Тихий омут и бестолочь

Адлер Оле

Она замужем, и он не очень свободен. Она бухгалтер, а он… бестолочь. Ее жизнь — работа да муж, помешанный на сетевых играх. Его хобби — покер и случайные девочки из клубов. И оба почти счастливы. Но однажды их стабильность полетит в тартарары.

 

Глава 1. Быт и будни

— Стас, вставай, — прохрипела Марина сонным голосом, наощупь отключая будильник.

Прежде чем встать, она попинала мужа, который только промычал что-то нечленораздельное. Это было вполне нормально для Стаса Иванова — просидеть почти до утра за компом, а потом прикидываться мертвым. Марина прекрасно знала, что нужно делать в таком случае. Она встала и громко включила радио, которое тут же наполнило их небольшую квартирку бодрой трескотней ди-джея.

— Маруууусь, — жалобно протянул Стас, зарываясь в одеяло.

— Ночью надо спать, — беспощадно выдала девушка и пошла на кухню варить кофе.

Обычно она еще и бутерброды резала для Стаса, а в выходные даже могла изобразить на сковородке омлет, но сегодня ей было лень. Марина уже неделю шаталась вечерами по квартире в новой развратной сорочке, но ее муженек был настолько увлечен танковыми боями, что не замечал этого. Или делал вид, что не замечал. Это жутко бесило Марину, которая в свои двадцать восемь лет чувствовала себя на все сто древней старушкой.

— Обойдется без завтрака. Я же как-то обхожусь без секса, — пробормотала девушка себе под нос, выключая газ под туркой, и, оставляя кофе немного настояться, пошла в ванную.

Сама она никогда не завтракала, только вливала в себя дозу кофеина и шла на работу. Обычно до остановки они топали вместе со Стасом, но сегодня Марина решила изменить традициям в полной мере.

Помытая, накрашенная и уложенная, она выпорхнула из ванной и обнаружила мужа, сидящим на кровати в трусах и одном носке. Стас, позабыв про второй, увлеченно таращился в планшет. Марина только глаза закатила, не найдя сил даже на обычное ворчание. Она с каждым днем чувствовала себя все более и более слабой. Сначала ее изматывали ссоры, потом скандалы. Через некоторое время девушка сменила тактику, начав обсуждать с мужем их проблемы от и до. Дело кончилось тем, что она сама подсела на его игрушку, чтобы быть в теме, проникнуться его увлечением. Но Марине надоело довольно быстро. Она сдулась через год.

Девушка выпила кофе, почистила зубы, оделась.

— Марусь, — застал ее в прихожей зов мужа. — А бутеры-то где?

— Колбаса в холодильнике, хлеб в хлебнице, нож в столе, — отрапортовала она. — Я ушла.

Марина прыгнула в туфли и была такова. По дороге на работу девушка пыталась избавиться от упаднических настроений, радоваться теплому солнцу августа, вовремя подошедшей маршрутке, в которой было место у окна, и зеленой волне светофоров. Но тоска все равно не отпускала. Она снова и снова спрашивала себя: «И что, я вот так проживу всю жизнь? Тайком мастурбируя в ванной по вечерам и строгая бутерброды на завтрак для мужика, который больше похож на пыльный комнатный цветок». Ей очень хотелось сказать себе нет. Да и не только себе. Послать наконец Стаса. Или поставить вопрос ребром: ребенок или развод. Но она не решалась. Ее подруги, залетевшие в юности, уже успели и развестись, и выскочить замуж еще раз. При встрече они откровенно завидовали Марине, которая отхватила такого классного мужика. Не бухает, не шляется, зарплату домой носит. Иванова после таких встреч словно заново влюблялась в Стаса, почти гордилась им, таким правильным, положительным, надежным. Но этой эйфории хватало на неделю, пока она снова не начинала подыхать от скуки рядом со своим комнатным растением.

С такими вот не самыми веселыми мыслями Марина Иванова вошла в кабинет, который делила с тремя другими бухгалтерами.

— Маришик, привет, — помахала ей Кристинка, коллега и хорошая приятельница.

— Привет-привет, — выдавила улыбку Марина, усаживаясь за стол и включая компьютер.

— Ты чего какая кислая, зай? — сразу заметила ее апатию девушка.

— Никак не проснусь, — соврала Иванова, сбегая от пытливого взгляда Кристины в свой ежедневник.

Маринке нравилась вертихвостка Кристинка, но они не были настолько близки, чтобы она могла откровенничать с ней. Иванова вообще не имела в своем окружении человека-жилетки. Подруги слишком любили Стаса и на ее нытье, скорее всего, сказали бы, что Марина зажралась. И, наверное, были бы правы. Она и сама толком не понимала, радоваться ей, что все так сложилось, или все-таки огорчаться. Поэтому девушка предпочитала не выставлять на чужой суд свои переживания.

Марина имитировала сосредоточенность, пролистывая страницы ежедневника. Наконец добравшись до сегодняшнего числа, она расплылась в улыбке. «Бирюков привезет документы. Если что, позвонить и напомнить. Крайний срок — понедельник», — прочитала Марина собственную заметку на полях. Иванова тут же встрепенулась, понимая, что сегодня ей грозит встреча с любимым клиентом. Решив, что нуждается в доле позитива, она схватила с базы трубку и набрала номер Бирюкова.

— Алле, — томным баритоном отозвался он уже через пару гудков.

— Константин Борисович, это Марина Иванова из «Канцелярии».

— Мариночка, счастье мое, не представляешь, как я рад тебя слышать, — как всегда запел соловьем Бирюков. — Я говорил, что если ты мне сутра звонишь, то у меня весь день потом отличное настроение?

— Да, говорили, Константин Борисович, — улыбнулась в трубку Марина. — Вы каждый раз так говорите.

— Потому что это правда.

— Я очень рада. Вы помните, что нужно привезти мне документы по новому магазину? Крайний срок — понедельник, но лучше сегодня, конечно.

— Ох, солнце, вот вечно тебе что-то от меня нужно, — опечалился кривляка-Бирюков. — А я думал, мы встретимся вечером, выпьем вина, потанцуем.

— Константин Борисович… — глупо захихикала Маринка. — У меня же сроки, отчетность… Ваша отчетность, между прочим.

— Да-да. Сроки, бизнес, ответственность. Буду через часик у тебя, дорогая.

— Отлично. Жду вас, — Марина повесила трубку и, не прекращая улыбаться, буркнула себе под нос. — Бестолочь.

— Костик приедет? — встрепенулась Кристинка, ни капли не смущаясь, что грела уши.

— Крись, ну что за фамильярность? Он же клиент, — отчитала ее Марина.

— Ой, отстань. Ты одна его полным именем зовешь.

— Потому что он клиент.

— Он в первую очередь просто душка, — уперлась Кристинка.

— Трепло он и бестолочь, — беззлобно отбрила ее Маринка.

— Ага, но такоооой зайка.

Все тетки-бухгалтерши, включая пятидесятисемилетнюю Лидию Тимофеевну, обожали Костю Бирюкова. Едва он переступал порог их кабинета, женщины тут же расплывались в улыбках, тая от комплиментов и обаяния Маринкиного любимого клиента. Она и сама была без ума от Кости, которого всегда звала по имени отчеству, чтобы самой не забываться, четко обозначить границы. Однако даже эти четкие линии не мешали ей флиртовать с Бирюковым. Чуть-чуть, самую малость, чтобы оставаться в форме, не забывать, что она женщина, в конце концов, а не девайс для нарезки бутербродов.

— Доброе утро, дамы, — проговорил Костя, сверкая улыбкой, входя в кабинет Марины спустя полтора часа. — Мариночка, солнце, я все привез. Держи.

— Ага, то, что надо, спасибо, Константин Борисович, — расплылась в ответ Иванова, пряча румянец за документами.

Пока Марина проверяла бумаги, Костик подмигнул растекшейся по столу Кристинке:

— Крися, чего глазки горят? Твоему бойфренду сегодня свезло?

— Нет у меня никакого бойфренда, Кость, не придумывай.

— А выглядишь так, словно есть, — подвигал бровями этот прохвост и опять повернулся к Марине, продолжая придуриваться. — Надеюсь, этого хватит, чтобы прикрыть мою теневую прибыль офшорными зонами?

Раньше Марина едва ли в обморок не падала от таких шуточек Бирюкова, но теперь привыкла и даже отвечала на них своими.

— Какой вы темный, Константин Борисович. Учу вас, учу, а все без толку. В офшорах мы уходим от налогов, а теневую прибыль надежнее хранить в банках Каймановых островов, а еще лучше в депозитарии швейцарском.

— Ой, Марин, да я лучше по старинке, под матрасом. А если придут с обыском, скажу — копил.

— Ну-ну, — хихикнула Иванова.

— Я тебе еще нужен? — Бирюков посмотрел на часы.

— В каком смысле? — не удержалась Марина. Не только ж ему стебаться над бедными женщинами.

Костя приподнял бровь, но не успел ответить на ее шпильку, потому что в кабинет вошел его друг, а по совместительству и начальник Марины, Николай Усманов.

— Кос, опять мне тут саботируешь рабочий процесс? — хохотнул Усманов, пожимая руку приятелю.

— Ничего не сделал, только зашел, — развел руками Бирюков.

— Пошли, покурим, — хлопнул его по плечу Николай.

— Ага, — кивнул Костя, но в дверях задержался и, нагло улыбаясь, проговорил: — Мариша, звони в любое время, если буду нужен. В любом смысле.

— Бестолочь и есть, — покачала головой Марина, едва за мужчинами закрылась дверь.

— Классный, — выдохнула Кристинка. — Я б с ним позажигала.

— Да, бабник он, Кристюх, видно же, — ответствовала Лидия Тимофеевна. — Но обаятельный засранец.

— Так мне ж с ним не детей крестить, — хихикнула вертихвостка. — Моя подружка знает девчонку, с которой училась бывшая подружка нашего Бирюкова. Так вот она говорила, что он вообще неутомимый…

— Кристина! — цыкнула Тимофеевна.

— А что? Я бы проверила.

Обычно Марина тихонько посмеивалась над таким разговорчиками, но сегодня ее настроение скакало туда-сюда. Она вроде взбодрилась во время визита Кости, но сникла, когда он ушел. Иванова решила пройтись до столовки, потому что желудок начал урчать. По дороге она поймала себя на мысли, что тоже была бы не против проверить слухи о Бирюкове. Вслед за этим, как всегда, на нее нагрянули угрызения совести.

«Шлюшка», — отругала она себя, гоня прочь картинки с обнаженным Костиком, сверкающим своей трусикосшибающей улыбкой.

Естественно пустоту ее разума быстренько наполнили удручающие мысли о муже и нелепом браке. Марина опустила голову, спускаясь по лестнице в столовую, и едва не сбила с ног все того же Костю, который смолил с Усмановым на пяточке около курилки. Они часто так делали, когда желающих отравиться дымом в специально отведенном месте собиралось чересчур много.

— О, простите, — вспыхнула Иванова.

— Было б за что, мне даже приятно, — хохотнул Бирюков.

Проглотив язык, Марина прошмыгнула в столовую. Когда она выходила с пирожком, мужики все еще курили, тихо разговаривая. Костя тепло ей улыбнулся. Иванова потупилась, ненавидя себя за впечатлительность. И заодно его, за неотразимость.

Девушка вернулась на рабочее место и, жуя, погрузилась в отчетность по магазинам компьютерной техники, которые принадлежали Бирюкову. Она очнулась ближе к концу дня, когда к ним зашел шеф.

— Марин, загляни ко мне, пожалуйста, перед уходом, — попросил Усманов.

— Хорошо, — кивнула она, глядя на часы.

Николай обычно решал все вопросы на виду у коллег, поэтому тетки синхронно подняли голову.

— Накосячила? — предположила Кристинка.

— Да вроде нет, — пожала плечами Марина, сворачивая окна и туша компьютер.

Она судорожно перебирала в уме последние отчеты, вспоминала клиентов, с которыми встречалась, чьи дела вела. Пару лет назад она бы перепсиховала из-за вызова начальства, но сегодня Иванова знала себе цену и была готова признать ошибку, исправить ее. Поэтому она без лишнего мандража заглянула к Усманову в кабинет.

— Можно, Коль?

— Да-да, заходи, садись, — он указал на стул напротив своего стола.

Даже шефа она звала по имени, а вот Бирюкова не могла. Усманов был вполне привлекательным мужиком, но семьянин и работяга до мозга костей. Он всегда был профессионален и тактичен в отличие от своего друга, но при этом демократичен и прост с сотрудниками. Вернее, с сотрудницами. Так уж повелось, что в нашей стране бухгалтерия — женское дело, а Усманов владел конторой по предоставлению бухгалтерских услуг.

— Как дела, Марин? Как муж? Слава вроде? — напряг память Николай.

— Стас, — поправила его Марина. — Нормально все.

— Хорошо. А что с Бирюковым?

— А что с ним? — удивилась Марина.

— Дела в норме?

— Он еще одну точку открыл. На подъеме. Прибыль отличная, — отчиталась Марина. — Он не рассчитался с нами что ли?

— Нет, нет. Платит в срок, — замотал головой Усманов. — Он лично тебя не напрягает?

— Он лично меня, да и всех вокруг очень даже расслабляет, — откровенно призналась Иванова.

— Я бы не советовал тебе с ним расслабляться.

— Коль, ты к чему клонишь?

Николай крутанулся в кресле, встал и слегка повел плечами, разминая затекшие от сидения мышцы.

— Марин, тут такое дело… — он взял паузу, явно подбирая слова. — Мне очень нравится, как ты работаешь.

— Ну… спасибо что ли… — совсем растерялась девушка.

— Тебе спасибо.

Он снова замолчал, заставляя Марину нервничать.

— Понимаешь, тут такое дело… Костян — отличный мужик, и как клиент очень для нас выгоден. Пять магазинов по городу и в области еще…

— Я в курсе, я же веду его бухгалтерию, — начала терять терпение Марина.

— А ты в курсе, что у него подруга есть? Они живут вместе.

— Нет, — Иванова сглотнула. — Мне ни к чему эта информация.

— Уверена? — склонил голову Николай. — Мне показалось, ты на него запала.

— Тебе показалось, — Марина аж вскочила со стула и, ненавидя себя за лицемерие, воскликнула: — Я замужем вообще-то.

— Тихо, тихо. Не злись, — поднял руки Усманов. — Ты пойми, я за тебя беспокоюсь. Слава твой…

— Стас!

— Ну да, Стас, — поправился Коля. — Вы раньше вместе на корпоративы приходили, а теперь ты постоянно одна…

— Это же не повод подкладывать меня под Бирюкова.

— Да господь с тобой, Марин. Никуда я тебя не подкладываю.

— А что за намеки тогда?

— Просто показалось, что между вами что-то есть.

— Повторяю, Коль, тебе показалось, — рыкнула Марина.

— Я понял, понял. Ты просто учти, что Костян — тот еще прохвост. Он развлечется и забудет, а мне потом выбирай: ты или он, — наконец добрался до сути шеф.

— Не придется ничего выбирать, — огрызнулась Иванова.

Марина взяла паузу, выдохнула, пытаясь понять, в каком месте ее невинный треп с бестолковым шутом Бирюковым напряг начальство.

— Коль, он же со всеми так разговаривает. Вы дружите, ты должен знать это лучше меня.

— С тобой он больше всех общается.

— Ну это же естественно. Я веду его дела.

— Да-да. Я рад, что ошибся, Марин. На всякий случай, учти, что…

— Не продолжай!

— Хорошо, просто у меня на тебя планы. Не хочу терять ценный кадр.

— Это какие-такие планы? — прищурилась на него Марина.

— Исключительно рабочие, — улыбнулся Усманов. — Если Костя будет подкатывать…

— Не будет, — оборвала начальника девушка.

— Ладно, я рад, что ты кремень! И приводи уже мужа на корпоративки.

— Хорошо, — кивнула Марина. — Можно я пойду?

— Да-да, иди. Прости, если… эээ… обидел.

— Ничего, — скривилась она и выбежала из кабинета.

Марина неслась со всех ног подальше от офиса. Она злилась, чертовски злилась. И не на Усманова, не на Бирюкова и даже не на себя. Центром ее негодования стал Стас. Он действительно игнорировал предложения погулять за счет ее фирмы на банкетах, которые шеф устраивал с приятной регулярностью. Усманов частенько проводил взаимозачеты с ресторанами, выгуливая своих подопечных и их мужей. Контора у них была весьма процветающая, репутация отличная, прибыль стабильно растущая, поэтому Николай холил и лелеял свои кадры, задабривая корпоративками по случаю. Новый год, 8 Марта и День бухгалтера. Последний год Стас игнорировал все просьбы Марины пойти с ней.

Иванова так увлеклась собственными мыслями, что не заметила, как дошла домой пешком. Уже на лестнице она поняла, что у нее жутко ноют ноги от туфель. На шпильках топать до дома полтора часа — не очень хорошая идея. Стоит ли говорить, что стертые пятки не прибавили ей позитива.

— Ты! — рявкнула Марина, едва муж попался ей на глаза.

— Что? — округлил глаза Стас, как всегда сидящий за компом.

Он лопал пельмени, которые, по всей видимости, только что отварил. Марина оглядела его с ног до головы, а потом тихо проговорила:

— Я не могу так больше, Стас.

Девушка упала на диван и расплакалась. Стас мог игнорировать Маринины просьбы и дефиле в сорочке. Ему было пофиг на корпоративки и нежелание жены готовить. Но вот ее слез он выносить не мог. Марина редко плакала, и если уж ревела, это значило только одно. Край. Поэтому Иванов быстренько написал «афк»* и кинулся утешать.

— Марусь, ты чего, а? — причитал он, поглаживая девушку по спине.

— Надоелоооооо, — выла Маринка. — Я заколебалаааась.

— Ну, полно-полно, — уговаривал Стас, прижимая ее к себе. — Успокойся.

Марина не отталкивала его, но и не отвечала на утешительные объятия. Слезы долго катились из глаз, душа ее рыданиями. Она была рада проплакаться, выплеснуть накопившееся напряжение, обиду, нервы. Спустя полчаса ее перестало трясти. Марина встала, прошла в ванную и умылась.

— На работе что-то? — вырос в дверях Стас.

Марина промолчала.

— Марусь, прекращай, а… Я ж ничего не сделал.

— Вот именно, Стас. Вот именно, — сдавленным голосом подтвердила она. — Ты ничего не делаешь. Не ругаешься, не ревнуешь меня, не звонишь, когда я задерживаюсь. Даже не трахаешь. Золотой мужик.

— В сексе что ли дело? — фыркнул он. — Могла бы попросить.

— Попросить? — вытаращилась на него Марина. — Я должна просить? А ты сам не хочешь?

— Марусь, мне скоро сорок…

— Не семьдесят же, — вскинулась она. — Ты только и делаешь, что пялишься в свои танки.

— Ты сама бросила Линейку, если бы не ушла, мы бы сейчас…

— Стас, окстись! Линейка, танки… до них была Контра и Дота**. Ты практически всю нашу жизнь просрал у компа. Я на это не подписывалась.

— К чему ты клонишь?

— Я хочу ребенка, Иванов.

Стас молча развернулся и ушел на кухню, где открыл окно, закурил. Он делал так очень редко, зная, что Марина ненавидит запах табака в доме.

— Это весь твой ответ, да? — выросла за его спиной девушка.

— Марусь… — Стас опустил голову, не смея обернуться. — Я не хочу сейчас детей. Мы еще молодые.

— Тебе скоро сорок, Стасик. И ты уже не хочешь меня. Видимо, скоро и не сможешь, раз такие дела… — била по самому чувствительному Марина. — И я не девочка уже. Когда рожать, если не сейчас?

— Тебе не страшно? А если снова будут проблемы? — наконец докурил и обернулся Стас.

— Страшно, — кивнула девушка. — Только ждать у моря погоды еще страшнее. Ты сидишь у компа все свободное время. Меня начальник сегодня попросил не трахаться с клиентом, полагая, что мы на грани развода.

— Что?

— Что слышал. Ты же не ходишь со мной на корпоративы. А народ делает выводы.

— Не люблю я ваши гулянки.

— А ты ни черта не любишь, кроме танков, — снова перешла на крик Марина. — Если нам рано заводить детей, раз мы еще молодые, какого ж черта ты просираешь нашу молодость за компом?

— Окей, давай сходим куда-нибудь.

— О, серьезно? Сделаешь мне одолжение?

— Марусь, не истери. Ты предъявила претензию, я услышал. Приводи себя в порядок, пошли развлекаться. Сегодня ж пятница.

— А ребенок? — не сдавалась Марина.

— Что ребенок?

— Через год делаем ребенка или…

— Ладно, через год и поговорим. Собирайся.

Марина выдохнула, понимая, что одержала небольшую победу. Стас впервые не сказал ей свое обычное категоричное нет. Девушка пошла в ванную замазывать следы слез, пытаясь радоваться предстоящему отдыху вне дома. Только вот не приходила к ней ни радость, ни вкус победы. Она боялась признаться даже самой себе, что уже давно не хочет ни секса со Стасом, ни ребенка от него, да и сам Иванов порядком ее заколебал. Но Марина снова и снова вспоминала слова подруг: «Не бухает, не шляется, зарабатывает. Золотой мужик». Девушка понимала, что былой страсти уже не вернуть, а вот стабильность… За нее многие бы отдали свои страсти и чувства.

«И вообще, — подумала Марина. — Можно попробовать обострить чувства».

А Стас, едва Марина скрылась в ванной, сел обратно за комп, закидал в себя остывшие пельмени, отписывая приятелям по игре: «Форс-мажор. Жена лютует. Пошел выгуливать. Буду завтра, как обычно».

*АФК от англ. afk — away from keyboard, в дословном переводе означает "ушел от клавиатуры".

** Линейка, Танки, Контра и Дота — онлайн игры LineageII, World of tanks, Counter Strike, Dota.

 

Глава 2. Без правил и упреков

— Вииик, вставай, — позвал Костя хриплым голосом подругу, дотягиваясь до телефона, который сигналил о подъеме.

— Нафига? — буркнула девушка.

— Сваришь мне кофе, пока я душ принимаю.

Вика только фыркнула, перевернувшись на другой бок, спиной к Косте.

«Постоянство признак мастерства, но попытаться стоило», — сделал невеселый вывод Бирюков, направляясь в ванную. Принимая душ, он все пытался вспомнить, по кой хрен ставил вчера будильник. В голове была каша, ни одна светлая мысль до принятия дозы кофеина обычно Костика не посещала. Он стоял как зомби под душем, водя руками по голове и телу, благословляя того, кто придумал гель для тела и шампунь два в одном, и проклиная ленивую стерву Вику.

«Какого дьявола я вчера ответил на ее звонок? — в сотый раз спрашивал себя Костя. — Разошлись, так разошлись».

Его отношения с Викой тянулись уже долгие пять лет. Они познакомились еще в универе, где Костя получал вторую вышку. Ксюша и Вика, две скучающие подружки, инфантильные, избалованные своими богатенькими папочками бандитами. Они как-то очень быстро прибрали к рукам и Костю Бирюкова, и Митю Токарева, известных в городе бабников. И если Миттен держал при себе Ксению исключительно в качестве ширмы, которой прикрывал свой распутный образ жизни, то Костя вляпался по самые помидоры.

Бирюков влюбился. Или ему так казалось. Дерзкая, красивая, капризная, расчетливая Вика Панина вскружила ему голову, соблазнила, очаровала. Она была истиной женщиной, настоящей стервой, прекрасным манипулятором. Вика не хватала звезд с неба, она просто шла напролом, получая все, что желала. В этом ей помогала и красота, и папочкины деньги, и первое образование психолога. А еще она отлично делала минет. Это был ее последний аргумент, после которого Костя обычно выбрасывал очередной белый флаг.

В последнее время этот последний аргумент стал для Кости единственным. Если поначалу он откровенно переживал из-за ссор с подругой, звонил ей, уговаривал вернуться, извинялся за что-то (или ни за что), то сейчас Бирюков очень явно осознавал, что с Викой ему просто удобно. Они стабильно раз в месяц ругались в пух и прах, Вика хлопала дверью, уходя навсегда. Костя дожидался, когда ее машина отъедет от дома, одевался и ехал в клуб, где снимал молоденькую наивную студентку, которую вез к себе. Иногда они даже сексом не занимались, могли сидеть и разговаривать на кухне до утра. Но чаще Костян все же трахал неопытных институток, отдыхая от искусного, искушенного тела Вики. Ему нравилось быть для них богом на одну ночь. Иногда Бирюков даже удосуживался позвонить этим девочкам, хотя обычно вторая встреча разочаровывала его, и попытка завязать отношения проваливалась с треском. Наверное, это происходило потому, что он снимал девочек в изрядном подпитии. Под мухой они казались ему очень даже интересными, а вот с трезвых глаз не тянули даже на сносных. Костя проклинал себя за разборчивость, а заодно и Вику, которую он до сих пор считал потрясающе красивой сукой.

Выйдя из душа, Костя отправился на кухню, где засыпал в турку молотый кофе и поставил чайник. Он как раз наливал себе настоявшийся кофе, когда ему позвонила Марина Иванова, бухгалтер из фирмы его друга, которая уже два года вела дела Бирюкова. Вот и сегодня девушка позвонила, чтобы напомнить о документах на новый магазин, которые Костя должен был привезти.

Кос как всегда отвесил Марине парочку дежурных комплиментов, уверив девушку, что она — залог его отличного настроения. Бирюков вообще любил бывать в «Канцелярии». Это бабье царство Кольки Усманова заряжало его позитивом на весь день. Особенно он любил дразнить Кристину, которая стабильно строила ему глазки. Костик хоть и не смешивал работу и личное, но не отказывал себе в невинном флирте. До Кристинки его любимицей была сама Марина. Он обожал отпускать шуточки с намеком на черную бухгалтерию, после которых девушка заливалась краской, тушевалась, едва ли не теряя чувства. Поначалу она так смущалась, что начинала бормотать что-то невразумительное, оправдываясь, недоумевая, но со временем Марина привыкла. Она стала отвечать Косте, подначивать его в ответ. Бирюков и в этом находил свою прелесть, но все же провоцировать ее становилось все сложнее. Поэтому Костя поставил в уме галочку: покорена, и успокоился на ее счет. А вот Кристина, новенькая, молоденькая бухгалтерша, напротив холила его эго по полной. Она хихикала и краснела, смущалась от его подколок и пошловатых намеков. Бирюков балдел.

После звонка Марины Костя воспрял духом. Выпив кофе, он окончательно проснулся, заехал в магазин, где набрал все нужные для бухгалтерии документы, и отправился в «Канцелярию». Там он собирался немного потусоваться с барышнями и напроситься на кофе, которым его всегда с удовольствием угощали, но планы были порушены начальством. Усманов приперся совершенно не вовремя и утащил Костю покурить и обсудить его дела. В общей офисной курилке как всегда смолила толпа народа, поэтому Бирюков с Усмановым нагло встали рядом.

Они дымили и разговаривали о Костином новом магазине, ценах на нефть, личной жизни. Усманов в очередной раз учил друга уму разуму:

— Женись ты уже на ней, Кость. Вы пять лет херней страдаете.

— Я пока еще в своем уме, Колян. Панина мне и так осточертела дальше некуда. Сосет она мастерски, конечно, но это не повод на ней жениться.

— Вике надо ребенка родить, тогда вся дурь из головы вылетит, — гнул свое Усманов.

— Ха, сомневаюсь. Ребенок вылетает из другого места, насколько я знаю. Дурь из головы он по дороге с собой не захватит. Это придется крюка давать, — как всегда отшучивался Костик.

— Придурок ты, дружище. Правильно Маринка говорит — бестолочь.

— Моя Маринка? Иванова? — уточнил Бирюков.

Николай слегка поднапрягся, но ничего не сказал, только кивнул.

— Ха, — расплылся в улыбке Костя, — влюбленная она в меня.

— Что ты несешь? — только и закатил глаза Усманов.

— Легка на помине. Оу…

Костя едва успел подхватить девушку, которая буквально врезалась в него.

— О, простите, — вспыхнула Иванова, отскочив от него, словно обжегшись.

— Было б за что, мне даже приятно, — хохотнул Бирюков, не без сожаления отпуская ее плечи.

Даже этого мимолетного контакта хватило для быстрой эротической фантазии, в которой Костя с удовольствием бы упал на пол вместе с Мариной, и в этот момент рядом с ними не стоял бы Усманов, а еще они были бы голыми…

Бирюков проводил девушку взглядом, пока ее красивая фигурка не скрылась за дверью в столовую.

— Я же говорил, — продолжал самодовольно кривляться он. — Спорим, когда назад пойдёт — обернется.

— Костян, она замужем, — очень серьезным тоном начал занудствовать правильный Коля.

— О, да ладно. Ей это не мешает кокетничать.

— А тебе не мешает ее клеить?

— Не-а, не мешает.

— Костя, она порядочная девушка. Я ее мужа знаю.

