Исполненный долг

Тамоников Александр

Майор спецназа Андрей Москвитин — диверсант-одиночка. Его всегда посылают на самые секретные и ответственные операции. Вот и на этот раз ему предстоит серьезное дело. В Чечне, в ущелье Хатулам, ожидается сход бандитских главарей. Москвитин должен ликвидировать их всех скопом. Но его непосредственный начальник, генерал спецслужбы, оказался предателем. Он в сговоре с бандитами и послал майора не на задание, а на гибель. Ведь Москвитин располагает компроматом на генерала, который не должен попасть наверх. Но майора не так-то легко уничтожить…

Часть I

ПОДСТАВА

Глава 1

Городской телефон задребезжал поздней ночью. Сотрудник секретной спецслужбы майор Андрей Москвитин с трудом оторвался ото сна, такого крепкого под однотонный шум затянувшегося не по-летнему дождя.

Он протянул руку к тумбочке, включил ночник, нащупал трубку.

— Да!

Но в ответ — длинный гудок. Видимо, оборвалась связь, а может, неизвестному абоненту надоело ждать, пока проснется майор. Если так, то звонок либо повторится, либо его оставят до утра в покое.

Андрей протер глаза. Интересно, кому он понадобился ночью? Семьи у него не было. Друзей иметь не полагалось, он их и не имел, и не только из-за режима собственной секретности. Друзья остались в далекой юности и провинциальной области, в одной из глухих деревень, где он вырос. И где не был уже, наверное, лет семь, а может, и больше. Исключение, пожалуй, составляли два человека — сосед по подъезду, Слава Павлов, да Оксана, женщина, с которой Андрей иногда встречался. Но первый сейчас пил, а второй майор всегда звонил сам, Оксана его номера не знала. Родители Москвитина умерли молодыми, когда ему и семи лет не было. Воспитывал его дед. Но и тот уже год, как покоится на деревенском погосте. Андрей не смог попасть на его похороны. Служба. Да, служба, она стала его жизнью, в которой все мысли и действия подчинены одному — выполнению заданий командования. Заданий, по большей части заключавшихся в поиске и физическом устранении лиц, представляющих угрозу национальной безопасности. Москвитин не был киллером, он значился в штате как офицер особого применения, а попросту говоря — диверсантом-ликвидатором и одиночкой. Что не означало его полной автономности. Акции, в которых секретный агент Москит — такое кодовое название носил Андрей — решал те или иные задачи, готовились штабом службы; его боевые выходы, по необходимости, прикрывались спецподразделением, чаще штурмовой группой отряда спецназа «Гарпун», но финальную часть любой операции майор проводил лично. А иногда Андрей работал с самого начала и до конца один, без прикрытия и помощи. Он выполнял задания, и в его работе еще не было сбоев, поэтому в Службе Москвитина ценили как профессионала высочайшей квалификации и использовали по полной программе. Будь то ликвидация наркобарона, одиозного полевого командира или преступного авторитета.

Глава 2

Генерал Оболенский не спал до утра. Наконец он принял решение, как ему поступить, чтобы обезопасить и себя, и предстоящую акцию. Он вызвал по телефону подполковника Владимирова.

Начальник информационно-аналитического отдела Службы немного растерялся. Генерал звонил ему домой по городскому телефону впервые за время совместной работы.

— Слушаю вас, Петр Константинович.

— Как понимаю, вы собираетесь на службу?

— Так точно.

Глава 3

Григорян доложил Оболенскому о выполнении задания. Генерал приказал выждать два часа, до 13.00, затем еще раз, но уже официально доложить ему о том, что они увидели в открытой квартире сотрудницы секретной спецслужбы. Далее ожидать прибытия милиции, но допустить оперативников и экспертов только для внешнего поверхностного осмотра квартиры, ссылаясь на приказ руководства, который будет обеспечен проинструктированным офицером ФСБ. Около 14.00 ждать прибытия самого Оболенского.

