Братья Sisters

де Витт Патрик

Таинственный и могущественный Командор приговорил несчастного Варма к смерти. Неприятная миссия выпадает на долю братьев Систерс — Илая и Чарли, они не привыкли обсуждать поручения. Для Чарли кровопролитие — это жизнь, а Илай со временем начинает задаваться вопросом — зачем он убивает? Два брата, две судьбы, но будущее у них одно. Что же победит: злое начало Чарли или простота и добродушие Илая?

«Братья Систерс» — классический вестерн, не лишенный юмора. Динамичный, но местами жесткий сюжет погрузит вас в атмосферу того времени и заставит пройти все испытания, выпавшие на долю братьев.

Море крови, море виски, море оружия и дикого веселья взорвут ваш мир.

Часть первая

Беда с конями

Глава 1

Я сидел у особняка Командора и ждал. Чарли, мой братец, пошел внутрь за новым заданием.

Было холодно, и вроде даже собирался снег. От нечего делать я принялся разглядывать коня Чарли, Шустрика. Моего звали Жбан. Мы с братцем не суеверные, но кони достались нам как часть гонорара, будучи уже обремененными кличками. Предыдущие скакуны — без имен — сгинули в огне во время последней миссии, и, в принципе, кони нам были нужны. Впрочем, я предпочел бы получить весь гонорар деньгами и обзавестись лошадью без имени, судьбы и привычек. К своему прошлому коняге я успел сильно привязаться, и порой мне снились кошмары о том, как он гибнет: как брыкается, охваченный пламенем, как лопаются у него от жара глаза. За сутки он мог покрыть шестьдесят миль, скакал как ветер, и я не смел поднять на него руки кроме как для того, чтобы потрепать по холке или помыть. Стараясь не вспоминать, как бедолага погиб в горящем сарае, я все же не мог отгородиться от всплывающих временами в моей голове образов.

Жбан неплох, но подошел бы другому, менее непоседливому ездоку. Тучный, с провислой спиной, в сутки он может покрыть не больше полусотни миль. Его частенько приходится стегать плетью. Кто-то бьет лошадь с чистой совестью, кто-то и с удовольствием, я — скрепя сердце. Теперь Жбан, небось, считает меня злым хозяином и сокрушается про себя, мол, жизнь его — жестянка.

Ощутив на себе взгляд, я поднял голову. Чарли смотрел из окна на верхнем этаже и махал рукой. Желая развеселить меня, он скорчил рожу. Я не улыбнулся, и брат, недовольный, отошел в глубь комнаты. Он точно видел, как я засматриваюсь на его коня. И к тому же еще утром я предложил продать Жбана и вскладчину купить нового скакуна. Чарли согласился, но позже за обедом сказал, дескать, давай для начала выполним задание, а после можно и о новом коне подумать. Глупости! Ведь Жбан не подходит для работы, он обуза и все нам испортит.

Чарли не заметил, как испачкал усы в подливке.

Глава 2

Чарли взобрался на Шустрика, и мы поехали в салун «Царственный боров». Последний раз Орегон мы посещали месяца два назад, и за это время на главной улице выросло аж пять новых лавочек. Все они процветали.

— Интересные дела творятся, — заметил я.

Чарли не ответил.

В «Борове» мы заняли дальний столик и, как обычно, заказали бренди. Когда принесли бутылку и два стакана, Чарли сам налил мне. Ого, жди дурных новостей!

— На сей раз главный — я, — произнес братец.

Глава 3

Наутро пошел дождь, и дорога раскисла под непрекращающимся потоком холодных капель. Чарли мучился с похмелья, и я пошел в аптеку купить ему лекарство от тошноты. Мне продали порошок, синий, как яйца малиновки, и без запаха. Вернувшись в гостиницу, я приготовил тинктуру на кофе. Знать не знаю, чем я рисковал отравить братца, главное — Чарли быстро поправился и сумел оседлать Шустрика. Мало того, он оживился до неприличия, стал подозрителен.

Отъехав от города миль на двадцать, мы сделали привал на пустыре. Прошлым летом здесь стояла чаща, но в грозу она сгорела. Пообедав, мы приготовились ехать дальше и тут в сотне ярдов к югу заприметили мужичка. Он вел под уздцы лошадь. Если б он ехал верхом, мы бы и не обратили на него внимания, а так удивились.

