Я-муары. Откровенные истории блогера

Николаева Анастасия

Во всякой уважающей себя книге должно быть предисловие.

Но ведь это не совсем настоящая книга! Здесь нет выдуманных героев и сочиненных ситуаций, удачных рецептов, и даже отсутствуют рекомендации, как выйти замуж за олигарха!

Почему стоит прочитать эту книгу? Прежде всего потому, что она и о вас.

О нашей общей жизни, в которой много чего есть, но больше всего, конечно, любви. Так что это записки о любви, реальные записки, а не выдуманные.

Эту самую жизнь я стала записывать на страницах Живого Журнала. Для себя и моих близких. И очень удивилась, увидев в статистике, что за год мои записи прочитало около миллиона человек.

А начнем мы с истории знакомства с моим удивительным мужем, который в тот момент еще совсем не муж, а даже вовсе наоборот…

Из раннего мужа

Тут недавно позвонило мне одно слишком доброе и невероятно снисходительное издательство и предложило напечатать некоторые записи из моего дневника. И что, вы думаете, они выбрали? Рассказы о моей многотрудной жизни? Описание нелегкой судьбы свиньи Бертрана Орландовича? Будни хорька Епы, в конце концов?! А вот нет и нет! Они хотят тексты об Александре!!!

Это мой муж, если кто не в курсе. Какая ирония судьбы! Пишу-то я, а им подавай Александра! Всегда он на моем горбу выезжает! Но я не гордая, муж так муж. Редко кто честно и нелицеприятно пишет о своих мужьях, а ведь правдивое описание супружеских отношений – это очень и очень полезное чтение для подрастающего поколения!

Вот теперь вычитываю старые странички о сложных наших с ним отношениях. Отредактированное буду выкладывать здесь частями. Может, кто не читал, а может, забыл. Тег поставлю

«из раннего мужа»

.

И ничего-то я не собиралась вспоминать и записывать. Какие ещё мемуары в мои зеленые 45 лет, когда вся жизнь ещё впереди?!

Но мой единственный муж Александр громогласно объявил: «Все! Я завёл тебе аккаунт в Живом Журнале, работай!»

Из раннего мужа

Итак, из раннего мужа. Ой, ну нет, ну правда, ой-ой.

Старалась я удержаться изо всех сил. И рот зажимала, и глаза выпучивала, головой трясла, чтобы даже мысль об этом через уши вытрясти. Не смогла, не получилось. Так что, если что, – не виноватая я!

Итак, про любовь, то есть про мужа. Знаете ли, после 25 лет совместной жизни эти понятия становятся либо синонимами, либо антонимами. У меня синонимы! Ура! Тьфу-тьфу! Это я не на вас, не отодвигайтесь от экранов телевизоров!

Итак, как все начиналось? Ну, все это – муж там, любовь-морковь, дети даже.

Восемнадцать лет мне было…

Амазон на авто

Ну, дорогие слушатели, продолжим про мужа. Про мужей коротко не бывает. Жены целую жизнь им кости моют, никак не добьются желаемого результата.

Так вот, опечаленная после консерватории, думаю: фигушки, пусть отрицательные герои жизнь своим героиням в фильмах портят. А я обойдусь. Человек, заснувший в консерватории, наверняка является носителем многих других скрытых пороков.

И какой-то он малахольный: спит в общественно значимых местах. Такой и в ЗАГСе задрыхнет. А я хочу, чтобы все было красиво и романтично.

Вот, как, например, у моих мамы с папой.

Папуля старше мамы на 19 лет, ВСЕГО на год младше ее собственного отца, моего деда Фёдора.

Часть третья. И чего? У мово мужа частей вообще много!

Прямо сериал какой-то получается, «Санта Барбара» или там «Богатые тоже рыдают», хотя у нас это больше было похоже на киноэпопею «Нищим вовсе не до смеха».

Поскольку тряслись мы в этом ящичке для посылок, называемом «Запорожец», прижав колени к ушам и мечтательно глядя вперед.

Ну что будешь делать! Опять в угоду стилистической привлекательности текста завираюсь. Не было там мечтательности, да и где, собственно говоря, вы видели мечтательное содержимое посылки? Александр, решительно выдвинув фиолетовый, подсвеченный свежей щетиной подбородок вперед, неотрывно глядел на дорогу, похоже продвигая этот пепелац вперед исключительно усилием воли. Я же, пользуясь моментом, изящно скосив глаза, стала изучать своего ямщика. Правда, муж утверждает, что я вообще в молодости была косая. Но это он зря. Просто в юности столько всего интересного вокруг, что глаза разъезжаются. Это сейчас, офигев от разнообразия бытия, я тупо смотрю вперед, чтобы, не дай боже, еще какое-нибудь безобразное разнообразие не пробралось в мою жизнь.

