Светские манеры

де Ру Доминик

Может ли мужчина любить сразу двух женщин? Почему его любовный пыл разгорается только тогда, когда он встречается с неопытной невинной девушкой, прекрасно понимая, что она не может удовлетворить его страсть так, как он желает? Как может чувствовать себя молодая вдова, узнав, что ее муж прежде был любовником ее матери? Ответы на все эти вопросы вы узнаете, прочитав занимательные любовные истории известной французской писательницы Доминик де Ру.

Романы адресованы широкому кругу читательниц — как и все произведения, входящие в популярный во Франции цикл «Женская академия».

1

Мари-Анж медленно шла по кладбищу. После смерти Поля прошло уже три месяца, и вот теперь, придя первый раз на его могилу, она была удивлена тому состоянию, которое овладело ею в эти минуты. Перекрестившись, она наклонилась и положила цветы на холодную плиту из белого мрамора. Светло-желтые нарциссы переливались под яркими солнечными лучами, и какое-то мгновение Мари-Анж невольно любовалась их красотой. Нет, ничто здесь не могло вызвать у нее воспоминаний о муже, и она решила вернуться домой.

Сочувственное отношение родственников и знакомых очень утомляло ее. Она вовсе не желала смириться с положением тридцатилетней вдовы после двенадцати лет благополучной супружеской жизни. Шагая по дорожке кладбища, Мари-Анж рисовала в своем воображении драматическую картину: она сидит за рулем своей автомашины, которая на полной скорости врезается в какое-нибудь дерево на обочине дороги. Да, тогда уже через десять минут после печального известия каждый не кривя душой мог бы сказать про нее: «Ах, эта бедная и несчастная Мари-Анж!»

Такси остановилось у подъезда ее дома на проспекте Анри-Мартен в начале одиннадцатого. Поднимаясь на лифте, она думала о том, что после того, как ее матери за завтраком деликатно сообщили бы о случившейся трагедии, та больше не стала бы относиться к ней как к безответственной и легкомысленной девчонке.

Тяжелый серебряный поднос на маленьком столике у входа был завален письмами с соболезнованиями. Снимая перчатки и отдавая их своей горничной Эмильен, Мари-Анж попросила ту проветрить рабочий кабинет мужа и отнести туда всю корреспонденцию. Задумавшись, она прошла в большую гостиную, где все было убрано и аккуратно лежало на своих местах, так что у матери не было повода упрекнуть ее в неряшливости. Иногда Мари-Анж специально оставляла вещи валяющимися в беспорядке, чтобы позлить мать. Ее нудные проповеди докучали ей.

Рабочий кабинет мужа был единственной комнатой в этой огромной квартире, где еще чувствовалось его присутствие, и она могла объективно осмыслить происшедшее. Мари-Анж впервые столкнулась со смертью близкого человека, и эта ужасная действительность вызывала у нее беспокойство и страх. В то же время она с горечью признавалась себе, что никогда не испытывала настоящей любви к мужу. Ей даже казалось, что скучная пустота, поселившаяся в ее душе, является естественным состоянием каждого, кто оказывается в таком же положении. Может быть, смерть не столь ужасна?

2

Моя мать и Поль! Как же это могло случиться? Нет, не может быть, чтобы она его любила! Если бы я могла заплакать… Бедная мама! Мне тяжело думать о ней, как о незнакомой женщине! Обозлившись и растерявшись, я не могла представить, что ты страдаешь из-за любви; я должна была бы обнять тебя и сказать, что все это теперь в прошлом. Поль умер, а причиной ревности стало твое болезненное самолюбие! Помнишь, мама, как однажды за мое хорошее поведение, когда я была маленькая, ты, собираясь на свидание, разрешила мне остаться в своей комнате. Как же ты была красива! Я боялась признаться в своем восхищении и страстно желала быть похожей на тебя. Надев вечернее платье, ты наклонилась и коснулась губами моей щеки, и показалось, что меня целует сказочная принцесса. Ты весело засмеялась, когда я прижалась лицом к мягкому меху твоего манто, и пообещала, что у меня будет такое же, когда я стану взрослой. И я тебе верила. Ложась спать, я думала о том, как ты сейчас танцуешь, и жалела, что детям нельзя попасть на ваш вечер. Но я никогда не представляла тебя в объятиях мужчины. Ты принадлежала только мне, и я тебя очень уважала, абсолютно не думая о том, что ты можешь любить кого-нибудь, кроме меня.

Меня в четырнадцать лет твои знакомые считали восхитительной! Обо мне говорили, что я скромная девушка, умеющая хорошо держать себя в обществе. Твоя система воспитания творила чудеса. Однажды ты обвинила меня в скрытности — какое заблуждение! Я не испытывала подобных чувств. Под предлогом избавить меня от опрометчивых поступков ты постоянно контролировала и подавляла малейшие порывы детской души. Я продолжала восхищаться тобой, но не могла любить по-прежнему. Ты была так далека от меня, мама! Как же я могла понять твои страдания в период предсвадебных приготовлений?

Но Поль! Как же он смог утаить от меня свои отношения с тобой? Может, из-за любви? Или он догадывался о моем равнодушии к нему? Тогда зачем же он женился на мне?

А все-таки, Поль, наша свадьба дает мне все основания думать, что ты любил меня! От всей этой торжественной церемонии у меня осталось лишь воспоминание о сильной усталости. Потом я помню еще собранные чемоданы и твою машину. Я спала почти всю дорогу. Ты был, наверное, немного удивлен моим спокойствием перед предстоявшей нам первой брачной ночью. Или, может, был настолько уверен в моей любви, что считал такое поведение вполне естественным? Приехав в Геннеквиль, ты поцелуем разбудил меня, чтобы я могла полюбоваться нашим домом. «Яблоневый сад» оказался большим каменным строением, затерявшимся в глубине фруктового сада, и стены выглядели белыми в ярком свете автомобильных фар. Шел мелкий дождь. Ты еще пошутил тогда, что по обычаю после свадьбы жену полагается вносить в дом на руках. Нам не нужны свидетели нашего счастья, заявил ты, здесь никто не помешает.

О Господи, для чего мне теперь все эти незначительные детали, которые я так стараюсь восстановить в своей памяти? Но все же, наверное, та первая ночь стала и первым камнем в стене, которую я сама воздвигла между нами?