Он, другой и ты

Адлер Оле

Глава 17. Ничего, кроме правды

 

 

Часть 1

Саша заглушила мотор, но выйти из машины не спешила. Она припарковалась на стоянке у «Салуна ДТ» в среду в семь вечера, как они и договаривались. Нестерова до победного боролась с собой, труся и колеблясь. С самого воскресенья Сашка загонялась. Она встала рано, подняла Костю, едва позволив ему выпить кофе, и погнала к машине, за руль которой милостиво села сама, потому что Бирюкова конкретно штормило после вчерашнего. Она отвезла друга домой, заскочила чмокнуть Маринку и вызвать такси, после чего уехала к себе. Там Сашка весь свой законный выходной подскакивала каждый раз, когда ее телефон подавал признаки жизни. Но к счастью или к сожалению, Дима ее ни разу не побеспокоил. Кое-как девушка дожила до понедельника, который закружил ее обычной психушкой верстки перед сдачей номера. В конце дня она из последних сил торчала в офисе, ожидая отзвона из типографии, когда на ее имя доставили роллы. Посыльный денег не потребовал, только вручил три контейнера с едой. Сашка не без удовольствия цепляла палочками роллы, жуя и одновременно тыкая смс Диме.

Саша: Безумно вкусные роллы. Твоя работа?

Дима: Нет, их лепил повар из моей любимой японской забегаловки. Я только заказал. Приятного аппетита.

Саша решила сначала доесть, а потом уже подумать, стоит ли продолжать переписку, но Дима сам продолжил, не дожидаясь ее.

Дима: Среда в силе? Или ты еще загоняешься?

Саша: Дим, благодаря тебе я первый раз за день что-то ем. Кофе и орешки не в счет. Да, все в силе. Нет сил отказать тому, кто спас меня от голодного обморока.

Дима: Я возьму под контроль твое питание. Увидимся в среду.

Нестерова не могла перестать улыбаться. Сытая и довольная, она спокойно дождалась вестей от печатников и уехала домой, по дороге мысленно выбирая платье для среды. Вторник промчался почти незаметно, даже немного халявно. Саша ушла с работы пораньше, немного побегала в клубе, сходила на стэп и уже ближе к ночи прибыла домой, где продолжила перебирать шмотки, хотя ее немного напрягло отсутствие вестей от Димы. Девушка, конечно, могла отменить ужин, сославшись на срочные дела, работу или вообще просто так, но отчего-то Саше не хотелось идти на поводу собственных страхов. Наверное, взыграл какой-то азарт, а может гормоны. Или все сразу. Если сутра Нестерова еще сомневалась, когда надевала светлое платье из тонкой шерсти с красивым декольте, то после смсок Димы она почти перестала бояться этого вечера.

Утром Токарев поинтересовался ее настроением. Днем он спросил, что она предпочитает, мясо или рыбу. А к вечеру, уточнив ее предпочтения по гарниру, дал знать, что закончил с делами и с нетерпением ждет встречи. Все его старания пошли прахом, едва Саша подняла голову и узрела Диму. Через огромное окно «Салуна ДТ» Саша видела, как Токарев стоит, вальяжно привалившись к стойке хостесса, и премило общается с какой-то девушкой. Он улыбался ей, поглаживал по плечу, позволял прикасаться к себе. Весь его вид буквально излучал флюиды доброжелательности. Да и вообще Сашка не смогла обойтись без лишней слюны, потому что первый раз видела Диму в пиджаке и рубашке. Они сидели на нем чуть небрежно, имели модный покрой без классических строгих линий и чертовски шли Токареву.

Первым Сашкиным порывом было снова завести мотор и умчатся ко всем чертям, ну или домой. Но она с отчаянным волнением мазохиста продолжала таращиться на Диму и его даму. Прошло минут пять после ее приезда, когда Токарев согнул руку в локте и взглянул на часы. Одновременно со временем он углядел через окно и очертания «Жука». Саша, словно зомби, следила, не смея двинуться, как он вынимает из кармана пиджака телефон, пронзительно глядя через стекло прямо ей в глаза. Нестерова понимала, что он, скорее всего, не может видеть ее в темной машине, да в общем и саму машину в зимней темноте разглядеть непросто, но их взгляды сошлись в одну линию, и Сашка аж подпрыгнула, когда завибрировал ее мобильный.

— Трусим, как обычно? Я вижу твою машину, выходи, — без приветствия заявил Токарев, едва она поднесла трубку к уху.

— А я вижу, что ты, как обычно, кадришь какую-то телку. Нафига мне выходить, Дим? У тебя уже есть компания на вечер. Да и на ночь, скорее всего, тоже.

Сашка увидела, как Дима уронил руку, обернулся к своей пассии, а потом с наглой улыбкой снова заговорил в телефон:

— Выходи, я вас познакомлю.

Если в девятнадцать Сашка могла позволить Токареву такую хрень, то в двадцать восемь, она не нашла в себе столько толерантности.

— Пошел ты, — грубо отбрила девушка.

— Выходи или, клянусь, я выволоку тебя силой, — вдруг вмиг посерьезнев, даже разозлившись, выдал Дима.

— Ты даже не представляешь, какая у меня шустрая машина.

— Представляю. Если удерешь, я знаю твой адрес. Выходи, Саш.

— А… — Нестерова вдруг решила быть такой же наглой, как и он, — черт с тобой.

Девушка сбросила звонок, схватила сумочку с пассажирского сиденья и процокала по тротуарной плитке к дверям бара. Она вполне могла позволить себе знакомство с Диминой подружкой, сделать вид, что это в порядке вещей, возможно, обсудить тройничок и деликатно слиться перед десертом. Саша, не успев обругать себя за наивность, толкнула дверь и переступила порог одного из самых популярных заведений города. Почти мгновенно ее локоть попал в плен Диминой руки.

— Я рад, что ты не сбежала, — проговорил он, ведя Сашу к стойке хостесса.

— Ты обещал мне ужин, и я голодная, — нейтрально ответила она.

