Но и я

де Виган Дельфин

Лу — вундеркинд, она умеет и знает то, что ее сверстникам не дано уметь и знать, но при этом Лу лишена всех тех мелких радостей, которых в избытке у ее ровесников. Лу умна, наивна и открыта всему миру. Она любит бывать на вокзале и наблюдать за людскими эмоциями. Там-то она и встречает бродяжку Но, на несколько лет старше ее. Эти двое составляют странную пару, но они нашли друг друга, и кажется, что вместе им удастся выстоять перед странным и враждебным миром. Много ли мы знаем о тех, кто оказался на улице? И часто ли вглядываемся в их лица?..

«Но и я» — тонкий и волнующий роман о ранимости, благородстве, одиночестве и любви, о том, что не стоит сдерживать лучшие порывы своей души.

1

— Мадемуазель Бертиньяк, я не вижу вашего имени в списке докладчиков.

Мсье Маран внимательно смотрит на меня, приподняв одну бровь и сложив руки перед собой на столе. Нет, ну словно у него внутри радар! А я так надеялась проскочить. Поздно. Взяли с поличным. На меня с любопытством уставились двадцать пять пар глаз; затаив дыхание, все ждут, что я отвечу. Ну и влипла же я! Аксель Верну и Леа Жерман прыскают в кулачки, нежно позвякивают браслеты на запястьях.

Ненавижу доклады. Если бы я только могла провалиться сию же секунду под землю, километров на сто вглубь, в литосферу, меня бы это вполне устроило. Необходимость выступать перед всем классом вселяет в меня ужас, подо мной разверзлась сейсмическая пропасть, но, увы, этого никто не замечает, вот бы грохнуться сейчас в обморок, свалиться замертво, «отбросить коньки» (скорее даже «конверсы»), скрестить руки на груди, мсье Маран напишет на доске: здесь покоится Лу Бертиньяк, лучшая в классе, но немая и совершенно дикая ученица.

— Я как раз собиралась записаться…

— Прекрасно. Какова тема вашего доклада?

2

Я часто прихожу на Аустерлицкий вокзал, по вторникам или пятницам, когда уроки заканчиваются раньше, — мне нравится смотреть на поезда и на людей. На вокзале столько эмоций, а я обожаю людские эмоции, по этой же причине я никогда не пропускаю футбол по телику, ведь так классно, когда после красивого гола игроки вскидывают руки, обнимают друг друга, целуются… Или вот еще, «Кто хочет выиграть миллион?» — эт-т-то надо видеть, особенно девиц, когда им удается правильно ответить, как они зажимают ладонями рот, запрокидывают голову, радостно вскрикивают и все такое. Вокзалы — это другое, чувства угадываются во взглядах, жестах, движениях, тут и расставания влюбленных, и проводы бабушек, и мужчины в строгих пальто с поднятыми воротниками, которых покидают элегантные дамы в меховых манто, или, наоборот, я смотрю на тех, кто уезжает, я не знаю, куда и зачем, они машут рукой из вагона, посылают воздушные поцелуи или громко кричат, в шуме и толчее все равно ничего не слышно. Если повезет, можно наблюдать начало настоящей разлуки, то есть, я хочу сказать, такой, которая будет долгой или будет казаться долгой (что, в сущности, одно и то же), в этих случаях чувства почти осязаемы, как будто воздух вдруг стал плотным, и расстающиеся одни, и нет никого вокруг них.

То же самое — с прибывающими поездами, я устраиваюсь в самом начале перрона, смотрю на встречающих, у них напряженные лица, общее выражение нетерпения, ищущий взгляд — и потом, вдруг, эта улыбка на губах, взметнувшиеся в приветствии руки, они спешат вперед, раскрывают объятия, — я больше всего люблю такие откровения.

Короче говоря, вот почему я прихожу на вокзал. Я как раз ждала прибытия поезда 16.44 из Клермон-Ферран, это мой любимый, потому что на нем ездит масса людей, молодые, старые, элегантные, толстые, худые, оборванные, — в общем, разные. Я не сразу заметила, что кто-то хлопает меня по плечу, потому что была слишком поглощена созерцанием, а в такие минуты слон может пройти у меня под носом, я и не увижу. Я обернулась.

— У тебя нет сигаретки?

На ней были брюки цвета хаки, старая куртка с дырами на локтях, шарф «Бенеттон» — точно такой же хранится в шкафу у моей матери как воспоминание о юности.