Выдержал, или Попривык и вынес

Твен Марк

Эта книга — не исторический очерк и не философский трактат, а всего лишь рассказ о пережитом. Я описал в ней несколько бурных лет моего бродяжничества, и цель ее — развлекать читателя в часы досуга, но отнюдь не томить его метафизикой и не раздражать ученостью. Все же из книги можно и узнать кое-что: например, о любопытнейшей главе в истории Дальнего Запада, главе, которую не написал ни один из тех, кто был на месте в то время и видел все своими глазами. Я говорю о начале, росте и разгаре серебряной лихорадки в Неваде, о явлении в некотором смысле чрезвычайно интересном, единственном в своем роде для того края; ничего подобного там прежде не бывало и, вероятно, не будет и впредь.

Да, в общем и целом в моей книге немало полезных сведений. Меня это очень огорчает, но, право же, я тут ничего поделать не могу: видимо, я источаю фактические данные так же естественно, как ондатра — драгоценный мускус. Иногда мне кажется, что я отдал бы все на свете, лишь бы удержать при себе свои знания, но это невозможно. Чем усерднее я конопачу все щели, чем туже завинчиваю крышку, тем обильнее из меня сочится мудрость. Поэтому я не смею оправдываться перед читателем, а только прошу его о снисхождении.

© Марк Твен

Повесть переводилась также под названиями: «Налегке», «Пережитое».

ВМѢСТО ПРЕДИСЛОВІЯ

Книга эта есть простой разсказъ о видѣнномъ и слышанномъ мною, а не исторія съ претензіями на что-то и не философское разсужденіе. Она заключаетъ описаніе странствованія въ продолженіи нѣсколькихъ лѣтъ, и цѣль ея скорѣе развлечь отдыхающаго читателя, нежели надоѣсть ему метафизикой или раздражить научными знаніями.

Тѣмъ не менѣе, нѣкоторыя научныя свѣдѣнія найдутся въ этой книгѣ,- свѣдѣнія, относящіяся къ интересному эпизоду въ исторіи дальняго востока, эпизоду, который еще никѣмъ изъ очевидцевъ не былъ описанъ. Я говорю о денежной горячкѣ, охватившей до высшей степени всѣхъ въ Невадѣ при разработкѣ серебряныхъ рудъ; прелюбопытный это быль эпизодъ въ нѣкоторомъ родѣ; единственный по своей оригинальности, случившійся въ этой странѣ; вѣроятно, онъ никогда болѣе не повторится.

Разсматривая со вниманіемъ эту книгу, пожалуй, въ ней найдутъ уже черезчуръ много лишнихъ свѣдѣній; я объ этомъ искренно сожалѣю, но иначе со мною и быть не могло. Свѣдѣнія эти какъ-то совсѣмъ непроизвольно истекаютъ изъ моей памяти. Я бы много далъ, чтобъ сумѣть воздержаться отъ лишнихъ описаній, но я положительно на это неспособенъ. Чѣмъ болѣе я стараюсь заглушить въ себѣ этотъ источникъ болтовни, тѣмъ сильнѣе онъ просится наружу и тѣмъ болѣе заставляетъ меня изрекать разныя премудрости. Потому прошу только снисхожденія со стороны читателя, а не оправданія.

Авторъ.