— Брось, Колян, я не собираюсь с ней спать, — дал заднюю Бирюков, наконец уловив в тоне друга серьёзность и напряжение. — Она — мой бухгалтер, в конце концов. Ты же знаешь, я не путаю бизнес с развлечениями. Маринка классная, конечно, но деловая до ужаса. Она единственная из всех твоих красоток меня по имени-отчеству зовет.

В этот момент Марина вышла из столовой, заставив мужчин замолчать. Она прошла мимо, уставившись на пирожок, завернутый в салфетку, в этот раз никого не сбила. Но на лестнице девушка все-таки обернулась. Костя по привычке улыбнулся ей, подмигнул и проводил глазами красивую попку в узких брюках.

— Бирюков, мать твою, — рявкнул на него блаженного Николай, когда Марина скрылась из виду.

— Блин, ну привычка, — развел руками Костя, туша истлевшую за разговором сигарету.

— Твои привычки, Кос, нам обоим боком выйдут, если ты не прекратишь, — оседлал любимого конька Усманов, — Можешь хоть всех баб в городе перетрахать, а моих не трогай.

— Себе решил оставить? — продолжал тупо шутить Бирюков.

— Я серьезно, Кость. Тебе нравится, как Марина работает? Она не подводит?

— Нет. Она профи. Как будто ты не знаешь.

— Я знаю, знаю. Поэтому прошу и тебя быть с ней более профессиональным.

Они закурили по второй, повесив вокруг натянутое молчание. Сменив гнев на милость, Усманов в очередной раз объяснил:

— Она мой лучший бухгалтер, Кос. А ты мой гребаный друг, а до кучи еще и невероятно выгодный клиент. Ты ее трахнешь и уймешься, а ей потом придется с тобой работать. Уволится ведь, я ее знаю.

— Понимаю, старик. Поэтому и сам не собирался, — посерьезнел наконец и Костя.

— Притворюсь, что верю тебе, — усмехнулся Николай.

— Да с чего ты взял это вообще? Если она замужем, то и сама не станет. Мне кажется, она не из тех, кто гуляет.

— Херня у нее какая-то с мужем, — поделился сведениями Усманов. — Тетки наши болтают, конечно, всякое, но я его уже давненько на корпоративах не видел. Да и сама Маринка какая-то дерганая последнее время, депрессивная.

— Марина? Депрессивная? Ты путаешь, Колян. Она как солнышко.

— Ты ж говорил, деловая, — поддел Николай.

— Деловая, — кивнул Костя. — Но солнечная, всегда на позитиве. Со мной во всяком случае…

— То-то и оно, — покачал головой Усманов.

Костя затянулся, силясь представить своего бухгалтера хмурой и печальной, но не смог. Она действительно напоминала ему солнце. Такая теплая и милая, смешная и веселая. Марина не боялась шутить и быть смешной. Она даже смущалась забавно. В ней была какая-то трогательная наивность вперемешку с вредностью. Бирюков говорил истинную правду, признаваясь, что каждый телефонный звонок Марины поднимает ему настроение. И если раньше Костя даже мысли не допускал, что с ней можно переспать, то теперь он задумался об этом. Нет, Бирюков, конечно, и раньше пускал по ней слюни, представлял голой, лежащей под ним, но после этого разговора с Колей он этого на самом деле захотел. Усманов, сам того не желая, добился абсолютно обратного эффекта.

Костя думал о Марине весь день, пока не приехал домой, где его встретила Вика. Она красилась у зеркала в спальне, закидывая в рот роллы.

— Привет, Костик, я убегаю, — пропела она елейным голоском, от которого Бирюков поморщился.

Он прошел в кухню, решив, что сегодня его вполне осчастливят роллы, пиво и какая-нибудь фигня по телеку.

— Вик, а где второй контейнер? — крикнул он.

— Какой второй?

— С роллами. Я жрать хочу больше, чем трахаться.

— Нету никакого второго контейнера, — как ни в чем ни бывало призналась девушка, поправляя прическу.

— Ты только себе заказала что ли? — вытаращил глаза Костя. — Мне не оставила?

— Ну да, — пожала она плечами.

Бирюков стоял у открытого холодильника с открытым ртом, пока первый не начал пиликать о незакрытой двери. Это послужило сигналом для выхода из ступора.

— Ты охренела что ли, Панина? Я ношусь весь день, как лошадь в мыле, а ты мало того, что пожрать мне с роду не сделаешь, так и заказать не удосужилась, — заорал он.

— Не вопи, — только и бросила Вика. — Сам закажи.

— И ждать час, пока привезут?

— Подождешь, — так же лаконично и спокойно.

— Слушай, родная, если я сам могу заказать себе пожрать, нафига ты мне нужна? — продолжал беситься Костя, снова жалея, что вчера ответил на ее звонок, повелся на ее сладкие речи и секс.

— Отсосать ты сам себе точно не сможешь, — хохотнула Вика.

— Полагаешь, ты единственная, кто может мне в этом помочь?

Девушка прошла в кухню, закрыла дверцу холодильника, который продолжал пищать, и взяла Костю за подбородок, вдавив в его кожу свеженаманикюреные ногти.

— Я единственная, и ты сам знаешь об этом, — выдохнула она ему в губы, прежде чем крепко поцеловать. — Пока, малыш.

И Вика ушла.

— Сука, — ругнулся Костик и снова полез в холодильник, где нашел кусок колбасы и хлеб.

Бирюков напахал себе бутербродов, открыл пиво, сел за стол, тыкая каналы телевизора. По ящику, как на зло, ничего интересного не было, и Костя не смог отвлечься от своих невеселых мыслей. Он снова и снова спрашивал себя, зачем позволил Вике вернуться, ведь ее отношение к нему не изменилось. Бирюков вспоминал, как они жили раньше. Его не напрягала инфантильность и высокомерие девушки, напротив, он находил в этом пикантность, какую-то изюминку, ему нравилось спать с это стервой, ругаться с ней в пух и прах и бурно мириться.

— Старею я что ли? — буркнул себе под нос Костя, прихлебывая пиво и открывая окно, чтобы покурить.

Его все чаще посещали мысли, что живет он не так, как хочет. Даже при частых размолвках Вика умудрялась управлять Костиными желаниями и финансами. Они регулярно летали отдыхать на курорты, которые выбирала Вика, одевались в мультибрендовом бутике, который Вика считала единственным приличным в городе, заказывали еду в ресторане, который предпочитала Вика, даже постельное белье, полотенца и зубную пасту всегда выбирала Вика. Хотя Костя и не собирался связывать с ней свою жизнь, но на данном этапе погряз в этой девушке по уши. И если раньше секс с лихвой покрывал все ее недостатки, то теперь Косте было мало. Он хотел хоть какой-то отдачи, компромисса, хотел получить от нее хоть что-то, кроме улетного минета.

Костя все чаще думал о детях и понимал, что определенно будет обзаводиться ими без участия Паниной. Первый раз его накрыло этими мыслями на свадьбе Дениса и Сашки. Хоть он и считал их брак дурацкой затеей, но все равно позавидовал брату. Уж слишком счастливым выглядел этот засранец, надевая на палец Нестеровой колечко. Дениска любил Сашу. Именно Костя стал для него жилеткой перед армией, когда Нестерова умотала к своему любимому, оставив младшего Бирюкова с носом. Но как ни старался, Костик не мог злиться на Сашку. Она никогда ничего не обещала Дене, и они оба уважали ее за честность.

Уже потом Кос и вовсе проникся к Сашке какими-то странными чувствами. По привычке он принял их за похоть, но потом понял, что все намного сложнее. Ему нравилось просто трепаться с Нестеровой за кофе или чем покрепче, нравилось зависать с ней в казино за покером, нравилось иногда просто кататься с ней по ночному городу на машине. Сашка последние полгода, можно сказать, ждала Дениса, а Костя как раз начал задыхаться рядом с Викой. Так они и коротали ночи вместе, покуривая под кофе из МакДональдса и задушевные разговоры. Или просто молча. Им было даже о чем помолчать.

Откровенно говоря, Костя еще до свадьбы признал Сашку сестрой и очень расстроился, когда она уехала с Деней в Москву. А потом свалил Миттен, женился Колян, и Бирюков как-то в одночасье ощутил себя одиноким. Стоит ли говорить, что присутствие Вики не скрашивало его одиночества, а в последнее время и вовсе только подчеркивало. Косте откровенно надоело отдыхать у моря, носить джинсы за триста баксов и терпеть наплевательское отношение к себе. Он хотел свалить в горы или просто тупо в лес, с палаткой и котелком, хотел купить треники на рынке, а приехав домой найти теплый ужин и женщину, которая первым делом обнимет его, согревая, забирая усталость и нервы.

«И черт с ним, с минетом», — подумал Костя, выдыхая в окно дым.

На этой крамольной мысли его застал звонок мобильника.

— Здорово, братан, — весело проговорил в трубку Дениска. — Я тут случайно проездом в городе оказался, ты чем занят? Может, зависнем где-нибудь?

— Ого, Дэн, здорово. Ты один что ли? Без Сашки? — слегка обалдел Костик.

— Один, совсем один. В командировку мотался. Сразу не сообразил, что есть возможность заскочить, — жаловался Деня. — Переночевать-то пустишь?

— Не вопрос. Ты на вокзале или подъезжаешь?

— Подъезжаю. В такси прыгну и к тебе.

— Жду, братан.

Костя повесил трубку и заулыбался. Перспективы на вечер явно выравнивались. Напиться с Деней в клубе он всегда был не прочь. А уж утром братишка обязательно выбесит Вику, с которой у них давняя взаимная «любовь».

Дениска явился меньше, чем через час, наскоро принял душ, и они погнали. Но душевного разговора за выпивкой не вышло, потому что Бирюков-младший почти сразу закадрил у бара какую-то девицу и бросил Костика одного.

— Старик, ничего, если я к тебе с этой малышкой завалюсь? — выдал Деня спустя час.

— Ты в своем уме, мелкий? — обалдел Костя, оглядывая его малышку, которая едва стояла на ногах от выпитого, впрочем, как и Денис, который с трудом шевелил языком. — А как же Сашка?

— Что Сашка не знает, то ей не повредит, — философски выдал Деня, пошатываясь. — Дай ключи, а?

— Вика, наверное, дома уже, так что не выйдет, — отмазался Костя, надеясь, что Денис передумает.

— Блин, ладно. Тогда в гостиницу поеду. Шмотки утром заберу. Ты дома будешь?

— Ага.

— Тогда бывай.

И Денис ушел с малышкой в обнимку, оставив Костю охреневать.

«Вот тебе и любовь», — недоумевал Бирюков, глотая терпкий виски в одиночестве.

Ему всегда казалось, что именно Сашка похерит их с Денисом брак, ведь она выходила за него скорее из страха остаться одной, а не от великой любви. Костя не поверил бы, что Дэн первым пойдет налево, если б не увидел все своими глазами. И что самое печальное, видимо, его братец не в первый раз изменял жене. Костя, конечно, и сам не был образцом верности. Уже через год он стал погуливать от Вики, отогреваясь от ее холода в объятьях молоденьких девочек. И Денис всегда понимал его. Да и Сашка тоже.

Но сейчас Бирюкову стало очень обидно за жену брата. Если Вика определенно догадывалась и спокойно относилась к его развлечениям, то Сашка вряд ли будет так лояльна к мужу.

Не желая углубляться в эти мысли, Костя влил в горло остатки виски и двинул в сторону казино, которое находилось в том же клубе, и где обычно он играл в покер. Однако у бара Бирюков остановился, поймав взгляд теплых карих глаз. Он едва не споткнулся, совершенно не ожидая увидеть здесь, за стойкой бара, Марину Иванову. Сразу же позабыв все предупреждения Усманова, Костя двинулся к девушке, чтобы поболтать, но тут же передумал, заметив рядом с ней мужчину. Он поглаживал Марину по колену и что-то говорил ей. Мужик был старше ее. Хорошенько так старше, лет на десять. Сутулая спина и брюшко, обтянутое рубашкой, выдавали в нем приверженца сидячей жизни. Ну и вообще, какой-то он был… никакой.

Бирюков лишь улыбнулся Марине и кивнул, решив не мешать ей отдыхать с мужем. А муж проследил за ее взглядом, неодобрительно обсмотрел Костика, почти сразу отвернулся, что-то спросил, и Марина что-то ответила. Видимо, объяснила, что он ее клиент. Бирюков опустил голову и пошел в казино. Но и там ему не повезло. Он оставил кучу денег, потому что витал в облаках, думая о Денисе, Сашке, Марине и ее нелепом муже. Костя вернулся домой злым и разбитым. Едва он уснул, как пришла Вика, а потом позвонил Денис, снова просясь переночевать. Конечно, Костя не отказал. Конечно, Вика устроила разборки, потому что ее никто не предупредил о приезде «долбаного братца». Конечно, Дениска приперся с початой бутылкой текилы, которую пришлось допивать до утра, слушая его нытье на тему: я люблю Сашку, это ничего не значит.

Костя откровенно порадовался, когда Денис наконец проспался и уехал. Однако после его визита в голове у Бирюкова старшего что-то сдвинулось. Он с каждым днем все сильнее стал ощущать пустоту и какую-то безнадегу. Его спасала только работа, которая не давала иногда и минуты свободного времени, чтобы лишний раз позагоняться. Костя не без сожаления отметил, что Марина перешла на сугубо деловое общение. Нет, она улыбалась, когда он шутил, но не подкалывала его в ответ, не хихикала, не звонила без крайней необходимости, не предлагала кофе с шоколадкой. Она даже лишний раз старалась не смотреть на него. Видимо, не только с ним Усманов провел поучительную беседу. Костя, хоть и не был рад таким переменам, но поделать ничего не мог. В общем, он понимал Кольку и не винил. Бизнес важнее шуток и улыбочек. Но отчего-то ему казалось, что и Марина не в восторге от их нового формата общения.

Чтобы развеяться Костик вырвался в Москву, навестить Дениса. И вроде все в молодой семье было нормально, ровно. Только Саша показалась ему какой-то странной. Вроде она и смеялась, и шутила, болтала без умолку, а все равно Костя чувствовал, что она изменилась. Но даже когда Деня отошел в туалет, девушка не призналась. «Все нормально, Кость, правда», — уверила она его, растягивая на лице фальшивую улыбку, от которой Бирюкову стало не по себе.

На обратном пути он не мог отделаться от мысли, что Сашка очень похожа на него самого. Костя был практически уверен: она знала, что Денис ей изменяет. Знала и терпела. Так же и он знал, что Вика заводит интрижки, пока он шляется по клубам. Знал и терпел. Они оба погрязли в какой-то дерьмовой цикличности, не имея сил рвануть прочь. И если Саша все же была связана с Денисом браком, то Костя сам себя приковал к Вике. По кой-то черт.

Нет, Бирюков не выкинул подругу из квартиры сразу по возвращении. Он просто взял и перестал ее замечать. Не специально. Как-то само так получилось. Его, конечно, все так же раздражало ее хамство и эгоизм, нежелание убрать даже за собой и вечные гулянки с подружками. Хотя нет, последнее его даже стало радовать, ведь он тоже не сидел дома.

И однажды они пересеклись. Костя зажигал в новом баре перед субботним покером в компании приятелей, с которыми собирался в казино. Ну и девочки, разумеется, кружили рядом. Одну он уже приманил к себе взглядом. А через полчаса юная красота обнимала его за шею, подставляя губы умелым поцелуям Бирюкова. По дороге в казино она сидела у него на коленях, пока приятель шептал ему в ухо:

— Костян, Вика была в баре, видела вас. Ты бы гнал домой лучше.

— Пофигу, — только и махнул рукой Костя.

Он вернулся домой даже не утром, а ближе к полудню, рассчитывая, что Вика уже собрала вещи. Но Вики дома не было. Костя проверил телефон, на котором она оставила сообщение: «Малыш, я у Насти ночую. Не теряй. Люблю тебя».

Бирюков скривил губы в усмешке. Вика знала. Вика понимала. Вика была не против.

Она вернулась домой вечером, присела рядом на диван, а потом и прилегла, расстегнула Костины джинсы, улыбнулась ему своей хищной улыбкой. Бирюков только кивнул, улыбаясь ей в ответ.

Вика сделала все как обычно. Даже лучше. Чтобы Костя чувствовал разницу, чтобы не забывал, кто лучше всех.

 

Глава 3. А вот и черти

Марина валялась на диване, тыкая пультом от телека и поглощая рафаэлки из коробки, которую ей вручил за оперативную работу один из клиентов. Стас, как всегда, торчал за компом, что-то жуя.

— Поехали к Наташке, выпьем чего-нибудь, потанцуем, — предложила Марина, понимая, что дома ей безумно скучно. Просто невыносимо тошно.

Однако муж не среагировал на нее. Вообще. Так и продолжал пялиться в экран, дергая мышкой.

— Стас! — рявкнула Марика, кинув в него конфетой.

Попала прямо в голову.

— Эй, ты чего? — наконец обернулся он, стаскивая наушники.

— Поехали, говорю, потусим у Наташки в баре.

— Не могу, Марин. Я договорился, у меня бои.

— Сталинград уже освободили. Лет так шестьдесят назад. Поехали, никто не умрет без тебя, — настаивала девушка.

— Марусь, я сто раз говорил, предупреждай заранее…

— А мне вот только сейчас захотелось, — начала заводиться она.

— Я не могу подвести людей, потому что тебе приперло…

— А меня подвести, значит, можешь?

— Не пори чушь.

— Я хочу выйти из дома.

— Так иди, я не держу.

Марина буквально застыла. Такое бывало уже не раз. После того взрыва и ультиматума Стас немного встряхнулся и стал частенько выводить ее в люди. Но ему очень быстро надоело мотаться по барам и дискотекам. Конечно, он продолжал туда ходить, сопровождая Марину, но все чаще находились причины и предлоги, чтобы остаться дома. Та же история была и с сексом. Раз в неделю, иногда и реже. Их близость уже давно утратила былой пыл и страсть, став для обоих какой-то механической обязанностью. Марина прекратила дуть на угли, довольствуясь тлеющим теплом. Однако потребности никуда не делись, и она снова стала удовлетворять их без участия мужа. Одна, в ванной.

Но больше всего Марину бесило даже не отсутствие нормальной интимной жизни, не скучные вечера на диване и не пассивность Стаса. Ее до чертиков злило, что муж вообще не ревновал ее, не беспокоился, что Марина может закрутить интрижку на стороне. Что он совершенно спокойно отпускал жену в клуб, где работала ее подруга Наташа. Вот и сегодня Стас выдал свою коронную фразу: «Иди, я не держу». Поначалу Марина, скрипя зубами, оставалась дома, но потом ее терпение лопнуло, и она стала одна тусоваться за стойкой, болтая с подружкой-администратором и барменами.

Иванова взглянула на часы. Было уже девять. Обычно в это время она уже возвращалась, не желая оставаться среди сомнительной ночной публики. Но сегодня в нее вселился бес противоречия, и она встала с дивана и направилась прихорашиваться в ванную, кинув по дороге:

— Так и пойду.

Стас лишь усмехнулся, приподняв бровь.

Марина уложила волосы, накрасилась и вернулась в комнату подобрать шмотки. Она копалась в шкафу, одновременно набирая Наташу.

— Натик, привет. Ты на работе?

— Да, дорогая. Хотите приехать? Оставить вам со Стасиком бильярд? — отозвалась подруга.

— Не надо. Я одна приеду. Тошно дома торчать.

— Ого, классно. Хоть поболтаем нормально без твоего зануды.

— Ага. Я буду минут через тридцать. Готовь текилу, — хихикнула Маринка.

Она повесила трубку и скосила глаза на Стаса, который опять залипал в игрушке, даже не соизволив подслушать разговор жены. Марина закусила губу, едва сдерживаясь, чтобы не пыхтеть, как паровоз. Она выбрала обтягивающие джинсы-скини, которые покрывали ее ноги, как вторая кожа, и легкомысленный короткий топ с открытой спиной. Последний раз так фривольно Марина одевалась сто лет назад, еще до встречи со Стасом, когда кадрила мальчиков, крутя попой. Иванова поймала себя на мысли, что чертовски скучает по тем дням безбашенной юности, когда она ничего не боялась, если в сумочке имелся презерватив.

Конечно, ей тут же стало стыдно. Девушка подошла к мужу и ласково обняла его сзади за шею, стягивая наушники.

— Стасик, ну пойдем со мной, — запела она сладким голосом, целуя его за ухом.

Иванов хоть и повел плечами от удовольствия, но даже глаз не оторвал от компа.

— Марусь, я же сказал, что занят.

— Ну и хрен на тебя, — рявкнула девушка, решив пойти ва-банк. — Я буду поздно. Если вообще буду…

— Такси вызывай, не лови на улице, — заботливо посоветовал муж.

— Разберусь, — буркнула Марина, хватая сумку.

Она вылетела из дома, словно комета. Назло Стасу она не стала вызывать машину, а голоснула на дороге.

— Наливай, — бросила Маринка подруге вместо приветствия, едва вошла клуб.

— Ого, — улыбнулась Наташа, целуя ее в щеку. — Достал, да?

— Не то слово.

— Пошли лечиться.

И Наталья повела ее за стойку, где уже толпился народ и два бармена феерично разливали напитки, смешивая коктейли.

— Текилу-бум Маринке сделай, — сразу распорядилась администратор.

Девушка залпом опрокинула в себя коктейль.

— Хей, Маринос, решила набумсикаться? — подмигнул ей бармен.

— Ага. Повторяй сразу, — махнула она рукой.

Через час Иванова была красивая, как елка. Она сидела за стойкой, потягивая очередной бум и кивая Наталье.

— Маринос, тебе надо трахнуться. Просто снять мужика и хорошенько почесать об его член свою вагину. Помнишь, как мы зажигали в универе? Вот были деньки.

— Я уже забыла, Нат. Честно, такое ощущение, словно сто лет назад все было.

— А кто тебе мешает вспомнить?

— Стас, — обреченно ответила Марина.

— Что-то я его не вижу рядом. Ты оглянись, мужики на тебя косятся, а ты глаза прячешь, даже головой не покрутишь.

— Натах, я же не сниматься сюда пришла.

— Не сниматься, — подтвердила она. — Но вот самой снять кого-нибудь тебе не помешает.

— Я не знаю… Не смогу, наверное.

— А ты попробуй. Вдруг понравится?

— И что тогда? Нат, я не хочу разводиться.

— А я хотела, думаешь? Никто не хочет, Мариш. Только, если мужики наши такие вафли, какой смысл просирать рядом с ними свою молодость? Ты еще о-го-го какая красотка, а вот через десять лет, скорее всего, будет поздно. Так что не теряй времени.

Их прервал бармен, поставив перед Мариной очередную порцию текилы-бум.

— Хей, я не заказывала, мне пока хватит, — замотала головой Маринка.

— Это Костик угощает, — расплылся в улыбке бармен, кивая на столик в углу.

Марина обернулась и, узрев своего любимого клиента, чуть не упала со стула. Константин Борисович сидел на диванчике в компании, потягивая из стакана янтарную жидкость. Его рука лежала на плечах какой-то юной блондинки. Бирюков, словно почувствовал взгляд Марины, поднял глаза и улыбнулся, салютнув ей стаканом, прежде чем сделать глоток.

Девушка поспешно отвернулась, борясь со смущением и предательским теплом, которое разлилось в животе от улыбки этого засранца.

— Ха, Маринк, я же говорила, стоит только голову повернуть, — оживилась Наташа. — Советую снять этого перца. Он тебя встряхнет дай боже.

— Он мой клиент. Нельзя, — тут же отмела Марина кандидатуру Бирюкова.

— Серьезно?

— Ага. А ты его откуда знаешь?

— Да он постоянный у нас. Его все знают. Бабами всегда увешан, и ни одна еще не жаловалась. Правда, он с ними потом особо не церемонится, так и тебе такой формат в самый раз. Вам же не в любовь играть.

— Угу, нам потом играть в бухгалтера и клиента. Очень весело.

— Отличная ролевушка, между прочим, — хихикнула Наташа и упорхнула по делам.

Марина осталась у стойки крутить стакан с коктейлем, который ей презентовал Костя. Она изо всех сил старалась не косить глаза в угол, где он отдыхал с друзьями, но иногда все-таки поглядывала. Костик пил, смеялся, продолжал обнимать блондинку, иногда ловя взгляд Марины, которая тут же отводила глаза. К ее великому сожалению Бирюков очень скоро ушел, оставив свою пассию в одиночестве. Сначала Марина думала, что он скоро вернется из уборной, но прошло полчаса, а Кости так и не было. Наташа тоже запропала, и Иванова откровенно заскучала.

Девушка уже подумывала ехать домой, когда перед ней словно из-под земли вырос мужчина. «Немного за тридцать, приятный, опрятный, высокий, почти как Костя», — тут же составила резюме Марина.

— Скучаешь, красавица? — проговорил он.

— Немного, — кивнула девушка.

— Выпьешь?

— Я уже пью.

— Ха, пожалуй, возьму с тебя пример, — и он махнул бармену.

Его звали Сергей, он был весьма пьян и разговорчив. Марина отвечала на его вопросы, что-то спрашивала сама и не отодвинулась, когда мужчина заправил ей за ухо прядь волос, погладил костяшками пальцев по щеке. Они переместились за освободившийся диванчик, где Сергей собственнически положил руку на ее плечо. И опять Марина не возражала.

Она отчаянно пыталась понять, что чувствует: стыд, возбуждение, чувство вины, брезгливость, интерес, страх? Но ничего подобного не было. Ни один нерв не колыхнулся, хотя ей откровенно льстили комплименты и определенно не были неприятны теплые прикосновения.

Марина позволила их пальцам переплестись, отмечая, что у него красивые, чистые ногти, что для нее всегда было очень важно. Но вместе с ногтями она отметила и… кольцо.

— Ты женат? — тут же выпалила девушка.

— Ага, — кивнул Сергей, вынимая из кармана мобильник. — Глянь, мои мальчишки.

Иванова едва сдержала тошноту, увидев на экране двух малышей, меньше года.

— Близнецы? — выдохнула Марина.

— Ага, — так же весело подтвердил ее ухажер, чуть вздернув брови, уточнил: — Это проблема?

— Эээ…

«Проблема? — подумала Марина. — Определенно, это проблема. Только не моя, а твоей жены».

Девушке сразу стало и противно, и тошно, но и давать заднюю она не спешила. Сергей определенно не в первый раз вот так подкатывал к незнакомке за стойкой. Большинство мужчин ее возраста, а тем более старше, женаты и шляются от жен. Если она решила изменить Стасу, то ни все ли равно?

«А я решила?» — просила себя Марина и не смогла найти ответ.

— Ты как относишься к казино? — спросил Сергей, заставляя ее вынырнуть из своих мыслей.

— Никак, — пожала плечами Марина. — Не была там никогда.

— Да ты что. Пошли, будешь моим талисманом. Ты ведь везучая?

— Не знаю, немного, — улыбнулась она, радуясь, что решение можно отсрочить.

И Сергей повел ее прочь от бара в сторону лестницы, которая спускалась в казино.

Марина не без любопытства следовала за своим кавалером, но ее словно парализовало, когда она увидела за покерным столом Костю. Он сидел полубоком, поглядывая на оппонентов с хитрым прищуром и неизменной ухмылкой. Его пальцы умелыми движениями играли с фишками. Марина аж засмотрелась на эти фокусы.

— Садись, мой талисман, — громко проговорил Сергей, привлекая к ним всеобщее внимание.

Разумеется, по закону подлости свободное место было только за столом, где играл Бирюков. Туда и направился Маринин спутник.

— Ну давайте, уважаемая, сдайте мне парочку тузов, — продолжал балагурить Сергей, обращаясь к крупье.

Иванова аж покраснела. Она действительно не увлекалась покером, картами и другими забавами казино, но даже такой темной даме, как она, было ясно, что ее кавалер ведет себя, мягко сказать, неэтично.

Стоит ли говорить, что Костя практически не отводил от нее своих насмешливых глаз. Марина ерзала как на иголках, ощущая себя полной идиоткой. Вот теперь ей стало по-настоящему стыдно, ведь Костя скорее всего уже сделал о ней нелицеприятные выводы. А еще Сергей… Он заводился все сильнее, проигрывая раз за разом. Пару раздач он сдал Косте, который принял его фишки с царским достоинством и все той же издевательской кривой ухмылкой.

— О, уважаемый, ну не стыдно тебе? — воскликнул в сердцах Сергей.

Марина поежилась. Если до казино она вполне допускала возможность маленького приключения с этим человеком, то сейчас он ей категорически разонравился. Даже ради проверки себя на вшивость она бы не легла с ним в постель.

— Я пойду с подружками потанцую, — поговорила Марина тихо, слезая со стула.

— Возвращайся, красавица. Мне нужна твоя удача, — сально ухмыльнулся Сергей, хлопнув Марину по заднице.

Девушка поморщилась. «К черту, — подумала она. — Уж лучше Стас, чем этот кретин».