— Ого, привет, добро пожаловать в «Салун ДТ», — прощебетала из-за стойки та самая девушка, окидывая Сашу оценивающим взглядом. — Диман, да она красотка.

Сашка закатила глаза, понимая, что тема секса втроем неминуемо всплывет, а Токарев только процедил сквозь зубы:

— Заткнись, а…

— Черта с два. Познакомь нас, — хихикнула девушка.

Саша тоже задержала на ней взгляд, изучая нынешний Димин выбор. Вполне миловидная шатенка, скорее всего, даже старше самой Нестеровой. Веселые ясные глаза, непослушные кудряшки, убранные назад тонким ободком.

— Александра Нестерова, редактор и один из учредителей журнала «Рестораторъ», — официально выдал Дима. — Ирина Токарева, управляющая «ДТ», сегодня еще и хостесс, ну и всегда моя сестра, очень раздражающая и навязчивая сестра.

После этих слов Нестерова физически ощутила, как с ее лица отлила вся кровь, а через секунду ударила обратно, преимущественно в районе щек.

— Привет еще раз, — хихикнула Ирина, протягивая руку и не давая Саше возможности впасть в ступор. — Я, кстати, всегда читаю «Рестораторъ», странно, что у нас нет стойки с вашим журналом.

— Мы возможно даже обсудим это, Ир, если ты будешь так любезна и прекратишь портить мне вечер, — начал терять терпение старший брат.

— Хорошо-хорошо. Александра, позвольте, я помогу снять пальто…

— Господи, да я сам помогу, — зарычал Дима, почти отпихивая сестру плечом.

Сашка не выдержала и хмыкнула. Пока Токарев сдавал пальто в гардероб, она поправила платье и волосы у зеркала, стараясь не пересекаться взглядом с Ириной. Ей было чертовски неловко за свои скоропалительные выводы.

— И даже не предлагай проводить нас до випа. Я прекрасно знаю туда дорогу, — заранее обрубил на корню Дима настырные потуги сестры.

В полной тишине они дошли до небольшой кабинки, в которой стол был красиво накрыт, а диван стоял полукругом. Дима жестом пригласил девушку присесть, и Саша скользнула на мягкую кожу. Едва Токарев устроился рядом, она выпалила:

— Дим, я должна извиниться.

— Ты ничего мне не должна, Саш. Тем более, извинений.

Девушка спрятала лицо в ладонях, понимая, что снова краснеет.

— Ты сделала выводы в соответствии с моим поведением и не должна за это извиняться. Лет десять назад я бы оправдал твои ожидания и не подумал бы просить прощения за свой образ жизни, — очень лаконично, но все же с долей раздражения в голосе проговорил Дима.

— А сейчас? — Саша наконец решилась взглянуть на него.

— А сейчас я хочу наконец поужинать с девушкой, которая мне очень нравится и которая не лучшего мнения обо мне.

— Я нормального о тебе мнения, — словно оправдываясь, промямлила Саша. — Твои интимные приключения меня не волновали ни тогда, ни сейчас. Просто сейчас я…

— Я ни с кем не сплю и не встречаюсь, — не дал ей закончить Токарев.

— Я тоже, — тупо поддакнула Саша, крутя в пальцах салфетку и чувствуя себя все большей и большей идиоткой.

Старое чувство неловкости, когда язык немел, разум отказывал, а сердце колотилось как бешеное, снова овладело девушкой. Она понятия не имела, что должна говорить, как себя вести. Саша ненавидела, когда в разговоре повисала долгая пауза, как сейчас. Она всегда умела разрядить остановку острым замечанием, шуточкой или аккуратной сменой темы. Но рядом с Димой она словно проглотила язык, растеряв все полезные навыки общения, которые были присущи Александре Нестеровой. И снова почувствовала себя Сашкой, бестолковой официанткой с большими амбициями, которая только что осознала, что привлекает своего босса, но понятия не имеет, как грамотно использовать это преимущество.

— Саш, давай договоримся, — снова взял инициативу на себя Дима. — Мы ничего не будем скрывать друг от друга.

— В смысле? — не поняла Нестерова.

— В прямом. Если ты меня в чем-то подозреваешь, то просто спроси, а не делай скоропалительных выводов. С тех пор много воды утекло, мы оба изменились, так что глупо ехать по старым рельсам. Я не собираюсь ничего от тебя скрывать, врать, изворачиваться…

— Хорошо, — пробормотала Саша, таращась на салфетку, которую бережно расправляла на своих коленях.

— Эй, — Дима двумя пальцами приподнял ее лицо, взяв за подбородок и заставляя взглянуть на него, — я действительно хочу попробовать. Хочу узнать тебя.

— Я бы тоже не отказалась узнать кое-что о тебе, — улыбнулась Саша, стараясь унять свое любопытство и не выпалить Диме списком все вопросы, которые у нее накопились.

— Я готов, если ты готова.

— Только правду, да?

— Ничего, кроме правды, — подхватил Дима ее игривый тон, не убирая руки от лица девушки. — Я скучал. Как тебе такая правда для начала?

Он медленно наклонялся к Саше, давая ей возможность надавить на тормоз и отстраниться. Однако она не воспользовалась его лояльностью и встретила Димины губы своим влажным приоткрытым ртом. Едва он поцеловал ее, Саша снова почувствовала, как по телу разбегаются мурашки и трепет. Этот поцелуй не был похож на предыдущие. На ее кухне Дима прощупывал почву, был одновременно и осторожным, и напористым. В его доме ими обоими завладело какое-то полудикое неистовство. А сейчас Токарев так трогательно ласкал ее губы своими, трепетно, нежно, ласково. Он дразнил ее кончиком языка, но лишь слегка, не желая углублять поцелуй. Саша вдруг поняла, что он таким образом действительно говорил: «Привет, я скучал».

— Я тоже скучала, — выдохнула Саша прямо Диме в рот, не разрывая поцелуя.

