины, неожиданно остановился.

Рала просыпается

Как только Рала открыла глаза, в нос ей ударил кислый запах.

Было абсолютно темно. Наверное, она проснулась среди ночи. Рала помнила лишь, как после тяжёлого дня совершенно без сил свалилась в постель. В небольшом озере около Вольпертинга она целый день проводила уроки плавания, пока руки не перестали её слушаться.

И когда она, наконец, пришла домой, то около дверей встретила Орнта ла Окро, старого столяра. Ей показалось, что он хотел её что-то рассказать, но он просто быстро её поприветствовал и исчез в ночи. Почему в последнее время перед ней все так неестественно себя ведут? Она ужасно раскаивалась в своём прыжке в Вольпер.

Рала поела немного хлеба, выпила кружку молока и упала на кровать, где она могла ещё секундочку подумать о Румо, прежде чем уснёт.

А теперь она проснулась, её конечности всё ещё болели и были будто налиты свинцом. Они были такими тяжёлыми, что Рала не могла встать, такими тяжёлыми, что она не могла двинуться. На самом деле он совершенно не могла двигаться. Рала начала паниковать, она попыталась дёргаться и кричать, но смогла выдавить из себя лишь испуганное рычание.

Мёртвый Йети

– Рала! – отчаянно закричал Румо и его голос полетел над озером. – Рала!

– 

Рала!

Рала! Рала! – ответило многоголосое эхо откуда-то сверху, как будто оно заблудилось между сталактитами. Что-то угрожающе затрещало и захрустело, и вниз посыпались мелкие камни. Маленькие крючконосые пушистые зверюшки, которых тут была тьма тьмущая, мгновенно спрятались в щелях скал и под камнями. И тут раздался грохот: камень, размером с большое бревно оторвался от потолка пещеры и упал в озеро, громко булькнул, и опять воцарилась тишина.

– 

Очень нестабильная тут обстановочка!

- заметил Львиный зев.

– Эй! – прошептал чей-то голос прямо из тумана. – Ты с ума сошёл?

Румо крепче схватил меч.

II. Гел

Урс не удивился, что Румо не явился к ужину. В последнее время это не было редкостью. Румо избегал любого общества и предпочитал по вечерам в одиночку бродить по пустым переулкам Вольпертинга. Домой он возвращался чаще всего поздно ночью и сразу ложился спать.

Урс надеялся, что его предложение расспросить оракула Орнта ла Окро подействует. С того момента, как он познакомился с Румо, жизнь его стало намного сложнее: утомительные уроки фехтования в лесу, бесконечные ночные разговоры, драки с Рольфом, его обязанности в качестве городского друга. Пока Румо не появился здесь, всё было гораздо спокойнее. Скучнее, можно сказать, но Урс ценил скуку. Он даже культивировал её.

Поэтому он с удовольствием воспользовался вечером без Румо, чтобы немного насладиться своей культивированной скукой. Обязательной частью вечера был очень скучно приготовленный ужин, в данном случае это было говяжье жаркое, старательно нашпигованное дюжиной чесночных зубчиков и тушёное полдня в печке.

Кошмар

Когда Урс вышел из камеры наружу, то увидел, что свет на самом деле исходил от двух больших факелов, укреплённых в стене справа и слева от него. На несколько секунд он был ослеплён светом, но постепенно привык к новой обстановке. Урс вышел на улицу, вправо и влево от него уходила каменная стена с множеством дверей и факелов. Над ним была темнота. На другой стороне улицы находился каменный парапет, за которым и скрывался источник многоголосого шума и смеха.

Урс знал сны такого типа. Очень правдоподобные, красочные кошмары полные ощущений и обильных, подробных архитектурных сценариев, в которых чаще всего происходили ужасные вещи, пока он не просыпался: землетрясения, наводнения, огненные ураганы и метеоритные дожди. Это была цена, которую платил Урс за свои поздние ужины: кошмары, посылаемые ему в качестве штрафа его перегруженными органами пищеварения.

В этот раз ощущения были особенно интенсивными. Урс чуял такое огромное количество запахов, которое он в последний раз чуял на ярмарке около Вольпертинга: аромат еды, испарения живых существ, горящее масло.

Из двери слева от него вышел ещё один вольпертингер. Урс встречал его, но не помнил его имени. Его руки тоже были в цепях, и он также был сбит с толку.

– Урс? – спросил вольпертингер. – Это ты?