Майор Москвитин прибыл на службу, как обычно, к 8.00. В принципе, этого от специального агента не требовалось, но Андрей привык ежедневно являться в офис. Что ему было делать одному в своей холодной, пустой квартире? Лучше уж с людьми, в обществе. Он не показал и виду, что встречался ночью с Ковалевой, ни у кого о ней не поинтересовался, да и вообще, в информационно-аналитический отдел не заходил, устроившись перед своим компьютером в отведенной специально для него небольшой служебной комнатке. Был у него в кабинете, как громко именовалась комната № 14, и свой сейф, и шкаф, и вешалка для верхней одежды, и морозильная камера, и даже масляный обогреватель с напольным вентилятором, которые включались в зависимости от времени года и температуры за окном, закрытым от взгляда извне горизонтальными жалюзи. На столе стояли пепельница, графин с водой, вернее без нее, а только с полоской, указывающей, что некогда вода в этой стеклянной и старой емкости все же была, да пара стаканов. Эти хоть и не часто, но иногда все же использовались. Больше для того, чтобы выпить с кем-нибудь из бывших соратников, вернувшихся на время с войны. Со штабными офицерами Москвитин не пил. Вернее, с теми, кто никогда не принимал участия в боевых выходах. Принципиально. Поэтому и во всяких вечеринках, банкетиках, посвященных различным датам, которыми пестрит наш календарь, участия никогда не принимал. За что заслужил славу отшельника. Впрочем, ему по должности надлежало быть одиночкой. Но не пить и не гулять со всеми не означает не общаться ни с кем. Поэтому майор приезжал в офис ежедневно, когда находился на временном отстое. Один человек в управлении вызывал у Москвитина уважение и являлся для майора авторитетом. Дворник Анатольич, или в прошлом первый командир самого первого отряда спецназа, только что созданного управлением КГБ по планированию и проведению специальных операций в Афганистане, полковник в отставке, кавалер множества боевых орденов и медалей Водолеев Михаил Анатольевич. Вот с кем Андрей мог не только выпить, но и поговорить по душам, совета спросить. Сегодня дворник, как и всегда по утрам, мел парадную аллею территории Управления Службы. Москвитин, увидев из своего окна отставного полковника, вышел во двор, поздоровался с живой легендой спецназа, который за все свои подвиги вынужден на пенсии метлой махать:

— Здравствуй, Анатольич.

Не все в Службе могли обратиться к дворнику на «ты». Далеко не все. Этого не мог позволить себе даже Оболенский. А вот Андрею данное обращение было разрешено самим Водолеевым:

Глава 4

Москвитин покинул центральный офис Службы раньше обычного. Он направился в сторону своего дома, внимательно следя, не прицепил ли Оболенский к нему «хвост». Такового не заметил. Или вели его профессионально, или слежки не было. И все же ему следует перестраховаться. Подъехав к дому и оставив автомобиль на площадке возле мусорных контейнеров, Андрей вошел в свой подъезд, готовый в любой момент отразить нападение. В такой готовности он постоянно входил в дом. Как говорится, береженого бог бережет. Подъезд оказался пуст, по крайней мере первые два его этажа. Москвитин не стал подниматься наверх, а несколько раз условным сигналом позвонил в дверь справа. Из-за нее через какое-то время раздался хриплый голос:

— Кто там?

— Свои, Слава, открывай.

— Андрюха, ты?

— Я, я, открывай.

Глава 5

Встречал Москвитина начальник штаба отряда спецназа «Гарпун» подполковник Иванов.

— Здравствуй, Андрюша. Что-то ты засиделся в Москве. Глядишь, так все свои навыки боевые подрастеряешь в расслабухе-то бытовой.

— Здравствуй, Сан Саныч. Ничего я не растерял и не растеряю. Да и не дает тыл особо расслабиться.

Подполковник указал на стоящий у ангара вертолет «Ми-8»:

— А вон и наша лайба. Полчаса — и мы на базе. Идем?