Девушка позволила себе положить ладонь на его щеку и слегка погладить большим пальцем уже отросшую щетину. Дима тут же отстранился, прижался своим лбом к ее и тихо сказал:

— Не хочу давить на тебя, торопить.

Слегка опешив, она убрала руку от Диминого лица, отодвинулась, покивала. Когда они ждали заказ в «Стене» Токарев без лишних церемоний завалил ее на диван, предлагая запереться и трахнуться, поэтому Саша подсознательно ждала подобного развития событий и сейчас. Но он целовал ее, словно девственницу, которую легко спугнуть, да еще и выдал всю эту хрень про спешку и давление. Нестерова уже второй раз за вечер ошиблась в нем, и ее очень печалила собственная узость мышления. Девушка сделала глубокий вдох и предложила:

— Может, уже поедим? — ей была необходима жевательная пауза, дабы немного прийти в себя.

— Да, конечно. Прости.

Дима схватил со стола планшет, ткнул пальцем в экран и поставил его обратно на подставку. Секунд тридцать Саша ждала, пока он позовет официантку, а потом ее осенило.

— Ты сделал заказ через планшет?

— Ну, вообще-то я просто просигналил, что пора нас кормить, — улыбнулся Дима. — Мы же вроде еще днем разобрались с блюдами?

— Ой, не придирайся к словам, — махнула на него рукой Сашка, хватая планшет со стола.

Девушка впервые встретила такую систему в баре. Нестерова с широко распахнутыми глазами листала странички с меню, изучала кнопочки для вызова официанта и составления заказа.

— С ума сойти, Дим, это же специально разработанная программа. Наверное, кучу денег отвалил, — присвистнула Сашка. — Да и сами планшеты недешевые. Или это только в випе?

— На каждом столе, — ответил Дима. — Я пару лет назад наткнулся на такое новшество где-то в Европе. Или в Японии? Не помню уже. Конечно, если гость у нас первый раз, то официантка помогает, но постоянные уже привыкли. Нажал кнопку, и вот тебе повтор пива. Удобно и быстро. И девкам меньше беготни.

— Обалдеть, первый раз такое вижу. А программа?

— Да она примитивная, самая простая. Копейки мне стоила у знакомого дизайнера. Но вообще я из-за планшетов решил попробовать. Это списанный товар, тоже почти бесплатно мне достались. Грех было отказываться, вот и внедрил у себя этот хай-тек.

— Ни у кого такого нет в городе? — Саша не смогла справиться с азартным энтузиазмом в голосе.

— Сдается мне, кто-то усиленно собирает материал для публикации, — усмехнулся Токарев, раскусив ее порыв.

— Прости, но я не могу о таком молчать, — повинилась Нестерова, не находя сил вылезти из планшета.

— Собираешься упомянуть мой бар в журнале? Разве это не будет скрытой рекламой? Как это на сленге? Джинса? — поддел Дима.

— Вообще, информационный повод тут достаточно веский, чтобы упомянуть сам бар. А так, можно оформить как взаимовыгодное сотрудничество для общего спокойствия.

— Видимо тебе придется поговорить об этом с моим управляющим, — закатил глаза Дима.

Сашка тихо засмеялась.

— О, ну супер, легка на помине, — заворчал Токарев, увидев, как в вип заходит официантка с подносом, а у нее на буксире тянется Ирина.

— Дим, неужели тебе не о чем поговорить с дамой? Только обо мне и болтаешь? — поддела брата Ирина, помогая официантке расставить блюда.

Брат красноречиво пропустил ее комментарий мимо ушей, а вот Саша, напротив, нашла в себе силы и смелость поболтать с ней.

— Ирин, мы обсуждали ваши планшеты. Вернее, я визжала от восторга, а Дима объяснял систему, — улыбаясь, призналась Нестерова.

— Ой, Саш, — махнула рукой Токарева, а потом уточнила. — Ничего, что Саша и на ты?

Нестерова ободряюще кивнула.

— Мы хлебнули лиха с этим его ноу-хау. Ты представить не можешь, чего стоило обучить всех этой планшетной системе. Еще повезло, что у нас текучка официантов небольшая.

— Кажется, нам определенно стоит встретиться и поговорить об этом, — Саша вытащила из сумочки визитку и протянула Ире.

— Без проблем, — Ирина взяла карточку и, подмигнув на прощание слегка ошарашенному Диме, удалилась вместе с официанткой, пожелав приятного вечера.

— Что это сейчас было? — спросил Токарев, указывая сначала на закрывающуюся дверь, а потом на Сашу.

— Полагаю, налаживание контактов и начало сотрудничества, — просветила его девушка, слегка поиграв бровями и вооружаясь ножом и вилкой. — Пахнет потрясающе.

Дима оставил ее реплику без ответа, решив тоже приступить к ужину. Некоторое время они жевали, перебрасываясь впечатлениями о еде. Саша просто кайфовала от наслаждения. Рыба была приготовлена так, как она любила, без лишнего выпендрежа со специями и лимоном, за которыми обычно терялся сам вкус блюда. Цветная капуста была обжарена в панировке каким-то причудливым образом и тоже была безумно вкусной. Саша велела передать свое восхищение шеф-повару, ну и самого Диму поблагодарила, ведь он все организовал так, что им не пришлось ждать.

— Вы с сестрой очень близки, да? — спросила Саша, промокнув рот салфеткой.

Она наконец наелась и была готова забросать Диму вопросами.

— Пожалуй, — пожал плечами Токарев.

— Она тебя очень любит. Это видно. Да и ты ее, — заметила девушка, решив развить эту тему, не давая Диме отделаться односложным ответом.

Сашка ждала, что сейчас он отмочит какую-нибудь шуточку, типа, когда мы не хотим убить друг друга, то очень любим. Но Дима взял паузу, словно решаясь на что-то, сделал глубокий вдох и заговорил:

— Знаешь, когда я решил уехать, оказалось, что она единственная, кому я могу доверить активы и бизнес, который не успел пропить или продать. В определенный момент я понял, что мои друзья, — на последнем слове Дима поставил воздушные кавычки пальцами, — либо бестолковые торчки-мажоры, либо партнеры да конкуренты, которые с удовольствием избавятся от меня при первом удобном случае. А Ирка… Я, конечно, кинул ее… Во всех смыслах этого слова. Но она молодец, вытянула «ДТ» из жопы, устроила тут шоу по субботам, да кофейню днем. Раньше только ночами народ тусил, и то очень узкий круг, а сейчас…

— Сейчас это одно из лучших заведений города, — подытожила Нестерова.