— Сходи-ка посмотри, что с ним, — велел Чарли.

— Ну, раз главный приказывает… — сострил я.

Чарли не ответил. Понятно: шутка отрастила бороду, больше так язвить не буду.

Глава 4

Ехали молча, думая каждый о своем. У нас с Чарли есть негласный договор: не гнать лошадей сразу после еды. При нашей профессии трудностей в жизни и так хватает, поэтому маленькими радостями не брезгуем: какие-никакие, а приятность и утешение.

— В чем провинился этот Герман Варм? — спросил я.

— Взял что-то у Командора.

— И что же?

— Скоро узнаем. Главное — потом убить его.

Глава 5

Зимой, даже поздней, дни короткие. Вскоре мы остановились в сухой лощинке на привал. В штампованных приключенческих романах есть такие сцены: два грозных всадника после дневного перехода усаживаются перед костром и травят байки, поют сальные песенки о смерти и выпивке. На деле же, когда целый день мозолишь зад в седле, больше всего охота упасть и уснуть. Так я, собственно, и поступил: улегся спать, толком даже не поев.

Утром, когда я натягивал сапоги, что-то кольнуло меня в левый большой палец. Перевернув сапог, я постучал по пятке. Думал, выпадет лист крапивы. Но нет, из сапога на спину шлепнулся здоровенный мохнатый паук. В глазах у меня тут же помутилось, сердце принялось бешено колотиться. Пауков, змей и прочих ползучих тварей я жутко боюсь, и Чарли, помня об этом, пришел мне на помощь. Кончиком ножа он поддел и отшвырнул его в костер. Паука скукожило, и он задымился, что твой бумажный катышек. И поделом ему!

По спине пробежались мурашки, и я заметил:

— Силен был, скотина.

Меня охватил жар, пришлось лечь. Чарли обеспокоился, сказал, что цвет лица у меня нездоровый, и поскакал в ближайший город за доктором.

Часть вторая

Калифорния

Глава 25

Парнишка признался, что неподалеку в рощице он укрыл своего коня, и попросился с нами в Калифорнию. Чарли сразу ему отказал, но я, не видя причин соглашаться с братцем, велел парнишке собираться, дал ему пять минут. Он убежал и вскоре вернулся, ведя больное, чахлое животное: ни седла, ни сбруи, шерсть слезает клочьями, обнажая голую кожу и ребра под ней. В ответ на наши недоуменные взгляды парнишка произнес:

— Да, Счастливчик Пол выглядит не особенно хорошо, но те холмы он преодолеет не хуже паука, что лазит по стенам.

Чарли обратился ко мне:

— Сам ему скажешь или мне объяснить?

Я ответил, что сам, и подошел к парнишке. Я не знал, с чего начать, и потому изложил чисто практическую сторону дела:

Глава 26

Мы окунули парнишку в воду, и он тут же очухался. Обрадовавшись нам, он сел и пораженно произнес:

— Я прежде ни разу не купался в потоке. — Он похлопал ладонью по поверхности ручья. — Господи! Да она же холодная!

— Что с тобой случилось? — спросил я.

— У кромки леса мне повстречались трапперы. Их было четверо, и все верхом. Искали рыжего медведя. Я сказал, что не видал его, и они врезали мне по башке дубиной. Я упал, и они захохотали, поехали дальше. Потом я кое-как собрался, сел на старину Пола, и он вывез меня сюда к вам.

— Конь просто шел к воде, вот и все дела, — возразил Чарли.

Глава 27

Мы поскакали на юг. Ехали противоположными берегами ручья, по плотной песчаной тропе. Солнечные лучи, проходя сквозь кроны деревьев, грели нам лица. В прозрачном потоке здоровенные — под три фута — жирные форелины плыли вверх по течению или просто лениво бултыхались в воде.

Чарли окликнул меня и признался, что Калифорния его впечатляет. Мол, здешний воздух прямо-таки наполнен стихийной энергией. Так и сказал, да. Не прочувствовал сердцем, но понял умом смысл собственных слов: местная земля одаривает не просто живописными видами, но может при случае наградить и несметным сокровищем. Она кормит, благословляет. Должно быть, именно так следует понимать золотую лихорадку: люди стремятся за чувством богатства испытать удачу; целые толпы неудачников идут сюда в надежде украсть или позаимствовать удачу ближнего своего или найти ее на месте. Подумать только, какое сладкое слово — удача. По мне, так с ней нужно быть осторожным. Обманом ее не получишь, ее надо честно заслужить. Удача дается смелым и сильным духом. Обманщикам и хитрецам суждено лишь облизываться.