Часть II

УКУС МОСКИТА

Глава 1

Утро 17 июня началось для генерала Оболенского с телефонного звонка. Аппарат выдал сигнал в 8.00, когда руководитель Службы завтракал. Он включил свой мобильник:

— Алло!

— Доброе утро, Петр Константинович!

Оболенский узнал голос Остапова:

— Доброе, Борис Борисович!

Глава 2

Андрей выбрал позицию на гребне перевала правее поста наблюдения, только что вновь занятого боевиками из личной охраны Алиханова. Андрей видел, как и на вершине противоположного склона обосновалась пара бандитов. Исходя из того, что наблюдатели противоположного поста были обращены к ущелью спинами, майор сделал вывод, что секторы их ответственности направлены на подходы к ущелью. В принципе, для этого и выставлены посты раннего обнаружения противника. Майор перевел взгляд вниз. Среди развалин увидел двух боевиков, заблокировавших, если верить схеме Лопырева, главный вход в подземелье. Итого на поверхности находилось шесть человек. Следовательно, четверо, включая командира этой сторожевой группы, Гайдука, либо отдыхают, чтобы в дальнейшем сменить часовых, либо прикрывают Ильяса внизу. Второй вариант более вероятен. Потому как Гайдук вряд ли выступит в роли рядового караульного, а трех бандитов для смены шести человек недостаточно, даже при введении скользящего графика несения караульной службы. Но время покажет, как Ильяс организовал обеспечение собственной безопасности. Постепенно сумерки начали заволакивать ущелье. Москвитин, вложив «ВАЛ» в сумку, вскинул свой «Винторез», оборудованный специальным прицелом для ведения стрельбы ночью, поочередно навел глушитель ствола на каждого из находящихся в зоне видимости охранников. Двоих на противоположном склоне и еще двоих в развалинах он видел хорошо. Но начать следовало с соседей, с поста, что находился на этом хребте левее. Майор начал сближение с позицией боевиков. И, пройдя тридцать метров, из-за гряды увидел соседний пост. Бандиты в нем чувствовали себя спокойно. За обстановкой следил один из них, второй прилег, думая о чем-то своем. Интересно, о чем мог думать наемник? О том, сколько денег ему удастся снять за период пребывания в Чечне, или о семье, оставленной где-то далеко от Кавказа? Скорее о деньгах, так как наемник редко имеет семью, потому что живет недолго. Такова участь солдата удачи, как громко именуют себя обычные платные убийцы. И лишним доказательством этому явится сегодняшняя ночь. Людям Гайдука и ему самому осталось жить совсем немного. Чувствуют ли они опасность? Судя по поведению, нет! Напрасно. Сам Москвитин всегда предчувствовал приближение опасности. Словно внутренний голос подсказывал ему — угроза рядом. И выражалось это в появляющейся неожиданно тревоге, заставляющей организм собраться для отражения обозначившейся агрессии. Может быть, поэтому Андрею до сих пор удавалось избежать смерти, когда шансов выжить практически не оставалось? Может быть! А вот боевики, по крайней мере ближнего к майору поста, похоже, никакой тревоги не испытывали. Что ж, легче умрут! Но не сейчас! Чуть позже, когда сумерки сменятся мглой. Где-то через час!

В горах темнеет быстро, и время для Москвитина пролетело незаметно. Наступила пора действовать! Но с оглядкой. За спиной Лопырев, вооруженный самим же майором. Андрей сделал это преднамеренно, хотя серьезно рисковал при этом. Но по-иному он поступить не мог. Небосклон как-то неожиданно зажегся мириадами звезд, таких близких отсюда, с перевала. Москвитин направил оптический прицел винтовки на противоположный хребет. Увидел две четкие фигуры. Перевел глушитель вниз. Теперь перед ним оказались два сидящих на валунах боевика. Их оружие было зажато между колен. Они курили и о чем-то разговаривали между собой. Порядок. Он вернул прицел на цели ближайшего поста. Часовые в нем поменялись местами. Тот, кто лежал, теперь находился на позиции наблюдения, другой присел, облокотившись о камень, и смотрел, казалось, прямо в прицел майора.