— И это заслуга моей сестры.

Саша покивала. Она, разумеется, знала все, о чем сейчас ей рассказал Дима. Когда он исчез, в «ДТ» перестали таскаться те, кто искал там с ним встречи, а это была большая часть завсегдатаев. Бар постепенно становился убыточным. И только благодаря действиям Иры они вышли на новую публику, новый уровень, перестав считаться полузакрытым заведением.

— Спроси меня, Саш, — вдруг внезапно выдал Дима. — Тебе же не дает это покоя с самого интервью, а может и раньше.

— Что? — она подняла глаза от тарелки, по которой гоняла вилкой последний кусочек рыбы.

— Ты знаешь, что. Спроси.

— Ты ответишь?

— Да.

Нестерова сразу поняла, на что намекает Дима. Ей действительно не давал покоя этот вопрос. И Токарев снова был прав, угадав, что она ломала голову над этим еще до его возвращения в город.

— Почему ты уехал, Дим? Что произошло? Я, правда, не могу придумать причину. Ты был таким…

— Каким?

— Успешным, популярным. Мне казалось, ты жил так, как хотел.

— О, да. Я ни в чем себе не отказывал, пока не умер, — чуть усмехнувшись, подтвердил Токарев.

— Что? — Сашка так и замерла с вилкой в руке, уставившись на него.

— Я умер, Саш. Сердце остановилось, не выдержало того дерьма, которым я закинулся. Даже не помню, чем тогда накачался. Таблетки что ли с водярой перемешал. А может еще какую дрянь. Кто-то в квартире еще был в уме и вызвал скорую. Знаешь, все ругают наших врачей, а меня вот откачали прямо в машине. Четыре минуты заводили заново. Я слышал, есть какое-то правило, что нельзя рожать и умирать в скорой помощи, наверное, поэтому мужики так усиленно тащили меня с того света.

Саша услышала резкий звон и только потом поняла, что уронила вилку на тарелку. По ее телу прошла судорога озноба, а от лица отлила кровь. Она слишком явно представила то, что описал Дима. Девушка подняла голову, встречая пронзительный взгляд янтарных глаз. Они просто сидели и смотрели друг на друга, не мигая. Долго. Пока Дима не предложил:

— Чаю попьем?

— Пожалуй, — кивнула Сашка, слыша словно со стороны свой хриплый голос.

Дима снова потянулся к планшету, натыкал заказ. Через минуту напряженной тишины им принесли чайник и чашки. Токарев отпустил официантку, не дожидаясь, пока она разольет горячую жидкость по чашкам. Он сам взялся за чайник, ухаживая за Сашей. Девушка отхлебнула, обжигая язык и борясь с отчаянным желанием закурить, и спросила:

— А потом? Больница?

— Да. Три дня в коме, еще неделя под капельницами, месяц вообще еле ползал, но очухался.

— Страшно было?

— Честно? — Дима приподнял бровь, вроде как пытаясь сгладить острые углы, но, видимо, не смог и после Сашкиного кивка очень серьезно ответил: — Я до усрачки перетрухал. Это даже не просто страх, Сашк. Тупая паника. Оказалось, что я слишком люблю жизнь. Сильнее, чем бухло и наркоту.

— Я не знала про наркотики. Часто закидывался?

— Редко. Но метко.

Они синхронно приложились к чашкам. Сашка поперхнулась горячей жидкостью, а потом начала истерично смеяться, аж слезы брызнули из глаз.

— Прости, господи. Прости, — она никак не могла остановить те звуки, что вылетали из ее рта. Они уже не были похожи на смех, больше на лающие рыдания. — Я… Мне…

Дима резко привлек трясущуюся девушку к себе, сжав ее плечи ладонями.

— Что, Саш? Скажи. Просто скажи мне!

— Я подумала, что у тебя телефон, наверное, просто разрывался. Ты же всем всегда нужен. Тебе все постоянно названивают, — и она наконец разрыдалась по-нормальному, уткнувшись лбом Диме в грудь.

— Вот ты дурочка, — усмехнулся Токарев, поглаживая девушку по волосам и спине.

— Я отвратительная, да? Прости, Дим, ты чуть не умер, а меня все еще бесит твой телефон. Ужас, — всхлипнула она, стараясь взять себя в руки.

— Это я отвратительный, Сашк. Винить мне нужно только себя, — он аккуратно отстранился и стер дорожки слез со щек. — Прекращай плакать. Не нужно из-за меня слезы лить.

Саша совершенно неосознанно подняла руки и скопировала Димины прикосновения, проведя пальцами по его лицу. Она словно стирала его слезы. Сухие, но не менее горькие.

— Димка, — почти беззвучно одними губами выдохнула девушка. — Я так рада, что ты сейчас здесь со мной.

— Это в тебе говорит отменный лосось, — хмыкнул Токарев, но тут же впечатался в Сашкины губы голодным поцелуем.

Они вцепились друг в друга, словно на завтра передали конец света. Саша перестала всхлипывать, но слезы продолжали бежать по ее лицу. Даже представив на миг, что Дима мог умереть, она не смогла совладать с эмоциями и выплескивала всю боль и отчаяние, запоздалую панику и страх за него в поцелуе. Токарев так и продолжал стирать влажные дорожки с ее щек пальцами, уговаривая Сашку не плакать, потому что все уже давно прошло. Нестерова не знала, сколько они вот так целовались, перешептываясь. Она очнулась с чашкой чуть теплого чая на коленях у Димы. Он тихо говорил ей в ухо что-то успокоительное, покусывая мочку, щекоча теплым дыханием.

