Стая

Точинов Виктор

Эти твари — крайне опасные, смертоносные, убивающие без раздумий, ибо не умеют мыслить. Убивающие всех, кто попадается на пути и способен послужить источником пищи. Твари, способные к мгновенной регенерации и оттого почти неуязвимые для обычного оружия…. Твари, бывшие когда-то людьми. Ликантропы. Снова стремительные тени рассекают ночь. Снова льется кровь и гибнут люди. Последний раунд затянувшейся игры. Ставка одна — собственная жизнь. Трудно выиграть, трудно дожить до рассвета, когда по следу идет СТАЯ.

ЧЕРНО-БЕЛОЕ КИНО

(пролог в эпизодах)

Эпизод — I

Нефедовка, Красноярский край, 1946 год

Второго такого подворья во всей Нефедовке не было — два вытянутых дома-близнеца, а между ними неширокий тенистый дворик. Посередине, укрытая от прямых солнечных лучей, протянулась грядка, усеянная шампиньонами, — длинная, очень высокая… Возле грядки стояла женщина.

Стояла долго — пришла сюда еще засветло, а стемнело уже давненько. Двор заливала мгла, в окнах — ни огонечка. Лишь большие круглые шляпки грибов смутно белели во мраке, и женщине казалось отчего-то, что светятся они своим собственным слабым светом. Неприятным, мертвячьим…

А может, и в самом деле светились. А может, и мертвячьим… Что только не рассказывали — шепотом, на ухо, между своими — о делах, происходивших за высоким заплотом Ольховских… Вернее, Ольховской, — всем тут заправляла Бабонька, как звали ее в семье.

Женщина, статуей застывшая у гряды, в мыслях называла хозяйку подворья иначе: старой ведьмой. И не думала, что когда-нибудь придет сюда…

Однако пришла. Пришла и простояла несколько часов.

Эпизод — II

Сертолово, Ленинградская область, 1987 год

На шухере оставили Гуся. Здоровенный, толстый (редкое качество для детдомовца), а самое главное — трусоватый, внутри он был только помехой.

Макс подковырнул ножом шпингалет форточки, толкнул. Открылась внутрь с легким скрипом. Постояли, прислушиваясь. Тишина. Только поодаль, участка через три, побрехивала собака — лениво, не чуя их. Изнутри — ни звука. Все правильно, раз ни свет, ни синюшный экран телевизора в окнах не виднелись, — никого нет. И до выходных не будет.

Подтянувшись, Макс рыбкой нырнул в форточку. Невысокий для своих пятнадцати, худой, жилистый — эту часть операции он всегда брал на себя.

…В темноте с дверными замками мудрить не стал — распахнул обе створки окна, Дрон и Шмыга залезли внутрь. У Дрона имелся с собой фонарик, стекло заклеено изолентой — узкий лучик метался по комнате бессистемными прыжками.

— Нема ящика, кажись, — тихонько сказал Шмыга и хлюпнул носом. Прозвищем своим он был обязан хроническому насморку.

Эпизод — III

Ладожское озеро, 2002 год

…Вертолет летел над озером. В кабине два человека — двое уцелевших. Сзади, в грузопассажирском отсеке, — трофей, за который и свои, и чужие отдали сегодня немало жизней.

Миша-Медвежатник сидел за штурвалом — сосредоточенный, напряженный, управлять винтокрылыми машинами ему доводилось не часто. Числился он в группе вторым пилотом, но волею случая остался единственным.

Майор Лисовский — рядом, в кресле пилота-штурмана. Баюкал сломанную правую руку, затянутую в импровизированный лубок, смотрел на бесконечные ряды волн, куда-то и зачем-то катящихся. Глаза слезились — похоже, натер контактными линзами, надетыми перед операцией… Жить не хотелось. Умирать, впрочем, тоже.

Дверь, ведущая из кабины пилотов в грузопассажирский отсек, оставалась открытой, но они не оглядывались. И не увидели, как якобы убитая тварь приподняла голову…

Рычание перекрыло шум двигателей и ротора. Лисовский встал, обернулся. Увидел — зверюга поднялась. Стоит на трех лапах, четвертая болтается бессильно — перебитая, размозженная, из страшной раны торчат белые обломки кости. Шерсть слиплась кровавыми сосульками, кишки из разодранного взрывом гранаты брюха тянутся вниз… Морда тоже вся окровавлена, одного глаза нет — наполненная красным дыра…

Часть первая

БОЛЬШАЯ ЗАЧИСТКА

(ЛЕТО-ОСЕНЬ 2002 ГОДА)

Глава первая

Охота среди деревьев и охота среди домов

— Слушай, а женщин мы тоже будем убивать?