Начали!

Раздались два почти одновременных хлопка. Бандиты первого верхнего поста рухнули на каменную площадку. Наблюдателю 9-миллиметровая пуля бесшумного «Винтореза» пробила голову через висок, другому вонзилась между глаз. Ни один из них не успел вскрикнуть. Наемники погибли, так и не осознав, что произошло. Броском Москвитин занял пост. Теперь те, кто на противоположном склоне. И вновь два хлопка, и фигуры второго верхнего поста молча повалились друг на друга. Андрей перевел автомат на дно ущелья. Бандиты, блокировавшие вход в подземелье, ничего не услышали и тем более не заметили. Это хорошо. Москвитин припал к прикладу, положил палец на спусковой крючок, но тут же убрал его. Среди развалин появился третий боевик. Сам Гайдук! Решил выйти подышать свежим воздухом? Что ж! Весьма кстати. Три бесшумных выстрела очистили ущелье от часовых. Теперь вниз! И быстрее. Оглянувшись и не увидев сзади никого, офицер особого применения рванулся к спуску, стараясь как можно быстрее, но так, чтобы не сорваться с тропы, спуститься к реке. Тогда сверху, если даже и решится, Лопырев из пистолета не достанет майора. Да, шум поднимет! Но он теперь не играл никакой роли. Напрасно опасался майор. Выстрелов сверху не последовало. Не решился Лопырев воспользоваться предоставленным ему шансом или отбросил мысль завалить Москвитина? Сомнительно! Лопырь должен попытаться убрать майора! Так как понимает, что после акции здесь, в Гармуне, ну, возможно, еще одного сеанса связи, он Москвитину будет не нужен. И тащить с собой по горам потенциальную опасность Москвитин не станет! Поэтому у старшего лейтенанта один выход. Самому убить майора. Что он и должен сделать. И для чего, собственно, Андрей и предоставил ему оружие. Посмотрим, как справится со своей задачей Лопырь. Как проявит себя в случае с настоящим профессионалом. Но сейчас главное — Ильяс. Помня расположение помещений в подземелье, майор решил сразу проникнуть в подвал Алиханова. Те трое охранников, что находятся внизу, никак не смогут помешать майору, зайди он даже с главного входа. Просто Москвитину пришлось бы поднапрячься, чтобы молниеносной атакой уничтожить сразу всех. И при этом, в закрытом помещении, хлопки глушителя «Винтореза» могли быть услышаны Ильясом. Что сразу переводило акцию в разряд непредсказуемых. Москит же обязан действовать наверняка.

Прилегший на невысокий топчан Ильяс спать не хотел. Он думал о будущем. Появления в ущелье противника он не ждал, поэтому расслабился по полной, даже пистолет под подушку, как это делал почти всегда, сегодня не положил. Он остался в кобуре, рядом с автоматом на столе, где была расстелена карта. «Летучая мышь» тускло освещала его личный отсек, да большого света Алиханову и не требовалось. Он лежал с закрытыми глазами. И уже представил, как объявляет себя командующим группировкой над трупом поверженного Джуры, но внезапно скользнувшая по деревянной лестнице тень вдруг материализовалась в русского спецназовца, приставившего глушитель бесшумного автомата к его горлу.

Глава 3

Станция Андрея пропищала сигналом вызова в восемь вечера.

— Товарищ майор! Захаров! Выехал за вами в ущелье! Приготовьтесь к эвакуации!

— Что, полковнику удалось решить этот вопрос?

— Не знаю, но, наверное, решил, раз послал за вами!

— Хорошо, я жду тебя!

Глава 4

В субботу, 20 июня Оболенский проснулся в прескверном настроении. Его сразу начало раздражать все. Даже то, что каждое утро доставляло удовольствие. А именно ласки молодой, ненасытной супруги, у которой почему-то особая страсть проявлялась утром.