***

Костя откровенно обрадовался, увидев, как Марина уходит из казино. Он знал мужика, который притащил ее за покерный стол, и тот ему никогда не нравился. Это чувак периодически мелькал в любимом Костином казане, всегда играл пьяный в дугу и ставил без логики, сливая фишки. Бирюков помнил, что его зовут Сергеем, и он женат. Кажется, даже дети имелись. Но больше Костю напрягало то, что этот товарищ имел не очень чистые руки черного риэлтора. В принципе, его это не должно было трогать. Он играл и с бандитами, и депутатами, чьи конечности были еще более неопрятными. Но вот видеть такого типа рядом с Мариной Ивановой Косте было неприятно.

Бирюков заметил ее почти сразу. Едва она вошла в зал, Костик не смог отвести глаз, наблюдая весь вечер, как его бухгалтер накачивается за стойкой коктейлями, болтая с барменами и Наташкой — администратором. Он порадовался, что приехал поиграть, а не надраться, как обычно. Потому что в подпитии не смог бы держаться от девушки в стороне. Хотя ему и так это не удалось. Несмотря на присутствие за его столом симпатичной блондинки, которую он закадрил еще до прихода Марины, Костя только и делал, что пялился в сторону стойки. И когда официантка подошла к их дивану, чтобы сменить пепельницы и убрать пустые бутылки, Бирюков протянул ей купюру, попросив угостить за его счет «девушку в красной кофточке за стойкой».

Коса откровенно обрадовала реакция Марины на его любезный жест. Вернее, отсутствие реакции. Он вспомнил слова Усманова и о том, что они работают вместе, и о том, что должен держаться в рамках рабочих отношений. И ушел от греха подальше. В казино. Ведь он приехал поиграть. Какого же было его разочарование, когда Марина нагрянула туда с этим самым мутным Сергеем.

Костя едва сдержался, чтобы не вытащить ее за шкирку на улицу, дабы встряхнуть хорошенько. «Что ты творишь, солнце?» — восклицал он про себя, наблюдая, как чужие руки гладят худенькие плечи девушки. Наверное, Бирюков на самом деле решился бы выманить ее обратно в бар под каким-нибудь идиотским предлогом. Но Марина ушла, получив ускорение в виде шлепка по заднице. Костя стиснул зубы и сжал кулаки. Он пропустил три раздачи, а потом и сам убрался из-за стола.

Бирюков прошел к стойке, где хлопнул три шота подряд, даже не поморщившись.

— А Маринка ушла что ли? — услышал он из-за стойки слова Наташи, которая обращалась к бармену.

— Не-а, бумсикнула только что и пошла плясать, — ответил ей тот.

— Одна?

— Ага.

Наташа только хмыкнула и снова ушла на кухню. А Костя тут же развернулся и двинул на танцпол.

Он сразу увидел ее. Марина танцевала. Одна. Самозабвенно прикрыв глаза, девушка покачивалась в такт музыке. Она двигалась так естественно и ритмично, водя плечами, поднимая руки и мотая головой, что Костя невольно сам захотел пуститься в пляс. Он не без труда вспомнил этот манящий, сладкий зов музыки. Давно его не тянуло на танцпол. Последний раз он отжигал года три назад в компании Митяя Токарева, который полжизни протусовался на Ибице и Казантипе. Вот с ним Костя любил подёргаться. Он вообще любил хороший транс, особенно Армина*, но все же с возрастом стало лениво, да и как-то несолидно скакать козлом среди малолеток. Однако все эти предубеждения рассыпались прахом, едва он увидел Марину.

Бирюкова словно магнитом потянуло к ней. Костя встал сзади и положил руки на тоненькую талию, привлекая девушку к себе.

***

Марина раскачивалась под качественный бит, который звучал ритмичным набатом у нее под желудком. Она догадывалась, что обязана своей танцевальной эйфорией многочисленным бумам и адреналину, кипевшему в ее крови после нелепого флирта с незнакомцем. Сейчас она была свободна и счастлива. Марина знала, что могла вернуться в казино и поехать с Сергеем. Куда? Скорее всего, в гостиницу или на какую-нибудь стремную хату, где они занялись бы не менее стремным сексом. Отчего-то Марина не сомневалась, что удовольствие будет сомнительным. Но она могла и не возвращаться в казино, а поехать домой, к Стасу, который будет не против пробуждения ради секса с хмельной женой. Хотя опять же удовольствие будет сомнительным. А вот танцевать Марине нравилось. Нравилось чувствовать себя свободной. В конце концов, не так уж ей и нужен был этот чертов секс, эта гребаная измена. Ей вполне хватило того, что она имела возможность изменить. Пока ей на талию не легли властные, горячие ладони.

Девушка на миг напряглась, но тут же расслабилась, потому что мужчина сразу подхватил ее ритм, пружиня, двигаясь в унисон.

«Сергей? — промелькнула у нее мысль. — Неужели он из тех, кто танцует?»

Но благодаря все тем же бумсам Марина не зациклилась на этой мысли. Она просто отдалась музыке и партнеру, откровенно наслаждаясь и тем и другим. Девушка откинулась назад, прижимаясь к крепкому мужскому телу, накрыла ладонями пальцы, что сжимали ее талию, не прекращая двигаться.

— Какие интересные черти водятся в твоем тихом омуте, Мариночка, — проговорил ей в ухо до боли знакомый голос.

Марина вздрогнула, но не отстранилась. Хотя должна была.

— О боже, — только и выдохнула она, не находя в себе сил оттолкнуть его.

Где-то на фоне музыки она уловила тонкий голосок здравого смысла, который вещал менторским тоном, что Костя ее клиент, что им нужно держаться подальше друг от друга, и что Усманов уволит ее ко всем чертям. Но вся эта ерунда быстренько растворилась в сладкой истоме, которая окутала Марину, едва она поняла, что именно Бирюков так потрясающе подхватывает каждое ее движение, одновременно заставляя повторять и свои.

Девушка повернулась в его объятиях, закидывая руки Косте на шею, проводя по широким плечам, чуть отклоняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. Неожиданно для самой себя Марина улыбнулась своей лучшей соблазнительной улыбкой. Не специально. Просто что-то в ней пробудилось ото сна, заставляя вспомнить отчаянные годы бурной юности, когда она одним взглядом сводила мужиков с ума.

Марина притянула Костю вниз за шею и, нарочно касаясь губами его уха, заговорила, перекрикивая музыку:

— Мои черти без труда надерут ваш симпатичный зад, Константин Борисович.

— По такому случаю, я даже сам сниму штаны, солнце, — ответствовал он ей, смеясь.

Но Костя вмиг посерьезнел, уставившись Марине за спину.

— Сережа тебя ищет, — проговорил он, прижимая девушку к себе крепче. — И я не советую тебе находиться.

— Почему? — взбунтовалась Марина.

— Потому что он мудак.

Иванова, конечно, могла бы поспорить из вредности, но настроения не было. Да и она была согласна с Костей. А еще черти уже во всю плясали джигу в ее тихом омуте, и Марина просто не могла спустить все на тормозах простым согласием. Поэтому она дернула Костю за рубашку, выдохнув ему в губы:

— Тогда давай дадим мудаку понять, что я никуда с ним не поеду.

И в следующий миг она сама поцеловала Костю. Он не слышал, что сказала Марина из-за грохота музыки, но понял, что девушка таким образом решила отвязаться от своего хахаля. Бирюков дал ей полную свободу. И Марина этой свободой воспользовалась. Она целовала его очень даже натурально для маскарада, чувственно водя губами по его губам, чуть посасывая, дразня кончиком языка.

Костя приоткрыл глаза, просканировал обстановку и тихо проговорит Марине в губы:

— Ушел.

Но даже после этого поцелуй не закончился. Марина наоборот прижалась к нему крепче, закинула руку Косте на шею, поглаживая его волосы сзади, покачиваясь в такт с музыкой. И Бирюков сдался. С тихим свистящим стоном он на миг разорвал поцелуй, чтобы завладеть инициативой. И больше Костя не думал. У него просто отключились разумные процессы, сдавшись на милость эмоциям, в которых он тонул, словно в омуте. Тихом омуте Марины Ивановой, где во всю резвились черти.

Марина и сама почти отключилась. Она не знала, сколько времени прошло, сколько треков сменилось. Девушка увязла в сладкой неге, которая вливалась в нее с каждым прикосновением губ Кости, с каждым властным, настойчивым движения его языка. Они танцевали, не прекращая целоваться. Бирюков вел и в танце, и в поцелуе, заставляя Марину тихо постанывать от удовольствия.

Она впала в какой-то транс и очнулась на диванчике, скрытом от посторонних глаз в самом дальнем углу зала. Видимо, Костя увёл ее с танцпола отдохнуть, но и там он не прекращал целовать девушку. Его руки теперь блуждали по ее телу, не задевая интимных мест, но чувственно поглаживая бока, плечи и бедра. Марина бесстыдно и уже во весь голос стонала ему в рот, задыхаясь от желания.

— Костяааа, — протянула она, запрокидывая голову, подставляя шею его влажным губам, — что же ты делаешь?

— Я и сам не знаю, солнце, но мне это определенно нравится, — бормотал он ей в кожу. — В том числе, что ты наконец зовешь меня по имени. Может, смоемся отсюда, а?

И тут Марина замерла. Костя моментально почувствовал перемену и тоже остановился. Правда, не перестал обнимать.

— Куда? — спросила Марина.

— Что куда? — не понял Бирюков.

— Куда смоемся?

— Не знаю, туда, где потише. В гостиницу, например, — пожал плечами Костя, уже догадываясь, что сейчас будет послан лесом.

Марина долго и пристально смотрела на него, а потом убрала Костины руки со своей талии, встала, замотала головой.

— Нет, — твердо сказала девушка и практически бегом понеслась в сторону выхода.

Костя двинул следом, не особо понимая, зачем. Любую другую девчонку он бы спокойно отпустил на все четыре стороны, но вот Марину не мог.

«Она же мой бухгалтер, черт подери. Не могу я дать ей вот так сбежать», — уверял себя Бирюков.

Он нагнал ее у гардероба, где Иванова затормозила, чтобы взять пальто.

— Марин, постой, — заговорил Костя, накрывая ее ладонь своей.

— Мне пора домой, — отвечала девушка, на бегу вытаскивая руку из его хватки.

— Да погоди же ты, господи. Дай объяснить.

— А нечего тут объяснять, Константин Борисович. Спасибо, что помогли избавиться от навязчивого поклонника. Всего доброго, меня дома муж ждет, — и Марина вылетела на улицу, оставив ошарашенного Костика возле гардероба.

Но Бирюков быстро пришел в себя и снова рванул за ней. Благо, Марина не успела дойти до дороги на высоких каблуках.

— Постой-ка, солнце мое, — проговорил он елейным тоном, снова настигая Марину и хватая беглянку за локоть. — Повтори, что ты сказала.

— Что слышал, то и сказала. Всем спасибо, все свободны. Пусти.

— Прекращай это дерьмо, — Костя подхватил и второй ее локоть, пресекая попытки к бегству. — Даже не думай делать вид, что ничего не было.

— А и не было ничего, — упрямилась Марина.

— Правда? — уже почти кричал на нее Костя. — То есть тебя не снял у бара женатый мудак с подмоченной репутацией? И ты не была готова поехать с ним трахаться? Мне показалось?

— Показалось, — взвизгнула девушка, едва сдерживая слезы.

— Наверное, мне показалось, что ты мурлыкала и терлась об меня, задирая хвост, как мартовская кошка, пока мы танцевали?

— Показалось!

— И стоны твои на диване мне тоже померещились?

— Да!!!

— Врешь, — сверкнул яростными глазами Костя и смял ее рот поцелуем.

Марина зажмурилась, изо всех сил стараясь сжать губы, но одно движение его языка по ним, и она сдалась. Врезав кулаком Косте в грудь, Марина раскрыла рот, отчаянно отвечая каждому движению его губ. Костя крепко прижал девушку к себе, утопив ладонь в ее волосах и мстительно шепча:

— Мне снова все мерещится, да?

— Да, — хныкала Марина, не желая признавать свою слабость.

— Брось, солнце, ты же хочешь.

— Я замужем, Костя.

— Да пофиг.

— У тебя же девушка.

— У нас свободные отношения.

— Это мерзко, — содрогнулась Марина, наконец найдя силы оттолкнуть его.

— Серьезно? — оскорбился Костик. — Ну значит, ты тоже мерзкая, девочка моя. Я хотя бы не лицемерю. А ты хочешь прийти в клуб, напиться, покрутить задом, обжимаясь на танцполе, а потом вернуться к муженьку, прикидываясь паинькой. Не-а, Марин, никак не сходится задачка. Шлюшка в тебе посильнее святоши будет.

Иванова сама не поняла, как так вышло, но услышав в свой адрес слово шлюшка, она подняла руку и с размаху влепила Косте пощечину.

— Сам ты шлюха в штанах, — выплюнула Марина и со всех ног, не оборачиваясь, побежала к дороге, где сразу поймала машину. Костя на этот раз ее не преследовал.

Девушка изо всех сил старалась унять эмоции, пока ехала домой. Ее буквально трясло от злости, возбуждения и стыда. Расплатившись за подвоз, Марина взлетела по ступенькам домой, умылась, разделась и тихонько легла в кровать. Но все равно разбудила Стаса.

— Как погуляла? — сонно спросил он, поворачиваясь и обнимая Марину сзади.

— Хо-хорошо, — ответила девушка, запинаясь. — Наташка привет передавала тебе.

— Ммм… классно, — промычал Стас, водя руками по телу жены. — Черт, Марусь, хочу тебя…

Марина глубоко вдохнула, стараясь унять внезапный приступ брезгливости к собственному мужу. Она прикрыла глаза, позволяя остаткам алкоголя толкнуть ее в спасительную нирвану равнодушного забытья. Девушка приготовилась принять быструю прелюдию и симулировать оргазм. Но внезапно обнаружилось, что она едва дышит от сладкого возбуждения, ведь у нее перед глазами маячило насмешливое лицо Бирюкова, а губы еще горели от его злых, требовательных поцелуев. Совершенно неожиданно для самой себя Марина вскрикнула, вся напряглась и тут же обмякла от настигшей ее разрядки. Через минуту кончил и Стас.

— Девочка моя, — замурлыкал муж ей в ухо, — Спасибо, Марусь. Ты лучше всех.

Она что-то пробормотала в ответ, радуясь накатывающей на нее дремоте.

«Прав Костя. Шлюха я», — подумала Марина, прежде чем отключиться.

*Армин ван Бюрен . Нидерландский музыкальный продюсер и диджей, известный своим творчеством в стиле транс.

 

Глава 4. Разговоры

Костя, потирая горящую щеку ладонью, проводил глазами машину, которая увезла Марину. Поведя плечами от холода, он поплелся обратно в клуб, где забрал из гардероба пальто и тоже пошел ловить такси. Время было относительно детское. Бирюков частенько засиживался в казино до утра, но настроение было безжалостно растоптано острыми шпильками его бухгалтера.

Выйдя из такси около дома, Костя долго курил, пытаясь успокоиться. Но ничего не получалось. Он был злой, неудовлетворённый, почти трезвый, ещё и щека горела огнем. Одна надежда грела ему душу, что Вика тоже где-нибудь шатается. Тщетно. В кухне горел свет, что-то шептал телевизор. Вика сидела за столом, потягивая коньяк.

— Что-то ты рано. Не повезло сегодня, дорогой? — скривив губы, хмыкнула Вика.

Костя игнорировал ее провокацию, залез в холодильник за пивом, открыл, хлебнул и только потом спокойно ответил:

— Карта не шла. Чего зря бабло просаживать, если не прет?

— Ну конечно.

Они молча уставились в телек. Костя пытался перестать думать о Марине, но глаза все равно стекленели, не давая сосредоточиться на глупой картинке из экрана. Бирюков проморгался, украдкой взглянул на Вику, пытаясь убедить себя, что сейчас самое время забыться с помощью качественно траха с Паниной. Но ему не хотелось. Ни капли. Она была вся такая горячая в сексуальном шелковом халате нараспашку, с ногами от ушей и аппетитной задницей… Но в последнее время Костя чувствовал, что трахает кусок льда, гребаный айсберг. Даже собственная рука казалась ему теплее и отзывчивее, чем женщина, живущая с ним в одной квартире.

Костя молча допил пиво и уже собирался удалиться в душ, когда Вика вдруг выдала:

— Меня задолбали твои гулянки, Костик. Думаешь, я не знаю, по каким казино ты мотаешься?

— А? — только и открыл рот Бирюков.

— Раньше хоть стеснялся, скрывался, блядовал, когда мы разбегались, — понесло Панину. — А теперь…

Она даже изобразила что-то типа всхлипа. Костя не смог сдержаться и рассмеялся ей в лицо.

— Чего ты ржешь, козел? Думаешь, я всю жизнь буду глаза закрывать? — взбеленилась она, вскакивая с табуретки.

— Вик, не смеши меня. Честное слово, чего за разборки ты устраиваешь? — продолжал ухохатываться он.

— Я серьезно, Кость, хватит выставлять меня дурой. Тебя же видят наши друзья, люди говорят. Даже до папы уже дошли слухи.

— Ах, ну если до папы… — воздел глаза к потолку Костя, приравнивая папу Вики к богу, как того требовала религия Паниной.

— Хватит паясничать, Бирюков. Я не желаю больше терпеть твои гулянки, понял? — она ткнула в него наманикюренным пальчиком. — В твоих интересах сейчас стать хорошим мальчиком, тогда мы сможем летом пожениться.

— Прости, что? — вытаращился Костя, не веря своим ушам.

— Что слышал, я оценила твой финт ушами. Считай, ты выиграл, я выйду за тебя.

— Викусь, родная, напомни, а когда я делал тебе предложение?

— Кость, ну хорош кривляться, мы пять лет вместе. Пора все это дерьмо узаконить. Не корчи из себя идиота, ты и так на него очень похож.

Бирюков взял паузу, прикурил, плеснул в Викин стакан еще коньяку, опрокинул, выдохнул дым в потолок, стараясь одновременно осознать все, что эта спиногрызка только что сказала. Его застало врасплох Викино заявление.

«Странный народ — бабы. Пока прогибался, она сама шлялась и вроде как была счастлива. Стоило мне расслабиться, как эта зараза тянет вожжи. Воображаемые вожжи. Которые существуют только в ее больном сознании», — подумал Костя. А вслух сказал:

— Вик, мне неприятно ранить твои чувства, — он приложил ладонь к груди, — но я не собираюсь на тебе жениться. Никогда не собирался. Если честно, я и живу с тобой последнее время по привычке.

— Что? — теперь настала ее очередь выкатывать глаза.

— Что слышала, дорогая.

Вика изменилась в лице, и Костя вполне ждал, что сейчас ему второй раз за вечер съездят по лицу. Но Панина почти мгновенно спрятала все эмоции, заулыбалась, обняла его, подставляя губы для поцелуев, и сладко зашептала Бирюкову в рот:

— Малыш, да брось. Ну чего ты такое говоришь? Я же люблю тебя, дурачок. Погулял и будет. Давай все забудем, начнем с чистого листа. Нам же так хорошо вместе.

И она привычным, отточенным движением скользнула рукой к поясу его джинсов, наглаживая ширинку.

— Нет, Вик, — Костя перехватил ее руку. — Этот номер больше не прокатит. Хоть он у тебя и коронный.

— Говнюк, — только и бросила она, выкручивая запястье из Костиной хватки.

Дальнейший сценарий Костя знал, как свои пять пальцев. Вика рванула в спальню, матерясь в голос, и, понося его урода, начала закидывать в чемодан свои шмотки.

— Прибежишь еще, попросишь вернуться, да поздно будет, — вопила Вика на всю квартиру.

— Угу, — буркнул Костя, плеснув себе еще коньяка.

— Да где бы ты был, если бы не я…

— Да-да. Да-да.

— Сделала из мудака человека, и вот здрасте.

— Кошмар, какая черная неблагодарность, — продолжал стебаться Костик, присев обратно за стол и закинув ноги на соседнюю табуретку.

— И даже не смей мне звонить, говна кусок, — рявкнула она, хлопая дверью.

Ушла.

Костя выглянул в окно, провожая глазами Вику и такси.

— Ночь обломов, — хмыкнул он.

Едва машина уехала со двора, Костя почувствовал, как у него гора с плеч свалилась. Он теперь отчетливо понимал, что не упустит такой удачный шанс отвязаться от Паниной с концами. Разумеется, он не будет звонить, да и на ее звонок больше не ответит. Хорош.

Костик прошел в прихожую, отметив, что ключей от квартиры Вика не оставила.

— Надо будет замки поменять, — решил он, а потом неожиданно для самого себя, подпрыгнул, вскинув руки вверх. — Йуху, свобода.

Он почувствовал непреодолимое желание скакать козлом от радости, танцевать, петь. Костя залез в кладовку и вытащил гитару. Вика ненавидела, когда он играл, просто не выносила. «Даже не начинай выть, Бирюков», — всегда говорила она, стоило Костику тронуть струны. Но теперь он мог выть сколько душе угодно. На луну, солнце, облака и просто так.

— Напишу-ка глупенькую песню для постылых якобы друзей, — затянул он любимого Чижа, смакуя мотив и приятное трение струн о пальцы.

Костя сбивался и в словах, и в музыке, но упрямо рылся в памяти, перебирая аккорды, склоняясь к грифу, качая в такт головой.

— Где моя прекрасная Ассоль? — допел он последние слова, поставил гитару на пол.

Упав в кровать, Бирюков еще долго не мог уснуть. Его мысли танцевали хороводом, и все больше вокруг маленького приключения с Мариной. Если уход Вики не особо тронул чувства Кости, то ураган по фамилии Иванова навел немалый шухер. Даже своими в настоящий момент изрядно пьяными мозгами Кос понимал, что их отношения с Мариной уже не будут прежними. Но даже несмотря на все сложности, он не жалел, что подошел к ней на танцполе, что ответил на хмельной поцелуй, что утащил ее, почти невменяемую от возбуждения, на диван. Вот ляпнул про имя он зря, ведь именно это привело девушку в чувства. Она почти мгновенно превратилась из расслабленной, стонущей богини обратно в чопорную бухгалтершу. А уж когда она начала ездить ему по ушам, уверяя, что ему все показалось…

— Показалось, ага, — хмыкнул Костик, облизнув губы.

Тот поцелуй, который он буквально силой заставил ее принять, был самым сладким и самым потрясающим из всех. Ее отчаянная борьба со своими желаниями заводила Костю сильнее расслабленных, томных нежностей на темном диване в клубе.

Задним умом Костя понимал, что Маринка загонится, что он обязательно постарается ее успокоить, заверить, что они смогут все забыть и работать дальше, как всегда. Но его подсознание упрямо не желало заморачиваться на этих унылых вещах, а подкидывало новые картинки, сюжеты, образы, где Марина была скудно одета, громко стонала, иногда даже отбивалась, но, в конце концов, сдавалась ему в безраздельное, безрассудное пользование.

С этими весёлыми мыслями Костя и заснул. В воскресенье он наслаждался легким похмельем, сигаретами, кофе, гитарой и одиночеством, по которому уже успел соскучиться. Он отдыхал, как любит это делать одинокий самодостаточный мужик. Вечером Костик врубил последний ЕПТ*, заказал пиццу и, хлебая пивко, наслаждался покерными баталиями. Лишь перед сном он разрешил себе вспомнить о Марине снова. В душе.

Понедельник, как известно, день тяжелый. Но это начало недели Косте определенно не было в тягость. Он привычным маршрутом проехал по своим магазинам, пересекся с одним важным человеком за кофе, заехал в банк и уже собирался сгонять в «ДТ» на обед, чтобы повидать Ирину, узнать новости о Митьке, когда ему позвонила Марина. С мобильного. Кос усмехнулся и снял трубку:

— Здравствуй, солнце мое, — залил он сладким медом мобильный эфир.

— Эээ, — немного растерялась она, но тут же собралась. — Костя… есть минутка? Удобно говорить?

— Ого! — хохотнул Бирюков. — Меня разжаловали до Кости? С ума сойти!

— Будешь издеваться? — обреченно спросила она.

— Не знаю, еще не решил, — продолжал быть уродом Бирюков.

— Кость, я звоню, чтобы извиниться, — призналась она. — Я… Ты… Мы… Тогда в клубе…

Марина запиналась, подбирая слова, но красноречие ей явно отказывало в услугах.

— Где ты? В офисе? — сменил гнев на милость Кос.

— Нет, в налоговую моталась. Но собираюсь в офис.

— Налоговая, которая на Ленина?

— Да.

— Стой там, сейчас подхвачу, — и скинул звонок.

Меньше, чем через пять минут он увидел ее, стоящую на крылечке.

— Прыгай, — кивнул Костя, перегнувшись через пассажирское сиденье и открыв дверь.

— Кость, не думаю, что стоит… — начала по привычке сопротивляться Марина, топчась у машины.

— Иванова, тут парковка только для сотрудников, так что не создавай мне проблем. Тем более с налоговой. Сама же заколебешься их разгребать, — балагурил Бирюков тоже по привычке.

— Ладно, — сдалась Марина, не в силах скрыть улыбку, и села в машину.

— Тебе обед полагается? Я как раз ехал перекусить, — сразу предложил Костя, выруливая на дорогу.

— Это как-то неудобно… — повела плечами девушка, явно не ожидая от Кости такого предложения.

— Неудобно, Мариночка, это когда стоишь на морозе ночью без пальто с жутким стояком и горящей от пощёчины мордой. А обедать в ресторане очень даже удобно, — мстительно заявил Бирюков.

— Кость… Я…

— Давай все на месте, — обрубил он, лавируя в полуденном трафике.

Косте доставляло удовольствие то, как ерзала Марина, как она откровенно нервничала, путалась в словах, поправляла волосы дрожащими пальцами. Он косился на нее, любуясь и злясь одновременно. Потому что она была такая правильная и красивая, порочная врушка с двойными стандартами, но все равно безумно милая, солнечная, притягательная и… не его. Если раньше Костю не волновало наличие у Марины мужа, то сейчас, избавившись от морального утяжеления в виде Вики, он очень явно осознал, что его бухгалтер — девушка несвободная. Конечно, препятствием были и профессиональные заморочки Усманова, но этот пункт Бирюков считал не таким важным.

«И чего я вообще так завелся? — недоумевал Костя, паркуясь у «ДТ». — Маринка, конечно, сладкий запретный плод, но на ней свет клином не сошелся. Главное сейчас — вернуться к нормальному общению. В койку эту святошу хрен затащишь».

Однако Бирюков не мог отказать себе в удовольствии смутить Марину, и пока она возилась с ремнем безопасности, он обогнул машину, открыл дверь и галантно предложил руку. Девушка проигнорировала его открытую ладонь, нахмурившись. Костя усмехнулся, подождал, пока она выкарабкается самостоятельно, щелкнул сигналкой и направился к салуну.

— Была здесь? — спросил Бирюков.

— Нет, — коротко ответила Марина и снова нахмурилась, когда он открыл дверь, пропуская ее вперед. — Прекрати это дерьмо, Бирюков.

— Солнце мое, это не дерьмо, а банальная вежливость, — продолжал глумиться Костя.

Иванова уже приготовилась наехать на него, но закрыла рот, увидев, что к ним из-за стойки хостесса спешит девушка.

— Кос, ты чего не позвонил, не предупредил? — защебетала миловидная шатенка, подставляя Бирюкову щеку для поцелуя.

«Вот бабник», — подумала Марина, закатывая глаза.

— Да чего звонить-то? — пожал плечами Костя, без стеснения обнимаясь с девушкой. — Ты же знаешь, Ирк, одна нога тут, другая там. Когда освободился, тогда и обед. Митяй звонил?

— Писал, — поморщилась Ирина.

— Возвращаться не собирается?

— Кто ж его разберет? — девушка сникла, но тут же взбодрилась, стрельнув глазами в Марину, которая уже сдала пальто в гардероб и поправляла волосы у зеркала. — А ты с подругой, смотрю, при свете дня гуляешь. Неужели комариха Панина наконец обожралась твоей кровищи и лопнула?

Костя не сдержался, хохотнул.

— Это Марина Иванова, мой бухгалтер, — не без труда, но взял себя в руки Бирюков. — Марин, Ира Токарева, управляющий салуна и сестра моего друга. Ну и мой друг тоже.

— Ну спасибо, Бирюков, — скривилась Ира, протягивая Маринке руку. — Приятно познакомиться. Простите, не знала, что у Костика такой симпатичный главбух.

— Я не глав, просто бух, — улыбнулась и Марина, отвечая на рукопожатие, проникаясь симпатией к этой девушке.

Отчего-то Ира стала ей нравиться больше, едва она поняла, что Костя с ней не спит. Ну а реплика про комариху даже позабавила.

— Вип свободен, Ириш? — прервал их обмен любезностями Костя.

— Свободен, свободен. Дорогу помнишь или проводить?

— Помню. Два лосося нам сообразите?

— О, я бы только кофе попила, — запротестовала Марина.

— Два лосося, — игнорировал ее восстание Бирюков.

Ирина понимающе кивнула, а Марина закусила губу, решив не устраивать разборок на людях.

Они прошли к уютной кабинке, где расположились на кожаном диване подальше друг от друга. Буквально через минуту официантка принесла два капучино, заверив, что еда будет очень скоро, и бессовестно подмигнула Косте, которого по все видимости знала весьма близко.

