Когда приходит любовь

де лос Сантос Мариса

Менеджер уютного кафе Корнелия Браун обожает черно-белые фильмы и в тайне мечтает встретить мужчину, похожего на неотразимого Кэри Гранта.

И однажды ее мечта становится явью…

За Корнелией начинает ухаживать обаятельный, остроумный красавец Мартин Грейс.

Она счастлива… но, увы, жизнь — не мелодрама со счастливым концом.

А тот, кто рядом, не всегда похож на идеального киногероя.

Он совершает ошибки. У него есть недостатки и слабости.

И Корнелии предстоит решить: принять его таким, каков он есть, — или снова устремиться в погоню за мечтой?

Глава 1

Корнелия

Моя жизнь — моя настоящая жизнь — началась, когда в нее вошел красивый незнакомец в идеально сшитом костюме. Да, я понимаю, как это звучит. Моя подруга Линни обязательно бы фыркнула, и ее трезубец феминистки пронзил бы и саму идею, что мужчина вообще в состоянии изменить жизнь женщины, и мысль о том, что новая жизнь может начаться у женщины после тридцати лет. И вообще она с презрением относилась к способности некоторых людей превращать значимые моменты своей жизни в кинокадры.

Со мной такое случается чаще, чем надо бы. Но было что-то особенное в том, как он вошел в кафе, где я работаю менеджером. Если бы зал не был загроможден столиками, стульями, людьми и собаками, осеннее утреннее солнце запечатлело бы на полу узкую тень незнакомца — совсем как в кадре Орсона Уэллса. И пусть Линни тычет в меня своим трезубцем презрения, сколько ей вздумается, я все равно буду твердить, что моя жизнь по-настоящему началась в то октябрьское утро, когда незнакомец вошел в кафе «Дора».

День был обычным. Суббота, шумно, дым уже стоит коромыслом. Я сидела там, где сидела всегда, когда не обслуживала клиентов, — на высоком стуле за стойкой, и смотрела, как Хейс и Хосе играют в шахматы. Все говорили, что они хорошие шахматисты. «Не то чтобы экстра-класс, — говорил Хейс, — не то, что русские. Но играем совсем недурственно». Хейс был родом из Техаса и вел колонку в «Филадельфии инквайерер», писал о винах. Он любил материться, но не слишком назойливо, еще ему нравилось войти, со стуком перевернуть стул и сесть на него верхом.

Пока я за ними наблюдала, Хосе поднял лохматую голову, печально взглянул на Хейса влажными глазами и передвинул шахматную фигуру на доске. Я плохо разбираюсь в шахматах, но, по-видимому, то, что сделал Хосе, было чем-то необычным, потому что Хейс удивленно воскликнул:

— Черт возьми, парень! Ты этот ход наверняка не из своей головы выдернул! — У Хейса появился хитрый блеск в глазах, и я слегка скривила губы в ответ. «Что ты можешь сделать?» — словно говорило мое лицо.

Глава 2

Клэр

Все началось с полотенец. Десять полных комплектов. Толстые, из египетского хлопка, выкрашенные в сливовый, бледно-розовый и желтый цвет. Мать опустила тяжелые пакеты, набитые этими полотенцами, на пол в комнате Клэр, затем бегом вернулась к машине за другими пакетами.

— Подожди, я тебе сейчас покажу, солнышко. Такие красивые. Самые лучшие.

Клэр прислонилась к притолоке, дерево врезалось ей в плечо. Она слушала болтовню матери, смотрела, как она разбрасывает полотенца по кровати, встряхивает их, и они разворачиваются, как флаги в воздухе, а салфетки падают на пол, как маленькие птицы. Светло-зеленые, алые, густо-синие. Клэр закусила большой палец. Она не грызла его, просто держала во рту.

— Ты когда-нибудь видела такие прекрасные полотенца? Эти цвета пробирают меня до костей. А тебя, Клэри? — Мать Клэр тяжело дышала, почти задыхалась, как будто смотреть на полотенца было так же трудно, как бежать или танцевать.

— У нас же есть полотенца, — сказала Клэр.