Рассматривая данную особь мужеского полу, я даже несколько прищурилась (ой, только сейчас сообразила, что он-то видел! Косая узкоглазая красотко с задранными к длинному носу длинными ногами пытается из этой позиции таращить на него любопытные глазки!

Прищурилась я не из кокетства. Мне никогда бы в голову не пришло прищуриваться, чтобы понравиться, потому что в позиции прищуривания мои невеликие глазки исчезали вовсе и перед обалделым кавалером возникала симпатичная мордочка редкого вида землеройки слепой, прославившейся отсутствием глаз как таковых. Зажмуриться пришлось, так как был слишком лучезарен объект изучения.

Часть четвертая, что доказывает: мой муж – пазл

Да, пазл, из разных кусочков состоит. И в зависимости от того, на какой из них мой взгляд падает, меняется и вся картина. То есть мой муж еще и калейдоскоп. Игрушечка он, короче, моя драгоценная (не надейтесь, эротоманы, пока еще речь о другом. Но будет и на вашей улице праздник!)

Тогда, в театре, если вы помните об этом, верные читатели, мой взгляд притянули оранжевые ботинки – вещь совершенно инопланетная на территории СССР.

На всем пространстве бывшего Союза мужчинам разрешалось носить одежду и обувь только серо-черных-темно-болотных цветов. Остальные оттенки означали крайнее свободомыслие, граничившее с полным противопоставлением себя обществу.

«А он не так уж прост», – решила я. Все, что происходило дальше, я могу объяснить только одним: гипноз! я стала жертвой гипноза!

При чем тут ботиночки? – спросите вы. Очень просто. Помните, гипнотизер, чтобы ввести свою жертву в транс, машет у нее перед носом какой-то блестящей фигней. Роль этой фигни и сыграли ботиночки ослепительного Александра. Смотрела я на них, смотрела, и как-то начало мне все вокруг нравится.

Made in USSR

Грязные игры бессознательного

Самое важное в жизни мы не выбираем. Родителей там, детей, внешность собственную. Да что там говорить, мы даже воспоминания собственные не выбираем. Говорят, детские воспоминания очень важны. Психологи используют их без зазрения совести для того, чтобы отыскать в обрывках детской памяти причину всего в нас ныне происходящего. Родители для того, чтобы мягко, но постоянно взращивать в нас комплекс вины, мы сами извлекаем их из захламленной кладовки прошлого, когда хотим понять наших детей и объяснить самим себе их странные, с точки зрения взрослого, поступки.

Но все же мы не помним очень многого, воспоминания весьма избирательны. Вдруг высветится какая-то случайная сценка, а вокруг нее темнота. Зачем, к чему я ношу в голове это уже столько лет?

Не, не помню. Такого не припоминаю. Никаких колясок-кроваток. Может, человек вообще не запоминает то, что обычно, стандартно и правильно. Вот моя мамуля, например, помнит, как ее укладывали спать в ящик от шкафа: послевоенные нищие годы сделали детскую кроватку предметом роскоши. И теперь мамуля в особо проникновенные минуты нашего общения предлагает мне пощупать то углубление в черепе, которое у нее, по ее же словам, от такого неправильного младенчества образовалось. А у меня все правильно было, поэтому ничего такого о кроватках не помню.

Одно из первых моих воспоминаний вас разочарует, я сама его рассматриваю с вполне объяснимой брезгливостью. Но я же решила только правду писать, вот и придётся нам всем сейчас пострадать за неё. За правду всегда страдают. Вот попробуйте, например, своему начальнику на работе честно сказать, что вы о нем думаете, сразу пострадаете!

Дошколёнок

И все же самые первые впечатления о мире обычно туманны, загадочны, несолидны в конце концов. Пеленки-распашонки, пустышки-неваляшки – какое отношение все это имеет к нашей нынешней взрослой и серьезной жизни? Ровным счетом никакого.

А вот чуть позже начинается куда более интересный отрезок жизни.

Дошколенок уже на многое способен и помнит немало.

Мой мир в те золотистые ясные времена был трехчастным. Первая часть традиционная – дом. Но не могу сказать, что у меня много воспоминаний о моей домашней жизни.

Я на полу в детской, на зеленом толстом ковре в розовых крупных цветах, строю дом из немецкого конструктора. Помните, были такие красно-белые и даже с окошечками. Разной длины детальки. И базовая пупырчатая дощечка в качестве фундамента для строительства. Ух! Любименькое.