— Значит, это бар твоего друга? — решила нарушить молчание Марина, потому что Костя явно не собирался делать это первым.

— Ага, — кивнул он, тыкая что-то в телефоне.

— И он сейчас в отъезде, а Ирина ведет дела?

— Какая ты у меня умница, Мариш, все схватываешь на лету, — оскалился Кос.

Марина пригубила кофе, чувствуя, как румянец растекается по ее щекам, а в груди бурлят смущение, гнев и паника.

— Тебе доставляет удовольствие унижать меня?

— Каким образом я тебя унижаю? — тут же посерьезнел он.

— Все эти «дорогуши», «солнышки», «у меня», — перечисляла Марина. — Обязательно нужно меня так называть?

— Марин, я тебя всегда так называю. И тебя это не беспокоило… раньше.

— Раньше… — повторила девушка, прикрыв глаза, и прошептала: — Прости, Кость.

Она спрятала лицо в ладонях, стараясь унять эмоции. Костя дал ей минуту прийти в себя, решив не добивать, ведь девушка и так находилась на грани срыва.

— Не надо извиняться, Марин, — примирительно проговорил он.

— Надо, Кость. Надо, — вдруг выпалила она, подняв глаза. — Это же я тебя поцеловала. Я об тебя терлась, пока мы танцевали. Я была не против, когда мы пошли на диван. Я вела себя как шлюха и почему то очень расстроилась, когда ты меня ею назвал. Я сама себе должна была по щекам надавать.

— Господи, девочка, ну что ты такое говоришь? Никакая ты не шлюха…

— А как же это называется? — развела руками Марина.

— Немного перепила, — нашелся Костя. — С мужем, наверное, поругалась еще? Да?

— Угу, — кивнула она, морщась при упоминании мужа.

— Ты просто немного ошиблась, Марин.

— Немного, — хмыкнула Иванова. — Ты злишься на меня, да? Я сама на себя злюсь.

— Ну я вчера настроился на секс. Ты так классно двигаешься, очень настраиваешь, знаешь ли…

— Костяааааа, — заскулила Марина.

Но продолжить ныть ей не представилось возможности, потому что официантка принесла еду. Они кивали и улыбались, пока на столе расставляли тарелки. Марина хотя и думала, что ей кусок в горло не полезет, но запах был так восхитителен, что она тут же почувствовала зверский голод. Ее пустой желудок мгновенно отозвался урчанием.

— А говорила, кофе-кофе, — поддел Костя, не собираясь прикидываться, что не слышал. — Ешь давай. На вкус еще лучше, чем пахнет.

Они взяли паузу в разговоре, заняв рот едой. Марина не сдержалась и застонала от удовольствия, но тут же одернула себя. Костя спрятал улыбку, решив ее не смущать, хотя звук, который издала девушка, стрельнул ему прямо в пах.

Бирюков вообще запутался в своих чувствах. Он откровенно обрадовался звонку Марины, а потом, увидев ее, разозлился. Ему нравилось дразнить ее, выводить на эмоции. Но как только девушка сломалась, признав свою слабость, Костя почувствовал себя говнюком. Он попытался разрядить обстановку, но только еще сильнее расстроил Марину. И теперь он жевал, усиленно размышляя, как сгладить все это дерьмо. Ничего толкового он не придумал, поэтому предложил самое очевидное:

— Маринк, давай забудем все. Ничего ты не сделала ужасного.

— Я тебя ударила, Кость.

— Это да, — Бирюков на автомате потер щеку, — отличный замах у тебя.

— Прости.

— Прощаю. Только прекрати загоняться.

— Не рассказывай Коле, пожалуйста.

— Ты рехнулась? Он меня убьет, если узнает.

— Спасибо.

— Марин, — вот тут Костя реально обиделся. — Ты за кого меня считаешь? Думаешь, я буду трепаться?

— Откуда бы мне знать? Про тебя много чего говорят.

— Да? И что же про меня говорят? — снова заулыбался Бирюков.

— Что ты бабник и отличный любовник, — решила припудрить его эго Маринка.

— Не врут, не врут, — самодовольно подтвердил Кос.

— А еще, что ты бестолочь, — не сдержалась Марина, пихнув его в плечо.

— Тоже правда.

— Ты можешь быть серьезным, Кость?

— Зачем?

— Для разнообразия.

— Ну… если серьезно, Марин… Ты меня в субботу здорово перепугала, когда пришла с Серегой в казино. Не нужны тебе такие знакомства. Если уж приспичило от мужа гульнуть, то лучше уж со мной. У меня и бизнес чистый, и руки. Ну да ты и сама знаешь. Не ищи приключений с незнакомцами, солнце. Тем более, что у нас с тобой все получится намного лучше, если ты захочешь, конечно.

Марина впала в ступор от Костиной серьезности. Она успела и перепугаться, и порадоваться, что ушла из казино, что Костя подстраховал ее на танцполе. А еще в ней опять проснулся какой-то бес. Забыв все, что хотела сказать до этого, она спросила:

— С чего ты взял, что у нас получится лучше?

— Потому что я отличный любовник, — напомнил Костя. — Потому что я не буду трепаться.

— И как твоя девушка все это терпит? — ехидно поинтересовалась Марина, чтобы напомнить самой себе о том, что и Костя занят, а не только она.

— Я уже говорил, у нас свободные отношения. А благодаря тебе стали еще более свободными, — напустил туману Бирюков.

— У тебя проблемы были?

— Не-а… Уже нет никаких проблем. Извини.

Костя достал из кармана вибрирующий мобильник и ответил на звонок. Пока он говорил, Марина допила остывший кофе, стараясь подвести итог. Выходило, что Бирюков весьма даже порядочная сволочь. Иванова ожидала, что он изведет ее стебом и угрозами рассказать все Усманову, если она не переспит с ним. Да-да, в своих страшных фантазиях она допускала даже шантаж. Но в итоге Марине досталось лишь заманчивое предложение пионера Кости, который всегда готов. А еще она не могла не быть благодарна за Сергея. Марине даже знать не хотелось, почему Костя так относится к этому мужчине. Ей и так стало жутковато.

— Подкинуть тебя в офис? — великодушно предложил Бирюков, заканчивая разговор.

— Подкинь, — кивнула Марина, ненавидя общественный транспорт всей душой.

Уже в машине девушку осенило:

— Кость, мы же не расплатились.

— У меня там счет открытый, не переживай.

— Но как же?

— Иванова, ты же знаешь, сколько я имею в чистой прибыли, так что переваривай своего лосося и не парься.

— Ты такой самодовольный засранец, Бирюков. Но лосось потрясающий, спасибо.

— На здоровье, солнце.

Марине опять резануло его ласковое обращение, она повела плечами и все же решилась спросить:

— Костя, мы сможем работать, как раньше?

— Я не вижу препятствий, Марин. А вот тебе следует перестать дергаться.

— Не называй меня солнцем.

— Я всегда тебя так звал.

— Не так.

— Если мы перейдем на чопорный официоз, тогда точно пойдут слухи, — очень точно заметил Костя. — Постарайся не подавать виду, что ты от меня без ума.

— О боже, — рассмеялась Марина. — Конечно, Константин Борисович, я буду держать себя в руках.

— Будь так любезна, солнце мое, — важно кивнул Костя, притормаживая у офиса «Канцелярии». — Хотя ты так сексуально произносишь мое имя. Может все-таки перейдем на ты?

— Бестолочь, — только и сказала Марина, отвешивая ему подзатыльник.

Она, не прощаясь, вышла из машины и посеменила к входу в здание. Не удержавшись, девушка обернулась и увидела, что Костя провожает ее взглядом, не торопясь уехать.

— Опять обернулась, — усмехнулся Бирюков. — Солнце, солнце…

У него снова загудела мобила. Костя немало удивился, увидев номер Сашки.

— Здорово, систер, — радостно поприветствовал ее Кос.

— Не брат ты мне, гнида черножопая, — услышал он хриплый чужой голос, а потом и истерический смех.

Это точно была Сашка. Только вот Костя никогда раньше не слышал такого жуткого смеха. У него аж мороз пошел по коже.

— Сашка, ты в порядке? Пожалуйста, скажи, что все хорошо… — затараторил он в трубку, едва девушка замолчала.

— Я подаю на развод, Кость. Но, пожалуй, это даже хорошо, — сказала она уже вполне узнаваемым, своим голосом, только напрочь лишенным каких-то эмоций.

— Ты в Москве?

— Нет, в городе. Сижу на вокзале.

— Я буду через пятнадцать минут.

И Костя рванул, отменяя по дороге все встречи. Бирюков нашел Сашку на вокзале. Она сидела на грязном парапете среди своих чемоданов, таращилась в одну точку и курила одну за другой. Девушка почти не реагировала, когда он вел ее к машине, только крепко цеплялась за руку. По дороге она и вовсе отключилась, еще сильнее перепугав Костю. Он притащил ее тело домой, раздел и уложил спать. Бирюков долго стоял и смотрел на хрупкую блондинку с припухшими веками и темными кругами под глазами. Он отчаянно хотел поехать в Москву и накостылять Дене за скотское состояние, в которое он загнал собственную жену. Но сдержался. Даже не позвонил. Костя решил дать Саше отоспаться, а уж потом судить и рядить.

— Хрен я когда-нибудь женюсь, — буркнул он себе под нос, укрывая девушку пледом.

*ЕПТ — Европейский Покерный Тур.

 

Глава 5. Решения

Новый год в коллективе «Канцелярии» всегда праздновали весело и заранее. Клиенты уже с середины декабря начинали таскать девочкам конфеты и шампанское, саботируя рабочий процесс. Усманов не только закрывал на это глаза, но и сам был не дурак присоединиться к своим труженицам в конце рабочего дня. Правда, сам шеф претендовал только на конфеты, так как постоянно был за рулем. Но в честь корпоратива он приехал с утра на такси и весь день только и делал, что принимал постоянных клиентов и горячительного на грудь.

Марина с коллегами тоже не отказывали себе в шампанском, особо не скрывая, что лоботрясничают. Все равно каждой придется выйти в начале января, чтобы закрывать год, подчищать хвосты, поэтому перед новогодней гулянкой все расслаблялись. Уже был заказан уютный ресторанчик, который располагался на первом этаже их офисного центра. Очень удобно.

Иванова весь день пребывала в приподнятом настроении. Несмотря на весьма напряженный месяц семейной жизни, сегодня утром они со Стасом очень тепло пообщались за кофе. Он даже клятвенно пообещал приехать вечером в ресторан, чтобы повеселиться вместе с женой. Марине это было очень важно: показать Усманову и Бирюкову, что у нее все в порядке.

До Николая, видимо, доходили слухи, и он пару раз интересовался у Марины, как у нее дела. Иванова клеила на лицо фальшивую улыбку, уверяя босса, что нет на свете человека счастливее. Марина понимала, что врушка из нее никудышная, но все равно продолжала корчить хорошую мину при плохой игре. Но сильнее, чем босса, она хотела убедить в собственном благополучии Костю. После их совместного обеда в «ДТ» Бирюков частенько и сам интересовался (естественно, наедине), как у нее дела, все ли благополучно дома. Разумеется, Марина кивала. И, разумеется, она понимала, что такими вопросами Костя дает понять — его предложение в силе. Это жутко раздражало. Она не желала снова выставлять напоказ свои слабости, которые ему так понравились тогда, в клубе.

Стоит ли говорить, что при таких обстоятельствах звонок Стаса Марину сразу напряг.

— Алло, — ответила она осторожно.

— Марусь, напомни, во сколько у вас начинается тусовка? — уточнил муж.

— В семь.

— Слушай, я задержусь. У нас тут тоже все пьянствуют. Неудобно уходить в самый разгар.

— Ну… Ладно, — пожала плечами Марина. — К восьми-то подъедешь?

— Крайний срок — половина девятого, — заверил Стас и отключился.

Она закусила губу, стараясь верить ему изо всех сил. Стас и раньше вот так оттягивал время прибытия, а потом и вовсе отменял. В итоге позже становилось ясно, что он променял ее на свои танки.

Марина положила телефон, подавляя желание швырнуть мобильный в стену. Она, конечно, хотела верить мужу, очень хотела верить, но разум усиленно подавлял ее глупые надежды.

«Не придет, — шепнуло ей и сердце. — Даже не надейся».

Марина прикрыла глаза. В голове шумело от трех бокалов шампанского, которые уже успела выпить. Лишь на секунду позволила себе загрустить и сразу же прогнала печаль. С лица, из глаз, из души. Она решила, что будет веселиться, ни в чем себе не отказывая. Ведь скоро Новый год.

В пять часов вечера Усманов прекратил прикидываться, что работает, и выполз из своего кабинета. Скоро стали подтягиваться постоянные клиенты и мужья «канцелярских» бухгалтерш. Даже Кристинкин бойфренд, с которым она встречалась от силы месяц, не побрезговал приглашением. Только Марина опять была в гордом одиночестве. На всякий случай она даже не упоминала, что Стас задерживается. Просто пожимала плечами, говоря:

— Работает. Вряд ли придет.

И все кивали, трепали ее по плечу, а Марина задирала нос, улыбаясь. Когда народ потек нестройным маршем в сторону выхода из офиса, она нарочно задержалась, чтобы перевести дух. Вытащив из ящика подарочный коньяк, Иванова плеснула в чашку, опрокинула, поморщилась и закинула следом в рот кусок шоколадки, тоже подарочной, естественно.

— Все-таки хорошая у меня работа, — печально улыбнулась себе под нос Марина.

— Маринка, ты чего застряла? — удивился Усманов, узрев ее одну за столом в пустом кабинете.

— А ты чего? — не растерялась она.

— Ого, — аж выпрямился Николай. — Я тут босс, вообще-то. Что хочу, то и делаю.

— Черт, точно, — хохотнула Иванова.

Коля нахмурился, внимательно разглядывая ее.

— Что? — не выдержала Марина его напряженного изучения.

— Есть у меня к тебе разговор, — туманно начал шеф, присаживаясь на краешек стола. — Хотел до января отложить, но…

— Коль, ты меня увольняешь? — выпалила она первое, что пришло в голову.

— О, господи, нет, конечно, — закатил глаза Усманов. — Вечно с вами бабами так. Ничего нельзя сказать — сразу истерика. Сядь, ради всего святого. Ты мой лучший бухгалтер. Я ж не мудак, чтоб тебя выгонять.

Марина, как вскочила, так снова рухнула в кресло. Она молча уставилась на Колю, совершенно не понимая, что происходит.

— Ну спасибо, — наконец брякнула Марина.

— За что?

— Что не мудак.

— А… Да, всегда пожалуйста, — хохотнул Николай.

Марина только сейчас заметила, что он уже хорошенько поддатый. Она решила, что такое состояние босса и его явное благоволение к ее персоне не должны принести неприятностей. Подкатывать он к ней точно не должен, не уволит. Может, наоборот, повысит?

— Так я чего хотел сказать, Маринк. Вернее, даже предложить, — собрался в конце концов Усманов. — Ты же знаешь, что у меня в другом городе недавно фирма открылась.

— Слышала, — кивнула Марина.

— Вот. Я там все замутил с подачи брата своей жены. И посадил его начальником, соответственно.

— Ну.

— Ну… Ну а он, похоже, стал часть доходов уводить в тень. Говорил Ленке, что дурная идея родственников в бизнес пускать.

— А с чего ты взял-то? Может просто немного просели? Так бывает, — предположила Марина.

— Бывает, — согласился Усманов. — Только вот не просели они. Прибыль стабильная, а клиентская база растет. Разумеется, растет она по наведенным мной справкам, а не по отчетности.

— Мда… Дела, — протянула девушка.

— И ведь хрен подкопаешься. И ругаться с родственниками на пустом месте неохота.

— И денег жалко.

— Угу, я спать не могу последнее время. Вообще хреново сплю, когда меня пытаются в зад оттрахать без лубриканта, — понесло босса.

— Коль, — скривилась Марина, — Ну ты сравнил.

— Ну ладно, согласен. Перегнул. Отыметь они меня пытаются весьма грамотно, смазывают, осторожничают. Но это бесит еще сильнее, — продолжал возмущаться Усманов.

— Я так и не поняла, зачем ты все это рассказываешь? Хочешь, чтобы я их отчеты посмотрела?

— Не-а, — Коля без церемоний плесну себе коньяка в Маринкину чашку, пригубил и качнул головой в знак одобрения. — Классный коньяк.

— Коль!

— А, да. Я хочу, чтобы ты поехала туда и все разнюхала на месте, — наконец выдал он.

— Да ты шутишь!

— Нет.

— Почему я-то?

— Во-первых, как я уже сказал, ты мой лучший бухгалтер. Во-вторых, я тебе доверяю.

— А в-третьих? — подняла бровь Марина, уже догадываясь, что он скажет.

— У тебя со Славой все не особо гладко…

— Со Стасом.

— Да похрен. С мужем, короче. А у теток семьи, понимаешь? Я бы мог и Тимофеевну отправить, она та еще землеройка, везде грязь найдет. Только у нее муж да дети, внук недавно родился. Пошлет она меня.

— Ну а Кристинка?

— Марииииин, — возмутился Коля.

— Да, знаю, молодая она.

— И не доверяю я ей. Продаст. Может не за дешево, но вполне способна на это.

Они замолчали. Марина молча встала, взяла с Кристинкиного стола чашку, плеснула коньяка и себе и выпила, снова залпом. Она уже знала, что Коля предложит ей отличные условия, солидные деньги, перспективы, но взамен ей придется уехать от Стаса.

— Надолго? — наконец нарушила она молчание.

— Ты же знаешь, такие дела быстро не делаются. Полгода минимум.

— А потом?

— Зависит от результата.

— Если все чисто..?

— …вернешься к нам. С повышением.

— А если — нет..?

— …тогда посажу тебя на место своего деверя. И придется там задержаться. Деньги свои сразу на два умножай. Ну и жилье за мой счет, разумеется.

— Разумеется, — кивнула Марина, провожая глазами бутылку, из которой снова в чашку полился коньяк.

— За тебя, — и Коля стукнул своим фаянсом о ее.

Марина подняла на него глаза и тихо проскулила:

— Я не знаю, смогу ли… Хочу ли…

— Подумай, — пожал плечами Усманов. — Все праздники впереди.

— Хей, народ, чего это вы тут вдвоем посиживаете? — ворвался в их междусобойчик ураган по имени Костя Бирюков.

Марина и Николай синхронно подпрыгнули.

— Бухаете вкусняшку в два жала? — Кос стрельнул глазами на бутылку и бесцеремонно глотнул прямо из горла. — Ого, классный коньяк.

— Ага, мне тоже понравился, — кивнул Усманов, поднимаясь, чтобы обнять друга. — С наступающим, братан.

— И тебя, дружище, — ответствовал Костя, хлопая его по спине. — Соблазняешь мою Маринку? Как некрасиво. Я первый на нее запал.

— Ой, иди ты, — только и махнул на него рукой Коля.

— Бестолочь вы, Константин Борисович, — покачала головой Марина, не в силах скрыть улыбку.

Она встала из-за стола, забрала у Костика бутылку, заткнула ее пробкой и спрятала обратно в стол под замок.

— Так точно, — кивнул Бирюков. — Я запомнил твою заначку.

— Ага, если пропадет, я буду знать, кто меня обокрал.

— Пойдемте вниз, народ нас потерял, наверное, — велел Усманов, косясь на часы.

— Я только куртку тут сброшу, в гардеробе все битком, — оповестил Костя, прыгая, чтобы стряхнуть с себя аляску. — Под вашу ответственность. Если нажрусь и забуду, не дайте замерзнуть в снегу в одной рубахе.

— Марин, как ты с ним работаешь? — продолжал ворчать босс.

— Она без ума от меня. Тебе не понять, мужик, — ответил за своего бухгалтера Бирюков.

Усманов в сотый раз закатил глаза, а Марина прекратила сдерживаться и разрешила себе засмеяться.

— Да уж, Коль, чтобы с ним работать, надо быть конкретно без ума, — поддела она, как всегда, не желая прогибаться под издевки Кости.

Троица покинула офис и двинулась в ресторан, где уже балагурил тамада в образе Деда Мороза, лилось рекой шампанское, аппетитно пахли закуски. Марина специально нашла место между Кристинкой и Тимофеевной, чтобы смыться от скабрезно-сексуальных флюидов своего любимого клиента. В голове у нее кроме шампанского с коньяком палил фейерверк мыслей, пьяня не хуже алкоголя.

Марина старалась не думать, но выходило скверно. Она буквально разрывалась от желаний, эмоций, соблазнов. И в этот момент ей отчаянно не хватало рядом Стаса. Марина до победного боролась с собой, стараясь участвовать в веселье, поднимая один за другим бокалы с шампанским, осушая их залпом. Но ее глаза предательски возвращались к двери, в которую так и не вошел Стас.

Несколько раз она ловила на себе взгляд Кости, который хмурился, но, будучи пойманным, расплывался в улыбке и нагло подмигивал. Он даже один раз кивнул ей в сторону танцпола, но Марина только отрицательно замотала головой. И дело было не в том, что Усманов мог что-то заподозрить, увидев их с Костей танцующими. Народ уже был в кондиции, когда можно все. Просто Марина не могла веселиться. Она очень хотела, но задница словно приросла к стулу, а глаза то и дело наполнялись слезами. В половину десятого она не выдержала, встала из-за стола, вышла в холл.

Марина набрала Стаса и долго слушала гудки. Она знала, что он не приедет, но ей хотелось хотя бы поговорить, сказать, что он сейчас ей нужен. Домашний телефон тоже не отвечал.

— Эй, солнце, ты в порядке? — услышала она за спиной голос Кости.

— Нет, — только и ответила Марина, сбрасывая звонок. — Дай сигарету, пожалуйста.

— Ты же не куришь.

— Угу. Я и с клиентами не целуюсь, но иногда прям надо, понимаешь?

— Не очень, — пожал плечами Костя. — В любом случае, я как раз шел, чтобы ключ у тебя попросить. Сигареты в куртке оставил.

— Окей, пошли.

Они молча поднялись на лифте в кабинет, где Костик порылся в карманах и нашел пачку Мальборо.

— Я пойду в курилке посижу, — кивнула на конец коридора Марина, вытаскивая сразу три сигареты.

— Я с тобой, — проговорил Бирюков.

Иванова решила не спорить. Они молча пошли по тихому коридору и спустились на один пролет к курилке, которая в этот поздний час была абсолютна пуста. Девушка присела на скамейку, ткнула в кнопку вытяжки, прикурила и поморщилась от крепкого дыма, который обжег ей легкие.

— Солнце, ты меня пугаешь. Что случилось? Колян наговорил чего-то? — наконец решился осторожно спросить Костя.

— Колян сделал мне очень заманчивое предложение.

— Руки и сердца что ли? — не сдержался Кос.

— Лучше, — улыбнулась Марина.

— Так чего ты грустная, как Чебурашка?

— Не знаю, Кость.

— Знаешь. Расскажи.

— Зачем тебе это?

— Не мне. Тебе. Расскажи, Марин.

Бирюков на самом деле и сам не знал, зачем ему нужны откровения Марины. Он весь вечер наблюдал за ней и теперь сам прекрасно видел, что его солнечная Маринка Иванова может быть печальной. Ему это не понравилось. Совершенно.

А Марина вдруг поняла, что не может больше молчать, а Костя был прекрасным объектом для исповеди. Он не станет ее осуждать, советовать что-то, он не знаком со Стасом, ему чужды догмы о надежности и синице в руках. Она поднесла сигарету к губам, затянулась и начала с самого начала.

— Я вышла замуж по залету, Кость. Мне двадцать лет было. Стаса любила жутко, но он особо не спешил в ЗАГС. Да и я не рвалась туда. Но ты же знаешь, если девчонка залетает, нормальный мужик женится. А он нормальный. Наверное, даже слишком нормальный.

— Я не знал, что у тебя ребенок, — удивился Костя.

— Нет у меня ребенка. Выкидыш случился, почти сразу после свадьбы.

— Прости.

— Да ладно.

Марина закусила губу. Она уже давно смирилась со странным чувством потери, которое поселилось в ней. В то время девушка была молода, и утверждение врачей, что она еще сто раз родит, успокаивало, настраивало на позитивный лад.

— Потом был еще один, и Стас перепугался. До сих пор боится. И я боюсь. Аж самой тошно, как боюсь.

— Я бы тоже боялся, — осторожно вклинился Костя.

Конечно, ему было сложно представить себя на месте Марининого мужа, но страх потерять любимую женщину даже в теории казался ему вполне обоснованным.

— А жить вот так бестолково ты не боишься? — вдруг пронзила его ледяным тоном Марина.

Костя не успел ни возразить, ни согласиться, а она уже сама себя одернула.

— Хотя, чего я? Ты классно живешь, Кость. Честно. Ни в чем себе не отказываешь. А я задолбалась. Веришь? Я всю дорогу вру себе, что люблю Стаса, что смогу наконец взять его за яйца, бросить таблетки и сделать себе ребенка. Да какой там ребенок… Я его тупо не могу затащить на корпоратив.

Она зажмурилась, но слезы все равно брызнули из глаз.

— Да брось, солнце, — Костя подвинулся к ней вплотную, обнял за плечи. — Ну не смог он, бывает…

— Ой, Кость. Он никогда не может. Ничего не может.

И она разревелась, но продолжала говорить:

— А я все могу, понимаешь? Я все хочу. Хочу карьеру, хочу ребенка. Хочу трахаться, в конце концов, чтобы глаза из орбит вышибало от оргазма. Мужика хочу, а не растение комнатное, которое надо супом поливать и удобрять бутербродами.

Марина размазывала слезы с тушью по щекам, всхлипывая и икая, прижимаясь к Косте все крепче и крепче. Она чувствовала себя брошенной, несчастной, но при этом не могла бороться с желанием быть ближе к бестолочи Бирюкову. И бессовестно наслаждалась его крепкими объятиями, тихим, успокаивающим шепотом, губами, которые касались ее волос на макушке.

— Солнце, солнце, ты просто запуталась. Сама не знаешь, чего хочешь, — проговорил Костя, поглаживая девушку по спине.

Марина замерла. Она осознала, что он абсолютно прав. Ей хотелось одновременно и ребенка, и умчаться в другой город разруливать проблемы Усманова. Она желала жить тихо с надежным предсказуемым Стасом, но при этом танцевать в клубах, ловить на себе восхищенные взгляды мужчин. Марина хотела быть верной женой и порочной шлюшкой в одном лице.

Отстранившись, она расправила плечи, стерла последние слезы, проглотила предательский ком и выдавила улыбку.

— Ты прав, — выдохнула Марина. — Мне нужно умыться.

Она вскочила и пулей понеслась к туалету, благословляя поздний час и пустой коридор. Закрывшись в уборной, Марина долго плескала на лицо прохладную воду, пытаясь прийти в себя. Она все ждала, что накатит стыд и сожаление, раскаяние и боль, но их не было. Только подвешенная пустота. Звенящая, давящая.

"Сама не знаешь, чего хочешь. Сама не знаешь, чего хочешь. Сама не знаешь, чего хочешь. Сама не знаешь, чего хочешь. Сама не знаешь, чего хочешь," — стучали набатом в ее голове слова Кости.

Марина долго стояла, уперевшись руками в раковину. Голова кружилась от вина и дыма, которыми она отравила свою кровь. Громкий пульс, заставлял ее качать головой в такт, кивать каким-то обрывкам мыслей. Последний раз высморкавшись, она взяла себя в руки, решив зайти в кабинет, накраситься и вернуться на вечеринку. Но, открыв дверь, она увидела Костю, который ждал ее посреди коридора. Марина подняла припухшие от слез глаза и встретила его взгляд. Прямой и открытый. Он улыбался своей нахальной улыбочкой, но глаза светились лучистым теплом и мягким светом. Марина раньше не замечала, какие у него глаза. Не голубые, не серые. Очень светлые. Льдистые, но при этом теплые.

Буквально за секунду, что смотрела на него, она приняла несколько решений.

Она уйдет от Стаса.

Она примет предложение Усманова.

Она переспит с Костей. Сегодня.

Марина сделала шаг вперед, закинула руку ему на шею, заставляя нагнуться, и прижалась своим ртом к его. Костя, как и в первый раз, остолбенел, но уже через мгновение его руки плотным кольцом легли на ее талию, а губы захватили инициативу. Он развернулся, прижав девушку к стене, а сам прижался к Марине.

— Солнце, что ты вытворяешь? — забормотал он, чувствуя, как Марина закинула ногу ему на бедро. — Это ведь твой офис.

— Плевать, — выдохнула Иванова, проводя языком по его нижней губе. — Хочу… целовать тебя. Надоело терпеть.

— А мне-то как, — поддержал Костя, придерживая ее под колено, проводя рукой выше по бедру.

Он спустился губами ниже, покрывая мягкими влажными поцелуями шею девушки, наслаждаясь тем, как доверчиво она запрокидывает назад голову, чтобы ему было удобнее, как сбивается ее дыхание, как она вся льнет к нему.