— Если бы я был такой неуч, я бы лучше молчал. Убивать женщин! С какой же стати?

[1]

1

Дорогу перекрыли грамотно: сразу за крутым поворотом. Не увидеть издалека, и не притормозить загодя, и не выйти на обочину, делая вид, что приспичило отлить… И не раствориться бесследно в подступающем к дороге лесу.

Руслан сбросил скорость. Для принятия решения у него осталось несколько секунд…

Прорваться нечего и думать: одну полосу перекрывает ощетинившаяся острыми штырями лента «скорпиона», другую — стоящий поперек «Урал», время от времени отъезжающий в сторону, пропускающий уже проверенные машины. Чуть дальше — три зеленых армейских кунга, где наверняка хватает людей и стволов. И две легковушки, причем не чета его драндулету, — игра в догонялки бессмысленна. Да и какой резон рваться обратно в Канск, где наверняка его уже старательно ищут… Съездил, называется, за деньгами.

Он выжал сцепление, дернул рычаг передачи. Затем резко вывернул руль, отпустив педаль сцепления…

Скрип, визг, скрежет… Казалось, ископаемый «четыреста двенадцатый» развалится на части, выполняя на мокром от дождя асфальте самый рискованный трюк за свою долгую автомобильную жизнь, — разворот почти на месте, в управляемом заносе, или, по-западному говоря, — в дрифте… Развалится, и Руслан останется на дороге посреди груды металлолома.

2

Это место — территория бывшего военного объекта, приспособленная впоследствии для иных целей, — неофициально, между своими, именовалось Логовом. Огромный участок обнесенного высоченным бетонным забором леса — местами соснового, мачтового, местами смешанного, низкорослого, прорезанного полузаросшими просеками, испещренного ямами и канавами. По лесу были разбросаны многочисленные здания и сооружения, частично заброшенные и демонтированные, частично функционирующие…

Вернее, функционировавшие до недавнего времени. Потому что сейчас Логово выглядело как логово. Как логово в прямом смысле слова, как логово дикого зверя после визита охотников, — причем охотников абсолютно отмороженных, не пожалевших бензина (а то даже напалма) и тротиловых шашек, лишь бы выкурить зверя из убежища.

Все, что можно, сожжено и взорвано. Растерзанная взрывами земля, покореженный металл и железобетон руин. Техника — машины, вертолеты — превращенная в обугленные металлические скелеты. Изрядный участок горелого леса — огонь прошел низом, подлесок уничтожен полностью, превратился в пепел, но сосны с опаленной корой уцелели, задумчиво покачивают на ветру зелеными кронами, словно до сих пор дивятся нежданно нагрянувшей беде…

А еще — трупы. Много трупов, несколько десятков… Большая их часть обнаружилась под обломками бывшего бомбоубежища, превратившегося в многоместный крематорий. Еще десятка полтора обугленных тел лежало в руинах бывшего штаба части (в нынешнем Логове здание выполняло те же примерно функции, и поиски в нем велись в первую очередь).

Попадались мертвецы и не обгоревшие, застигнутые смертью вне уничтоженных зданий. Некоторые застрелены, но другие…

Глава вторая

Как умирает любовь

Я проскользнул к больному в комнату; думаю, если он не спит, нам с ним вместе надо бы придумать, как соврать половчее.

1

Вновь начался дождь.

Барабанил в окно, стучал по крыше, и Наташе отчего-то казалось, что ничего отвратительнее звуков дождя она в жизни не слышала… И не видела ничего отвратительнее здешнего унылого пейзажа за окном…

И еще казалось — это навсегда.

Руслан никогда не вернется… Он не любит жаловаться на трудности и препоны, Наташа давно поняла, что они для него почти не существуют, и коли уж сказал: «У меня проблемы, могу не вернуться», — дело совсем плохо…

Его убьют, и она останется одна… Вернее, не одна… Но это еще хуже…

2

— Роман! Роман! — голос шел откуда-то извне, настойчиво пробивался, ломился в замкнутый мирок, в крохотный кокон, наполненный темнотой и болью.