— Давай я отвезу тебя домой, — предложил Токарев, когда Саша поставила чашку на стол и неловко заерзала на нем.

— Я на машине, — напомнила она, окончательно придя в себя и соскальзывая с Диминых колен.

— Оставь здесь. Завтра заберешь.

— Я в порядке, Дим. Все нормально, не переживай.

— Окей, тогда я поеду за тобой, заодно провожу до двери, — он встал и протянул Саше руку.

— Это не… — начала было протестовать девушка, вложив свою ладонь в его.

— Не обсуждается, — закончил за нее Токарев.

 

Часть 2

Дима провел Сашу до уборной, забрал одежду и велел Ирине не лезть к ним. Сестра была не в восторге от этой просьбы, но все же послушалась. Дима знал, что от ее глаз не укрылось то, что Сашка припудрила лицо, и отсутствие туши на ресницах девушки. Ему придется объясняться, какого хрена он довел ее до слез. Но это его сейчас волновало меньше всего. О его «смерти» знали только мать, сестра и Костик. Возможно еще Маринка, потому что его подкаблучный друг делился с женой абсолютно всем. Бирюкову он рассказал под влиянием момента, после неудачного сплава в Карелии, когда Кос, вывалившись из байдарки, едва не расшибся на смерть о камни. Они тогда долго сушили шмотки у костра, хлебая подогретое вино и рассуждая о жизни и смерти. В ту ночь, как и этим вечером, Дима был на сто процентов уверен, что делится своими тайнами с родным ему человеком. Он кожей прочувствовал Сашкин ужас после этих своих откровений, потому что она, как и Кос в ту ночь, забрала себе часть его страха, боли и беспомощности.

Эти люди за что-то любили его, хотя сам Дима не понимал за что. Если с Бирюковым у них были суровые братские отношения, то в Сашке он чувствовал лишь робкие ростки симпатии к себе. Токарев знал, что она была в него влюблена девять лет назад. Не любила, нет, но определенно была влюблена. Как молоденькая девочка может быть очарована взрослым, искушенным мужчиной. У него тогда хватило мозгов оттолкнуть ее, невзирая на собственную заинтересованность. Да, Токарев помнил, что потом не раз видел ее в кофейне одну, скучающую за стойкой, пару раз натыкался в клубах, однажды даже подвез. Ему хотелось ее снова, хотелось не только секса. Вернее даже, всего, кроме секса. Но осознавая себя скотиной, Дима не посмел втянуть Сашу в свою жизнь, поощрить ее чувства, чтобы потом методично и безжалостно втаптывать их и ее саму в грязь, оправдываясь, мол, я такой, ты знала, что так будет. Тогда он не умел, не знал, как жить по-нормальному. Чтобы пить по праздникам, работать до шести, любить одну женщину. Сейчас? Он очень хотел попробовать, научиться. И если вино он теперь употреблял очень редко, принципиально придерживался графика с девяти до шести, то с женщинами как-то не ладилось. Оттого он и зациклился на Сашке, ведь лишь она зацепила в нем что-то. С первого взгляда, едва она протянула ему руку и представилась, Токарева не покидало приятное волнение и нарастающее желание. Он хотел ее. Не секса с ней, не дружбы, не разговоров по душам. Дима хотел все сразу, Сашку целиком и полностью. Себе. Чем больше они общались, тем острее он ощущал потребность в этой девушке. Чем больше она позволяла ему, тем больше Дима желал.

После своего возвращения он несколько раз пытался заняться личной жизнью. Но ему стало невообразимо тяжело общаться с женщинами. Те, которые раньше с удовольствием под него ложились, теперь вызывали отвращение, а приличные нагоняли на Диму тоску, да и не особо жаждали иметь с ним дело, учитывая старую репутацию. Но Токарев очень старался. Он не умел быть один. Даже во время своего затянувшегося путешествия по Азии Дима всегда искал знакомства, заводил ничем не обязывающие приятельские отношения с местными, участвовал в массовых медитациях, посещал дома йоги, дабы проникнуться этим учением и быть частью команды. Поэтому по возвращению домой он несколько опешил, осознав, что никто не ждет его в пустой квартире. И Токарев продал ее, перебравшись в коттедж за городом, который раньше служил ему дачей. Причина была одна. Пока Дима добирался до дома, то уставал и уже не заморачивался так сильно на своем одиночестве. Ему хватало сил, чтобы разогреть еду, которую он брал из бара, да упасть в кровать.

Лишь однажды Дима попытался настроиться на семейный лад. Он встретил эту девушку на свадьбе Кости и Марины. У них не было ничего общего, но оба жутко устали от одиночества. И все вроде шло правильно. Свидания, поцелуи, секс. Через месяц Дима предложил съехаться, она согласилась. Еще через два они так же тихо разошлись. И после ее ухода Дима осознал, что с большим удовольствием возвращается в пустой дом, нежели туда, где хозяйничает и требует внимания практически чужой человек. Он списал все на возраст. Отношений ради секса ему не было нужно. А секса ради отношений и тому подавно. Токарев вполне довольствовался собственной рукой, не смущаясь, когда Кос дразнил его дрочилой.

Так было, пока он не подписался на интервью для «Ресторатора», пока не встретил Сашку. Теперь Дима постоянно циклился на сексе. Он то силился вспомнить, как у них все тогда случилось, то мечтал, как еще будет, то просто представлял Сашку голой или в чулках, или в одних трусиках. Токарев прекрасно понимал, что она заводится не меньше его. Он слышал, как учащается дыхание и биение сердца девушки. Ее руки то гладили его, то порывисто сжимали, а с губ между поцелуями срывались крошечные стоны и тихие всхлипы. Дима был уверен, что они идеально подходят друг другу по темпераменту и предпочтениям в постели, несмотря на то, что первый раз был неудачным. Он решил во что бы то ни стало показать Саше, как на самом деле нужно заниматься любовью. Токарев понимал, что им обоим необходимо время, особенно ей. Он хотел, чтобы девушка доверилась ему, оставила в прошлом все, что он, придурок, натворил. Дима сначала желал получить ее душу, а потом уже тело.