Детский садик. Суровая проза будней

Поздняя осень, вечер. Уже темно, мне пять лет, я стою перед зданием своего детского сада и смотрю на окна домов, со всех сторон окруживших его. Окон много, почти все они светятся таким густым желтым светом, и там, за ними, мамы и дети, папы и дети. И я всей душой ощущаю сиротство. У меня пятидневка, я останусь здесь, ночью меня обязательно разбудят и посадят на холодный железный горшок (и это в пять лет-то!), а утром начнется пытка кашей. Не такой, как у бабушки, с вареньем, а мерзкой с комками. А еще у меня плохо получается подпрыгивать в такт, и музыкальная тетенька заставляет меня одну выходить из строя и подпрыгивать перед всеми под дружный смех более удачливых прыгунов. И еще надо все время очень слушаться, а то вчера Шурик ползал перед сном под кроватью и его посадили в сушилку, в темноту…

Я слишком помню детство. Поэтому до сих пор с некоторой настороженностью прохожу мимо детских учреждений. Конечно, у каждого свой опыт, но все же…

Наша общественно полезная жизнь начиналась с садика. Я, например, ходила в ведомственный сад на пятидневку. Это когда ребенка отдают беспечным родителям только на субботу-воскресенье. Ведомственный садик считался большой удачей: кормежка лучше, пригляд внимательнее.

Ну, не знаю, не знаю. Суп с вареным луком был, рыбий жир – полная столовая ложка в каждую глотку ежедневно.

Насчет пригляда тоже не уверена. Я, впрочем, с ранних лет сама за собой приглядывала. А вот мой двоюродный братишка в том же садике сбежал из-под опеки мудрых руководителей-воспитателей.

Игрушки

Игровое детство у любой девочки в мое время начиналось с обязательного толстого медведя. Мне кажется, медведь тогда был просто обязателен для каждого ребёнка. Как и пластмассовая красная лошадь с колечком на спине. Но в ролевые игры не очень поиграешь с лошадью и медведем.

Для длительных игр нужны были куклы. Всегда под руками был очередной толстомордый блестящего пупс с лицом вечного идиота и со скрюченными ножками. Этого милого уродца, завернутного в платочек, можно было укачивать и укладывать спать. Но дешевые целлулоидные голыши, сколько их ни убаюкивай, всегда упрямо таращили нарисованные глупенькие голубенькие глазки. Такая нерезультативная игра быстро надоедала.

И я начинала подыскивать вечно бодрствующему пухляку кукольных родителей. На роль матери семейства было много претенденток, лучше всего, на мой неискушенный взгляд, подходила капризная кудрявая девица в длинном платье. Она была похожа больше других на мамашу своим невеселым выражением лица.

С папашей, как и в реальной жизни, все обстояло намного хуже.

Не было в моем детстве кукол-мальчиков. Буратино и Карлсон не в счет, это не мужчины! Даже в трехлетнем возрасте я понимала, что деревянный мальчик и толстячок с пропеллером никогда не смогут познать радость отцовства. Выручал меня пластмассовый негритенок. Именно он всегда был отцом в моих играх. Меня нисколько не смущал его угольно-черный цвет. Раздражало только полное отсутствие одежды и неснимающиеся белые бусы. Рядом с моими разнаряженными в кружевные платьица девочками он выглядел как-то разнузданно и несерьезно. Но выбора у бедных кукол не было. Не выходить же им было замуж за мишку или плюшевого зайца? Поэтому приходилось несчастным создавать семью с голым неформалом. Впрочем, довольно быстро я отправляла этого сына жаркой Африки в длительную командировку за шкаф. А недовольная дама с капризным выражением лица сама нянчила кривоногого голышика.

Хулиганы – горе мамы

Что делает ребёнка ребёнком? Не, даже не любовь к игрушкам. Многие взрослые тоже увлечённо собирают винтажные куклы, играют в паровозики и машинки… Настоящее детство обязательно включает в себя всякие детские шалости и хулиганства.

Во-первых, все дети опасные огнепоклонники. Я помню, как здорово было печь в тайно разведенном костре картошку, зажигать спички одну за другой и смотреть, как они догорают. Спички надо было прятать: брать их строго запрещалось.

Прятала я их в своей комнате за длинной занавеской. И в один непрекрасный день мама их обнаружила. Увидев горку обгоревших спичек в опасной близости от своих занавесок, мама решила, что именно ее портьеры я и пыталась поджечь. Итог закономерен: меня отшлепали ремнём. Первый и последний раз в жизни. И, заметьте, абсолютно несправедливо: занавески я не трогала! И уж мама могла бы меня понять! Сама она в свои пять лет развела со своим трёхлетним братцем костёр прямо на дубовом паркете в квартире! Кстати, надо узнать, а ее пороли после такого?!

И я хулиганкой практически и не была. Так, по мелочи.

Ну, там диван, прожженный утюгом, пирожки из крахмала, намертво залепившие всю кухню, папин новый стол, залитый моими трудовыми чернилами.