Однако стоило нам остановиться, чтобы попить и напоить коней, как сама Калифорния вздумала доказать ошибочность подобных суждений. Из лесу вышла рыжая медведица и побрела через ручей в каких-то тридцати футах от нас. Я-то думал, шкура у нее окажется цвета охры, но нет, оттенок был ближе к яблочно-красному. Глянув на нас с любопытством, медведица пошла обратно в чащу. Чарли проверил заряд револьверов и собрался бежать за ней. Заметив, что я не двинулся с места, он спросил:

— Чего ты ждешь?

— Мы ведь даже не знаем, где живет этот Мейфилд.

Глава 28

Еще ни разу я не видел столько шкур, голов и ястребиных чучел в одном месте, сколько было их собрано в роскошной гостиной у мистера Мейфилда. Жил он при единственной в городе гостинице, и называлась та, как ни странно, «У Мейфилда».

Сам местный заправила сидел за столом, укрытый облаком сигарного дыма. Не ведая, кто мы и чего ради приехали, он не встал пожать нам руки и не поприветствовал даже на словах. По бокам от Мейфилда стояло по паре трапперов. Судя по описанию мальчишки, те самые, что и огрели его по башке на границе леса. Трапперы смотрели на нас, видели, но внимания не обращали. Сразу видно: смелые и тупые. К тому же нацепили на себя столько мехов, кожи, ремней, ножей и револьверов, что не понятно, как они еще на ногах держатся? Их длинные волосы прядями свисали из-под необычных шляп: широкие мягкие поля и высокие остроконечные тульи. Разодеты как черт знает кто и в то же время подозрительно одинаково. Должно быть, один из трапперов первым примерил чудной наряд, а прочие последовали примеру. Вот интересно, обрадовался новатор или разозлился? Потешили приятели его особенное чувство вкуса или напротив?

Столом Мейфилду служило цельное кольцо из ствола доброй сосны: футов пять в диаметре и дюймов четыре — пять в толщину. С него даже кору сдирать не стали. Я подошел, намереваясь пощупать внешнюю кромку, как вдруг Мейфилд произнес свои первые слова:

— Не трожь, сынок.

Я одернул руку, чувствуя себя уязвленным. Для Чарли же Мейфилд пояснил:

Глава 29

После трех стаканов бренди Чарли побагровел. Нализавшись до поросячьего визга, он стал расспрашивать Мейфилда о делах, об успехах. Говорил братец в почтительном тоне, что ему совсем не идет. Мейфилд отвечал рассеянно, ничего конкретного не сказав, но я все же понял: мужику подфартило, и вот он изо всех сил тратит кровные денежки.

Устав от притворных шуточек, я быстро напился. Ко мне на колени то и дело подсаживались шлюхи. Они дразнили меня, а потом, когда мой член твердел, смеялись (надо мной ли, над членом?) и спешили уделить внимание либо Чарли, либо хозяину. Помню, как я поднялся, чтобы поправить в штанах свое налитое кровью хозяйство, и заметил: хозяйства Чарли и Мейфилда в равной степени налиты кровью… Представляете, сидят себе джентльмены за будничной беседой, а в штанах у них, ни много ни мало, стояк.

Постепенно бренди залил мне глаза, и все шлюхи стали на одно лицо. Смех, лопотание и запах парфюма слились, образуя пеструю смесь. Букет, одновременно соблазнительный и тошнотворный.

Мейфилд и Чарли увлеченно беседовали… То есть думали, что беседуют, на самом деле каждый из них слушал исключительно себя любимого. Чарли шутил над моей привычкой чистить зубы, а Мейфилд разоблачал миф о волшебной лозе. Снова и снова без устали прогоняли они монологи по кругу. Мне осточертело слушать их треп. Как напьется человек, так ему все становится безразличным. Он один, сам с собой, и собутыльники остаются за крепчайшей стеной отчуждения.

Я выпил стаканчик, потом еще один и тут заметил в дальнем углу женщину. Она стояла сама по себе, у окна. Худощавая, бледная. Вокруг глаз у нее темнели круги — след тревог и недосыпания.