И пробился.

Человек, лежавший на реанимационном столе, открыл глаза.

— Роман, вы меня узнаете?

Он не узнавал. Да и не мог узнать… Со зрением творилось нечто странное — как узнаешь мутное, расплывающееся пятно, из которого доносится голос?

3

Граев потерял контроль над собой — в третий или четвертый раз за всю свою жизнь.

Когда способность воспринимать окружающий мир вернулась в полной мере, у ног лежал труп — череп разнесен вдребезги. В самом буквальном смысле — вдребезги. Трофейный пистолет валялся рядом с трупом — рукоять измарана липким и гадостным, лишившийся глушителя ствол погнут…

«Это ж надо умудриться — согнуть оружейную сталь…» — отрешенно подумал Граев.

Подумал единственно для того, чтобы не думать ни о чем ином. Потому что за спиной лежало другое мертвое тело, с крохотным пулевым отверстием в области сердца. Шальная пуля? Рикошет? Или первый выстрел был направлен все-таки в Сашу? Уже не важно…

Оборачиваться не хотелось… Граев медленно, один за другим, разжал пальцы… Глушитель падал, казалось, целую вечность… Наконец глухо звякнул о брусчатку…

Глава третья

Если у вас нету шефа, то вам его не потерять…

Ну что ж, тогда все в порядке. Идем прикончим его.

1

Дождь продолжался и продолжался.

Руслан, просидевший половину дня в непривычном бездействии, медленно сатанел. И уже был вполне готов согласиться с Наташей: нет на свете ничего более отвратительного и более вызывающего мысли о суициде, чем звук дождевых капель, барабанящих по обтянутой рубероидом крыше…

Хотя… Пожалуй, есть еще более мерзкий звук. Есть… Когда те самые капли просачиваются сквозь прорехи рубероида, затем сквозь доски потолка, — и падают на пол. Вернее, сейчас, — в подставленные жестянки, постепенно наполняющиеся водой.

Кап-кап! — словно на выбритый затылок в старинной пытке… Кап-кап! — словно запущенный неведомо кем метроном ведет обратный отсчет твоей жизни… Кап-кап… Кап-кап… Кап-кап…

…Обитала их троица — Руслан, Наташа, и

нечто

, не так давно именовавшее себя Андреем Ростовцевым, — на заброшенной базе какой-то экспедиции. Может, раньше тут квартировали геологи, или геофизики, или кто-то еще… Неважно.

2

Для серьезного разговора Мастер пригласил Мухомора за периметр Логова, на высокий обрывистый берег озера: протяженного, довольно узкого, но длинного, изогнутого наподобие кривого клинка — клыча или ятагана.

Карельская тайга изобилует такими водоемами с кристально прозрачной водой, и этот отличался от прочих разве что полнейшим безлюдьем, — ни единой рыбачьей лодки на водной глади, ни единой машины на берегах, никаких палаток или следов старых туристских стоянок.

…Мастер за минувшие три часа оправился от шока. Осмыслил последствия неожиданной смерти шефа, прикинул возможные перспективы…

Перспективы, если честно, хреновейшие.

Покойный господин Савельев не то планировал для себя личное бессмертие, не то ему было попросту наплевать, как пойдут дела в фармацевтической империи после смерти ее отца-основателя… Наследники имущества Савельева остались — несколько детей от нескольких бывших жен — но принимать их в расчет не стоит. Наследники есть — нет преемника, и нет продуманного механизма передачи ему власти. Значит, предстоит великая грызня стаи гиен за наследство сдохшего льва. И свои шансы в предстоящей схватке Мастер отнюдь не переоценивал.

3

Наверное, он выглядел сейчас еще смешнее, чем недавно с коляской возле универсама, — плечистый верзила с младенцем на руках, поднимающийся по эскалатору метро… Но Граеву было не до смеха.

Он напряженно прокачивал ситуацию, пытаясь понять: что же сегодня произошло. А самое главное: по какой причине?…

Нет, с технической точки зрения все ясно и понятно, весь план покушения…

Наверняка планировалось, что под аркой лягут два трупа — и Граев, и Саша. В противном случае киллеру не было никакого резона столь откровенно светиться перед потенциальной свидетельницей.