— Вот так, солнце. И нечего плакать. Не смей. Ты же солнышко мое, — шептал Костя ей в ухо, чуть прикусывая мочку.

— Так хорошо с тобой, — вторила ему Марина, совершенно позабыв про слезы, которые лила совсем недавно.

Она вообще позабыла про все на свете. Стас, Усманов и прочие неприятности словно испарились. Значение сейчас имели только Костины ладони, которые скользили по ее телу, его голос и губы, тихие нежные слова, страстные, многообещающие поцелуи.

— Давай сбежим отсюда, — предложил Бирюков, не желая возвращаться на вечеринку, где ему не стоит даже приближаться к Марине. — Поехали танцевать.

— Поехали, — с удовольствием кивнула ему Марина.

Они рванули к офису, смеясь и толкаясь, как дети. Целуясь и прикасаясь друг к другу по-взрослому. Пока Маринка пыталась попасть ключом в дверь, Костя покусывал сзади ее шею, посмеиваясь. Она тихо ругалась, проклиная замки и Бирюкова, который не желал помочь ей или хотя бы не мешать. Наспех одевшись, оба поспешили к выходу, который был дальше от ресторана. Костя поймал машину, назвал водителю какой-то клуб и снова принялся целовать девушку. В теплом салоне она разомлела от поцелуев и запаха Кости, но при этом поняла, что совершенно пьяна. Марина определенно была не в состоянии танцевать. Да и толкаться в шумном клубе в преддверии новогодних праздников ей не хотелось. Поэтому она зашептала Косте в ухо:

— Не хочу танцевать. Поехали, где потише.

— В ресторан что ли? — нахмурился Бирюков, чуть отстраняясь. Он очень надеялся, что сегодняшний вечер закончится сексом, но все же допускал мысль, что Марина передумает, и они просто поговорят, что-нибудь жуя. Такой расклад он принимал, хотя и не был от него в восторге.

А Марина захихикала. Она никак не могла прийти в себя и посмеивалась Косте в шею, но наконец собралась и сказала:

— Какой к чертям ресторан, дурачок? В гостиницу.

— Серьезно? — задрал бровь Бирюков.

— Да, — выдохнула Марина ему в рот.

Костя оторвался от нее, только чтобы сказать водителю свой адрес, а остальное время в пути они целовались.

 

Глава 6. То, что надо

Марина смутно помнила дорогу. Вернее, вообще не помнила, ведь смотреть по сторонам ей было некогда. Костины губы ласкали ее рот, щеки, шею, и девушка не могла, да и не хотела, открывать глаза. Она просто впитывала сладкое ощущение свободы, вседозволенности, возбуждения. Марина забыла обо всем, что мучило ее последний месяц, она просто растворилась в чувствах, эмоциях. Ей было плевать на Стаса и Усманова, на свой стыд и страх. Только Костя, Костя, Костя. Не ее клиент Константин Борисович Бирюков, а бестолочь Костик, которого она так давно желала. И наконец получила.

— Без сдачи, — протянул Кос водителю деньги, одновременно открывая дверь и протягивая Марине руку, чтобы помочь выйти из такси. — Пойдем.

Девушка вложила свою ладонь в его, поспешно выбираясь из теплого салона на мороз. Она не успела замерзнуть, потому что у двери подъезда Костя опять привлек ее к себе, снова изводя поцелуями.

Бирюков не находил сил остановиться, ему было мало, все время мало ее. Много только одежды, а всего остального у Кости было в дефиците. Мало ее губ, мало ее тяжелого дыхания со вкусом шампанского, мало ее прикосновений, но при этом чертовски много одежды. Не отрываясь от Марины, он шарил по карманам, силясь найти ключи.

— Черт, черт, черт, — бормотал он Марине в губы, тыкая не глядя в домофон таблеткой и не попадая. — Гребаные двери, дебильная система.

Иванова тихонько посмеивалась, даже не думая отстраняться. Ей чертовски льстило Костино нетерпение. Давненько уже Марина не испытывала кайфа от власти над мужчиной. Разумеется, задним умом она понимала, что королевой ей быть всего одну ночь, но сейчас этого было более, чем достаточно. У нее кружилась голова от вина и желания, мысли не задерживались подолгу, концентрируясь в основном на предвкушении сладкой ночи с бывшим клиентом. Ведь принимая предложение Усманова, Марина автоматически отдавала своих подопечных коллегам. Но и эта мысль пронеслась в голове мгновенной вспышкой и утухла, потому что Костя наконец дотыкал домофон, затащил ее в подъезд и вызвал лифт, который приехал почти сразу.

— Здрасти, — буркнул Костик, увидев, как из узкой кабинки выходит тетка с собакой. Он не знал, как ее зовут, но всегда здоровался.

— Здрасти, — недовольно фыркнула тетка, таща пуделя на поводке в сторону выхода.

Едва двери лифта закрылись, Марина с Костей рассмеялись.

— Она тебе завидует, — как всегда отмочил самодостаточный Бирюков.

— Собака или тетка? — подхватила Марина, прижимаясь к нему снова, пробегая пальчиками по пуговицам на рубашке.

— Да обе, наверное.

Марина тряхнула головой, не без сожаления осознавая, что у нее все плывет перед глазами. А Костя уже вел ее за руку из лифта к двери, которую решил открыть нормально, а не как подъездную. Марина зашла в квартиру, вернее, почти влетела, зацепившись носком сапога о порог.

— Аккуратнее, солнце, — удачно подхватил ее Костик, не давая пропахать носом половину прихожей.

Он ловко снял с нее дубленку, сам скинул куртку и усадил Марину на пуфик под вешалкой. Опустившись на колени, Костя положил себе на плечо каблук сапога, медленно и аккуратно потянул за молнию, освобождая Маринкину ногу от плена обуви. То же самое он проделал и со вторым сапогом.

— Ты прямо как Женя Лукашин из «Иронии судьбы», — хихикнула Маринка.

— Пьяница и несимпатичный? — ехидно уточнил Костя, приподняв бровь.

— Напрашиваешься на комплименты?

— Ну а что тебе стоит?

— Обойдешься.

— Жалко что ли? Скажи, что я симпатичный, — Бирюков повел ладонями вверх от ее голени к бедрам, задирая платье.

— Ай, ай, — взвизгнула Маринка, когда он добрался до кромки чулка и коснулся горячей кожи с внутренней стороны бедра. — Руки ледяные.

— Я как раз собирался их погреть. Это же ты виновата, что я не мог открыть подъездную дверь.

— Ну, конечно, и часовню тоже я развалила.

— Не знаю, как там с часовней, а башню ты мне знатно сносишь, — признался Костя, притягивая Марину к себе.

Девушка невольно соскользнула с пуфика, чтобы встать рядом с ним на колени на полу, прижаться крепче, целоваться жарче.

— Пойдем в спальню, — позвал Костя, потянув ее вверх. Ему ужасно не хотелось начинать прямо в прихожей, где их могла невольно прервать Сашка.

Марина попыталась встать, но снова закачалась. Она замотала головой, хватаясь за Костика:

— Нет-нет-нет.

— Не говори мне нет, солнце, — почти взмолился Бирюков, крепче прижимая девушку к себе, давая понять, что никуда ее не отпустит.

— Я не в том смысле, — пьяненько захихикала Маринка, почти повиснув на нем. — Если я сейчас лягу в кровать, то вырублюсь — сто процентов.

— Не, не, не, — тут же замотал головой и Костя. — Так не пойдет, у меня глобальные планы.

— Надо взбодриться как-то, — согласилась Марина, ковыряя карман его рубашки. — Кофе что ли выпить.

— В душ, — тут же решил Костя, отметая идею с кофе. Топтаться на кухне ему совсем не хотелось.

Он аккуратно подтолкнул девушку в сторону ванной. Пока Марина обводила глазами полочки, крючки и комнату в целом, Бирюков настраивал воду в душевой кабинке.

— Раздевайся, — скомандовал он, расстегнув манжеты на рукавах и стаскивая свою рубашку прямо через голову.

Даже тонна алкоголя не помешала Марине смутиться.

— Ты… Ты собираешься смотреть? — спросила она.

— Собираюсь даже поучаствовать, — кивнул Костя, избавляясь от джинсов, трусов и носков одним движением.

— Ох, — только и выдохнула девушка, невольно останавливая взгляд в районе его паха.

— Мариш, — он сделал шаг вперед, сокращая между ними расстояние. — Позволь мне…

— Я… — Марина вздрогнула от этой близости. — Я не знаю. Это так странно. Я так давно ни с кем…

— Тшшш, — успокаивающе зашептал ей в ухо Костя. — Я знаю. Понимаю. Все будет хорошо.

Он отвел в сторону ее волосы, приникнув губами к мягкой коже на ее шее.

— С тобой не может быть плохо, — простонала Марина, сразу чувствую приятную истому от его прикосновений.

— Просто, позволь мне, — попросил Костя, нащупывая собачку молнии сбоку на ее платье. — Доверься. Скажи, да.

— Да, — выдохнула девушка, отпуская страхи и смущение. — Да…

И Костя потянул молнию, а потом провел ладонями по ее плечам, стягивая вниз рукава, а за ними и все платье. Оно упало вниз на кафель, оставив Марину в одном белье.

— Ты такая красивая, солнце мое, — выдохнул Костя, обсматривая ее хрупкую фигурку.

— И ты, — ответила Марина, любуясь им в ответ.

— Ну наконец-то, — хохотнул Бирюков, целуя ее плечи, оттягивая зубами бретельку кружевного черного лифчика, расправляясь одним движением умелых пальцев с замком на спине. — Я уж думал, не дождусь комплиментов.

— Бестолочь, — улыбнулась ему в грудь Марина, водя носом по мягкой поросли волосков. — Ты такой большой…

— Да вроде обычный, — Костя аж скосил глаза, чтобы посмотреть на собственный член.

— Я про рост, а не про длину, придурок, — осадила Маринка.

— Зараза, — рыкнул Бирюков, щипая ее за попку, стягивая с нее трусики, а заодно и чулки.

Марина задрожала, с волнением осознавая собственную наготу. Она инстинктивно прижалась к Косте, соприкасаясь голой кожей с его обнаженным телом, вставая на носочки, чтобы потереться лобком о его член.

— Маришааааа, — заныл Бирюков, торопливо хватая ее за попку, направляя к душу, где шумела вода, — давай взбодрим тебя, пока я еще вижу руль и помню, где тормоз.

Марина взвизгнула, едва оказалась под струями.

— Холодно, холодно, — заскулила она.

— Нормально, нормально, — со знанием дела возразил Костя. — Сейчас будет лучше.

И правда, через минуту вода стала теплее, а потом почти горячей. И снова холодной.

— Ух, это что, контрастный душ? — обалдела девушка.

— Именно он. Крутая программа, да?

— Ага, — согласилась Марина, прижимаясь к Костику, чтобы спрятаться от потоков прохладной воды.

Девушка порадовалась, что смыла потекший макияж еще в офисе и не наложила новый. Она стояла, задрав голову вверх, под водой, которая меняла температуру. Ее кожа пела от легкого гидромассажа и контрастного душа, а в голове постепенно стихал алкогольный шум. Зато полярные мозгу органы начали петь еще громче.

Костя долго стоял, просто обнимая Марину, водя руками по ее бокам и спине, гладя руки, сплетая их пальцы в замок. Он наслаждался ее невольным дрожанием, когда вода становилась холодной, с удовольствием и глубоко целовал уже припухшие губы, ловя ртом каждый крошечный стон, который она издавала.

Обычно Бирюков предпочитал быстрый секс, без лишних прелюдий. Он любил трахнуться несколько раз за ночь, не рассусоливая со своими подружками. Так Костя планировал поступить и с Мариной, даже его попытка дойти до кровати дорого стоила, и в последнее время он уводил девчонок в комнату только, чтобы не смущать Сашку своей голой задницей в прихожей. Но просьба Марины перепутала все его планы. Когда она засмущалась, задрожала, видимо, по-настоящему осознавая, что сейчас они разденутся и займутся сексом, Костя дернул стоп-кран. Не мог он игнорировать ее страх, ее волнение. Он хотел эту девушку, очень хотел. И хотел сделать эту ночь для нее классной, суперской, незабываемой. Бирюков твердо решил вытащить из своего бухгалтера всю страсть и похоть, показать ей, что она потрясающая, красивая, чувственная женщина, а не ходячий калькулятор с интеллектом.

— Лучше? — просил Костя, проведя по ее губам большим пальцем.

— Бодрит, — согласилась Маринка, всосав его палец в рот, прикусывая кончик и посасывая.

Костя еще даже застонать не успел, а она уже отпустила большой и провела языком по указательному, немного пососав и его.

«Кажется, все черти уже проснулись», — успел подумать Костя, шалея от ее фокусов.

Марина втянула в рот сразу два его пальца, средний и указательный, закатывая глаза от удовольствия. Она слегка прикусила их на фаланге, чмокнула подушечки, выпуская из плена своего рта.

— Развратница, — только и выдохнул Костя, толкая ее к стенке душевой. — Маленькая тихоня-развратница.

Сверху хлынула горячая вода, и кровь Бирюкова тоже вскипела. Он словно прозрел, осознав в одночасье, что может овладеть этой красотой прямо сейчас.

— Хочу тебя, Маринка, — зашептал он, сминая ладонями ее груди. — Так охерительно сильно хочу тебя.

Он теребил соски большими пальцами, чуть пощипывая, поглаживая, принимая за одобрение стоны Марины, которые стали такими звонкими, почти криками. Ее ногти впились в его плечи, и Костя убрал с груди одну руку, чтобы закинуть ее ногу себе на бедро. Без каблуков Маринка стала очень маленькой, еще более хрупкой, она не доставала ему даже до подбородка, что возбудило Бирюкова еще сильнее. Посчитав, что освобожденный от ласк его руки сосок обделен вниманием, Костя склонил голову и втянул его в рот.

— Ах, — только и выдохнула Марина, утопив пальцы в его волосах, сгребая их, царапая кожу головы ноготками.

Наслаждаясь этими ощущениями, Костя одобрительно загудел, не выпуская изо рта ее грудь, посылая по нежной коже новые ощущения вибрации.

— О, господи, — задыхалась девушка, цепляясь за него изо всех сил.

Она вздрогнула, когда Костя слегка прикусил сосок, и прерывисто выдохнула, чувствуя, как язык обводит кружок ареола. Марине стало почти больно от жгучего желания. Ей было мало, чертовски мало. Его рука продолжала скользить по ее ноге, лаская внутреннюю сторону бедра, но не касаясь там, где Марине больше всего хотелось.

— Пожалуйста, Кость, пожалуйста, — взмолилась девушка, теряя остатки стыда, — потрогай меня.

— Здесь? — уточнил Костя, отрываясь от ее груди, легонько касаясь пальцами припухшей влажной плоти у нее между ног.

— Да, — проскулила Марина. — Погладь, пожалуйста.

— Помучить бы тебя немножко, да ты так сладко умоляешь, — съехидничал Бирюков, кусая ее плечо и одновременно проникая пальцами глубже.

— Какой же ты засранец, Бирюков, — очень неубедительно злилась Марина между стонами, которые была не в силах контролировать.

— Ага, и бестолочь еще, — напомнил Костик, ухмыляясь и целуя ее губы.

— И бестолочь, — кивала девушка, норовя потереться о его пальцы сильнее. — Ох, Костенька, так хорошо, пожалуйста, не останавливайся.

— Даже, если бы хотел, то не смог, — признался он, погружая в нее два пальца, оставляя большой на клиторе. — Бог мой, ты вся пульсируешь уже…

Костя собирался еще немного потянуть ее оргазм, но едва его пальцы проникли внутрь, он просто не мог больше сдерживаться. Ему хотелось чувствовать ее, хотелось, чтобы Марина кричала, а не стонала, хотелось, чтобы она сжимала его пальцы там сильнее, хотелось видеть, как ее тело бьется в экстазе от его ласк. И Марина дала ему все сполна. Она отчаянно двигала бедрами, чтобы углубить проникновение, из ее рта вырывались звонкие крики, а по телу понеслась горячая волна разрядки.

Костя не спешил убирать руку, он только перестал давить на клитор, зная, что он сейчас чрезвычайно чувствительный, но продолжал скользить внутри, чуть сгибая пальцы. Бирюков покрывал лицо Марины легкими поцелуями, не замечая, что копирует ее расслабленную, удовлетворенную улыбку.

— Так здорово, — тихо призналась Марина, не открывая глаз.

— Ага, и мне понравилось.

Свободной рукой Костя дотянулся до панели, меняя режим на комфортную теплую воду.

— Спасибо, — прошептала девушка ему в грудь, опуская ногу.

Бирюков принял это за знак и аккуратно убрал руку. За каким-то гребаным чертом он тут же сунул пальцы себе в рот, облизал. Обычно Костя так не делал. Да чего там! Он почти никогда так не делал, но сейчас почему-то облизал. И… не пожалел об этом. Терпкий солоноватый вкус Марининого оргазма приятно лег ему на язык. Бирюков аж сглотнул. Марина подняла бровь, обескураженная этим жестом не меньше его самого. Чтобы никто не сказал ничего лишнего, Костя быстренько нагнулся и закрыл рот девушки сладким поцелуем. А заодно и свой.

— Костик, — тихонько позвала Марина между поцелуями.

— Ммм, — замычал он, нехотя отрываясь от нее.

— Пожалуй, теперь я в состоянии взбодрить и тебя, — оповестила она, робко касаясь его члена, который стоял уже неприлично долго, прося внимания к себе, — в спальне.

— Я уж думал, ты никогда его не потрогаешь, — замурлыкал Бирюков, наслаждаясь осторожными поглаживаниями.

— Мог бы попросить. Я же попросила, — пожала плечами Маринка, откровенно забавляясь.

— Я могу о многом попросить, солнце. Полагаю, не все из этого ты согласишься сделать.

— А я могу очень многое предложить, так что не торопись с выводами.

Несколько секунд Костя сверлил ее взглядом, расплываясь в демонической улыбке, а потом проговорил очень коварным голосом:

— Зря ты это сказала, — и, перекинув Маринку через плечо, выключил воду и отправился в спальню.

— Костя, Кооос, ну пусти, я высоты боюсь, — хохотала Марина, молотя его по спине кулачками и дергая ногами.

— Как ты меня назвала? — спросил Бирюков, бросив смеющуюся девчонку на кровать, нависая сверху.

— Костя, — посерьёзнела в миг Марина, слегка недоумевая от его вопроса.

— Нет, потом…

— Кос.

— Повтори.

— Кос.

— Черт, у тебя так классно это выходит.

— Тебя все так зовут.

— У тебя как-то особенно получается… сексуально.

— Бестолочь, — фыркнула Марина, поднимая попу, чтобы Костя смог вытащить из-под нее покрывало.

— И бестолочь я у тебя самая сексуальная, — заявил Бирюков, отбрасывая в сторону покрывало, покрывая тело девушки звонкими, влажными поцелуями.

— О да, этого не отнять.

— Ты даже не поспоришь? — приподнял бровь Костя, проведя языком между грудей.

— Это очевидно. Глупо спорить.

— Наконец-то.

Марина повела плечами, слегка выгибая спину от новой волны ласк и возбуждения, которые дарил ей Костя. Она скользнула руками по его плечам, запустила пальчики в волосы, легонько потянув за них, чтобы он поднял голову, посмотрел ей в глаза. Девушка утонула в теплом льдистом взгляде, ощущая себя так спокойно, уверенно рядом с ним, так правильно. Марина улыбнулась в ответ на его вопросительный взгляд и тихо попросила:

— Поцелуй меня, Кость.

И вот тут Бирюков уже в третий раз изменил своим привычкам. Он редко целовался во время секса. Это не было принципом, но все же стало привычкой. Костя предпочитал поцелуи в виде прелюдии, но, добившись своего, уже не испытывал в них потребности. Девушки часто просили его об этом, сами целовали, но он никогда не проявлял инициативы или энтузиазма. А вот с Мариной опять все встало вверх ногами. Едва он услышал ее тихую просьбу, увидел робкую улыбку, почувствовал ее потребность, то моментально склонился к губам девушки, лаская ее рот томно и сладко, нежно и трепетно, страстно и ласково. И получал от этого колоссальное удовольствие. Костя перекатился на бок, чтобы получить доступ к ее телу, по которому тут же пустились путешествовать его руки. Он так увлекся изучением плавных изгибов, растворился в поцелуе и остроте собственного желания, что не заметил, как Марина осторожно просунула руку между их телами, ловко отправив его член в свою влажную глубину.

— Ух, — задохнулся Костя от потрясающих ощущений.

— Да, — тихо простонав, подтвердила Марина, закидывая на него ногу, чтобы он мог проникнуть дальше.

Костя в этот момент совершенно забыл, что любит трахаться быстро и жестко, что он не любитель целовать, вообще нежничать с девушками. Он просто наслаждался тем, как сбивается дыхание Марины, пока он целует ее, как тесно ее плоть обхватывает его внутри, как аккуратно и чертовски дразняще она двигается ему навстречу. Бирюков положил руку ей на попку, направляя, помогая, но не навязывая свой ритм. Ему нравилось смаковать эту девушку, пробовать ее понемногу, как дорогой коньяк или хорошую сигару, или коньяк с сигарой вместе. Он так увлёкся этой дегустацией, что не смог вовремя затормозить. Вроде бы хотел, но оргазм, как сущая падла, подкрадывался к нему, словно спецназовец в камуфляже из-за кустов. И вроде Костя его ждал и был готов, но все тянул и тянул, а потом просто уже не мог ничего предпринять. Он крепко вдавил пальцы в бедро Марины и, уткнувшись ей в плечо застонал, толкаясь навстречу последние несколько раз.

— Блин, — только и ляпнул он, опрокидываясь на спину.

Костя несколько раз открывал рот и захлопывал его обратно, не находя подходящих слов. Он пялился в темный потолок, силясь понять, как же так сильно облажался. На потолке ответа не было, как и в его голове. Единственное, что через несколько минут придумал Костя, это спросить:

— Ты же на таблетках, да?

— Угу, — кивнула Марина. — А ты, я надеюсь, ничем не болеешь?

— Я? Нееет! Да я всегда с гондоном, — оправдывался Костя, как идиот.

— Оно и видно, ага, — заметила девушка с сарказмом.

— Что видно?

— Что с гондоном привык. Видимо, с ним чувствительность снижается, — опять поддела она.

— Ну да, снижается, — подтвердил Костик, совсем как-то растерявшись.

— Да-да, да-да, — опять закивала Маринка, хихикнув.

Бирюков психанул.

— Эй, Иванова, это что за намеки, а? — нахмурился он, приподнимаясь на локте, сосредоточенно вглядываясь в ее беззаботное лицо.

— Нет, нет, никаких намеков. Просто девки болтают, что ты гигант, а на деле как-то все шустро кончилось. Или ты руками обычно до смерти изводишь? Тоже неплохо.

Оценив раздутые ноздри и прищур Кости, Марина прикусила губу и стала тихонько сползать с кровати.

— Эээ, ну вроде у тебя все хорошо теперь. Я пожалуй…

— Стоять, — рявкнул Бирюков.

Маринка встать не успела, но от его рыка вздрогнула и свалилась с кровати. Костя тут же подхватил ее и закинул обратно, прижав своим телом и зафиксировав запястья девушки над головой. Иванова вытаращилась на него во все глаза, не без удивления осознав, что в такой безвольной позе она еще сильнее его хочет, особенно такого злющего. Марина никогда не видела Костю злым. Разве только тогда на улице, когда он назвал ее в сердцах шлюхой.

— Шутим? — выдохнул он ей в лицо.

— Да какие тут шутки? Всем спасибо, все свободны. Разве нет? — продолжала потравливать она его, сама не понимая, откуда в ней такая смелость.

— Нет, девочка моя. Я только начал, — и Костя потерся о нее, давая понять, что вполне готов снова.

— Ага, и я вот начала, но не закончила.

— Сейчас поправим, — пообещал Костя, ухмыляясь, как злодей из мультика, ущипнув Марину за сосок.

Ее тело моментально отозвалось, заставив девушку выгнуться, тихо пискнув. Костя отпустил ее руки, которые снова ласкали и гладили, пощипывали и растирали. Уже через пару минут Марина опять пылала, мечась по кровати, умоляя Костю. Но в это раз он не торопился, он полностью контролировал ситуацию. Его пальцы лишь изредка прикасались к набухшему бугорку, лишь слегка дразнили вход, не поникая внутрь. Губы ставили влажные метки на ее теле, а потом Костя дул на место поцелуя, заставляя Марину дрожать. Его зубы мимолетно царапали ее соски и чувствительную кожу шеи, живота, на запястье, под коленом. Через полчаса он превратил ее в дрожащее, похотливое, стонущее желе. Марина за это время по требованию Кости раз сто взяла свои слова назад, извинилась за насмешки и просила, просила, просила, чтобы он прикоснулся к ней там, погладил сильнее, вошел в нее, оттрахал ее.

Последняя формулировка просигналила Косте, что мадам дошла до нужной кондиции. Не предупреждая, он одним стремительным сильным движением проник в нее максимально глубоко. Марина не знала, что способна издавать такие звуки. Будь она чуть более адекватна, то, наверное, сравнила бы этот свой вопль с раненым вепрем или слоном. Но ее сознание допустило лишь мимолетную мысль: «Хорошо, что мы начали медленно, а то бы порвал к чертям». А потом она уже не думала, только искала, за что схватиться. Сначала спасала простынь, но она была быстро скомкана и уже не помогала фиксироваться на одном месте, поэтому Марина отползла к изголовью кровати, схватившись за резную спинку. Девушка растворилась в мощном темпе, который то наращивал, то чуть-чуть, саму малость, сбавлял Костя. Звуки смешались в ее голове и звучали каким-то набатом. Все сливались воедино: скрип матраса, стук кровати о стену и Маринкины стоны-крики, которые не желали проглатываться, как она не пыталась.

— Не сдерживайся, солнце, кричи, — посоветовал ей Костя, чуть спотыкаясь от прерывистого дыханья. — Ты охренительно сладко орешь подо мной, красавица.

И он поцеловал ее, чуть прикусив нижнюю губу, а Марина решила, что орать слаще, чем сдерживаться. Особенно, если ему это нравится.

— Ты только держись, — снова посоветовал Костя и закинул ее ноги себе на плечи.

И Марина держалась, как могла. Марина кричала. Марина кончала. Она едва успевала привыкнуть к одной позе, как Костя умелыми властными движениями переворачивал ее на живот, потом ставил на колени, снова возвращал на спину, заставлял сесть, встать, нагнуться, опять лечь, согнуть ноги в коленях, повернуться на бок, свести ноги. Марина беспрекословно подчинялась его указаниям, его опыту, его желаниям. Даже, когда он велел ей положить руки на грудь и ласкать себя, она подчинилась, хотя никогда такого не делала. И ей понравилось. А потом Костя лишь облизал ее пальцы, давая понять, что она должна сама прикоснуться к клитору. И снова все ощущалось так ново и остро. Особенно, когда он тихо, но так страстно хвалил ее: «Вот так, солнце. Тебе нравится? Правда, хорошо? Ты у меня умница. Я бы вечно смотрел, как ты себя ласкаешь и стонешь при этом. Да, малышка, вот так. Именно так. Черт, ты такая красивая, горячая, вся моя».

Марина тонула в этом шепоте, у нее кружилась голова от удовольствия, которое снова и снова разжигал в ней Костя. Она не считала, сколько раз кончила, просто отдавалась ему опять и опять, пока не почувствовала, что буквально обессилена. Она рухнула на кровать после очередного оргазма, не без удивления обнаружив, что Костя свалился рядом. Марина свела бедра, чувствуя, как по ним течет теплая влага.

— Слава богу, я думала, ты до утра не кончишь, — проворчала она в подушку.

— Ага, и тебе спасибо, дорогая. Ты тоже была великолепна, — фыркнул Бирюков, нашаривая одеяло, чтобы прикрыть их обоих.

— Да-да, спасибо, что завтра я не смогу встать с кровати, — продолжала припираться Иванова.

— Это сделано специально, чтобы мне завтра не париться со стояком самостоятельно, — подвигал он бровями, перевернувшись на спину и протягивая руку, приглашая Марину в свои объятия.

Стоит ли говорить, что Бирюков обычно просто падал и засыпал после секса, а не трындел языком, инициируя обнимашки.

— Очень дальновидно, — хихикнула девушка, пристраиваясь у Кости на груди.

Но Маринка была такая чертовски милая, еле живая, с ураганом в волосах и горящими от изматывающего секса глазами, поэтому Костя даже не подумал, что ведет себя как-то неестественно. Ему доставляло неописуемое удовольствие дразнить ее, нарываясь на скабрезные ответы, надутые губки, щелчки по носу, она даже разок куснула его за сосок, больновато так куснула. Костя в ответ дернул ее за волосы, а потом перевернул на спину, придавив сверху, чтобы пресечь дальнейшее насилие над своим телом. Он неприлично долго разглядывал ее лицо, не говоря ни слова. Затянувшуюся паузу нужно было разбавить каким-нибудь пошлым замечанием или дебильной шуткой, но он не придумал ничего умнее, чем сказать:

— Ты классная, — и поцеловал.

