Каприз Фортуны

Уилфер Хеди

Они встретились на презентации новой коллекции ювелирной фирмы — и тут же почувствовали неодолимое влечение друг к другу. Но вскоре узнали, что преследуют в жизни различные цели. Она сделала себе имя, создавая уникальные произведения искусства, он же хочет вынудить ее выпускать украшения, рассчитанные на массового потребителя. И ни один из них не готов уступить другому.

Так неужели они пожертвуют своим чувством в угоду личным амбициям и соображениям выгоды? Или же любовь подскажет им выход из сложившейся ситуации и поможет разрушить преграды, которые обстоятельства воздвигли на их пути?

1

Было еще только четыре часа дня, но Мануэлла все равно решила заканчивать с работой. Голова ее была занята не заказом — бриллиантовым гарнитуром для известной английской актрисы, жены автомобильного магната, который тот хотел подарить ей на сорокалетие, — а полученным утром письмом. Троюродная сестра Виктория, которую Мануэлла в жизни своей ни разу не видела, предлагала забыть семейные распри, встретиться и познакомиться друг с другом. Тон был теплый, слова приветливые, и Мануэлле, не так давно похоронившей мать, сразу же захотелось откликнуться.

Возможно, Виктория не напоминает характером своего отца, гуляку и игрока, который едва не довел до банкротства старинное семейное дело. Мануэлла была глубоко предана памяти и наследию своих предков по материнской линии, выходцев из Испании, основавших еще в семнадцатом веке «Дом де Вальдерро», который с начала двадцатого медленно, но верно приходил в упадок. Последней попыткой оживить былую славу некогда знаменитых на всю Европу ювелиров была серия украшений под общим названием «Золотая орхидея», предложенная дедом Мануэллы, отцом ее матери. Удивительно тонкие, изящные и одновременно строгие линии, легшие в основу серии, были далеко не просты в исполнении и требовали от мастера высокого профессионализма. Невыгодные для поточного производства, они были отвергнуты тогдашним главой «Дома» Ирразио де Вальдерро.

Дед Мануэллы запатентовал серию и вскоре эмигрировал в Южную Африку, где открыл небольшую мастерскую. Благодаря близости к знаменитым алмазным копям и относительной дешевизне камней ему удалось достичь некоторого успеха, далекого, впрочем, от былой славы. Его дочь Изабелла вышла замуж за преуспевающего торговца недвижимостью Стреджента и перестала интересоваться заботами отца, а также и делами «Дома де Вальдерро» в далекой Европе.

А Мануэль де Вальдерро, в честь которого Изабелла Стреджент назвала свою единственную дочь, продолжал заниматься ювелирным делом и приобщил к нему любимую внучку. Девочка частенько жила у деда, когда мать с отцом разъезжали по всей стране в поисках выгодной недвижимости. У маленькой Мануэллы рано обнаружился талант в понимании красоты и изящества ювелирных изделий. Она быстро научилась разбираться в чистоте драгоценных камней, в достоинствах алмазов, в различных формах их огранки, в том, как выгодно оттенить камень, сделать его совершенством, а также и в качестве золота и платины для обрамления.

Мануэль с удовольствием передавал внучке секреты мастерства, а умирая, завещал ей и свой патент на дизайн серии «Золотая орхидея», предсказывая, что когда-нибудь она получит за него целое состояние. Он внушил ей отвращение к дешевке и безвкусице, которые расцвели в «Доме де Вальдерро» пышным цветом после того, как его старший брат захватил бразды правления и вынудил Мануэля покинуть страну предков.

2

Мануэлла столько раз слышала рассказы деда о «Доме» и Барселоне, что чувствовала: ей ничего не стоит найти дорогу даже с закрытыми глазами. Конечно, облик города и улицы сильно изменились за прошедшие почти пятьдесят лет — это она отметила и в прошлый визит. Но все же наслаждалась поездкой, открыв окно и впитывая звуки и запахи.

Только мысль о бесславном конце старинной семейной фирмы отравляла удовольствие. Если Вик добьется своего, последние служащие будут уволены, лишены средств к существованию…

Старая и неприветливая домоправительница Виктории, казалось преисполненная ненавистью ко всему человечеству, открыла тяжелую дубовую дверь и впустила Мануэллу в жилую часть дома. Она огляделась по сторонам и ощутила щемящую боль в сердце от небрежения и запустения, царящего в старинном особняке. Подумать только, а ведь стоит отнестись к нему с любовью, и дом оживет, обретет былое величие!

Молодая женщина прошла сквозь холл, открыла заднюю дверь и оказалась в патио, где тихо журчал полуразрушенный фонтан, а красная герань в горшках выглядела такой же запущенной, как и особняк.

Мануэлла помедлила, впитывая старинную атмосферу, наслаждаясь внутренним единством и с домом, и с предками, и с их творениями. Сам воздух в патио — в отличие от дома — пах всем тем, что было близко и дорого ее душе.