Именно в этом он убеждал себя, дожидаясь Сашу у гардероба. Она была слишком притягательна в этом бежевом платье, которое подчеркивало каждый аппетитный изгиб ее тела. Дима с трудом сдерживался, даже когда девушка плакала, сидя на его коленях. Токарев не мог не любоваться стройными ногами в сапожках на каблуке, и когда Саша вышла к нему. Он подал ей пальто, мысленно благодаря сестру за короткое прощание, которое не смутило Сашку.

Выйдя на улицу, они, конечно, заспорили. Нестерова уверяла, что надобности тащиться за ней хвостом нет, а Дима твердо стоял на своем. В итоге Сашка просто запретила ему ехать и села в машину, а Дима… тоже сел в машину и тронулся, едва девушка вырулила с парковки.

Всю дорогу Саша косилась в зеркало на внедорожник, который упрямо висел у нее на хвосте. Она сначала злилась, потом наплевала, а в конце пути даже радовалась, что Дима не принял ее ультиматум всерьез.

— Не ругайся, — выпалил он, припарковавшись рядом и вылезая из машины.

— Не буду, — улыбнулась Саша, беря его под руку. — Но это во мне говорит лосось.

Дима хмыкнул.

— А что он скажет, если я обнаглею и начну напрашиваться в гости? — Токарев решил играть по крупному, ведь сегодня ему везло.

— Пожалуй, что время детское и можно выпить чайку, — подмигнула ему Сашка, поднося таблетку к домофону.

— Класс, — расплылся в улыбке Дима. — Иди ка сюда.

Едва они вошли в подъезд, он привлек девушку к себе, чтобы снова и снова целовать. Они спотыкались на лестнице, смеялись и дразнили друг друга, пока не вошли в темную квартиру. Там вдруг стало не до шуток. Сашка как-то особенно крепко прижалась к Диме, ее поцелуи становились неистовыми, даже отчаянными. Девушка вся льнула к нему, таяла. В общем, практически вслух предлагала себя. Когда Саша скользнула руками по его плечам, стаскивая пальто, Дима еще сомневался, но за ним последовал пиджак, и тут уже все стало ясно. Он вдруг понял, что не против быть заваленым на лопатки в темной прихожей. Ему так отчаянно хотелось позволить себе и Саше больше, чем они должны были. «Кому должны? Зачем?», — подумал Дима и тут же прихватил Сашкину ногу под коленом, забрасывая ее себе на бедро. Токарев провел ладонью по гладкому нейлону вверх, сгребая на пути подол платья. Но едва Дима наткнулся на ажурную кайму чулка, его словно молнией шарахнуло.

Он вспомнил, как Сашка стояла перед ним, едва не теряя сознание от смущения, пока он похотливо глазел на юное тело своей бывшей официантки, разговаривая по телефону. Она была очень обычной, но при этом одновременно какой-то особенно. И ему нравилось, что она надела коротенькую юбку и чулки, пытаясь произвести впечатление. Ей это удалось.

Как только все эти образы промелькнули перед закрытыми глазами Токарева, он понял, что совершает ошибку, что снова готов воспользоваться Сашиной слабостью. Он не мог позволить себе этого. Не теперь. Не снова.

— Сашка, — позвал Дима, не без труда заставляя себя отстраниться. — Саш, остановись. Не надо.

— Почему? Ты же хочешь, — она слегка потерлась о его ширинку.

Токарев задохнулся и инстинктивно сжал ее задницу руками, прижимая к себе крепче.

— Хочу, — он не мог ей врать. — Чертовски сильно хочу тебя. Но я никуда не денусь. Мы все успеем, все наверстаем. Не гони. Я не умру завтра, Саш.

— Обещаешь?

— Клянусь, — усмехнулся Дима, отпуская ее попу и ногу.

— Если соврешь, я тебя придушу, Токарев, — Сашка пихнула его в грудь кулаком, переводя дыхание после жарких поцелуев.

Ей было немного неловко за это нападение у порога, но еще сильнее за то, что Дима раскусил ее. Да, Саша всю дорогу думала о том, что он ей рассказал, и поддалась своим растрепанным чувствам, которые буквально вопили: «Он чуть не умер, трахай скорее, а то вдруг завтра этого мужика хватит кондрат и ничего-то тебе не достанется».

Нестерова нащупала рукой свет в прихожей, зажгла. Они оба зажмурились. Когда Сашка открыла глаза, то увидела Диму, поднимающего свой пиджак и пальто с пола. Девушка не успела и глазом моргнуть, а он уже повесил одежду на пустые вешалки и помогал ей раздеться.

— Ты в порядке? Не обиделась? — уточнил Токарев, замечая ее слегка растерянный вид.

— Все хорошо, иди в комнату. Я поставлю чайник.

Саша провела рукой по его плечу и, робко улыбнувшись, ушла в кухню. Вопреки ее наставлениям, Дима двинулся следом. Он встал возле стиральной машинки, сложил руки на груди и с интересом наблюдал, как Нестерова завертелась на кухне.

— Саш, не суетись, — запоздало притормозил ее Дима, наблюдая, как девушка накладывает в вазочку варенье и ссыпает в конфетницу содержимое вскрытого пакетика M&M’s. — Ты же понимаешь, что чай — это просто предлог?

— Да? — Нестерова так и замерла на месте. — Предлог для чего? Ты же велел мне притормозить с сексом.

— Никакого секса сегодня, — еще раз подтвердил Токарев.

— Тогда чего будем делать? — Сашка уже хихикала, понимая весь идиотизм их беседы.

— Поговорим.

— Ах, поговорим?

— Да, поговорим.

— Ну раз поговорим, — Саша залила кипятком чайник и накрыла его смешной вязаной бабой, — тогда можно я переоденусь? Это платье меня убивает.

— Меня — тоже, — Токарев сглотнул и, чтобы побороть свою похоть, прикрылся стебом. — Конечно, переоденься. Будь как дома.

