Чарли.

«Порно?» Я старалась не выглядеть еще более встревоженной, чем была до этого, но уставилась на дверь, когда мужской голос произнес:

— Тебе нравится это в твоей тугой маленькой пизде?

— Да, папочка, — последовал ответ.

«О, мой бог». Я не могла смотреть на Конрада, поэтому изучала подушку, где он спрятал пистолет. Если бы я смогла стащить его, может быть, смогла бы удержать Конрада, пока не сбегу. Но тогда мне нужно будет пройти мимо Нэйта. Не говоря уже о том, что я не была полностью уверена, что Конрад остался бы на месте просто потому, что я наставила на него пистолет. Я бы не выстрелила из пистолета, но Конрад не знал этого. Или знал? Так или иначе, у меня в руках был бы разгневанный киллер. Я не могла так рисковать.

— Нэйт! Сделай тише! — Конрад стянул покрывало и простыню прочь и нырнул в постель. Он лежал на спине, не спуская с меня глаз.

— Извини, мужик, — звук стал тише. — Но тебе надо видеть эту задницу. Черт. Как две жирные индейки, поджаренные до совершенства.

— Забирайся, — Конрад отогнул простыню и перекинул руку через верх моей подушки.

Легкая дрожь прошла по моему телу, когда я взглянула на него, этого великолепного мужчину, приглашающего меня в постель. Но он был гораздо больше, чем просто картинка. Он был киллером. И даже если он был вежлив со мной, у меня в голове до сих пор раздавался громкий сигнал о том, что нужно бежать.

— У тебя есть гостевая комната?

— Есть, но ты в ней не останешься, — он забросил свою правую руку себе за голову и посмотрел на меня: — Я не собираюсь трахать тебя… — его брови сошлись вместе, затем он продолжил. — В смысле, только если ты сама вежливо не попросишь. Мне просто нужно знать, что ты рядом, что ты в безопасности. И это всё.

Как будто для того, чтобы это доказать, он натянул одеяло повыше и забросил свою левую руку себе за голову. Его разрисованная грудь оказалась выставлена на обозрение, но одеяло укутывало его от живота и ниже.

Я с трудом сглотнула:

— Я ни с кем не спала уже очень давно.

Его ноздри раздувались, когда он взглядом спустился вниз по моему телу, прежде чем вернуться к лицу.

— Почему нет?

— Я говорю не о сексе, — его у меня тоже давно не было, но я пыталась сказать совсем не об этом. — У меня бывают ночные кошмары иногда, и они могут наводить ужас. Иногда я просыпаюсь с криком. Это, как правило, становится проблемой.

Я потянула подол моей футболки пониже, хотя вещи болтались на мне как балахон.

— Не важно. Забирайся.

«Это все происходит на самом деле?»

— Я не думаю…

Его голос стал тверже:

— Или ты залезешь сама, или я затащу тебя. Одно из двух, решай.

Я сжала покрывало, комкая край в руках. Он не собирался отступать, и я знала, что если не подчинюсь, он выполнит свою угрозу. Я села и скользнула ногами под одеяло. Устроившись на своей стороне кровати на самом краю, я повернулась спиной к нему.

Он вздохнул, звук получился глубокий и мужественный.

— Что тебе снится?

— Что?

— Ты сказала, что у тебя бывают ночные кошмары. Что пугает тебя так сильно в твоих снах?

Призрак Брендона, с жестокой улыбкой, навсегда запечатленной у него на лице, летающий по комнатам у меня в сознании. Я никогда не говорила о Брендоне из-за страха, что простое упоминание его имени вслух будет заклинанием, способным вызвать его обратно из могилы. Вместо этого, я солгала:

— Ничего особенного.

— Хорошо, — сарказм сочился из этого единственного слова, как воск со свечи.

— Когда ты собираешься отпустить меня? — я провела пальцем вдоль края своей наволочки.

— Как только буду уверен, что никто не придет охотиться на тебя снова.

— А почему они приходили охотиться в первый раз? Почему я? Почему ты не хочешь рассказать мне о причине?

«Почему ты выбрал меня?»