А блондин с ножом отнюдь не страховал стрелявшего (пистолет у него Граев так и не нашел, зато нащупал в кармане связку отмычек). Блондину надлежало попасть в квартиру — как только получит сигнал: хозяева уже не придут и ничем не помешают. Попасть, и?… И что-то отыскать, что-то важное и ценное, отыскать быстро, до неизбежного появления стражей закона…

Глава четвертая

Никогда не оставляйте за спиной недобитков

А то еще наживешь хлопот с этой братией. Я на них нагляделся досыта и больше не желал иметь с ними никакого дела.

1

Две черты майора с немного смешной фамилией Белик издавна раздражали Генерала.

Во-первых, вызванный к начальству майор всегда усаживался на самый краешек стула, используя в качестве дополнительной опоры собственные согнутые ноги — словно в любой момент был готов вскочить и опрометью броситься выполнять начальственное указание, толком не дослушав… Либо собирался задать стрекоча, спасаясь от начальственного гнева.

Во-вторых, Белик всегда без исключений выглядел утомленным и не выспавшимся: словно майор, бегом отправившийся выполнять порученное, — едва оказавшись за пределами видимости, мигом забывал про начальство и проводил дни и особенно ночи за всевозможными нехорошими излишествами… В остальном Генерал не имел к майору Белику претензий. Подчиненные, вызывавшие нарекания и претензии, под командой у Генерала надолго не задерживались.

Но сегодня пресловутый сонный вид майора имел некоторые основания — в часовом поясе, где Белику довелось провести минувшую неделю, уже наступила глубокая ночь. Да и неуверенная поза вполне соответствовала содержимому доклада о событиях последних дней.

Впрочем, дослушивать до конца Генерал не стал.

2

Квартира была роскошная…

Выкупив и выменяв у владельцев комнат коммуналку на Суворовском, покойный бизнесмен Колыванов не стал увлекаться модными евроремонтами. Постарался восстановить апартаменты так, как выглядели они в начале века, до всевозможных вселений и уплотнений: старинная мебель, кропотливо подобранная в комиссионках и антикварных салонах, предметы обихода и всевозможные создающие уют безделушки — из той же эпохи, никаких новоделов…

Причем выглядело все не собранным с бору по сосенке — создавалось полное, но превратное впечатление, что семья Колывановых жила тут безвыездно лет сто, не меньше.

— Значит, все с начала… — негромко сказала Катя.

Граев молча кивнул.

3

Руслан кружил вокруг Касеево, как кружит волк вокруг овчарни. Причем как волк, уверенный: здесь поджидает засада, и охотники уже вложили в стволы патроны…

Может, его опасения были обычной мнительностью… Но Руслан всегда предпочитал перебдеть.

Касеево не город, засаду втайне разместить трудно, особенно на длительный срок, — значит, у охотников должно быть какое-то прикрытие…

Двухчасовое наблюдение в бинокль подтвердило: да, чужаки в Касеево есть, — бригада рабочих перекрывает крышу на сельском магазине. И Руслану эти труженики пилы и топора сразу не понравились… И то, чем и как они занимались, — тоже не понравилось.

Кровля из оцинкованного железа, которую сдирали якобы работяги, выглядела не совсем новой, но вполне еще приличной. Да и Касеево — деревня большая, людей хватает, никакого сравнения с вымершей Нефедовкой; не верится, что не нашлось здесь своих специалистов по кровельным работам. Однако вот отчего-то наняли бригаду со стороны: возле магазина стоит ГАЗ-фургон с огромной рекламой на боку:

Глава пятая

Недобитая лженаука генетика

По тому, как были разбросаны вещи, видно было, что хозяева убежали второпях и не смогли унести с собой все пожитки.

1

Местность здесь была, что называется, весьма пересеченная: осиновые и ольховые рощицы перемежались с полянками и густыми зарослями кустарника. Канавы, воронки — заплывшие, оставшиеся с давней войны, овражки, по которым весной сбегала талая вода к речке Кузьминке.

На одной из самых укромных полянок стоял деревянный православный крест — слегка потемневший от непогоды, но вполне еще крепкий. Рядом сидел человек — высокий, плечистый. Граев.