Набросив на себя халат, он прошел в столовую. Достал из бара бутылку водки, единственную среди множества различных импортных напитков. Налил фужер. В два глотка проглотил спиртное. Присел на подушку мягкого уголка. Закурил. Водка, постепенно согревая желудок, успокаивала и нервы. Оболенский тряхнул головой. Почему вдруг родилась тревога? Как только он проснулся? Ведь, по большому счету, ничего неординарного не произошло. За исключением, пожалуй, случая взлома квартиры Москвитина. Но и там по общему заключению тоже ничего особенного не было. Ну, попытались домушники вскрыть хату майора, видимо, выследив, что она долгое время пустует. Взломали дверь и, каким-то образом поняв, что квартира на сигнализации, тут же скрылись. Ничьих следов внутри помещения офицеры Службы не обнаружили. Ни следов, ни отпечатков пальцев. Возник вопрос, как именно могли преступники обнаружить наличие сигнализации? Но подполковник Владимиров просветил. Оказывается, ее можно спокойно вычислить даже через обычный переносной радиоприемник или сотовый телефон. А домушники, видно, действовали опытные, не пацаны. Замки ловко срубили.

И все вроде прояснилось, встало на свои места. И уезжал вчера от дома Москита генерал спокойным. А потом настроение еще улучшилось после звонка Остапова, который подтвердил факт вылета борта с грузом 21 июня в 10.00! И то, что груз стоит в ангаре цел и невредим, под надежной охраной караула аэродрома. Джура сообщил о выходе к плато у Черного камня всех его боевых отрядов. То есть то, что на данный момент являлось главным для генерала, шло точно по плану. Без каких-либо даже мелких сбоев! И домой он вернулся в отличном расположении духа.

Генерал налил еще водки. Выпил, закусив долькой шоколада, вновь закурил. Вот сейчас он стал абсолютно спокоен. Голова прояснилась. И чего он сорвался на свою кошку? Все нервы! Но ничего, скоро все изменится. Не забыть сегодня связаться с начальником штаба отряда спецназа подполковником Ивановым, узнать, что слышно о проклятом Моските и его заложнике Лопыреве. Возможно, Лопырь выходил на связь. Хотя в этом случае Иванов должен был сам вызвать генерала. Но, с другой стороны, не имея возможности остаться в безопасном одиночестве, на связь подполковник выйти не мог. Это ему было категорически запрещено. Ладно, служебными делами будет заниматься на службе, а сейчас надо успокоить жену.

Так же рано поднялся и Москвитин, но Оксаны рядом не обнаружил, хотя постель еще хранила тепло ее тела. Майор встал, надел джинсы и тапочки, прошел на кухню. Женщина в прозрачном пеньюаре сидела за столом, задумчиво глядя в окно.

Глава 5

Андрей на белой новенькой «семерке» подъехал к забегаловке, где встречался с Водолеевым без пятнадцати четыре. Ровно в 16.00 мимо него проследовал знакомый «Форд». Он встал метрах в двадцати от Москвитина. В салоне, как и раньше, находилось двое. Часом позже из штаба вышел Оболенский. К лестнице тут же подъехал его служебный «Мерседес». Объявился и Григорян. Они с генералом о чем-то поговорили, капитан прошел на КПП. Оболенский сел на заднее сиденье «Мерседеса», и крутая иномарка выехала с территории спецслужбы. Тут же КПП покинул Григорян и, перебежав через дорогу, впрыгнул в «Форд». Автомобиль тронулся практически следом за «Мерседесом». К нему пристроился и Андрей, пропустив перед собой темную «девятку». Москвитин знал, как вести мобильное наблюдение. Выехали на Садовое кольцо.