— Ничего особенного.

«Козел».

— Как ты думаешь, сколько времени это займет?

— Займет столько, сколько нужно.

Постель опять зашевелилась, и я почувствовала его у себя за спиной. Его близость подняла волну мурашек по моей коже.

— Мне нужно увидеть кое-каких людей, но это подождет до завтра. Уже почти полночь, — его голос был ближе, тепло его тела согревало меня. — Давай уже спать.

— Не знаю, смогу ли я, — я закрыла глаза и увидела бетонные стены подвала.

— Ты сможешь, — его близость успокаивала меня гораздо больше, чем должна была.

— Я… — я задержала дыхание и остановила себя от того, чтобы высказать вслух свои мысли.

— Что?

— Я не знаю, могу ли я доверять тебе.

С его стороны кровати раздался щелчок, и свет лампы исчез в уютной темноте. Его голос смягчился, почти прошептав слова:

— Ты можешь.

Еще несколько дюймов, и я дотянусь. Его грудная клетка поднималась и опускалась в медленном ритме, его темные волосы падали в беспорядке ему на лоб в приглушенном свете от восходящего солнца. Я пододвинулась ближе, мое тело почти коснулось его, но не совсем. Скользнула рукой дальше под его подушку, кончики моих пальцев дотронулись до холодной стали его пистолета.

Конрад повернулся лицом ко мне, глаза оставались закрытыми. Я прикусила губу и замерла. Он продолжал дышать ровно и не проснулся. Он выглядел моложе, когда спал, морщины около глаз исчезли, лицо расслабленно и умиротворено. Даже несмотря на щетину и немного кривоватый нос — сломанный, кто знает сколько раз, — он был бесподобен. Из тех мужчин, которые получают то, чего хотят, или кого хотят, в любом случае, невзирая на средства.

Я обхватила пальцами рукоятку пистолета и потянула его к себе, передвигая ближе миллиметр за миллиметром в минуту. Пистолет уже почти показался из-под подушки, когда глаза мужчины вдруг открылись.

Приглушенный писк вырвался из моего горла, когда он перевернул меня и придавил. Пистолет остался на матрасе, когда мужчина, с легкостью поборов, прижал оба мои запястья к подушке. Его твердое тело подмяло мое мягкое, его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего, когда он пристально посмотрел вниз на меня.

— Каков был план, Чарли? Достать пистолет, разобраться, как им пользоваться, и пристрелить меня, пока я сплю? — его голос был грубым, как будто наждачная бумага прошлась по его горлу.

— Я просто хочу уйти, — я напрягла руки, но он не освободил меня.

— Ты уйдешь, когда я скажу, что ты можешь уйти, — он сжал мои запястья.

Я подскочила и выгнула дугой спину, чтобы попытаться отодвинуться от него. Это не сработало. Он коленом раздвинул мои бедра. Мои соски затвердели от давления его груди, и что-то жизнеутверждающее замурлыкало внутри меня. Чувство, которое я не испытывала на протяжении нескольких лет, — желание. «Что он сделал со мной?»

Конрад наклонился еще ближе, до тех пор, пока его губы не оказались в миллиметре от моих.

— Потянешься за моим пистолетом снова, и я пристегну тебя наручниками к кровати.

— Ты не посмеешь.

— Я нет? — он самодовольно улыбнулся. — Испытай меня.

— Козел.

«Кто я такая и что сделала с Чарли?»

— Не спорю, — ухмылка стала шире. — Ты будешь вести себя хорошо?

— Слезь, — я пыталась дергаться, чтобы освободить запястья, но они не сдвинулись.

— Просто скажи мне, — он наклонился еще ниже, кончик его носа коснулся моего, — что ты будешь вести себя хорошо.

Я не могла дышать, и не только потому, что его твердая грудь прижала меня к кровати. Его аромат, жаркие ноты в его голосе и мощная эрекция, которая прижималась к моим бедрам. Мне следовало бы испугаться. Вместо этого, возбуждение пронеслось по моему телу.

