Не прошло и десяти минут, как встреча была назначена. Вышагивая по Джордж — стрит с кейсом в руке, Бронте размышляла о Саре и Ричарде. Она знала, что подобные мысли до добра не доведут, но не могла устоять перед искушением: все вредное являлось для нее непреодолимым соблазном. Это было все равно что курить, набивая рот нежнейшим мороженым и используя пластиковую крышку в качестве пепельницы. Или все равно что покупать абсолютно ненужные пиджаки от Аланны Хилл. Потакание собственным слабостям чистой воды.
Заткнись, приказала она себе. Подобное обращение не особо способствовало повышению самоуважения, о котором последнее время все трезвонят направо и налево, ну и плевать.
Заткнись, заткнись, заткнись!
Мысли о Микки обычно надолго выбивали Бронте из колеи, и сейчас она нестерпимо тосковала по нему. Ричард купил ей Микки годовалым жеребенком — его доставили в фургоне для перевозки лошадей, и на шее у него была повязана синяя ленточка.
Бронте старалась как можно чаще навещать его в Комптоне. Это было единственное, что еще связывало ее с Ричардом и его близкими. Гарри, Анни, Том — когда-то эти люди были для нее целым миром, а теперь этот мир съежился до размеров мятного драже. Интересно, Анни с Томом все еще вместе? До чего же странная пара! Иногда она даже завидовала Анни — бабе за пятьдесят, а умудрилась заарканить самого красивого парня в округе. Правда, при мысли о полной беспомощности Тома зависть как рукой снимало.
Она перебежала через дорогу и махнула проезжающему такси. Открыв дверцу, поморщилась от застоялого запаха гамбургеров. К тому же от таксиста нестерпимо несло потом. Они что, от этих массажных подстилок потеют, что ли?
Бронте назвала адрес, затем вытащила помаду и принялась подкрашивать губы. Подняв голову, она поймала в зеркале взгляд таксиста.
— Только попробуй сделать вид, что тебя это возбуждает, — предупредила она.
Он невозмутимо посмотрел на нее.
Бронте откинулась на сиденье и закрыла глаза. Интересно, Сара уже познакомилась с Микки? Ричард про нее почти ничего не рассказывал, и Бронте даже не знала, ездит ли та верхом. Хорошо бы, не ездила. К Микки она относилась крайне ревниво.
Когда они мчались во весь опор по бескрайним просторам, ее невзгоды испарялись как дым. Работа, любовь, закладная в банке… И это еще не все, мрачно подумала Бронте. Она не виделась с Микки вот уже несколько месяцев. Ради него она даже на свадьбу чуть было не поехала, но обида взяла верх.
Меньше всего на свете ей хотелось присутствовать на этой свадьбе — ее от одной мысли трясло. Интересно, поверил ли кто-нибудь ее детскому лепету про запарку с работой? Родители Ричарда, может, и поверили, но вряд ли ей удалось обмануть Ричарда или Сару. Не говоря уже об остальных.
Вздохнув, она выпрямилась и взглянула на листок с адресом Бернарда Болтона. Идиотство какое-то. На листке был записан адрес дешевой забегаловки в богом забытой дыре. Не может же он там жить? А если может, то наверняка шарлатан.
Как и следовало из адреса, квартира Бернарда Болтона оказалась прямо над забегаловкой. Бронте расплатилась с таксистом, лишив его чаевых, зашла в кафе и заказала себе жареной картошки с кетчупом.
— И батончик «Марса», пожалуйста, — сказала она продавцу за прилавком.
Затем вытащила из кармана пачку сигарет, заранее готовясь закурить на свежем воздухе.
На кнопку звонка она нажала, не выпуская зажженной сигареты. Через несколько минут в дверях появился высокий седовласый человек. Достопочтенные седины, подумала Бронте. Мужчин за пятьдесят, как правило, можно отнести к двум категориям — «достопочтенные седины» и «грустные лысины». Бернард Болтон, безусловно, относился к «достопочтенным сединам». Он даже немного смахивал на Блейка Кэрринг-тона из «Династии», решила она. Читатели будут от него без ума. Можно придумать ему какое-нибудь прозвище вроде «Экстра — ум» или «Экстра — глаз». Письма пачками посыплются.
— Добрый день, — промычала Бронте с набитым ртом, дожевывая остатки картошки и шоколада и глотая сигаретный дым.
— Вы знаете, что за вами по пятам следует лошадь? — Не дав ей опомниться, Бернард добавил: — Прошу вас.
Бронте начала подниматься за ним по лестнице, но не выдержала и оглянулась.
— Какая лошадь? — тихо спросила она, хотя в глубине души уже знала ответ.
— Белая, раньше у вас жила. Только имя разобрать не могу. — Бернард сморщил нос. — По-моему, на «А» начинается.
— Ангел, — выдавила Бронте. — Вообще-то, когда мы ее купили, у нее уже было имя, женское, но я звала Ангелом. — Она умолкла, потом произнесла как можно официальнее: — Должна признаться, вы поставили меня в тупик.
