История одного перевода

Тарн Алекс

Вы не подумайте, я не то чтобы литературовед какой или еще что. Но уж больно история невероятная. Ясное дело — никто не поверит. Я и сам себе не верю — вон, руки по локоть синие от щипков. Борхес — тот бы поверил… жаль — не дожил старик.

Давайте, я сразу перейду к сути, ладно? Был бы литературоведом — обязательно походил бы вокруг да около, попыхтел бы на разные общеобразовательные темы. Но я ведь — нет. Я ведь — простой парень, техник по счетным машинам, хоть и лысый, и еврей, но хороший. Так сказал о нас, компьютерщиках, поэт Александр Галич. Вот видите — двух абзацев не написал, а уже столько выпендрежу — тут вам и Борхес, тут вам и Галич… прямо литературовед, право слово. А все отчего? Страшно приступать — вот отчего.

Нет, вас-то я не боюсь. Чего вас бояться — свой брат-дебил… Темноты боюсь. Мне, знаете, так актер один знакомый описывал про страх сцены. Я, говорит, как на сцену выхожу — боюсь ужасно. Темноты, говорит, этой боюсь — там, сразу за рампой; провала этого жуткого. В нем, говорит, весь страх и ужас. Слава Богу, глаза понемногу привыкают, и тут уже начинаешь различать зал, а в зале — стулья, а на стульях — свой брат-дебил… Ага, все путем, свои все люди, а вовсе не какая-то дурная и темная бесконечность.

Вот и я так. Как ни крути, а есть в этой истории что-то… даже слова не подберу… что-то провальное, как в той темноте за рампой. И вот пялюсь я в эту темноту, в точности, как приятель мой актер, и силюсь разглядеть зал, и стулья, и вас, дебилов… и нету, нету, нету! Лишь в глазах черно, и сквознячок поддувает.

Короче. Как-то раз я гулял по Интернету и наткнулся на некую статейку. Статейка была неплохая, да что там… — замечательная была статья на совершенно злободневную тему, причем на английском языке. Английский язык характеризуется удивительной точностью; его не так-то легко распустить, не то что русский. Русский язык распускается с легкостью необыкновенной. Оттого-то писать все норовят по-русски, а читать — по-английски.