— Иди к черту, — моя стойкость, которую, как я думала, Брендон выбил из меня напрочь, стремительно возвращалась к жизни.

Его брови поднялись вверх:

— Жесткий разговор для флориста.

— Дай мне парочку садовых ножниц, и мы посмотрим, кто здесь действительно злодей.

«Я правда сейчас сказала это киллеру?»

— Неужели?

Он сделал движение бедрами повыше, до тех пор, пока не коснулся моей горячей сердцевины. Конрад застонал и закрыл глаза.

Я прикусила губу:

— Да. Отвали от меня.

— Не раньше, чем ты пообещаешь перестать быть дурой, — он прижался бедрами сильнее ко мне.

Желание потереться об него, чтобы облегчить зуд в моем клиторе, почти захватило меня.

— Если ты отпустишь меня, тебе не нужно будет беспокоиться об этом.

— Я не отпущу тебя, — он покачал головой, темные пряди рассыпались вдоль его лба. — Нет, не раньше, чем узнаю, что это безопасно.

— Ты продолжаешь говорить это, но ты до сих пор не сказал мне, почему я вообще оказалась в этой заварухе, — мой голос зашипел на последнем слове.

— Думаю, что ты знаешь, — он взглянул на мои губы.

Я облизала их, и его глаза проследили за движением.

— Почему ты не можешь просто рассказать мне?

Он двигал бедрами около моей сердцевины, массируя меня медленно, пока я пыталась побороть возбуждение.

— Я думаю, что ты знаешь, но хочешь услышать это от меня.

— Я знаю, что ты наблюдаешь за мной из своей машины несколько вечеров в неделю, — я сощурила глаза и выплюнула: — Как одержимый.

— Ага, — он не выглядел оскорбленным моей оценкой.

— Почему ты делаешь это?

— Чарли, — он освободил одну кисть и запустил пальцы в мои волосы.

Его глаза не могли оторваться от моих, как будто мы вели молчаливый разговор, который происходил намного глубже, чем наши словесные препирательства. Он провел кончиками пальцев вниз по моей шее, оставляя мурашки на своем пути.

— Почему бы мне не сделать это? — его рот приблизился к моему. Мне оставалось только сделать малейшее движение вверх, и можно было бы прикоснуться. Постоянное давление его бедер сводило меня с ума тем, что было необходимо. Как будто он освободил меня, открыл ворота желанию, которое я сдерживала в себе на протяжении последних лет. Я должна была бежать, прекратить это в тот же момент, удержаться и не терять контроль, не заходить слишком далеко. Я не сделала ничего подобного.

Он, по-видимому, почувствовал, что я плавлюсь, потому что припал своими губами к моим. Легкое касание, которое зажгло во мне огонь, точно также как самая малая искра может положить начало бушующему адскому пламени.

Конрад завел руки мне под шею, притягивая к себе в объятия, пока его губы блуждали по моим. Мягкие касания противоречили огню в его глазах, напряжению в его теле.

Я осторожно задвигала своими бедрами, отчаянно нуждаясь в чем-то вроде освобождения, чтобы унять пульсацию, которая нарастала между бедрами.

Он застонал:

— Проклятье, — в слове не было злости, больше похоже, что он сдался. Отпускал. Его пальцы сжались вокруг моей шеи.

Мои губы раскрылись для мягкого вздоха, и я тоже отпустила, позволяя себе желать чего-то, чего не желала уже очень давно.

Вдруг его телефон зазвонил, вибрируя на комоде.

Конрад отстранился, затем замешкался, как если бы хотел остановить этот момент. Но это была проигранная битва. Телефон, не переставая, звонил с нарастающей громкостью, гул от вибрации не прекращался.

— Черт, — он освободил меня и скатился с кровати.

Солнце заглядывало по краям его серых штор, направляя вертикальные линии через всю комнату. Крылья у него на спине дрожали, создавая иллюзию того, что они были реальны и просто прилипли к его коже на данный момент. Он включил экран и поднес телефон к уху.

— Да. Подожди минутку.

Он подошел обратно к постели, вытащил пистолет из-под подушки, затем вышел, закрыв за собой дверь.