«Черт, нужно было просто поцеловать, — мысленно скорчился Костя. — Классная, пфф, выдал, блин».

Когда поцелуй кончился, Костя прилег рядом, понимая, что и Марина теперь изучает его. Тоже молча. Правда она при этом небрежно теребила волоски вокруг его соска, чуть царапая кожу ноготками.

«Интересно, она сразу сбежит, если скажу, что опять хочу ее?» — ухмыльнулся своим мыслям Бирюков, но тут же ему стало не до смеха.

— Кость, — позвала его Марина.

— М, — отозвался он.

— Я хочу сделать кое-что.

— Кое-что?

— Угу.

— Со мной?

— Да.

— И что же?

— Хочу сделать тебе минет, — призналась она, наконец, смело глядя при этом Косте в глаза.

Бирюков подавился воздухом в легких.

— Сделай, — каркнул он не своим голосом, ожидая подвоха. Редко какая девчонка вот так проявляла в этом деле инициативу. Чаще всего приходилось просить. Хотя вот Вика была исключением, и сейчас Костя не смог бы сказать, что приятным. Но это сейчас, а раньше…

Сейчас Бирюков на автомате ждал подвоха от женщины, которая сама предложила ему оральные ласки. Но, ясное дело, отказываться он не собирался.

Костя видел, что Марина и сама колеблется. Она поджала губы, провела по ним языком, собралась еще что-то сказать, но передумала, и молча потянула одеяло вниз. Девушка нерешительно переползла чуть ниже, пристраиваясь сбоку. Она вздернула бровь, увидев, что Костин член весьма доволен открывшимся перспективам.

— Да ты шутишь? Опять? — не сдержалась Марина.

Бирюков только руками развел. Девушка хотела сказать, что она давно не делала этого, но передумала. Потом думала попросить Костю направлять ее, говорить, как ему нравится больше, но опять передумала. Она решила, что больно ему сделать не должна, а если он чего-то особенно сильно захочет, то скажет сам. Ну а если постесняется, то и ладно. Марина глубоко вдохнула, выдохнула, смочила языком губы и мягко коснулась ими головки, чуть придерживая рукой у основания.

Костя, как завороженный, следил, как она решается. Безусловно, он понимал, что Марина не каждый день занимается этим дерьмом. Учитывая все, что он узнал о ее муже, вряд ли она баловала его минетом. Оттого Косте было еще приятней понимать, что она хотела отсосать именно ему. И еще приятнее ему стало, едва он ощутил горячий рот девушки на своем члене. Она, конечно, уступала Вике в технике, но вот Вика и рядом не стояла по части душевности. Если вообще можно делать минет душевно. Видимо, можно, ведь Марина делала именно так.

Костя сначала просто лежал, прикрыв глаза, чувствуя то легкие поцелуи, то скольжение языка, то сладкое всасывание. Он тихо охнул, ощутив легкое соприкосновение с зубами. Марина не ставила целью заставить его кончить, она просто наслаждалась процессом. Ее рот изучал, ласкал, дразнил Костика, заставляя его стонать и дергаться, как от ударов током.

Марина действительно увлеклась процессом. Она вспоминала все, что когда-то умела по части орального секса, ставила маленькие эксперименты, мысленно улыбаясь, когда Костя отзывался на них стоном или дрожью. Но и сама она задрожала, почувствовав его ладони сначала на своей заднице, а потом чуть ниже. Костя раздвинул ее складочки, обнаружив, что она снова вся мокрая. Маринка сама не ожидала, что заведется так сильно от минета. Она обомлела, когда Бирюков аккуратно, но настойчиво стал подталкивать ее, чтобы усадить себе на лицо.

— Кость, ты чего делаешь? — решила уточнить Марина, не веря, что он собирается оказать ей ответную услугу.

— Просто иди ко мне, солнце. Хочу тебя тоже. Давай же, устраивайся, — бормотал он, похлопывая ее по бедру, побуждая перекинуть через него ногу, поглаживая попку, раздвигая пальцами нежную плоть.

Марина буквально подпрыгнула, ощутив его горячий язык прямо там, внутри.

— Костяаааа, — только и простонала она.

— Пожалуйста, Мариш, продолжай. У тебя так классно получается, — почти умолял он, отрываясь от нее на миг и снова жаля языком пульсирующий комочек.

И Марина продолжила. Костин язык на ее клиторе заставлял девушку гудеть от удовольствия, посылая вибрации по его члену. Бирюков дергался от этих неописуемо обалденных ощущений и снова принимался посасывать, обводить языком, даже прикусывать. И Марина снова стонала, не размыкая рта, и всасывала сильнее. Они застряли в порочном круге удовольствия, где каждый стремился дать все больше и больше, получая взамен еще и еще, пока оба не переполнились, не взорвались. Первая сдалась Марина. Она так отчаянно заерзала, стремясь усилить трение о Костин язык, что Бирюкову пришлось крепко сжать ее задницу, чтобы зафиксировать и закончить все без травм. Девушка корчилась, буквально билась в конвульсиях, но продолжала двигать губами по его члену. И чем ярче вспыхивал ее оргазм, тем отчаяннее она втягивала щеки и теребила языком головку. Поток спермы ударил ей прямо в горло. Маринка не смогла проглотить, хотя раньше умела.

— Черт, — только и ругнулась она, вытирая губы и подбородок об одеяло, что лежало рядом.

— Прости, — проскрипел Костя с другой стороны кровати. — Очень противно?

— Нормально, — улыбнулась ему в коленку Марина. — Это ты меня прости. Глотать разучилась.

Костя аж заржал. Первый раз он принимал извинения по такому поводу. Он вообще сегодня до хрена чего делал в первый раз.

— Ничего, — хохотнул Бирюков. — Научишься заново. Иди сюда.

— Спасибо, — тихо сказала Марина, устраиваясь у него подмышкой.

— Тебе спасибо, — так же негромко ответил Костя.

Он прижал девушку к себе, целуя в макушку, поглаживая ее по плечику. Костя попытался заморочиться, даже начал думать, что теперь все будет иначе, но, услышав, как выровнялось дыхание Марины, он успокоился и сам прикрыл глаза. Прежде, чем сон сморил его, Костя решил, что жалеть об этой ночи не будет, и Марине не позволит тоже.

 

Глава 7. Утро

Марина просыпалась медленно. Сначала она почувствовала, что ей очень жарко, потом, что голова налилась свинцом, а правая нога затекла и почти онемела. Решив первым делом спасти себя от потери конечности, девушка покрутила стопой. Оказалось, что ее нога была прижата другой ногой, большой и волосатой. Явно мужской. Марина с великим трудом разлепила один глаз и тут же прикусила губу, чтобы не застонать, потому что увидела на соседней подушке голову своего любимого клиента. Она разлепила и второй глаз, чтобы уж точно убедиться.

Да, это определенно был Костя. И сейчас, и вчера ночью. Иванова аж губы сжала, чтобы не застонать, вспоминая, как они отжигали. Она некоторое время позволила себе просто лежать, воскрешая перед глазами эротическое действо, которое произошло накануне. Это занятие нагло прервала ее нога, которую начало покалывать от небольшого прилива крови. Марина дернулась, освобождая конечность, и попыталась сесть. Не получилось. Оказывается, ее бренное тело придавливала к кровати не только Костина нога, но и рука, которую он перекинул через Маринкину грудь. Сам Бирюков лежал на животе, отвернувшись к стене, и девушка могла видеть только затылок с торчащими в разные стороны волосами. Она посчитала, что так будет лучше. Не видеть лица.

Марина едва не упала с кровати, пока аккуратно выбиралась из Костиных объятий. Ей повезло. Он не проснулся. Девушка морщась трясла ногой, судорожно шаря по комнате глазами. Не без удивления она обнаружила, что Костина спальня очень уютная, очень девчачья. Марина никак не ожидала от своего брутального клиента постельного белья с сердцами и перышками в розовых тонах, кресел с оборками, симпатичного туалетного столика, на котором стояла лампа с абажуром, полок, которые ломились от безделушек…

«Прекрасно, у его подружки неплохой вкус, — подумала Марина, чуть скривившись. — Но где все-таки моя одежда»?

А одежда была в ванной. Марина поспешила туда, припоминая водные процедуры с контрастным душем, Костин томный шепот и сногсшибательный оргазм, который отрезвил ее на ура. Марина посчитала за лучшее, что Костя крепко спит. Она могла спокойно решить, что делать: выпить кофе или тихонько сбежать. И в данный момент девушка явно склонялась к первому варианту. Причем она была совсем не против доставить этот самый кофе Косте в постель, чтобы спокойно обсудить их приключение и рассказать ему о переезде в другой город, который все автоматически расставит на свои места. Ну и кроме всего прочего Маринка была не против спровоцировать его на утренний дубль. Ведь Бирюков намекал на это ночью, когда утрахал ее до сладкой боли. Девушка не собиралась жалеть или стыдиться. Она была достаточно взрослой, чтобы признать свое влечение к этому мужчине и чтобы расстаться без глупой подростковой неловкости, недосказанности.

Однако решение Марины вести себя как взрослая мудрая женщина тут же испарилось, едва она увидела, что вещи, которые они с Костей впопыхах побросали на пол, лежат на стиральной машинке. Его брюки и рубашка аккуратно сложены, ее платье бережно расправлено, чулки рядом.

«Неужели вставал ночью, и все сложил? — недоумевала про себя Марина, пока одевалась. — Не его же подружка так заботливо прибрала раскиданные шмотки».

Девушка пригладила волосы, заметив, что в ванной немало женских примочек. Утюг для волос, дезодорант, розовая щетка, депилятор, куча баночек со скрабами, кремами, молочко для тела. Марина выдавила на палец пасту, чтобы почистить зубы, прополоскала рот, вышла из ванной.

— Ой. Привет. Кофе будешь? — наткнулась на нее у двери маленькая блондинка в большом банном халате, который определенно принадлежал мужчине. Косте.

Марина едва в обморок не упала от страха.

— Я… Мне… — совершенно смутилась она, не зная, что сказать.

— Пойдем, пойдем, — кивнула в сторону кухни девушка, откуда действительно вкусно пахло свежим кофе. — Я как раз на двоих сварила, а Бирюков сто пудов до обеда дрыхнуть будет. После вчерашнего.

И блондинка захихикала, а Маринка залилась краской. Разум подсказывал ей бежать со всех ног, но она почему-то двинулась в сторону кухни, уселась за стол и наблюдала, как девушка достает чашки, наливает кофе, приговаривая:

— Даааа, давненько такого концерта не было. Девки-то частенько с Костиком орут, но вот чтобы он сам… Такое я первый раз слышу.

— О, — только и выдохнула Марина, не зная, как реагировать на подобное заявление. Она вроде смутно припоминала, что на фоне собственных криков слышала и Костины стоны, но была так поглощена процессом, ощущениями и желанием не сдохнуть от кайфа, что почти не замечала их.

Решив принять замечание девушки за комплимент, Марина дерзко выпалила:

— Это я еще не старалась.

— Даже не сомневаюсь, — снова захихикала блондинка, ставя на стол две чашки и запоздало представляясь: — Я, кстати, Сашка.

— Марина.

— Приятно.

— Взаимно.

Иванова изо всех старалась не думать, кто эта девушка, но извилины все равно усиленно шевелились. Мужской халат, варит кофе, чувствует себя как дома. Вариантов ответа немного. Только вот в голове у Марины никак не укладывалось, что можно спокойно обсуждать крики собственного мужика с его случайной партнершей, потягивая утром кофе на кухне, пока этот самый мужик отсыпается после бурной ночи. Такой формат свободных отношений, мягко говоря, обескураживал. Но иного объяснения у Марины не было. Не сестра же она ему. Хотя…

И тут ее осенило: какая разница? Все равно это странное утро с его подругой ничего не меняет.

Марина добавила в кофе побольше сливок, которые предложила Сашка, почти залпом осушила чашку и рванула к двери, бормоча на ходу:

— Спасибо за кофе, извини за беспокойство.

— Пока-пока, — пропела девушка.

Иванова тихо материлась, застёгивая сапоги дрожащими пальцами, снимая с крючка дубленку, которая висела под Костиной аляской. Рядом она приметила коротенькое пальтишко с мехом, зажмурилась, понимая, что оно принадлежит Саше.

— Марин, может, подождешь, пока он встанет? А хочешь, разбудим? — вдруг выросла из ниоткуда блондинка.

Если бы Марина подняла глаза, она бы увидела, что девушка хмурится, явно подозревая, что в этот раз ошиблась с выводами. Но Иванова не желала больше участвовать в этой комедии абсурда.

— Нет, спасибо, — только и ответила она, убегая прочь из Костиной квартиры.

Сашка еще некоторое время таращилась на дверь, но потом лишь пожала плечами и снова побрела на кухню, бормоча:

— Странная. Слишком приличная для Бирюкова.

А Марина, запахивая дубленку и наматывая шарф, брела к остановке. Она откровенно порадовалась, что Костя жил в спальном районе, и ей придется почти полчаса добираться до дома. Трясясь в скрипучем автобусе, девушка пыталась выбросить из головы мысли о Косте и его странной подруге, ведь ей нужно было сосредоточиться на Стасе. Иванова вытащила из сумки мобильный, на котором значилось 147 пропущенных вызовов. Не успела Марина обалдеть, как трубка завибрировала в ее руках. «Муж» — высветилось на дисплее. Сжав губы, она трусливо сбросила звонок, написала смс: «Скоро буду». Ответа не последовало, новых звонков — тоже.

Выйдя из автобуса, Марина долго стояла на остановке, потом возле своего дома, подъезда и закрытой двери квартиры. Так ничего и не придумав, она вошла домой. Уже в прихожей девушка почувствовала запах дыма. Она разулась и прошла на кухню, где сгорбившись сидел за столом Стас. В его пальцах тлела сигарета, пепельница была переполнена окурками.

— Я пришла, — только и проговорила Марина.

— Рад за тебя, — хмыкнул Стас, не поворачиваясь. — Где нас носило?

— Трахалась.

— Молодец.

— Знаю. Приму душ.

— Давай.

Дрожа от волнения, девушка сняла дубленку, прошла в ванную. Горячая вода смывала с нее запах секса и Кости, секса с Костей. Марина не без сожаления теряла с этот аромат, отчаянно жалея, что вряд ли ей представится возможность еще раз пропахнуть страстью этого мужчины. Она долго стояла под душем, потом сушила волосы, решая, решаясь. Наконец она покинула свое убежище, прошла в комнату, присела на кровать и уставилась в одну точку. Через минуту девушка встала, достала чемодан, стала складывать вещи.

— Что ты делаешь? — вырос в дверях комнаты Стас.

— Собираю вещи, — невозмутимо подняла глаза от чемодана Марина.

Она внимательно взглянула на мужа. Землистый цвет лица и замученные глаза откровенно признавались в бессонной ночи, полной терзаний. Но девушке даже от помятого вида Стаса не стало стыдно. Впрочем, она слегка запереживала по этому поводу, но как ни старалась, не могла почувствовать себя виноватой.

— Марин, хватит уже, — наконец повысил голос Стас. — Я оценил твой жест. Очень красноречиво. Благодаря сегодняшней ночи я, видимо, проживу лет на десять меньше. Тебе этого мало?

Марина бросила джинсы в чемодан, снова посмотрела на него, невозмутимо ответив:

— Немало и немного. С меня достаточно, Стас. Просто довольно.

Девушка прошла к шкафу, прихватив оттуда стопку трусиков и маек для сна. Муж подлетел к ней, хватая за плечи, заставляя ее выпустить из рук белье, которое разлетелось по комнате.

— Прекрати, Марин. Я все понял. Ночевала в гостинице? Или у подружки? У Наташки, да? Она наврала мне, так и знал. Молодец, я почти поверил. Все понятно, ты бесишься, потому что я не смог…

— Ты не захотел, — взвизгнула наконец Марина, вырываясь. — ТЫ — НЕ — ЗАХОТЕЛ. Это разные вещи, Стас. Я вот не могу, а ты тупо не хочешь. Вернее, я тоже уже не хочу. Надоело, блин, прикидываться. Пусти меня!

— Марин.

— Пусти, сказала!

Он разжал руки. Марина сходила в ванную, не глядя, сгребла в большую косметичку свои банки-склянки, помады-туши, станок для бритья, щетку.

— Т-т-ты уходишь от меня? — прозаикался Стас, начиная осознавать, что она не шутит, но все еще предпочитая думать, что Марина преподает ему жестокий урок.

— А ты хочешь жить со мной после того, как я переспала с другим мужчиной? Ложиться со мной в одну кровать, целовать меня, заниматься сексом? — с ядовитой усмешкой поинтересовалась девушка.

Стас не ответил, но по его прищуренным глазам и раздутым ноздрям Марина поняла, что он начинает ей верить. Она решила помочь мужу проникнуться правдой и далее.

— Хотя это тоже уже не важно, потому что я не хочу больше ни первого, ни второго, ни третьего.

Марина застегнула чемодан, подошла к шкафу, оценила количество оставшихся вещей.

— Я попозже заберу все остальное, постараюсь не пересекаться.

— На развод тоже сама подашь? — поинтересовался Стас.

— Не знаю, — девушка застыла, пытаясь сообразить, размышляла вслух. — Я, наверное, скоро уеду из города, меня переводят в другой филиал. Но если тебе горит, то могу подать сразу после праздников.

— Какой филиал? Какой город? — недоумевал муж, которого явно требовалось перезагрузить через выключение ввиду перенасыщения информацией.

— Перевод с повышением, — пожала плечами Марина, не собираясь посвящать Стаса в подробности.

— Ты это повышение всю ночь зарабатывала, да?

— Думай, что хочешь…

Марина устало повела плечами, засунула свой ноутбук в переноску, взяла в руки мобильник, чтобы вызвать такси. Едва она положила трубку и направилась к выходу, Стаса проняло.

— Марусь, Мариночка, солнце…

Девушку покоробило от последнего ласкового обращения. Она оцепенела в объятиях мужа, который пытался прижаться губами к ее щекам, глазам, шее.

— Родная, ну что ты творишь? Ты же не можешь уйти. Перестань, Марин. Я все для тебя сделаю…

— Поздно, Стасик, поздно, — проговорила она, отстраняясь.

Уже выходя на площадку, Марина услышала, как муж зарычал ей в спину:

— Даже не надейся, что тебе отломится что-то от этой квартиры. Я не собираюсь ее разменивать.

Марина зажмурилась, ненавидя себя за наконец пришедший стыд. Ей стало стыдно за Стаса. Она, конечно, понимала, что сейчас он в шоке, измотан бессонной ночью, ее предательством, ошарашен уходом, но все же девушка не ожидала такого. Они вместе выплачивали ипотеку в течение пяти лет. Квартиру им продали родственники Стаса почти за половину рыночной цены. По-хорошему, Марина, конечно, могла претендовать на дележку, наверное, должна была. Но сейчас ей просто стало больно, потому что, даже теряя жену, Стас думал только о своем комфорте. Он ненавидел переезды, суету, хлопоты, которые отрывали его от компа. Марина решила великодушно избавить его от этих перспектив.

— Да плевала я на квартиру, — тихо сказала девушка, обернувшись.

Марина подхватила чемодан и пошла вниз, предвкушая разговор с родителями, у которых собиралась пожить до отъезда. Такси оперативно прибыло, и Марина села в машину, мысленно переворачивая страницу своей жизни, в которой она была женой Стаса Иванова.

Примерно в это же время в своем спальном районе, в своей двухкомнатной квартире, на своей двуспальной кровати продрал глаза Костик. Он сразу расстроился, не обнаружив рядом с собой Маринку. Немного повалявшись, чтобы унять утренний стояк, Бирюков соизволил натянуть майку и шорты и пошел на кухню.

— Доброе утро, спящая красавица, — улыбнулась ему через плечо Сашка, которая что-то увлеченно строгала у плиты.

— Этот халат носят все, кроме меня, — заворчал Костя по привычке. — Где мой кофе, женщина?

— Ой, мужчина, сейчас я дорежу твой лук в твой суп и поставлю твой кофе. Хотя он был готов давным-давно, и его выпила твоя очередная вертихвостка, — отбрила его Нестерова.

Бирюков только застонал. Он очень надеялся, что Маринка убежала раньше, чем Сашка проснулась, и девочки не пересеклись. Но зря. Зря.

— Ты отдала ей мой кофе, систер? Это жестоко, — опять забухтел Костя, оттягивая разговор о Марине, который, он жопой чуял, не принесет ему хороших новостей.

— Жестоко вопить среди ночи, как банши. Ладно, я привыкла к стонам твоих баб, но ты сам-то чего разверещался, Бирюков? Я уж думала, она тебя там убивает.

— Саш, я тут живу вообще-то, — психанул Костик. — Хочу ору, хочу танцую.

Девушка замерла на миг, за который Костя понял, что зря повысил тон.

— Черт, прости, — он подошел к девушке, положил руку ей на плечо.

— Ты меня прости. Я перегибаю иногда. Это от зависти, наверное. Сто лет не трахалась. А уж с такими звуковыми эффектами вообще никогда. Правда, была у меня соседка. Светка, помнишь ее?

— Смутно, — пожал плечами Костя.

— Ой, да и фиг с ней, — махнула рукой Сашка.

— Везет тебе на горластых соседей, — хохотнул Бирюков, воруя чищенную морковку, которая готовилась быть искромсанной вслед за луком.

— Не говори, — Сашка вырвала морковь у него изо рта, едва не утащив с собой и зубы, которые Костя успел вонзить в овощ. — Мне кажется или ты изо всех сил стараешься не спросить меня о Марине?

— Не кажется, — снова насупился Бирюков. — Вы даже познакомиться успели?

— Ага. Она, конечно, была этому не особо рада, но я решила представиться. Надеюсь, ты взял ее телефон, потому что в этот раз твой выбор впечатляет. Не истеричка, не дура, нервы крепкие, вежливая, не малолетка. И похоже просто богиня секса. И симпатичная, конечно. Я сама ее немного хочу.

— Облезешь, — фыркнул Бирюков, потянувшись к турке самолично.

Сашка треснула его по руке.

— Я же сказала, сейчас сварю. Сядь. Только ведь мешаться будем друг другу.

Костик повиновался. Девушка сбросила в кастрюлю нашинкованные лук с морковкой, засыпала кофе в турку, залила водой, включила газ. Бирюков достал сигарету из валявшейся на столе пачки, но не прикуривал, крутя ее между пальцами.

— Она — мой бухгалтер, Сашк, — проговорил он, пялясь на сигарету. — Маринка — мой бухгалтер. Так что телефон ее имеется.

— Ого, — вздернула брови Сашка. — Ты вроде зарекался смешивать дела и койку?

— Угу, — кивнул Бирюков. — Зарекалась свинья не хрюкать.

— Костик, — Саша присела рядышком, забрала у него сигарету. — Мне кажется, или ты сейчас переживаешь, что она сделала неправильные выводы?

— Я пока не знаю.

— Как так?

— Понимаешь, Сашк… Она замужем.

— Пфф, — фыркнула Нестерова. — Я тоже замужем, и что с того?

— А то, что она живет с мужем, а не с его двоюродным братом, в отличие от некоторых.

Сашка снова напряглась, но в этот раз быстро взяла себя в руки, и Костя не заметил, что опять зацепил ее.

— Если б у нее с мужем все хорошо было, она б к тебе в койку не прыгнула.

— Почем ты знаешь?

Саша пожала плечами.

— Не такая она. Не сука.

— Это точно, — согласился Кос.

Девушка встала, налила им обоим кофе. Они синхронно отхлебнули, синхронно прикурили.

— Она подумала, что ты моя девушка? — наконец спросил Бирюков.

— Полагаю, что да, — кивнула Сашка.

— Дерьмоооово, — протянул Костя.

Они долго молча курили под кофе. Потом Сашка встала, выключила суп, накрыла кастрюлю крышкой и, резко развернувшись к Косте, сказала:

— Наверное, мне пора съезжать.

— Сань, — тут же поднял голову Бирюков. — Ну не дури.

— Я тебе мешаю, Кость. Ладно, когда твои девочки пугались и драпали со всех ног, едва меня увидев, но вот сейчас-то я реально всю малину тебе испортила.

— Ничего ты не портила. Да и не было никакой малины.

— Неважно. Я все равно уеду. Хорош уже. Загостилась.

Костя встал, подошел к Сашке, обнял.

— Ну куда ты поедешь, дурочка? На съемную? Перед новым годом? Не сходи с ума.

— К маме, — предположила Саша неуверенно.

— Оно тебе надо?

— Не очень.

— Обещаю, после нового года я сам тебя выгоню, а пока прекрати загоняться.

Костя разжал руки, погладил девчонку по спине. У нее был тяжелый период: развод, переезд из Москвы, дерьмовая работа, которую она ненавидела всей душой, да еще какой-то сомнительный проект на пару с одногруппником. Бирюков чувствовал свою ответственность за косяки Дениса, за свое молчание о его изменах, да и сама по себе Сашка была ему дорога. Поэтому он просто не мог допустить, чтобы сейчас она скиталась по съемкам, проматывая свои небольшие сбережения.

— Давай я ей позвоню, объясню все, — предложила Саша, чувствуя свою вину за Маринино поспешное бегство.

— Я сам позвоню, — решил Бирюков.

Только вот он не решил когда. И не решил, что должен сказать. Спасибо? Так они уже поблагодарили друг друга ночью. Прости? Вроде все было по обоюдному согласию, и Костя не жалел ни об одной минуте рядом с Мариной. А еще Бирюков был уверен, что после встречи с Сашей, его бухгалтер не захочет повторения. Да и сам он не был уверен, что нуждается в этом. Физически — да, безусловно, он был бы не против, очень даже за. Но влипать в сомнительную интрижку со своим замужним бухгалтером, навлекая на себя не только гнев ее мужа, но и Усманова. Компрометируя этой связью саму Марину. Нет, Костя предпочел бы все оставить, как есть.

— Вот и позвони. Тебе надо бабу нормальную, Кос. А Марина нормальная. Если не включишь мудака, то все у вас сложится, — напророчила Нестерова.

— Ой, чего ты несешь? Какое сложится? Я только от Паниной немного отошел.

— Вот и отойди еще дальше. С Мариной.

— Привязалась, блин. Пиявка, — Костик ткнул Сашку в бок, стараясь отделаться от скользкой темы. — Чего там в кастрюле-то? Щи? Пахнет классно.

— Они самые, — кивнула Саша и полезла за тарелкой, зная, что на утро после бурной ночи у Кости прорезается зверский аппетит. — Эх, Бирюков, жениться тебе пора. Тогда будут и щи, и борщ, и котлеты с картошкой.

— К чертям, насмотрелся я на некоторых женатиков. У меня ты есть, — упрямился Костя.

— Меня скоро не будет, дорогой. Я не собираюсь стоять у твоей плиты и ждать принца. Ты одних баб водишь. Съеду я, Кость…

— Саааш, — заныл он.

— Женись. Или сам учись готовить.

— Я даже не знаю, что из этого мне больше не нравится.

Сашка сдалась, осознавая, что Бирюков слишком зациклен на себе, чтобы услышать ее. Да и сама она понимала, что Костя хочет после разрыва с Викой побыть настоящим холостяком. Только вот со стороны было очень заметно, как на него повлияла ночь с Мариной. Обычно легкий и веселый Костик сегодня держал паузу, хмурился, что-то подолгу гонял в голове. Весь день он был сам не свой, даже пару раз хватался за телефон, но не решался позвонить. Вечером ему, видимо, все это надоело, и он утащил Сашку в казино, где играл неровно, а потом просто завис в баре. Сама же Нестерова очень надеялась, что Марина окажется умницей и помаринует этого придурка, дабы он достался ей хорошенько вымоченным и полностью готовым к употреблению. Саша прибывала в необоснованной, но твердой уверенности, что эти двое созданы друг для друга.

 

Глава 8. Точки над Ё

Марина, как и собиралась, вышла на работу пятого января. Она весь день приводила в порядок отчетность по клиентам, закрывая год, методично и аккуратно раскладывая документы по папкам, чтобы беспроблемно передать каждого своего подопечного коллегам. Она совершенно сознательно не занималась Костиными отчетами, откладывая это на потом. Марина приказывала себе не впадать в нелепую истерию, но руки так и не дошли до магазинов Бирюкова. Это сыграло с ней злую шутку. В конце дня она таки добралась до последнего клиента и обомлела. У нее не было счетов-фактуры на руках и еще кое-каких документов, чтобы закрыть год по магазинам «Green».

Марина долго и безуспешно копалась у себя в столе, на полках, пытаясь вспомнить, куда могла деть эти чертовы документы. Но их не было. Скрипя сердцем и зубами, Иванова набрала номер своего корпоративного любовника.

— Привет, — отозвался насмешливый голос Кости.

— Привет, Кость. Слушай, ты привозил мне счета-фактуры за декабрь? Не могу найти у себя, — деловито ответствовала Марина.

— Я не помню, Мариш.