ГЛАВА I

Мой братъ былъ только-что назаченъ секретаремъ въ Неваду, на почтенную должность, соединявшую въ себѣ обязанности: казначея, контролера, государственнаго секретаря и во время отсутствія губернатора замѣстителя его. Содержаніе въ 1.800 долларовъ и титулъ «господина секретаря» давали этому высокому положенію внушающее почтеніе. Я былъ молодъ и неразуменъ и сильно завидовалъ брату. Я завидовалъ его положенію, его матеріальному обезпеченію и въ особенности предстоявшему ему длинному, чудному путешествію и знакомству съ новымъ невѣдомымъ краемъ, гдѣ суждено было ему поселиться. Онъ будетъ путешествовать! Я никогда не выѣзжалъ изъ дому и слово «путешествіе» имѣло для меня чарующее обаяніе. Вскорѣ онъ будетъ за нѣсколько сотъ миль, въ степяхъ, въ горахъ дальняго востока, увидитъ буйволовъ, индѣйцевъ, степныхъ собакъ, дикихъ возъ; разныя будутъ съ нимъ приключенія, можетъ быть, онъ будетъ повѣшенъ или скальпированъ дикими, испытаетъ столько дивныхъ ощущеній, напишетъ намъ домой объ этомъ и станетъ въ глазахъ нашихъ героемъ. Увидитъ золотыя и серебряныя руды и въ свободное отъ занятій время, гуляя, шутя наполнитъ два, три ведра блестящей рудой и на склонѣ горъ будетъ подбирать золотые и серебряные самородки. Со временемъ онъ сдѣлается богачемъ и, вернувшись домой, хладнокровно будетъ разсказывать о Санъ-Франциско, объ океанѣ и о «перешейкѣ», какъ будто видѣть воочію всѣ эти чудеса не имѣетъ никакого значенія. Что я перестрадалъ, глядя на его счастіе, не поддается описанію. Итакъ, когда онъ хладнокровно осчастливилъ меня, предложивъ мѣсто личнаго его секретаря, то отъ восторга я земли подъ собою не чувствовалъ, и небо, казалось, разверзлось передо мною. Мнѣ ничего не оставалось желать лучшаго. Я былъ вполнѣ доволенъ. Часа черезъ два я былъ готовъ въ дорогу. Мы не могли взять съ собою много вещей, потому что намъ предстояло совершить путешествіе отъ границъ Миссури до Невады въ дилижансѣ, и каждому пассажиру дозволялось имѣть ограниченное количество багажа. Въ то прекрасное время, десять, двѣнадцать лѣтъ тому назадъ, тамъ не было и помину о желѣзной дорогѣ (Pacific railroad).

Я предполагалъ пробыть въ Невадѣ всего три мѣсяца и никогда не воображалъ оставаться тамъ долѣе.

Я намѣревался осмотрѣть все, что могъ и что было ново и необыкновенно, и потомъ скорѣе вернуться къ своимъ дѣламъ. Я далекъ былъ отъ мысли, что эти предполагаемые мною три мѣсяца обратятся у меня въ семь долгихъ лѣтъ!

Всю ночь бредилъ я индѣйцами, степями и рудами; на слѣдующій день въ назначенное время мы на пристани Сентъ-Луисъ сѣли на пароходъ, который направлялся вверхъ по Миссури. Мы плыли шесть дней отъ Сентъ-Луисъ до «Сентъ-Же». Переѣздъ этотъ былъ настолько скучный, усыпительный и безсодержательный, что не оставилъ никакого впечатлѣнія въ моей памяти; помню только одно, какъ мы осторожно переѣзжали черезъ попадавшіяся намъ въ рѣкѣ, въ дикомъ безпорядкѣ, подводныя обмелѣвшія деревья, какъ мы то-и-дѣло ударялись о рифы и потомъ, удаляясь отъ нихъ, входили въ болѣе спокойное русло; помню песчаныя мели, на которыя по временамъ мы натыкались и, гдѣ немного отдохнувъ, съ новою энергіею пускались дальше. Въ сущности, пароходъ этотъ могъ также хорошо отправиться въ Сентъ-Же и сухимъ путемъ, потому что большею частью мы плыли кое-какъ, — то взбираясь на рифы, то карабкаясь черезъ подводные сучья, и въ такомъ тихомъ и утомительномъ плаваніи проходилъ цѣлый день. Капитанъ называлъ свой пароходъ «увальнемъ», говорилъ, что ему нужны только «стрижка» и колесо большаго размѣра. Я же думалъ, что ему недостаетъ многаго, но благоразумно смолчалъ.