— Дурак, — Нестерова пихнула его бедром, проходя мимо с нарочито оскорбленным видом.

— И не торопись, я хочу спокойно представить тебя в белье и чулках, — крикнул вдогонку Дима, наслаждаясь ее смехом и обвинениями в разврате.

Когда Саша вернулась, Токарев уже отнес в большую комнату все сладости и разливал по чашкам чай. Нестерова не могла не умилиться и в очередной раз отметила, насколько он простой, приземленный человек. Сама Саша не смогла бы вот так запросто похозяйничать в его доме. Ей было бы неловко, хотя она ни разу не против его суеты на ее кухне.

Девушка почувствовала себя немного глупо в простых домашних штанах по колено и майке с рукавами, ведь Дима так и оставался в красивой рубашке и брюках. Она даже подумала, что было бы неплохо его облить и опять нарядить в свой халат, чтобы сравняться.

— Чего ухмыляешься? — спросил Токарев, ставя чашки на журнальный столик в комнате.

— Ничего-ничего, — отнекалась Сашка, не желая озвучивать свои идиотские мысли.

— Что ты делаешь? — спросил Дима, поднимая бровь и наблюдая, как Саша садится на пионерском расстоянии от него, берет чашку, делает глоток и ставит обратно на стол.

— Что? Эй…

Токарев без церемоний сгреб девушку в охапку и усадил себе на колени.

— Правда, так лучше? — выдохнул он ей в губы, которые тут же накрыл своими.

— Неплохо, — подтвердила Саша. — Но ты же сказал, никакого секса.

— Секс — нет. Поцелуи — да, — расставил все по своим местам Токарев.

— Согласна.

И девушка на некоторое время потерялась во времени и пространстве. Она окунулась в мир, где значение имели только поцелуи и осторожные прикосновения, шепот и прерывистое дыхание, взгляды и робкие улыбки друг другу.

Саша очнулась, лежа на своем диване, согнув ноги. Ее голова покоилась на Димкиных коленях. Он сидел в уголке, перебирал ее волосы, чуть массируя кожу головы, отчего Нестерова периодически издавала невнятные довольные звуки, напоминающие мурлыканье кошки.

— Саш, — осторожно позвал Токарев, не прекращая гладить ее.

— Ммм.

— Я давно хотел спросить…

— Спроси.

— Ты ответишь?

— Да.

— Зачем ты вышла за Дениса Бирюкова?

Саша вся напряглась, и Дима это тут же почувствовал. Он убрал руку от ее головы, словно опять давал девушке шанс отступить, закрыться, обозначить черту, за которую ему нет хода. Токарев действительно не хотел давить на нее, подталкивать, а такие вот вопросы вполне могли спровоцировать Сашу на откровения, к которым она не была готова.

— Он предложил — я согласилась.

— Все так просто?

— Мне было двадцать, Дим. Ему чуть больше. В таком возрасте нет ничего сложного. Мы периодически трахались в течение трех лет, потом он вернулся из армии и предложил уехать с ним в Москву. Ну и пожениться.

— Неужели секс был так хорош?

— Честно? — Саша слегка запрокинула голову, чтобы заглянуть Диме в глаза.

— Мы же договорились, только правду.

— Да, он хорош. Но дело было не в этом, Дим, — несмотря на их договоренность, Саше было неловко обсуждать сексуальные подвиги бывшего мужа, и она увела разговор прочь от постельной темы. — Деня — мой друг. В смысле, был моим другом. Нам было хорошо вместе. Он поддержал меня в дерьмовый момент. Просто так, не за потрахушки, а по-человечески.

Дима едва открыл рот, чтобы спросить о дерьмовом моменте, но тут Сашку осенило.

— Господи, да ты же его знаешь, — воскликнула девушка, вскакивая.

— Да, мы знакомы, — подтвердил Дима.

— Костина свадьба?

— И дни рождения.

— Гребано тесный мир, — заныла Саша, падая обратно на Диму.

— Никогда бы не подумал, что вы могли быть мужем и женой.

— Не надо, Димк, — попросила Саша. — Не поливай его дерьмом, чтобы порадовать меня. Денис — хороший парень, хороший друг.

— Что ж ты с ним развелась? — не сдержался Токарев.

— Даже хорошие парни и друзья иногда не могут держать свой член в штанах.

Дима сглотнул.

— Застукала его разок прямо на нашей кровати. Потом гондоны находила в карманах и ловила на вранье. В общем, он и не особо скрывал.

— Знала, что изменяет и продолжала жить с ним?

— Да. Нужно было сразу уходить, наверное. Но я боялась.

— Чего?

— Одиночества.

Дима приобнял Сашку за талию и снова притянул себе на колени. Она позволила.

Ценя искренность Токарева, его откровенный рассказ в баре, Саша решила отплатить тем же.

— Деня был в другом городе, в командировке. Позвонил и велел провериться на трихомониаз. Потому что у него он был в самом разгаре.

— Капец, ну и придурок, — только и выдохнул Дима, инстинктивно сжимая кулаки.

— Я проверилась. Слава Богу, ничего не нашли. В этот же день собрала чемодан и уехала. Мы виделись еще три раза после этого. Дважды во время развода и на Костиной днюхе. Он пришел с какой-то шлюшкой, лизался с ней весь вечер. Мне было так противно, что я стараюсь больше с ним не пересекаться.

Дима взял паузу, чтобы не ляпнуть ничего лишнего, и с ужасом осознал, что Сашка снова хихикает. Как-то не особо ему хотелось второй раз лицезреть ее истерику.

— Сашка, — позвал он, заставляя девушку запрокинуть голову и показать ему лицо. — Ты же не собираешься сейчас снова плакать?

— Не-а, — она действительно просто посмеивалась, без лишних нервов, может лишь слегка печально. — Знаешь, самое смешное, что об этом я даже маме не рассказывала. Только Косте. И теперь вот тебе. Сначала противно было и стыдно. А сейчас даже немного смешно.