— Это важно очень. Сегодня уже поздно, конечно, может, завтра посмотришь в магазине?

— Да, посмотрю, конечно. Я как раз собирался по делам в «Green» на Ленина. Они же там должны быть? Счета-то?

— Ага, там, — подтвердила Марина. — На полке слева обычно лежат. Наберешь меня, если найдешь?

— Договорились, — кивнул Костик, уточняя. — Только, наверное, не раньше полудня. Подойдет?

— Без проблем.

Марина собралась попрощаться, но Костя видимо еще не был к этому готов.

— Ты как? — спросил он осторожно, нейтрально.

— Нормально, — пожала плечами Марина, решив не посвящать его в подробности своих перипетий со Стасом.

— С Новым Годом меня не поздравила, — попенял ей Бирюков, улыбаясь.

— Так и ты меня — тоже.

— Я тебя накануне поздравлял. Сразу после корпоративки. Правда, ты пьяненькая была. Припоминаешь? — стебался он в своем стиле.

— Так вроде и я тебя поздравляла в тот же вечер. Даже подарок подарила, — решила не вестись на его подначки Иванова.

Хотя ее изрядно удивили Костины намеки. Она ожидала, что он сделает вид, что не при делах, и не будет напоминать ей о той ночи.

— Да-да. Я припоминаю.

— Вот и молодец. Позвони мне завтра, хорошо? Не забудь.

— Не забуду, — пообещал Костя.

Девушка сбросила звонок, рассовала готовые папки по полкам и потянулась к дубленке. Она чувствовала, как из-за предстоящей встречи с Бирюковым ее наполняет волнительное возбуждение. Марина, конечно, могла сама съездить в «Green», управляющий знал ее и, скорее всего, пустил бы в кабинет, где хранились бумаги. Но врожденная порядочность мешала ей сделать это без ведома хозяина магазина. А еще ей не хотелось выглядеть трусихой после всех смелых решений, которые она приняла за последнюю неделю. Переспать с Костей, уйти от Стаса, принять предложение Усманова, а потом позорно тайком рыться в бумагах Бирюкова? Нет, Марина не хотела так. Теперь она предпочитала быть не менее честной, чем тот же Костя.

Только вот отважная бравада немного стухла утром, когда ее любимый почти бывший клиент позвонил и сказал:

— Мариш, нету у меня ни черта.

— Как так? — всерьез запаниковала Марина.

Если она или Бирюков просрали счета, то будут проблемы, а Марине их совсем не хотелось иметь. Она собиралась сразу после каникул выйти на новую работу, Коля активно искал ей квартиру, откровенно радуясь, что девушка торопится уехать из города. У нее не было желания ни задерживаться, ни подводить шефа, а восстановление счетов как раз сулили эти нерадостные перспективы.

— Ну нету, я все обшарил, — оправдывался Бирюков.

— Кооость, — заныла девушка в трубку. — Напрягись, вспомни, может ты мне их вез и в машине забыл? Я помню, что просила.

— В машине точно нету, я ее недавно на полную мойку салона гонял, все выгребал.

— Черт, черт, черт, — психовала Марина. — Я сейчас приеду, сама посмотрю, хорошо?

Она не особо доверяла Косте, он весьма бестолково относился к своим документам, полностью полагаясь на Марину, которая знала, где что хранится не только в ее столе, но и в кабинете у самого Бирюкова.

— Конечно, — согласился Костик слишком скоро и бодро. — Жду тебя.

Но Марина не заметила повышенного энтузиазма в его голосе, будучи действительно взволнованной от отсутствия документов. Она попыталась отвлечься от этой нервотрепки, но тут же влипла в другую. Встреча с Костей. Не то, чтобы она переживала. Но, да, переживала. Марина так отчаянно гнала прочь сладкое возбуждение от предвкушения встречи, но все же вместо обычных для зимы колготок в семьдесят ден надела чулки.

«Дубленка все равно попу прикроет, не отморожу ничего, — мысленно оправдывалась Марина. — Да и юбка по колено, не мини. Я все-таки к клиенту еду. Надо выглядеть прилично».

Девушка поймала машину, решив позволить себе эту роскошь вместо автобуса, и уже через десять минут заходила в магазин.

— Марина, — вежливо кивнул ей управляющий, которого, кажется, звали Саша. — Костя в кабинете, я провожу.

Она кивнула, следуя за ним, стараясь не кусать губы от волнения.

— Привет, — расплылся в улыбке Бирюков, едва ее увидев. — Кофе хочешь?

— Эээ, да, пожалуй, — Марина решила, что глупо отказываться.

Она сняла дубленку, повесила на вешалку в углу, не замечая, как за ее спиной Костя указал управляющему глазами на дверь. Тот понял все без слов и удалился, чтобы не мешать. А Кос как ни в чем ни бывало включил чайник и засыпал «Нескафе» в чашки.

— Ничего что растворимый? — поинтересовался он.

— Конечно. Подойдет, — согласилась Марина. — Я пороюсь пока, ладно?

— Да-да, будь как дома.

Чайник вскипел, и Бирюков залил кофе кипятком, решив оставить его на столике возле маленького диванчика, где обычно перекусывали сотрудники. Кабинет был небольшим и служил одновременно офисом и столовой для консультантов.

— Блин, Кость! Ну вот же все тут! На месте, — начала негодовать Марина, отыскав папку со счетами, чуть задвинутую между других.

— Не заметил, наверное, — повинился Костя, поворачивая замок на двери и направляясь к Марине, которая продолжала перебирать бумаги.

— Ты хоть соображаешь, как я перепугалась вчера?! Их восстанавливать — сущий геморрой.

— Прости. Я не хотел, — выдохнул Бирюков ей прямо в ухо.

Марина вздрогнула от внезапной близости и уронила папку. Счета, которые она просматривала, разлетелись по всему кабинету. Она не успела ни возразить, ни отстраниться, а Костины руки уже скользили по ее плечам, нежно массируя их, а губы мягко касались шеи и шептали:

— Солнце, я скучал по тебе.

— Костяааа, — тихо простонала Марина. Она собиралась произнести его имя строго, сердито, чтобы он понял и прекратил, но получился стон.

— Даже не понимал, как скучаю, пока ты не позвонила, — продолжал он убивать ее чувственными признаниями.

— Кос, — выдохнула Марина, не в силах бороться с его горячим дыханием, нежностью сильных рук, которые скользили по ее телу, своим желанием прижаться к нему крепче, сильнее.

— Ты с ума меня сводишь, солнце, знаешь об этом?..

Марина знала, ведь она тоже теряла все разумное, едва он приближался к ней. Тогда, на танцполе, потом в офисе у туалета, сейчас в тесном кабинете магазина.

Марина развернулась, и Костя тут же накрыл ее рот поцелуем. Девушка закинула руки ему на шею, встала на носочки, стремясь быть ближе, сокращая их разницу в росте. Ей так нравилось, что он высокий. Нравилось, что нужно запрокидывать голову, чтобы он мог целовать ее. Нравилось почти висеть на нем, чувствуя, как крепко он держит ее, прижимает к себе. Нравилось отдаваться ему, доверять, теряться в обоюдном сумасшествии.

— Хочу тебя, так тебя хочу, — шептал Бирюков между поцелуями, задирая ее юбку. — Ты такая горячая в этих своих юбочках в обтяжку… С поднятыми волосами… На шпильках. Маринка…

Его дыхание сбивалось, поэтому фразы получались обрывочными. Костя подхватил девушку под попу и усадил на стол, отодвигая в сторону клавиатуру, смахивая на пол мышку. Он целовал ее в шею, вытаскивая из пучка шпильки, позволяя ее волосам рассыпаться волнами по плечам.

— Ты дверь-то запер? — поинтересовалась Марина, тоже задыхаясь.

— Конечно, — нагло подмигнул Костик, подтягивая вверх ее узкую юбку.

Он застонал, увидев чулки, и не мог не склониться, чтобы провести губами, а потом и языком вдоль кружевной кромки на бедре Марины.

— Ты… ох… специально меня сюда заманил, да? — запоздало догадалась девушка.

— Да, прости, — покаялся Костя, поднимая виноватые, но чертовски похотливые глаза.

— Какой же ты урод, Бирюков, — тихо ругалась Марина, стараясь унять дребезжание в голосе. — Я полночи психовала из-за этих счетов. Только о тебе и думала.

— Думала обо мне ночью, красавица? — приподнял бровь засранец, принимаясь целовать второе бедро, чуть приближаясь к тому месту, где соединялись ее ноги. — Не додумалась просто позвонить? Я бы подкинул идею для снятия напряжения. Возможно даже для обоюдного сеанса…

— Ах, — не выдержала Марина его дразнилок: словесных и тактильных. — В следующий раз обязательно.

— Зачем ждать? Я сейчас все искуплю, — и он чуть приподнял ее, чтобы стащить трусики, тихо приказал: — Откинься немного. Вот так, да.

Костя встал на колени, закинув Маринины ноги себе на плечи, и осторожно приник губами к бархатной влажной плоти.

— Коооос, — простонала Марина.

— Солнце, пожалуйста, попробуй быть потише, — взмолился Костя снизу. — И не зови меня так часто, иначе забуду, что хотел извиниться за свое коварство.

— Хо-хорошо, я попробую.

— Вот и умница.

Кусая губы, Марина глотала стоны, которые так и норовили вылететь из ее рта. Она то приподнималась, чтобы посмотреть, как Костя прижимает губы и язык к ее плоти, то снова безвольно откидывалась на локти, запрокидывая голову от острого удовольствия.

А у Кости в голове в это время был полный бардак. Он сам от себя не ожидал такого. Да, он совершенно сознательно наврал Марине про документы. Он очень надеялся, что она поведется на его желание и позволит трахнуть ее прямо в кабинете. Он не врал, признаваясь, что соскучился. И сам себя не узнавал при этом. В его веселой жизни было немало таких вот приключений эротического характера. Он трахался и в туалете в клубе, и в машине, и на лавочке у подъезда ранним утром. Все это было прикольно и очень возбуждающе. Но никогда Бирюков не испытывал такого острого желания обладать женщиной здесь и сейчас. Никогда он не желал встать на колени, чтобы ублажать ее ртом, при этом откровенно наслаждаясь процессом. Той ночью после корпоративки он списал свой оральный подвиг на банальную вежливость. Марина так душевно сосала его член, что он просто не мог не ответить ей взаимными ласками. Но сейчас он все делал по личной инициативе, что было совершенно Косте несвойственно. На заре их отношений с Викой он пару раз занимался подобной херней, но, не приметив у подруги особого энтузиазма по этому поводу, бросил сие гиблое дело.

А вот с Мариной он просто не мог остановиться, не мог оторваться от нее. Костя хотел сделать все быстро. Конечно, Санек его понял и никого сюда не пустит, зная, что отвлекать Костю от бухгалтерии — это смертоубийство. Но все же Бирюков должен был поторапливаться. Должен был, но не мог. Он хотел лишь слегка приласкать Марину, но увлекся и увязал все глубже в ее влаге, что щедро орошала его язык, в ее вкусе, чуть солоноватом, терпком, таком приятном, в ее стонах, тихих, приглушенных. Костя едва не замурлыкал, когда Марина резко приподнялась, вцепившись пальцами ему в волосы. Она инстинктивно вдавила шпильку ему в плечо и царапнула ногтями затылок. Костя стиснул губами пульсирующий бугорок, прижимая к нему язык. Девушка дернулась, уронив несколько тихих стонов и ругательств.

Не желая так скоро отрываться от нее, Костя несколько раз провел языком по припухшим складочкам, избегая слишком чувствительного сейчас клитора, погрузился в самую глубину и только потом, оставив на гладком лобке мягкий поцелуй, поднялся на ноги.

— Я прощен? — самодовольно поинтересовался он, изучая насмешливыми глазами румяную Маринку, которая никак не могла перевести дыхание.

— Пожалуй. Уболтал, черт языкастый — усмехнулась она в ответ, притягивая Костю к себе, чтобы поцеловать. — Никогда бы не подумала, что ты любитель этих дел.

— Сам не знал, — признался Костя, не успев прикусить язык.

Благо Марина решила не заострять внимание на его реплике. Костя мысленно отругал себя за словесный понос. Он сам толком не знал, откуда у него взялась такая любовь к оральным ласкам, и обсуждать это с Мариной уж точно не собирался. Он просто поцеловал девушку, заставляя ее забыть все на свете.

Иванова балдела от поцелуев Кости. Она еще не до конца отошла от невероятного оргазма, который он подарил ей, но все же помнила, что нужно торопиться. Марина, не прерывая поцелуя, скользнула рукой вниз, где аккуратно, но уверенно занялась пуговицей на брюках и молнией. Костя помог ей стянуть штаны вниз вместе с бельем и притянул Маринку ближе к краю стола, пристраивая свою эрекцию к ее входу.

Бирюков хотел бы долго дразнить ее, проникая только головкой, выходя и проскальзывая обратно, как говорят в народе, на полшишечки. Он извел бы эту девушку до изнеможения, заставил бы умолять, выпрашивать… Но обстоятельства не позволяли Бирюкову рассусоливать, поэтому он проник в нее одним уверенным движением до самого конца. Давая Марине полминуты, чтобы привыкнуть, он взял темп, который стал методично наращивать. Придерживая девушку за попку, Костя наклонился и, прикусив зубами кромку тонкого кашемирового пуловера, задрал его вверх. Он не мог не улыбнуться, увидев, как дерзко приподнимают тонкую полупрозрачную ткань лифчика ее соски.

— Потрясающе, — пробормотал Бирюков, склоняясь, чтобы пососать через белье затвердевший пик.

— Потрясающее белье или моя грудь? — не без ехидства уточнил Марина.

— Все сразу, — нашел правильный ответ Костя, — и по отдельности. Ты вся потрясающая, солнце.

И он снова вернулся к поцелуям, покусываниям и другим манипуляциям с ее грудью, отрываясь только, чтобы полюбоваться, как тонкая ткань, намокшая от его слюны, обволакивает округлую плоть. Это зрелище, Маринкины стоны и теснота вокруг его члена слишком быстро гнали Костю к финишу. Он уже пожалел, что так торопился. Пожалел, что не увез ее домой. Пожалел, что не будет второго раунда, который был бы еще круче первого. Изо всех сил Костя давил на тормоз, аж вена на лбу вздулась.

— Мариш, — хрипло позвал он. — Ты сможешь… Я… блин… Солнце, сможешь?.. Со мной..?

Она не ответила, лишь протолкнула свои пальцы ему в рот, тут же вынула и положила себе на клитор, осторожно массируя. Костя не нашелся, что сказать. Он просто опустил глаза и смотрел, смотрел, смотрел… Его член, проникающий в нее. Ее пальцы сверху.

— Пожалуйста, девочка, пожалуйста, — взмолился он, чувствуя, что его настигает неминуемая развязка.

— Да, — выдохнула Марина, наконец отпуская напряжение, которое скрутило ее тугим узлом, а потом заставило прогнуться в спине и запрокинуть голову.

Для Кости это была последняя капля. Он как паралитик забился в оргазме, вколачиваясь жесткими мощными выпадами. Его глаза буквально выскакивали из орбит, поэтому Бирюков прикрыл их. Но и с закрытыми глазами он видел Марину, пронзённую пиком удовольствия, с задранной до шеи кофтой, в мокром бюстгальтере и волосами, струящимися по столешнице.

Проведя ладонями по влажному кружеву, Костя аккуратно опустил пуловер, придерживая Марину за спину, усадил, прижал к себе. Он уткнулся носом ей в макушку, наслаждаясь теплыми объятьями, которые дарила ему эта солнечная девушка. Но меньше, чем через минуту она отстранилась, недвусмысленно давая понять, что сеанс обнимашек окончен.

Костя не без сожаления покинул ее тело и сделал шаг назад, давая Марине возможность спрыгнуть со стола. Она тут же поспешила к сумке, откуда вытащила влажные салфетки. Костя тактично отвернулся, позволяя девушке привести себя в порядок, заправился сам. Он присел, чтобы собрать в папку разлетевшиеся счета, но тут же нахмурился, увидев среди них кое-что еще.

— Марин, это что? — он протянул ей бумагу.

Иванова сжала губы, чуть прикрыла глаза, уже зная, что ее поймали, застукали.

— Заявления на возврат по декабрю. Они мне тоже нужны, — торопливо объяснила она, забирая у Кости папку, засовывая туда лист.

— Зачем?

— Для отчетности.

— Я вполне ясно помню, как ты говорила, что они не нужны для закрытия года, — проявил чудеса наблюдательности Бирюков.

— Теперь нужны.

— Марин!

— Что?

— Зачем тебе заявления?

— Я привожу твои дела в порядок.

— Зачем?

— Чтобы передать, — наконец призналась она.

— Могу я поинтересоваться, какого хрена ты это делаешь? — повысил тон Костя.

— Поинтересоваться можешь, конечно, — буркнула Марина, пряча глаза.

— Марин, ответь мне. Почему? Из-за нас? Из-за этого? — он кивнул в сторону стола.

— Нет.

— Врешь.

— Не вру, Кость. Я уезжаю, — она произнесла последние два слова тихо-тихо.

— Уезжаешь? Куда?

— Усманов предложил перевод. Я согласилась. Всех клиентов распределят. Вот привожу дела в порядок.

Костя долго смотрел на нее, а потом рассмеялся.

— Да врешь ты все. Не хочешь со мной работать после произошедшего, да? Слушай, ну давай просто закончим. Считай, перепили на корпоративе, ну и сейчас чутка не сдержались, — отчаянно придумывал по ходу Костя. — Я привык с тобой работать. Мне нравится, правда. Спроси Коляна, я раньше бухгалтеров каждые три месяца менял…

— Трахал и менял? — невесело усмехнулась Марина.

— Я серьезно, — насупился Бирюков.

— И я серьезно, Кость.

— Да ну, перестань…

Девушка только чуть пожала плечами, присела, собирая оставшиеся бумаги. Костя даже не нашел сил помочь ей. Он стоял, как громом пораженный, не веря, что теряет своего любимого бухгалтера.

— И с Кристинкой все получится. Думаю, она всех подмажет, чтобы тебя заполучить. Сработаетесь. И тут, — Марина кивнула на компьютер, имея в виду Костин бизнес, — и там, — взгляд на стол, снова невесёлая усмешка. — Ты ей нравишься.

— А? — отмер наконец Костя.

Марина ничего не ответила, просто оделась и вышла, прихватив папку. Она изо всех сил старалась, не подавая виду, пройти по магазину спокойно. Но на улице девушка ускорила шаг. Ей казалось, что Костя догонит ее. Марина то и дело оглядывалась, но его не было видно среди спешащих прохожих. Дойдя до остановки, она села в автобус и поехала в офис. Там она дергалась от каждого шелеста, каждого звука, снова боясь встречи с Костей, его уговоров, расспросов. Но Костя не пришел. Марина вернулась домой, скинула одежду и, коротко поздоровавшись с родителями, отправилась отмокать в ванну. Там она зажмурилась изо всех сил, но предательские слезы все-таки прорвались сквозь плотину.

Марина поняла, что он отпустил ее. Она так боялась этого разговора с Костей, не плакала, когда уходила от Стаса. И так хотела уехать с легким сердцем, которое сейчас разрывалось в клочья. Это было совершенно нелогично, но так больно. Окунувшись с головой в воду, девушка вынырнула, приказав себе забыть все, что было, и радоваться новым перспективам.

А Бирюков после ее ухода долго сидел на диване, тщетно пытаясь осознать примерно ту же пустоту, что терзала и Марину. Он выпил кофе, который остыл, пока они трахались, на автомате сходил в зал, поговорил о поставках с Сашкой, вернулся в кабинет и помыкался по сайтам с новинками в сфере хай-тек, а потом сел в машину и поехал… В клуб? Рано. Домой?

Сашка встретила его очередным ароматным ужином, и у Костика на душе слегка потеплело. Он по привычке уселся на кухне, косясь на блондинку, которая колдовала у плиты, что-то напевая. Бирюков молчал, что-то отвечал Саше, иногда впопад. Он крутил телефон в руке, но так и не решился позвонить Марине.

— Да пошло все нахрен, — вдруг ругнулся он в голос, пугая Нестерову своей вспышкой и тыкая кнопки телефона.

— Кос, ты чего? — опешила Саша.

Костик лишь помотал головой, слушая гудки в мобиле.

— Колян, здорово, ты занят? Есть разговор, — наконец дозвонился он.

— Не занят. А чего случилось? — поинтересовался Усманов.

— Не по телефону, — сразу обрубил Бирюков.

— Я как раз возле тебя. Заехать?

— Да. Круто. Жду.

Усманов нарисовался минут через десять. Он долго обнимался с Сашкой, которую сто лет не видел, но всегда обожал. Вообще, все мужики любили Сашку. Зато с бабами у нее были вечные нелады. Любимой подружкой сейчас считался Костя, чем, откровенно говоря, он гордился.

Нестерова предложила чай, и Коля не отказался. Костя старался не пыхтеть от нетерпения, но по его недовольной роже все и так все понимали.

— Чего стряслось-то, старик? Выкладывай, — решил не испытывать терпение друга Усманов.

— Я не хочу, чтобы Марина уезжала, — в лоб выдал Бирюков.

— Эммм… — стушевался Коля. — Иванова твоя что ли? С чего ты взял, что она уезжает?

Бирюков сузил глаза, понимая, что приятель просто-напросто собирался поставить его перед фактом смены бухгалтера.

— С того, что она прокололась, и я не мудак. Вы когда меня просветить хотели об этом? В следующем году? — закипал на глазах Кос.

— Мальчики, мне выйти? — вежливо предложила Саша, чувствуя себя не очень хорошо рядом с разъяренным Бирюковым.

Костя зыркнул на нее и коротко мотнул головой, изображая отрицание. Саше ничего не оставалось, как наблюдать за стычкой.

— Кость, Марина просила не говорить тебе. Да я и сам не хотел. Знаю, вы сработались за эти два года, но… — Усманова озарило. — Да ты, говнюк, все-таки трахнул ее!

Сашка поджала губы. Ее брови взлетели вверх, и девушка поспешила отвернуться, озаботившись высыпанием в вазочку конфет к чаю.

— Трахнул- не трахнул, какая разница, Колян? Я не желаю менять бухгалтера, понял?

— Да иди ты нахрен. Не желает он! Я просил по-человечески Маринку не трогать.

— Не трогал я ее… пока мог.

— Да не гони, Костян. В этот раз вполне мог бы и воздержаться, — отчитывал его как маленького Николай. — Хотя я, наверное, должен тебе спасибо за это сказать. Вряд ли Маринка согласилась бы, не поломай ты окончательно ее брак…

— Что? — не поверил своим ушам Бирюков.

— Что слышал. Она разводится. Или собирается. Во всяком случае, от мужа ушла, живет с родителями.

— Да ладно? — обалдел Костя.

Усманов только кивнул, наблюдая, как его друг прячет лицо в ладонях и загребает пальцами волосы.

— Сашк, тащи конфеты-то, — кивнул он девушке, явно наслаждаясь растерянностью Кости, — и сама садись, чего как не родная?

Нестерова поставила вазочку на стол, присела, грея руки о теплую кружку.

— Полагаю, что про мужа она тебе не сказала? — поинтересовался Коля с гаденькой ухмылочкой.

— Нет, — коротко ответил Бирюков.

— Видимо, посчитала, что это лишняя информация.

— Наверное…

Они немного помолчали. Коля с Сашей занялись чаем и конфетами, позволив Косте переварить полученную информацию.

— Как НГ провели? — вежливо поинтересовалась Нестерова.

— Дома с детьми, — так же вежливо ответил Усманов. — Вчера ездили кататься с горок в парк. Может, завтра с нами соберетесь?

— Я б хотела, — покивала Сашка.

— Так, Коль, погоди, — остановил их планы Бирюков. — Марина когда согласилась на твое предложение?

— Так на следующий день после корпоратива.

— Круто.

— А от мужа она когда ушла?

— Да откуда ж я знаю…

— Понятно.

— Слушай, Коль, верни ее, а?

— Кос…

— Нет, послушай, — прервал Бирюков друга. — Если не хочет со мной больше работать, ладно, пусть. Но не отпускай ее, пожалуйста. Я могу даже в другую фирму уйти, чтобы глаза ей не мозолить…

— С чего это ты такой понимающий стал? — опешил в свою очередь Усманов, не ожидая от Кости такого.

— Да втрескался он в нее по уши, — не выдержала Сашка. — Сам не свой последнее время.

— Цыц, — только и рявкнул на нее Кос.

— Серьезно? — Усманов поднял брови.

А Костя опять спрятал лицо в руках.

— Ну чего ты несешь, Нестерова? Кто тебя просит лезть в это? — гудел он себе в пальцы.

— Кость, ты вот вроде и нормальный мужик, но местами такой мудак, — поставила ему диагноз Сашка, залпом допила чай и ушла к себе, чмокнув Кольку в щеку и бросив напоследок: — Пойду за компом поторчу. Сами разбирайтесь.

Мужчины не сговариваясь закурили, подойдя к приоткрытому окну.

— Костян, что происходит? — наконец прервал молчание Коля.

— Я сам не знаю. Просто не хочу, чтобы она уезжала. Особенно…

— Особенно теперь, когда она свободна, да? — догадался Усманов.

— Да. Она мне нравится, Коль. Я нихрена не знаю, что мне с этим делать, но определенно я не хочу терять Маринку. И по работе тоже.

— Ой, да работу не вали в эту кучу. Чего с Маринкой? Обидел ее?

— Вроде нет. Правда, она подумала, что мы с Сашкой…

— Ой, ну ты реально мудак. А объяснить?

— Она не спрашивала.

— Мудаааак. Костян, ты хочешь, чтобы женщина отказалась от хорошей карьерной возможности, зная, что ты трахаешься на глазах у собственной подруги?

— Я сам не знаю, чего хочу… Маринка детей хочет, — выдал Кос, все сильнее запутываясь. — А я… Я не знаю.

— Вот когда узнаешь, тогда и проси меня похерить свой бизнес в угоду твоей любви. А пока советую оставить Марину в покое. Она мне действительно нужна в том филиале. А тебе действительно нужно повзрослеть, Кос. Ты, и правда, застрял с Викой в каком-то пубертате. Вынь уже мозги из жопы.

Усманов подошел к столу, подражая Сашке, выпил чай до дна и ушел не попрощавшись. А Костя долго стоял у окна, снова и снова закуривая. Он думал обо всем, что было сказано сегодня его друзьями, о том, что сказала Марина. Бирюков пытался найти в себе смелость позвонить ей, чтобы хотя бы объяснить про Сашку, но не смог. Он был не готов брать на себя ответственность и вступать в серьезные отношения, которых определенно хотела бы Марина. Если бы она осталась в городе, он мог бы что-то начать. Встречи по работе, периодически с сексом. От секса с Маринкой он точно не смог бы отказаться. Костя вполне допускал, что такой легкий формат мог бы перерасти во что-то большее, но прямо сейчас, чтобы удержать Марину рядом, он должен был предложить ей нечто большее. Она на грани развода. Он едва отвязался от Вики. Она получила отличное предложение, может построить карьеру. И Костя посчитал за лучшее не вмешиваться. Марина приняла решение, пусть поступает, как считает нужным.

После новогодних праздников Костя приехал в офис «Канцелярии». Он взглянул на пустующий Маринкин стол, тщетно гоня тоску по свету, что лучился теплыми волнами от его бывшего уже бухгалтера.

— Костик, привет. Ты уже знаешь, да? — кокетливо заулыбалась ему Кристинка.

— Да, Крись, мне Коля сказал утром. Ну, будем знакомы, я — Костя, ваш новый клиент, — как всегда валял дурака Бирюков, протягивая девушке руку и замечая, как тетки закатывают глаза, хихикают.

— Ага, ага, — подыграла ему девушка, принимая рукопожатие, чуть поглаживая его ладонь большим пальцем. — А я — Кристина, буду за деньги воровать ваши деньги.

Костя, конечно, засмеялся, даже что-то ответил на ее шутку, но снова вспомнил о Марине. Еще не раз и не два Бирюков будет сравнивать вертихвостку Кристинку с собранной, но веселой Маринкой. И каждый раз Кристина будет проигрывать в сравнении.

Спустя полгода после смены бухгалтера, Костя встретился с Кристиной за кофе утром, чтобы решить какие-то формальности. Девушка как-то странно смотрела на него, и Костя не сдержался, спросил:

— Что ты так смотришь?

— Ты мне снился сегодня, — неожиданно призналась Кристина.

— Надеюсь, сон был эротический, — подмигнул Бирюков, ухмыляясь.

— Давай выясним это за ужином в пятницу? — не растерялась она.

Подумав, Костя не нашел причин, чтобы отказать, кроме одной.

— Ты в курсе, что Усманов не приветствует личные отношения между… — и Кос указал пальцем на себя, а потом на Кристину.

— О чем шеф не знает, то ему не повредит, — пожала плечами девушка.

— Окей, в пятницу в восемь?

— Подходит.

А в пятницу в десять они уже были у Кости.