— Ангел говорит, она знала, что когда-нибудь вы будете работать в журнале — недаром вы их все время в конюшне читали.
— Что?
— Говорит, вы их хранили на тюках с сеном.
— Да, — с трудом подтвердила Бронте.
— А еще она уверяет, ей очень приятно, что ваша первая статья была о лошадях.
— Да. — Бронте судорожно сглотнула. Действительно, о лошадях. Только опубликована она была через два года после гибели Ангела.
Медиум открыл дверь квартиры и жестом пригласил Бронте войти. Лицо у гостьи было бледным, — впрочем, знакомство с ним у многих вызывало подобную реакцию.
Бернард предложил ей кресло, подождал, когда она придет в себя.
— Ангел просит, чтобы вы навестили Микки. Это мужчина? — спросил он.
— Тоже лошадь… Микки появился после смерти Ангела.
— Ясно. Так вот, Микки потерял аппетит. В последнее время ваш муж был слишком занят свадебными хлопотами, недоглядел. Так что не мешало бы вам туда наведаться.
Он прошел в кухню и поставил чайник.
— Я приготовлю чай — после картошки не повредит.
— Это вам Лора все про меня рассказала?
— Нет, Лора мне ничего не рассказывала. Можете у нее спросить.
— А кто же? — Бронте повысила голос, стараясь перекричать свист закипающего чайника.
— Ангел. Ваша кобыла — прекрасный проводник, — ответил Бернард. — Кстати, она просит вам передать, чтобы вы перестали винить себя.
— Ангел? — жалобно окликнула Бронте, будто лошадь действительно могла ее услышать.
Она попыталась заговорить, но вместо этого отчаянно разрыдалась.
— Простите меня, — всхлипнула она, когда Бернард вернулся в комнату с упаковкой салфеток.
— Я попросила Ричарда пристрелить Ангела. И никак не могу себе этого простить — все время убиваюсь… — Она почувствовала, что несет какую-то околесицу.
— Не расстраивайтесь, — сказал Бернард. — Ей сейчас хорошо.
— Нам пришлось ее застрелить, у нас не было другого выхода: она сломала ногу.
— Она покоится с миром, — продолжал Бернард.
— Ангел и правда в этой комнате? Вы ее видите?
— Правда. Приглядывает за вами. Хочет знать, как вы поживаете.
События дня гибели Ангела до сих пор вспоминались как в тумане, до такой степени ее потом накачали успокоительным и бренди. Это произошло через год после их с Ричардом свадьбы. Шел дождь. Это она точно помнила. Ангел умерла у нее на руках, — Ричард стоял рядом, а дождь все стучал и стучал по крыше конюшни.
— Что произошло? — спросил Бернард. — Ваша лошадь говорит про какое-то розовое одеяло.
— Это одеяло с моей кровати. Мы в него ее потом завернули. — Бронте опять всхлипнула.
— А еще она показывает на какую-то ограду.
— Ангел пыталась через нее перепрыгнуть. Она меня скинула, и я переломала все ребра. А она сломала ногу…
Больше Бронте ничего не могла говорить из-за слез. Отчаянно тряся головой и спотыкаясь, она вышла в коридор, отыскала ванную, заперла дверь и с содроганием обернулась, ожидая увидеть перед собой окровавленный призрак Ангела. Потом села на крышку унитаза и принялась отматывать туалетную бумагу, чтобы высморкаться. Она старалась осмыслить происходящее.
Бернард Болтон просто не мог знать всего этого, так что приходилось ему верить.
Нет. Это какое-то безумие. Во-первых, Ангела нет в живых. Во-вторых, Ангел — лошадь и говорить не умеет. В-третьих, этот липовый медиум слишком много знал, и ей это не нравилось.
Стряхнув с себя оцепенение, Бронте еще раз высморкалась, швырнула скомканную бумагу в унитаз, спустила воду и вышла из ванной, твердо решив держать себя в руках.
— Все в порядке? — спросил Бернард.
— Да.
Главное, вести себя как приличествует редактору «Женщины Австралии».
— Итак, — начала она, сев в кресло, — мы хотим, чтобы вы вели колонку, около тысячи слов в месяц, где бы отвечали на вопросы наших читателей и связывались с их… усопшими родственниками или знакомыми. Или там… животными…
Профессиональный подход явно себя не оправдывал, и Бронте снова всхлипнула:
— Простите меня, не знаю, что со мной.
— Вам сейчас тяжело, — успокоил ее Бернард.
— Вот именно. И легче не становится, знаете.
— Если хотите, мы можем поговорить о работе в другой раз, — предложил Бернард.
Бронте кивнула.
Ей хотелось спросить, почему он живет в такой дыре, но она решила, что причина наверняка очень веская, космическая.
Зеленое плюшевое кресло было большим, удобным, мягким, и Бронте вдруг обмякла на подушках.
— Духи идут на контакт с людьми только в особых случаях, — сказал Бернард, глядя ей в глаза.