Водолеев говорил, что «Форд» должен привести Андрея к дому, где жил Григорян, но пока машина с капитаном явно сопровождала генерала. Как и «Мерседес», «Форд», минуя несколько переулков, вышел на Тверскую-Ямскую, далее, оставив слева Белорусский вокзал, пошел на Ленинградку. Москвитин не терял из виду объект наблюдения. У метро «Динамо» «Форд» неожиданно взял вправо, к автобусной остановке. Андрей не мог повторить маневра водителя Григоряна, поэтому, сбавив скорость, прошел мимо, стараясь не упускать из виду через зеркало заднего вида этот чертов, вздумавший выписывать неожиданные кренделя «Форд». А тот стоял у обочины. Андрей же удалялся. Хорошо, впереди зажегся красный светофор, и, перестроившись в крайний правый ряд, майор остановил свою «семерку». В это время от остановки к иномарке Григоряна подошла женщина. Она села в автомобиль, и «Форд» тронулся. Лишь бы он на этом перекрестке, когда Москвитин вынужден будет пойти прямо, не развернулся и не пошел обратно в центр города. Тогда майор потеряет капитана. Это, конечно, не смертельно, но нежелательно. Хотелось уже сегодня покончить с ним, чтобы завтра под ногами не мешался. Но покончить так, чтобы убийством и не пахло!

Пока Андрей не знал, как это сделать, но был уверен, что, вычислив место обитания капитана, что-нибудь придумает. Обстановку усложнила женщина. Если она намерена провести с Григоряном ночь, то придется обрабатывать и ее, как, впрочем, и тех парней, что прислуживали оборотню-капитану. Но с ней можно обойтись мягко. Остальным же, включая Григоряна, на какое-либо снисхождение рассчитывать не приходилось. «Форд» продолжил движение прямо, но на развилке свернул на Волоколамское шоссе. «Мерседес» же генерала ушел дальше по Ленинградке. Майор продолжил преследование «Форда». Тот за постом ГИБДД вышел на МКАД и направился в левую сторону. Но проехал немного, уйдя с Окружной дороги на Новорижское шоссе. Его остановил передвижной пост дорожно-патрульной службы. Андрею вновь пришлось проехать мимо. Это плохо, второй раз придется пропускать иномарку вперед. И если в Москве на «семерку» бандиты не обратили никакого внимания, то сейчас могут. Да и черт с ними! Решатся проверить «жигуль» — флаг им в руки и венок погребальный на шею, придется решать вопрос на месте, и немедленно. Но «Форд», быстро отпущенный гаишниками, — вероятно, Григорян воспользовался своим служебным удостоверением, — пронесся мимо, вновь не обратив на отечественную модель никакого внимания. Расслабился Григорян. Не чувствует опасность. Это хорошо. Неожиданно «Форд» начал тормозить и за небольшим селом, названия которого Москвитин не заметил, свернул вправо на асфальтированную, но узкую и извилистую лесную дорогу. Андрей проделал тот же маневр, отпустив от себя иномарку. Он напряг память, вспоминая, куда ведет эта дорога. Вспомнил, в дачный поселок у карьера. Вернее, у водохранилища, образованного затоплением старого песчаного карьера. До поселка примерно двадцать километров относительно пустынной дороги. Решение созрело мгновенно. Вот где майор может атаковать «Форд» и разобраться с бандитами, представив их смерть несчастным случаем. Приняв решение, Москвитин от него уже не отказался, тем более он мгновенно просчитал все варианты возможного развития событий. Андрей надавил на педаль привода акселератора, заставив «Жигули» резко увеличить скорость. Маневренная «семерка» лихо проходила довольно крутые повороты своеобразного, равнинного серпантина. Вот показался впереди «Форд». Его задние фонари периодически вспыхивали красным огнем. Водитель тормозил перед каждым поворотом и, естественно, потерял скорость, хотя, судя по спидометру, не опускал ее ниже восьмидесяти километров в час. Андрей же выдерживал сотку. Он догнал иномарку перед довольно продолжительным прямым участком дороги. Его появление было замечено в «Форде». Гном, сидевший за рулем, проговорил:

— Шеф! По-моему, нас пасет белая «семерка».

Григорян, обнявший женщину и тискавший ее пышные груди, оглянулся. Действительно, сзади шел белый «жигуль». За рулем молодой человек с длинными черными волосами.