Произведения времени Парижской коммуны

де Лиль-Адан Огюст Вилье

Произведения времени Парижской коммуны

КАРТИНА ПАРИЖА

Париж выжил. Над Восстанием сияет солнце. Неукротимая Свобода поднялась на ноги, пошатываясь, но ее опора — бесчисленные флаги, и она бросает вызов смертоносным скипетрам Берлина и Версаля. На горизонте над гражданской войной вздымается Триумфальная арка. Пули бороздят улицы, не мешая играм новых детей; огненные ядра пришли на смену красным шарикам, и когда для игры не хватает шариков, слышатся милые раскаты смеха, и детишки бегут подбирать валяющиеся пули.

Над Тюильри, Люксембургским парком и Елисейскими Полями во всем своем великолепии торжествует Май. Крытый рынок завален цветами. То тут, то там проходят тысячи солдат, залитые солнцем и сопровождаемые победной, доселе забытой музыкой. Вдали грохочут пушки.

По вечерам бульвары ярко освещены; здесь — девушки, театры, горячие споры, которым наконец-то никто не препятствует, шумные преобразившиеся кафе; на всем печать освобождения.

У киосков ждут с нетерпением свежих газет, их расхватывают и читают, не сходя с места.

Что нового?

КЛУБЫ

Дело решенное. С пяти часов утра до пяти вечера храмы находятся в распоряжении духовенства. В пять часов привратник убирает утварь, запирает священные сосуды в шкаф, отодвигает алтарь в сторону и предлагает верующим удалиться. В восемь часов в здание входит народ.

В первые дни имели место досадные столкновения. Люди не понимали друг друга. Коммуна и католичество сталкивались на паперти. Раздел вызывал жалобы. Когда народный трибун убеждался, что его кафедра на замке, ему приходилось взламывать дверь; священник, обнаружив на другой день в храме окурок, писал жалобу в «Голуа». Но теперь желанное взаимопонимание восстановилось; каждый, в ожидании лучшего, довольствуется своим уделом; в споре с земною властью небо, как всегда, оказалось сговорчивым.

Первые стоят в шапках и с папиросами в зубах, вторые заканчивают вечернюю трапезу, прислонившись к колоннам.

Светильники зажжены, и все же толпа вдали тонет в таинственном сумраке. Боковые приделы заняты народом; странным кажется ангел над крестильной купелью, а если присмотреться, то заметишь там и сям статуи Богоматери и святых; они напоминают вопросительные знаки и боязливо высовывают свои мраморные лица.

Они удивлены, и это вполне естественно. На кафедре вместо священника в белом стихаре или капуцина в сермяжной рясе стоит человек, опершись рукою на эфес сабли; на голове у него кепи, талия перехвачена красным поясом, и он обращается к народу с совершенно необычной проповедью. Если вслушаться, то повторяет он все те же, давно знакомые слова. Как и священник, оратор говорит о свободе и братстве, но слова эти он произносит совсем по-иному, и легко понять, что он им придает новый смысл. Церковное эхо вторит этим мужественным и отважным словам, забытым на протяжении многих веков, и звуки речи выступающего множатся, словно каждый выступ стены шепотом повторяет их.

КАФЕ-КОНЦЕРТЫ

Париж — город чудес.

Это было сказано, написано сотни раз. Прославляя его чудесные превращения, поэты и романисты расточали сокровища своего воображения и красоты языка.

И все же хочется снова повторить, что это город чудес. Париж! Тема эта неисчерпаема; любоваться Парижем можно без конца.

Действительно, Париж — город воинствующий, художественный и торговый, он порождает и великих поэтов, и удивительных изобретателей, и бесстрашных воинов, и неподражаемых шутников. Поэтому в этом единственном в своем роде городе все восхитительно. На улицах его вы на каждом шагу встречаете нечто величественное, каждая минута в пределах его нерушимых стен несет с собою нечто неожиданное, неожиданное — порою причудливое и смешное, порою грозное и величественное.

Поэтому не удивляешься, если ночью, когда безмятежная темнота окутывает шумный город, до слуха твоего донесется и грохот случайного пушечного ядра, и серебристый смех влюбленной парочки, возвращающейся домой, напевая задорный припев песенки, только что услышанной ею в кафе-концерте.

Примечания

КАРТИНА ПАРИЖА

Исси взят.

(…)

Ване под угрозой!

 — Исси и Ванв — форты, занятые версальскими войсками соответственно 8 и 14 мая 1871 г.

Розенкрейцеры 

— члены тайных, преимущественно религиозно-мистических обществ, близких к масонству.

Гракхи

— братья Тиберий (162–133 до н. э.) и Гай (151–123 до н. э.), римские народные трибуны, пытавшиеся провести демократические аграрные реформы.

…там должны накормить вас! 

— намек на благотворительные концерты в Тюильрийском дворце, устраивавшиеся в пользу раненых, вдов и сирот защитников Коммуны.

«Возмездие»

— книга политической сатиры В. Гюго.

КЛУБЫ

«Голуа» — газета монархистско-бонапартистского толка, издававшаяся в дни Коммуны н Версале.

Месяц Богоматери —

у католиков — май.

КАФЕ-КОНЦЕРТЫ

Орсиниевы бомбы —

бомбы, названные по имени Феличе Орсини (1819–1858), казненного за покушение на Наполеона III 14 января 1858 г. Использовались войсками Коммуны.

Лерида

— город в Испании (Каталония), выдержавший осаду французскими войсками в 1646 г. Автор ошибочно заявляет, что город был взят французами.

«Батрахомиомахия»

(«Война мышей и лягушек») — древнегреческий комический эпос, пародия на гомеровскую «Илиаду».

…превращенный безбожной блокадой в город загадочный… —

Речь идет о блокаде Парижа версальскими и прусскими войсками.