— Даже лошадиные духи?
— Мне и с кошачьими общаться доводилось.
— Что? — недоверчиво спросила Бронте, но, взглянув в ясные голубые глаза Бернарда, поняла, что тот не шутит.
— Ангел говорит, ей нужно сказать вам что-то важное, — продолжал Бернард.
— Она что, прямо сейчас с вами разговаривает?
— Да.
— А вы ее видите?
— Она стоит вон там, у камина.
Бронте зажмурилась и медленно, с опаской повернулась. Как она и ожидала, никого у камина не было.
— С непривычки их непросто разглядеть. Частота вибраций бестелесных субстанций значительно выше, чем у физических тел. Из-за этой разницы духам сложно материализоваться на физическом уровне. Ангел старается.
— Да и на вашей лестнице ей, наверное, пришлось попотеть, — выдавила из себя шутку Бронте.
Бернард улыбнулся:
— Животные общаются при помощи телепатии. Ангел говорит, что вы всегда верили в телепатию.
Бронте кивнула. Это правда. До того несчастного случая они с Ангелом прекрасно понимали друг друга. Ей и править-то особенно не требовалось — как только Бронте оказывалась в седле, Ангел знала, что делать. Только в тот день оплошала — в первый и последний раз…
— Ангел помнит, как вы держали ей голову, когда Ричард нажал на курок. А еще она показывает мне седло. Оно лежит в запруде.
Бронте ошарашенно сглотнула слезы.
— Это я его туда закинула. Об этом никто не знает. Пошла туда как-то ночью, в дождь, в одной пижаме, да и зашвырнула подальше в воду. Я тогда напилась. А Ричарду сказала, что выбросила седло на свалку.
— Ангел все видела. Она была с вами.
— Правда? — Как ни странно, Бронте вдруг полегчало.
— Ей всегда хотелось, чтобы именно вы ее купили, поэтому она и привела вас к себе. Вы ведь купили Ангела на аукционе?
— Да. — Бронте снова всхлипнула. — Подарок Ричарда на годовщину свадьбы. Ангел права, меня будто влекло тогда на другой конец рынка — там я ее и нашла. Ее и продавать-то в тот день не собирались. Но мы предложили за нее хорошие деньги.
— Ангел говорит, что вы не верите в жизнь после смерти.
— Не верю.
— Но раньше вы верили в рай?
— Когда-то, очень давно. Я даже венчалась в католической церкви. Мне с детства внушали, что есть ад и есть рай.
— Ангел говорит, что ада нет. Ад — это всего лишь плод человеческого сознания.
— Приятно слышать, что ада для лошадей не бывает, — улыбнулась Бронте, — они его не заслуживают. Даже если это всего-навсего «плод человеческого сознания». И где это она слов таких нахваталась? «Плод человеческого сознания»!
Бернард внезапно расхохотался.
— Извините. Просто очень странный разговор.
— Это вы называете его странным?! — воскликнула Бронте.
Она взялась было за свою чашку, но потрясение оказалось слишком велико для чаепития. Ложечка дрожала у нее в пальцах.
— Ваш муж женился на женщине, которая доставит ему немало хлопот.
— Да, вы уже говорили Лоре.
Бронте потерла лицо. Ей вдруг захотелось очутиться у себя в офисе. Там, конечно, тоже дурдом, но по крайней мере обычный.
— К сожалению, мне пора, — сказала она вежливо, — спасибо за сеанс.
Бернард Болтон кивнул. А он и вправду ничего. И глаза… глаза цвета озерной воды. На фото в «Желтых страницах» он был далеко не так хорош.
— Ангел просит передать вам, что есть жизнь и есть надежда.
— Конечно, конечно… Я с вами свяжусь.
На этот раз ей все же удалось уйти.
Спускаясь по лестнице, Бронте думала о словах Ангела. Что она имела в виду — «плод человеческого сознания»? Уж очень от этого попахивало эзотерикой. Просто Дипак Чопра какой-то.
А все остальное — седло, розовое одеяло? Может, Бернард мысли ее читает? Но тогда откуда он взял, что Ричард женился на женщине, которая доставит ему немало хлопот? Этого он прочитать никак не мог. Если уж на то пошло, лично ей, к сожалению, этот брак казался крайне удачным. Именно поэтому и было так обидно.
Оглядываясь в поисках такси, Бронте пыталась привести мысли в хоть какое-то подобие порядка, но добилась только того, что голова разболелась. Все происходящее казалось полным безумием.
Так и в говорящих лошадей поверишь, подумала она. Прямо как со слоненком Дамбо — насмотришься, да и поверишь в летающих слонов. Если продолжать в том же духе, то и до психушки недалеко. Главное, язык не распускать.
Она вновь чуть не расплакалась, но вовремя спохватилась и поглядела на часы. Черт. Опять на работу опаздывает. Бронте махнула рукой проезжающему такси и села в машину, машинально поискав взглядом белую лошадь, но не увидела ничего, кроме все той же задрипанной забегаловки.