Театр

Урс посмотрел через стену. Отсюда он видел только лишь круглую, нет, восьмиугольную арену, освещённую сотнями факелов – пустую площадку аккуратно и равномерно посыпанную белым песком. Очевидно, он находился на балконе, обходящем по кругу все восемь углов этого гигантского театра. Над ним возвышался ещё один уровень, немного отодвинутый назад. Он был пуст. А под ним, на самом большом балконе этого кошмарного театра находились зрители. Урс отпрянул назад. То, что он увидел, ещё больше подтверждало, что всё ему только снилось, поскольку такого сборища необычных живых существ невозможно было найти нигде на этом свете.

Он опять наклонился вперёд, чтобы рассмотреть их внимательнее. Примерно половина зрителей была прямоходящими двуногими существами со схожим светлым, иногда мертвенно-бледным цветом кожи. Черепа их на уровне лба раздваивались и как рога расходились в стороны. Они были одеты в дорогие одежды из бархата и блестящего шёлка, в свете факелов всюду сияли украшения, золото, бриллианты и серебряные браслеты.

В то время как бледнокожие занимали первые ряды, на задних рядах сидели зрители другого сорта, отличительной чертой которых было их разнообразие. Некоторые были маленькими, как карлики, другие выше двух метров. У одних была зелёная чешуйчатая кожа, у других красная, жёлтая или синяя. Урс увидел обезьяноподобных существ с крыльями, гномов с крокодильими головами, свиней со слоновьими хоботами. Общей чертой, которая объединяла все эти существа, было, судя по всему, то, что их всех собрали из кусков разнообразных живых существ.

Прочая публика представляла собой смесь из кровомясников, йети, рубенцелеров и прочих неотёсанных существ. Общая численность зрителей исчислялась тысячами. С уверенностью можно было сказать, что это место было самым странным из всех, где Урс побывал во сне и наяву.

Напротив Урса, на другой стороне арены, посреди рядов с бледнокожими находилась ограждённая территория, привлёкшая теперь его внимание. Это была четырёхугольная ложа, отделённая от прочей публики стеной и толпой солдат-кровомясников. В этой ложе находились всего два существа. Посредине ложи стоял причудливый трон, напоминавший кровать с балдахином.

Уродливый карлик

Более странного существа Урс ещё никогда не видел: голова его была слишком большой для такого тела, глаза слишком малы для такой головы, руки слишком мускулисты для такой хилой груди, шея слишком тонкой для такого тяжёлого черепа, нос слишком длинным и узким для такого бесформенного лба, а кисти рук слишком изящны для такого грубо срубленного тела. Но самым страшным был рот карлика. Его отвратительный оскал от уха до уха выглядел так, будто при создании рот прорезали ему одним единственным ударом. И хотя он так сильно отличался от прочих зрителей в этом театре, всё-таки его белая кожа говорила о том, что он является представителем существ, сидящих на лучших местах. А поскольку он сидел на троне, то мог быть даже их королём.

Но больше всего в нём Урса удивляла не телесная уродливость. Ещё ни разу он не видел существа, так нагло выставляющего на показ свою злобу. Он театрально закатывал глаза, пока не оставались видны только белки, затем он прищуривал их в опасные щели, а потом снова широко распахивал их, беспощадно окидывая колючим взглядом публику. Беспрерывно он корчил гримасы, высовывал из своего ухмыляющегося рта тонкий длинный язык и издавал звуки недовольства, от которых вблизи сидящая публика съёживалась, как от удара плети. Урс подумал, как такое неприятное создание могло прокрасться в его сон?

Тощий чёрный

Второе существо в ложе вертелось за троном. Цвет его кожи был тоже светлым, как у утопленника, и череп его тоже раздваивался, но в отличие от карлика на троне он был высоким и тощим. Кажется, всё происходящее ему совсем не нравилось, так как складывалось впечатление, что он пытается спрятаться за троном.

Карлик поднялся, встав на сидение трона. Тощий чёрный позади него повелительно поднял правую руку, и шум голосов на стадионе стих. Властелин, ухмыляясь, ещё раз облизал губы, прежде чем сдавленным голосом начать речь:

– Вуюветстпри вас, о, вы, выено киниплен раатте войсикра тисмер! Вы здесь, бычто сяжатьсра! Вы здесь, бычто ретьуме! О, вы, кичиливсчаст! О, вы, ныеранизб! Вы ныдасоз для гото, бычто в этом шемчайсовы твекуссис питьтувыс с томбюде редпе тойэ нойборот койлипуб! И вы тедебу сяжатьсра! И вы тедебу ратьмиу! Тоэ шава басудь! Чатьна смерть!

Эти слова гремели над ареной. Язык был частично знаком Урсу, частично неизвестен, но, очевидно, речь была направлена к вольпертингерам. Урсу даже показалось, что карлик с этого огромного расстояния уставился своими маленькими сверкающими глазками прямо на него.

Вольпертингер непонимающе посмотрел на Урса.