— Только мама, сестра и Костя знают, что у меня была клиническая смерть, — признался Дима в ответ.

— Полагаю, Марина тоже знает, — переварив Димины слова, предположила Саша, улыбаясь.

— Про нас обоих, — согласился Токарев, и они вместе засмеялись.

Саша предложила еще чая, но Дима засобирался домой, ведь они заболтались до самой ночи. Нестерова неловко переминалась в прихожей, следя за тем, как он натягивает пиджак, пальто.

— Дим, если хочешь… — наконец решилась она предложить остаться спать на диване.

— Не-не-не, — не дал ей закончить Токарев. — В следующий раз.

— Хорошо, — кивнула Саша с облегчением, так как и сама понимала, что не готова провести с ним ночь в своем доме.

— Пообещай, что в этом году мы еще увидимся, — попросил Дима.

— Давай пообедаем завтра, у меня свободный полдень.

— Приезжай ко мне в «ДТ».

— Приеду.

Он быстро поцеловал ее и укатил. Дима старался ни о чем не думать по дороге. Он просто слушал музыку, ведя машину по знакомому до боли маршруту. Токарев благополучно доехал до дома и уснул, едва голова коснулась подушки. Сашка же ворочалась, пока не получила смс, что он добрался без проблем.

На следующий день они, как и хотели, встретились за обедом, а вечером Дима заехал к Саше по дороге домой и снова завис до ночи. Они то целовались, то болтали, делились мелочами и сокровенным. В канун Нового Года и Саша, и Дима думали, как бы провести праздничную ночь вместе, но у обоих уже были планы, которые не хотелось менять. Да и чего там, было просто рано и даже немного страшно справлять вдвоем. Поэтому Саша еще днем отправилась к Бирюковым, а Дима ближе к ночи поехал к матери, где уже рубили салаты Ира с дочкой Ленкой, его племянницей. Они, как всегда, проводили старый год, встретили новый. Бабушка отправилась спать, а Дима с Ирой повели Ленку к ближайшей елке, где та договорилась встретиться с подружками. Пока девчонки веселились и жгли бенгальские огни, а сестра общалась с мамами, которых так же вытащили на улицу дети-тинейджеры, Дима вынул мобильник и набрал номер Саши. Благодаря новогодним перегрузкам он даже с пятого раза не смог прорваться в ее сеть, поэтому позвонил Косте.

— С Новым Годом, братан, — вместо алло сразу поздравил его Бирюков, который в это время сидел за новогодним столом с одной Сашкой, потому что Маринку быстро срубило.

— С Новым, Кос, с Новым. У тебя этот год будет веселый. Готовишься?

— Не очень… Если ты о бухле спрашиваешь. Как-то даже и пить не хочется. Вот с Сашкой сидим, трепимся, Мариныч уже десятый сон видит. А ты где? Такой шум на фоне.

— Выгуливаю сиклявку Иркину возле елки. Замерз, капец.

— Понятно все с тобой, — хохотнул Кос. — Еще небось и трезвый.

— Бокал шампанского.

— Кошмар, Митяй, я б сдурел.

— Поговорим об этом лет через десять, — философски предложил Дима, заставляя Костю представить, как он сам будет выгуливать сына в новогоднюю ночь. — Дай мне Сашу, пожалуйста.

— Привет, Дим. С Новым годом, с Новым счастьем, — вроде бы бодро, но все равно немного печально проговорила Сашка в трубку.

— И тебя, — коротко ответил Дима. — Как ты там? Напилась?

— Даааа, — засмеялась Сашка в трубку. — Просто в зюзю напоролась.

— Мне тебя не хватает, — признался Токарев.

— Приезжай, — едва слышно выдохнула Саша. Она, конечно, боялась провести с Димой праздник наедине, но идея увидеться после полуночи показалась ей очень привлекательной.

— Дядь Дим, дядь Дим, пошли кататься, — заверещала рядом Ленка, хватая Диму за руку и таща к горе.

— Да ты сдурела, мелкая! Мне сорок лет, какие горы? — возмутился Дима, слыша, как Саша хихикает.

— Не прикидывайся динозавром. Тебе и в прошлом году было сорок лет, и мы катались, — упрямо сыпала аргументами племянница, таща Токарева за рукав куртки.

— А ничего, что я разговариваю, Лен? — решил обидеться Дима и уточнил в трубку. — Саш, ты тут еще?

— Ага, — весело ответила Саша. — Это племяшка тебя соблазняет?

— Она, — подтвердил Дима. — Когда только успела вырасти в такую вредную заразу.

Ленка показала ему язык и картинно надулась.

— Саш, можно я завтра тебя от Кости заберу? Ты же на ночь у них остаешься? — наконец решился предложить он, стараясь игнорировать то, как мелкая рисовала варежками сердце.

— Остаюсь. Забирай. Я соскучилась, — призналась Сашка, отчего Дима едва не запрыгал от радости.

— Я тоже, — тепло выдохнул он в трубку, уточняя. — Тогда до завтра?

— До завтра. С новым годом.

— С новым годом.

Токарев сбросил звонок и спрятал телефон обратно в карман.

— Ой, кто-то влюбился, — издевательски запела Ленка. — Тили-тили-тесто, у Димы есть невеста.

— Зря ты меня дразнишь, Елена, — нордическим спокойным тоном оповестил девчонку Дима, сгребая ладонями снег в комок.

Мелкая взвизгнула и понеслась туда, где стояли ее подружки. Дима метнул снежок и промазал. Он быстро пожалел об этой затее, потому что девчачья банда тут же обкидала его в ответ. Правда, на помощь ему пришли мальчишки, видимо, из солидарности.

Токаревы вернулись домой мокрые, но счастливые и веселые. Дима свалился в постель, едва стащил с себя шмотки. Даже трусы у него были мокрые. Благо у матери он держал смену белья и одежды. Пригревшись под пуховым одеялом, Токарев вырубился, успев лишь подумать, что завтра, вернее, уже сегодня, совсем скоро, увидит Сашку.