Сидел и ждал подполковника Мельничука. Если слова сумбурного СМС-сообщения и в самом деле складывались во фразу: «В полдень, где нашли лысого», — то Мельничук имел в виду именно это место. И, коли уж не конкретизировал дату, полдень именно завтрашнего субботнего дня. Вернее, теперь уже сегодняшнего.

Других лысых, найденных совместно с подполковником за все годы их знакомства, Граев не припомнил. Лишь одного — Михаила Колыванова, человека-зверя, чей странный и страшный жизненный путь оборвался именно здесь, на отмеченной крестом полянке. Перед смертью, в ходе обратной трансформации в человека, Колыванов полностью утратил волосяной покров, — не только с головы, но и со всего тела…

…Нынешней весной Граеву вновь довелось побывать на этой пустоши — вызвал тревожным звонком старик, тот самый, что прикончил оборотня выстрелом из старой двустволки. Старику показалось, что все началось сначала. По счастью, он ошибся, — в окрестностях Александровской объявилась стая самых заурядных одичавших собак. Семь или восемь беспородных шавок невеликих размеров — но среди них незнамо как затесался огромный, с теленка размером, метис ньюфаундленда. Следы его-то клыков на останках задранной и сожранной козы старик и посчитал за оставленные ликантропом…

2

Руслан всегда отличался чутким сном, а в последнее время у него выработалась привычка тотчас же просыпаться от любого постороннего звука, пусть бы и едва слышимого. Просыпаться и хвататься за пистолет.

Он мгновенно перешел от сна к бодрствованию и сейчас — хотя спросонья не понял ни характера разбудившего звука, ни направления, откуда он донесся… Но рука тут же скользнула под подушку. Вернее, под сложенный старый ватник, ее заменявший. Пальцы сомкнулись на рубчатой рукояти.

Тьма полная, абсолютная, всматриваться бесполезно…

Звук повторился — протяжный скрип. Достаточно громкий — а может быть, лишь показался таким напряженно вслушивающемуся Руслану.

Теперь можно было определить и направление: от противоположной стены, вернее, от врезанного в нее небольшого окошка… Руслан бесшумно сдвинул флажок предохранителя, направил ствол в ту сторону. И ждал, что произойдет дальше.

3

Граеву доводилось видеть такие дома — в Грозном, вскоре после того, как его заняли федеральные войска во время первой чеченской… И в кадрах старой кинохроники доводилось видеть — там, где на экране возникали руины Сталинграда, или Берлина, или любого другого из многочисленных разрушенных войной городов.

Однако данный конкретный дом располагался не в Сталинграде. И не в Берлине. И даже не в Грозном… В центре Санкт-Петербурга — а на улицах этого города никогда не грохотали ни подковы вражеской конницы, ни гусеницы вражеских танков, что бы там ни говорили злопыхатели о «сердце Империи, размещенном под кончиком ногтя»…

В здание Лаборатории генетического анализа можно было теперь войти относительно беспрепятственно, — стоило лишь перелезть через временный забор из не струганных досок, или отыскать в том заборе лазейку: две доски, висящие на одних только верхних гвоздях. Лазейка эта возникла четверть часа назад стараниями Граева, а забор, похоже, установили несколько дней назад, — доски свежие, пахучие, совсем не успевшие потемнеть от непогоды. Впрочем, неизбежные в подобных случаях граффити уже начали появляться: два намалеванных черной краской лозунга призывали бить хачей и жрать буржуев, а некий вооруженный аэрозольным баллончиком индивид изобразил гипертрофированный половой орган, и заодно (сделав две орфографических ошибки), поведал миру, какая все-таки сука Маринка и что с ней надлежит делать всем нормальным мужикам…

Внутри, за забором, никаких препятствий для входа в здание не обнаружилось, — массивная броневая дверь, преградившая путь Граеву в прошлый визит сюда, исчезла. Впрочем, даже оставайся она на месте, сей факт мало бы что изменил — окна зияли пустыми провалами: исчезли и решетки, и стекла, и рамы.

Он бродил по пустынным гулким помещениям с какой-то иррациональной надеждой: вдруг съехавшие «растениеводы» позабыли что-то важное, оставили какой-то малозаметный след, который позволит отыскать их новую берлогу… Ничего, конечно же, не нашлось. Такое случается только в голливудских боевиках — и только у не слишком одаренных сценаристов, не знающих, каким еще способом вбросить герою необходимую информацию.