А спустя полгода Костя даже стал считать Кристину своей девушкой, то есть прекратил искать развлечений на одну ночь. С ней было… удобно. Костя мог отправить ее среди ночи на такси домой, сославшись на ранний подъем, а мог и позволить остаться до утра. Удобно. Он мог взять ее на вечеринку, куда принято было ходить парами. Удобно. Он мог несколько недель общаться с Кристиной только по рабочим вопросам, и она лишний раз себя не навязывала. Удобно. Девушка никогда не отказывала ему в сексе. Удобно.

Правда, как-то раз Кристина умудрилась сжечь яичницу и не уследила за кофе, который залил всю плиту. Стоит отметить, что Костя не просил ее готовить, а после этого инцидента и вовсе запретил что-то трогать на его кухне. А еще она не нравилась Сашке. Нестерова, правда, не была с ней в контрах, как с Викой, но всегда кривила лицо при упоминании о Кристине. «Рыба она», — пожимала плечами Саша. Хотя для рыбы Кристина Малинина была слишком болтлива. Из-за ее привычки трепаться без остановки у Кости было много секса. Он просто закрывал ей рот поцелуями, которые обычно переходили в нечто большее. Со временем к неумению готовить и языку без костей Бирюков стал прибавлять и другие мелкие недостатки подруги. Сплетница, падкая на деньги, слишком любит комфорт, высокомерна. Если бы Кристина не смотрела ему в рот, то была бы очень похожа на Вику. Но Малинина откровенно обожала Костю, души в нем не чаяла, была покладистой, эдакой ручной комнатной собачкой, которая даже не жила у Кости, так, приходила в гости. Стоит ли говорить, что это было… очень удобно.

Даже Усманов, которому добрые люди все же донесли о шашнях Малининой и его друга, не осудил их. Кристина была хорошим бухгалтером, но ею Коля не дорожил, как Мариной. Николай без проблем бы заменил Малинину на тетку с фиолетовыми волосами. Благо бухгалтеров на рынке труда всегда было немало, а его фирма считалась теплым местом. Усманова больше интересовало, почему Костя всерьез увлекся такой вертихвосткой, как Кристинка. На что Бирюков отвечал ему: «Мне с ней удобно».

Кристина, конечно, не хватала звезд с неба, но все же они уже год были с Костей вместе. Она стала всерьез мечтать о свадьбе, пусть не скорой, но вполне возможной. Ведь Костя с каждым днем становился все серьезнее. И когда вышел закон о закрытии игорных заведений, он почти перестал пропадать ночами, лишь изредка зависал с друзьями на квартире. Правда, Бирюков заболел новой шизой — кемпинг. Это Кристина перенесла с трудом. Она откровенно не выносила подобный вид отдыха. Ей было по душе олл-иниклюзив в Турции, а лучше 4 звезды Европе. Но Костя эти предложения даже не рассматривал. Он упрямо перся в горы, да в лес кормить комаров. И даже не оплачивал Кристине курорт, хотя она намекала, несколько раз намекала. Хотя бы частично. Но это все Малинина считала временными трудностями. Костя был очень перспективен в качестве будущего мужа. Бизнесмен с хорошим доходом, видный, высокий, красивый, надежный, веселый, да еще и любовник потрясающий. Кристина была уверена, что он никуда от нее не денется. И ей в этой уверенности было очень удобно.

Удобно было всем, пока Усманов не огорошил Костю новостью.

— Я переезжаю, брат, — признался Николай во время полупьяного покера, куда он выбрался в кое-то веки.

— Куда? Ты вроде недавно за дом расплатился? — обалдел Бирюков.

— У меня филиал под Москвой. Там родители Ленкины живут. Она давно хотела уехать.

— Чтооооо? — аж заорал на него Костя. — Ты сдурел что ли?

— Не-а… Буду скучать по тебе, мужик. Давай что ли на Байкал махнем летом? А? Вообще каждый год будем сваливать от баб с палатками, — пьяно мечтал Усманов.

— Коль, ты понимаешь, что у меня друзей-то и не осталось? — растерялся Костя. — Брат в Москве, однокашник по универу там же, Митяй черти где…

— Митяй в городе, — второй раз за вечер огорошил Коля.

— Да ладно?!

— У него отец умер. Вот на днях вернулся хоронить. Теперь уж вряд ли свалит. Мать с сестрой не бросит.

— Ничего себе. Ладно, найдемся, — и тут Костю осенило. — Коль, а если ты уедешь, кто «Канцелярией» рулить будет?

— Марина, — невозмутимо ответил Николай. — Маринка Иванова. Помнишь, да? Она, кстати, такой шмон мне там навела. В Подмосковье-то. Уж не знаю как, но придется соответствовать ее планке. Там же столица под боком, сам понимаешь, другие уже нравы. Она после этого серпентария к моим теткам как в санаторий вернется…

Усманов продолжал что-то говорить о Москве, переезде, жене, родственниках, но Костя не слушал. Он просто стоял и улыбался. Давно на душе не было так тепло. От одной мысли, что Марина возвращается, ему стало тепло. Аж неудобно, как тепло.

 

Глава 9. Снова дома

Марина прибыла в офис раньше всех. Она с удовольствием прошла по кабинету, задержавшись у кофеварки, чтобы ее включить. Девушка подошла к столу, погладила дорогое кожаное кресло, которое раньше принадлежало Усманову, и с улыбкой заняла место бывшего босса. В общем, Коля так и считался ее начальником. Но, как говорится, до бога высоко, до царя далеко, и теперь она сама себе стала боссом. Во всяком случае, в «Канцелярии». Марина знала, что Николай всецело доверяет ей после полутора лет непростого управления его филиалом в Подмосковье, куда теперь перебрался сам. Жена и дети уже месяц жили там, дожидаясь, когда Усманов приведет в порядок дела на родине и передаст правление Марине. Последние две недели он усиленно вводил ее в должность, которая, в общем, не отличалась по обязанностям от ее прежнего управленческого поста.

Марина с содроганием вспоминала свои первые дни работы в качестве начальника. Коллеги, которые в принципе относились к ней ровно, пока она была рядовым сотрудником, мгновенно ополчились на девушку, которая нарыла на родственника Усманова кучу компрометирующей информации. Как и обещал, Коля уволил проворовавшегося деверя, посадив на его место свою маленькую шпионку. И хотя бывший начальник увел у Николая не малое количество прибыли, коллектив его любил за стабильную зарплату, легкий нрав и регулярные премии. Поэтому рокировка на Марину привела народ сначала в недоумение, а потом все скатилось к неприкрытой враждебности.

Иванова, конечно, не питала иллюзий по части своего повышения, но все же ей было очень и очень нелегко среди резко негативно настроенных сотрудников, в чужом городе, без друзей, поддержки, в одиночку. Вечерами она часто плакала, изучая в интернете принципы успешного управления, но утром бодро вставала и шла в офис, игнорируя завистливые, злобные взгляды, шепот за спиной, провокации и прочие прелести своего назначения. Девушка никогда не позволяла себе быть слабой, стойко сносила все, что валилось на ее хрупкие плечи. И ни разу не пожаловалась Коле. Она была твердой и уверенной в себе. Она дважды уволила зарвавшихся бухгалтерш, которые то ли на зло, то ли из вредности стали мелко пакостить собственным клиентам, пытаясь подставить Марину. Она увольняла жестко, при всех, громко оповещая о причинах освобождения должности не только саму увольняемую, но и весь коллектив. После этого к ней прониклись если не уважением, то пиететом. Иванова знала, что за глаза ее зовут как в «Служебном романе», наша мымра, но такое положение дел вполне устраивало. Главное, что пакостить прекратили и притихли. Все же их контора была местом прибыльным, популярным. Никто не хотел терять работу.

Человек такое животное — ко всему привыкает. Вот и Марина привыкла быть бельмом на глазу, привыкла, что ее не любят, привыкла быть одна. И безусловно была просто счастлива, когда Усманов позвонил, чтобы обсудить обратную перемену мест. Иванова буквально визжала от восторга ему в трубку. Она с легким сердцем и нетерпением считала дни до возвращения домой. Марина знала, что может и в «Канцелярии» столкнуться с неоднозначным отношением к себе в новой должности, но дома и стены помогают.

Ее опасения не оправдались. Тетки с радостью встретили девушку, обнимали и поздравляли с возвращением, повышением. Марина была своей, она усердно работала, и никто не считал ее новый статус незаслуженным. А если и считал, то помалкивал. Во всяком случае, за те две недели, что она мелькала в офисе, пока вникала в тонкости работы, никто на нее косо не смотрел.

Правда, сама девушка частенько косилась на дверь и телефон, ожидая волнительной и неизбежной встречи с Костей. Ей уже позвонили несколько старых подопечных, выражая поддержу, поздравляя с назначением, дабы укрепить прежние деловые связи. Она пересеклась с важными клиентами, которых представил ей Николай, сама встретилась с парочкой партнеров по бизнесу, налаживая мосты. А вот Костю так и не видела. Он не заходил. Не звонил. Хотя слава о тесном сотрудничестве с Кристиной бежала впереди него. Усманов лично просветил ее, словно между прочим.

— Кстати, Костик, твой бывший, Бирюков, с Кристинкой так и работает. И встречается. Вроде работе не мешает. Я смирился, хотя не дело, конечно. Приглядывай за ними.

— Хорошо, — кивнула Марина, решив не вставать в позу и не придираться к уточнению «твой бывший», чтобы не выдать себя.

Однако ее немало удивило, даже обидело то, что Костя, ее Костя, повелся на колотушку Малинину. Ей было приятнее думать, что он все такой же бестолковый, ветреный бабник. Но слова Усманова дали понять — эти двое не первый день вместе, и даже не первый месяц.

Марина сглотнула ком, отмела подальше мысли о Бирюкове и с удовольствием опустилась в кресло, откинув голову, прикрыв глаза, позволив крошечной улыбке тронуть губы. И едва она расслабилась, как в дверь постучали, а потом в проеме показался тот, мысли о ком она так усердно гнала.

— Привет, — улыбнулся Костя, вырастая в дверях. — Можно к тебе?

Все такой же высокий, безумно красивый, обаятельный, ослепительный, с неизменной ухмылочкой.

— Конечно, — улыбнулась в ответ Марина, вставая и выходя из-за стола.

Она застыла, не дойдя до Кости пару шагов, раздумывая, как следует его поприветствовать. Объятия? Как-то слишком. Рукопожатие? Лицемерно. Ее спас от дилеммы сам Костя. Он сделал сам эти два шага, мягко положил ладонь ей на плечо, нагнулся и поцеловал. В щеку.

Марина на мгновение прикрыла глаза, стараясь не прижиматься к его теплым губам.

— Привет. Рада видеть тебя, — улыбнулась она, проводя в ответ ладонью по его бицепсу. — Хочешь кофе?

— С удовольствием, — кивнул Костя. — Надеюсь, ты составишь мне компанию?

— С удовольствием составлю, — отвечала Марина, наполняя чашки.

Чтобы обозначить границы, она не пригласила Костю к столику, что стоял возле симпатичного маленького дивана, а поставила чашку на рабочий стол, указывая Бирюкову на кресло, сама села напротив, изображая важного начальника.

— Странно видеть там не Кольку, — усмехнулся Кос, кивая на кресло шефа. — Но тебе идет.

— Спасибо.

— Хорошо выглядишь.

— Спасибо.

— Новая стрижка?

— Да.

— Мило.

— Спасибо.

Марина едва глаза не закатила на свои «спасибы», но ничего умнее не могла придумать и отхлебнула кофе, чтобы взять паузу. Костя тоже глотнул.

— Как настроение-то? Рада, что вернулась? — снова пристал он с расспросами.

— Рада, — подтвердила Марина, не понимая, почему ее начинает трясти от вполне мирного разговора.

— Колян говорил, тебе там несладко пришлось, да?

— Там был ад, Кость. Наши «канцелярские» склоки — это детские игры просто, — Марина наконец нашла для ответа больше одного слова. — Я своему счастью не поверила, когда Коля предложил вернуться. Да еще и на его место.

— Тетки нормально приняли?

— По сравнению с адом — шикарно.

— Это хорошо.

— Ты сам как? — Марина вежливо перевела стрелки на него. — Новое что-то открыл?

— Еще один магазин в области, — подтвердил Костя.

— А в городе?

— А в городе и так хватит. Иначе, сама понимаешь, попросят поделиться. Да и рынок уже перенасыщен.

— Да-да, конечно, — согласилась Марина. — С Кристинкой как? Все хорошо?

Иванова не успела прикусить язык, поздно осознав двусмысленность своего вопроса.

— В каком смысле? — приподнял бровь Костя.

— Во всех, — уточнила Иванова, не собираясь тушеваться перед ним, но все же чувствуя, что отчаянно краснеет.

Бирюков усмехнулся, но не решился стебаться и нейтрально ответил:

— Нормально. Сработались. Ты как в воду глядела. Во всех смыслах.

— Рада за вас, — лицемерно улыбнулась Марина.

Не была она этому рада. Хотела, но не могла радоваться ни за Костю, ни за Кристину. Хотя должна была. Наверное.

— Тебя это не напрягает? — поинтересовался Кос, сверля ее пронзительно ледяным взглядом.

— А должно? Усманов вроде дал вам добро? Главное, чтобы работе не мешало.

— Понятно, — Костя поднялся из-за стола, последний раз глотнул из чашки. — Пойду, пожалуй.

— Спасибо, что зашел, — Марина решила не провожать его, потому что все тело буквально вибрировало от волнительного напряжения. — Рада была повидаться.

— И я. Рад, что ты вернулась.

Он развернулся, пошел к двери. Марина выдохнула, провожая глазами широкую спину. Но рано. Костя уже взялся за ручку двери, обернулся, бросив:

— И с тобой было лучше, чем с Кристиной. Во всех смыслах.

Ушел.

Марина аж рот открыла и долго сидела, проветривая желудок, не понимая, что это сейчас было. Уж больно смахивало на намек с оттенком предложения. Однако напрягало, что Костя в этот раз намекал без своей сально-похотливой ухмылочки, очень серьезно. Слишком серьезно, даже печально прозвучали эти слова. Марина потрясла головой, стараясь прогнать воспоминания и не думать о том, как непросто ей будет видеть Костю рядом с Кристиной.

А Костя, выйдя из кабинета, поехал в магазин и тоже старался не думать о Марине. Он специально приехал в первый день ее официального вступления в должность, чтобы без лишних глаз поговорить, пощупать почву. Бирюков по-идиотски надеялся, что она даст ему знак, хоть какой-то намек, но тщетно. Иванова изменилась. Она держала дистанцию, была деловитой и вежливой, хоть и залилась румянцем, когда он поддел ее за двусмысленный вопрос о Кристинке. И это была единственная слабость, которую она позволила ему увидеть. Косте не обломилось ничего более существенного.

Сосредоточившись на работе, Бирюков выкинул Марину из головы, но вечером, приехав домой, снова и снова возвращался мыслями к ней. Он не знал эту девушку. Словно она спрятала, погасила тот свет, что всегда грел его душу, и теперь Костя не находил в себе смелости подкатить к ней. Еще его останавливала Кристина, с которой у Марины всегда были хорошие отношения. Не хотелось ему вставать между девушками. И не было уверенности, что Марина пожелает его между ними поставить. Да, у них был классный секс. Дважды. Но секс — это еще не повод что-то менять в жизни. Ни в своей, ни в ее, ни в Кристинкиной. Если с Викой Костя был твердо уверен в неминуемом окончании отношений, то с Малининой он вполне допускал перспективы на совместное будущее. А Марина? Костик решил, что время покажет, и отказался от форсирования событий.

И время показало. Показало очень красочно, что штиль в виде Кристины Малининой Косте чужд. Бирюков уже привык к своим сравнительным мыслям. И если раньше он сопоставлял Кристину со своими воспоминаниями о Марине, то теперь у него на глазах был сам эталон. Например, на новогоднем корпоративе Кристина выглядела слишком вульгарно в коротком красном платье, а Марина элегантно и стильно в темно-синем атласном комбинезоне с открытыми плечами. Кристина смеялась слишком громко над его шутками, когда Марина просто улыбалась, чуть поджимая губы, опуская глаза в пол. Кристина за счет фирмы пила как в последний раз, и Косте пришлось волочь ее на себе в такси, сгорая со стыда и отрицательно мотая головой на предложение Марины помочь.

Да и вообще, Кос начал все чаще и чаще раздражаться, подмечая все новые и новые недостатки своей подруги. Она слишком часто стала таскать его по магазинам, разводя на дорогущие шмотки. Костя не был жлобом, но еще со времен Вики его бесило подобное потребительское отношение к себе. Кристина раньше сдерживала свои аппетиты, а теперь словно с цепи сорвалась. Она изо всех сил пыталась доказать себе, Косте и всем окружающим, что он принадлежит ей. Особенно Бирюкова подбешивала ее манера невзначай оставлять у него дома всякие мелочи. То трусики повесит сохнуть на батарею, то зубную щетку оставит, то фен «забудет». Костя не выдержал и сложил все это барахло в пакет, вручив ей его прямо на работе.

— Ты это у меня забыла, — выдал он и уехал, даже не дождавшись ее нелепых оправданий.

Но сильнее всего Костю вымораживали постоянные намеки Кристины на увольнение из «Канцелярии». Она частенько предлагала себя в качестве бухгалтера для «Green», жаловалась на других своих клиентов, на коллег, на Марину, которая стала к ней слишком строга. Малинина хотела заниматься только Костиными магазинами. Бирюкову это не нравилось. Совсем.

И ему словно мало было этого. Костя периодически сам провоцировал девушку на глупости, ставил в неудобное положение, нарывался на ссоры. Он за каким-то хреном притащил подругу на покер. Они собрались на съемной квартире узким кругом, и Кристина полночи ныла, как ей скучно. На следующие выходные он позвал в гости и Кристину, и Сашку, снова заставляя свою девушку чувствовать себя лишней. А еще Бирюков регулярно поднимал тему летнего отдыха, активно планируя повторить путешествие на Байкал дикарями. Он ездил туда с приятелями в прошлом году и собирался скататься этим летом, настойчиво зазывая с собой Кристину. Костя знал, что она не поедет ни за какие коврижки, но все равно продолжал напирать, уверяя, что это для него очень важно, наслаждаясь ужасом, отражающимся на лице подруги, когда он углублялся в подробности о ночевках в палатке, готовке на огне и пеших прогулках по окрестным лесам.

— Ты смотри какая красота, Крись, — тыкал он мышкой фотографии, сидя за рабочим компом подруги.

— Угу, мило, — кивала девушка без особого энтузиазма.

Она в очередной раз решила сделать ход конем, чтобы отвлечь мужчину от глупых сказок про славное море священный Байкал, и уселась ему на колени, потираясь попкой о Костин пах.

— Чего творишь? — нахмурился Бирюков. Он был бы не против такого поворота событий, если бы они не сидели у Кристины в офисе.

— Все ушли давно. Может пошалим? — и она накрыла его рот поцелуем.

Не успел Костя ссадить с колен коварную подругу, как услышал тактичное покашливание.

— Кхе, не помешаю? — поинтересовалась Марина суровым тоном.

— Ой, Мариш, а ты разве не уехала домой? — захлопала глазами Кристина, усиленно облизывая губы.

— Не уехала. И ты, кстати, тоже. Советую вам туда поскорее отправиться, — хмурилась Иванова, стараясь не смотреть на Костю, который пытался спихнуть с колен Кристинку.

— Прости, Мариш, я не думала… — залепетала Малинина, наконец слезая с Бирюкова, поправляя юбку.

— Чтобы больше такого не было.

— Конечно. Просто Костик привез документы, а потом про Байкал стал рассказывать, мы увлеклись, — щебетала в свое оправдание Кристинка.

— Про Байкал? — Марина вздернула брови.

— Ага, мы летом собираемся, — покивала Кристина.

— Везет, — Марина выдохнула, решив сменить гнев на милость. — Там классно.

— А ты была? — наконец подал голос Костя, вставая из-за стола.

— Нет, но надеюсь, что буду. Кристин, комп гаси, марш домой, — скомандовала Марина и вышла из кабинета.

— Я внизу жду, покурю пока, — бросил Костя и, не заботясь о том, как это выглядит, рванул за начальницей своей подруги. — Марин, постой.

Девушка обернулась, но шагу не сбавила, однако этого не требовалось, так как Костя нагнал ее у лифта.

— Ты правда хочешь на Байкал?

— Хочу, — кивнула Иванова. — Меня звали, но не срослось…

— Поехали с нами.

— Это вряд ли, — хмыкнула она, входя в лифт.

— Почему? Боишься в палатке жить? — поддел Костя.

— Боюсь, что Кристина будет не в восторге от моего присутствия.

Костя не нашелся, что ответить, но Марина и не ждала от него этого. Она сама спросила:

— А ты давно в такие походы ходишь?

— Не очень, — ответил Кос, пропуская ее вперед из кабины лифта. — С прошлого лета. По Европе накатался, мир посмотрел, а своей страны и не видел толком.

— Очень патриотично, — улыбнулась ему Иванова.

Костя не мог не расплыться в ответ. Он наконец снова почувствовал то почти забытое ощущение тепла, что всегда грело его в присутствии Марины.

— А ты, небось, фанатка Турции? — предположил он, открывая Марине дверь, пропуская вперёд и пихая в рот сигарету.

Иванова только скривилась.

— В Стамбуле классно, но бухать и обжираться олл-инклюзив я не люблю.

— А что любишь?

— Палатки и родные просторы. Только нигде не бывала толком. Пару раз в загородном лесу со своими змеями.

— Так и поехали с нами…

— Нет, Кость.

— Да, брось, Мариш, я же не на сплав тебя приглашаю. Это в Карелии — да, жопа была. Сам чуть не сдох…

— Что? — взвизгнула ультразвуком Кристинка, которая внезапно нарисовалась рядом с ними на улице. — Как это чуть не сдох?

Костя закатил глаза. Марина нахмурилась.

— Вывалился из байдарки, чуть об камни голову не расшиб. Митька Токарев вытащил, — отчитался Бирюков.

— Ты!!! Ты почему мне не сказал? — продолжала верещать Малинина.

— Ой, сбавь тон-то. Чего орать? — поморщился Костик. — Не спрашивала, вот и не сказал. Все же живы.

— Но, Костя…

— Хорош, Крись. Марин, подкинуть тебя?

— Нет, спасибо. Я вызвала машину, — и она подошла к такси, которое как раз подъехало. — Кристин, узнаю, что трахаешься в офисе, уволю.

— Ага, — хихикнула Малинина.

— Я не шучу, — очень серьезно проговорила Марина, наслаждаясь, как с лица подчиненной слетает глупая улыбочка, и уехала.

Марина, как ни старалась, но все время возвращалась мыслями к разговору с Костей о Байкале, к его поцелуям с Кристиной, к ревности и злости. Ей были совсем не кстати эти эмоции, ведь девушка ехала встречаться со Стасом. Они наконец оформили развод на бумаге, но бывший муж отчего-то захотел с ней встретиться сегодня вечером. Марина была сбита с толку кучей мыслей и эмоций по этим поводам. Даже приехав в ресторан, где ее ждал Стас, она не смогла сконцентрироваться на разговоре. Да и сам Иванов говорил общими фразами, ходил вокруг да около. И только, когда Марина начала раздражаться, выпалил: «Я хочу отдать тебе деньги за квартиру». Девушка так обалдела, что дважды просила повторить.

Оказалось, что Стаса мучила совесть. Все-таки они вместе платили ипотеку, хоть и небольшую. Он заявил, что все равно продает квартиру, чтобы купить двушку, и хочет войти в новую жизнь и новую жилплощадь с чистым и легким сердцем. Потом он рассказал, что почти сразу после отъезда жены к нему на работе стала проявлять интерес девушка, которая теперь была от него беременна.

Марина вернулась домой с тяжелым сердцем. Она старалась не злиться на Стаса, его беременную подругу, Костю с развратницей Кристинкой, но получалось скверно. Ей казалось жуткой несправедливостью то, что у всех есть личная жизнь, кроме нее. Особенно у Стаса. И ребенок. У него будет ребенок, которого она так хотела. Марина не смогла ничего сделать, она проплакала в подушку полночи, не найдя утешение даже в двухстах тысячах от бывшего мужа, которые теперь лежали в банке. Там же томились еще четыреста сотен, которые она откладывала на квартиру. Марина так хотела в скором времени пойти в банк, чтобы взять заем на долевое строительство, но теперь ей было пофиг. С родителями она жила мирно, детей у нее не было, мужика — тоже. Только работа. Иванова как никогда поняла, что упускает в этой жизни что-то важное. Ей было уже тридцать лет, а в багаже ничего, кроме неудачного брака и карьеры.

Наверное, поэтому она не послала Костика ко всем чертям, когда на следующий день он заявился с утра пораньше к ней в кабинет. Рядом с ним Марина почему-то обогащалась оптимизмом, хотя логически не могла этого объяснить. Просто она чувствовала себя хорошо, когда Костя был рядом. Один, без Кристины. Такое случалось редко и длилось недолго, но всегда будило в Марине что-то теплое и светлое. То, что однажды толкнуло ее в его объятия, заставило принять несколько судьбоносных решений.

Вот и сейчас Костик грел ее своей улыбкой, пока она наливала кофе.

— Марин, я чего пришел-то?

— Кофе попить? — приподняла бровь Иванова.

— Эээ, а что, можно приходить просто на кофе?

— Почему нет? Ты — давний клиент, даже друг… наверное. Приходил же к Кольке просто покурить.

— Запомню твои слова, — подмигнул Костя, — и обязательно приду еще, но сегодня я по делу. Вчера мы…

— Я все сказала вчера, Кость. Никакой ебли в моем офисе. Это не обсуждается, — тут же выпустила шипы Марина.

— Марин, да я бы ни в жизнь не стал, — начал оправдываться Бирюков, что было не в его традициях.

— Угу, не стал бы он, — вдруг хихикнула девушка, вспомнив их трах у Кости в кабинете. — Мне-то не заливай, Кос.

— Ты на что намекаешь, солнце? — расплылся и Кос в наглющей улыбке, прекрасно понимая, о чем она.

— Ты знаешь, на что.

— Знаю, — кивнул он, — но я не за тем приехал.

— Того тебе и не обломится.

— А жаль.

— Ну, говори уже, чего хотел-то?

— Хочу уговорить тебя с нами на Байкал…

— Нет.

— Марин.

— Нет, Кость, это плохая идея.

— Это отличная идея. Пошли чего покажу, — и он повел ее к компьютеру. — Открывай контакт. Кстати, почему мы там не дружим?

— Детский сад, — закатила глаза Марина, но не возразила, когда через ее аккаунт Костя зашел на свою страницу и добавил заявку себе в друзья. — Смотри.

Бирюков открыл альбом под названием «Карелия», усадил Марину в кресло, а сам пристроился сзади, комментируя. Марина листала фотки со сплава, любуясь видами, горной рекой, мужиками на смешных каяках. — Это тут ты в воду свалился? — уточнила она, дойдя до фоток мокрого Кости с ошалевшим взглядом.

— Ага, вон Митька меня тащит. Мужики, дебилы, снимали, как я барахтался. Херня, что чуть не помер со страху и вообще.

— Когда вы в там были?

— Да вот неделю как вернулись.

— Неделю? Это в середине мая ты в горной реке купался? Кость, так вода ледяная же?

— Она и летом ледяная. Без разницы. А вот Байкал прошлогодний…

— Ох, — только и выдохнула Марина. — Красиво. Классно. Сколько вы там были?

— Неделю стояли, да еще три дня катались туда-сюда, но так ничего толком и не видели, поэтому будем повторять. На Ольхон хочу.

— Дааа, — протянула Иванова. — Кирилл рассказывал…

— Кирилл?

— Угу. Я устраивала тимбилдинг на природе своим змеям там, — Марина мотнула головой, имея в виду свою прежнюю работу. — Он помогал с палаточным лагерем и вообще. Кир — гид по экстремальному туризму. Он звал этим летом на Байкал, но я уехала.

— Вы встречались? — уточнил зачем-то Бирюков.

— Ага, встречались между его поездками. Он тот еще перекати поле.

— Понятно, — кивнул Кос. — Ну так и чем я хуже твоего Кирилла?

«Ты лучше», — подумала Марина, а вслух сказала:

— Ничем, просто я там буду лишней.

— У тебя отпуск когда?

— В июле.

— Ну так все сходится.

— Нет, Кость. Не сходится.

— Солнце…

Марина закрыла браузер, развернулась в кресле и задрала голову, чтобы ответить глядя ему в глаза:

— Мне будет не по себе рядом с вами, Кость. И даже Байкал не спасет.

— Понятно. Спасибо за кофе, — надулся он.

— Не обижайся, — крикнула ему в спину Марина.

— А если Кристина не поедет? — обернулся у двери Костя.

— Она поедет, если не дура.

— Вот и проверим, — хмыкнул Костя.

Спустя два месяца Бирюков стоял в спальне около наполовину собранного чемодана и ухмылялся мобильнику. Он покачал головой, не удивляясь звонку Кристины и ее спектаклю. Однако его практически до бешенства довело то, что девушка тянула до самого дня отъезда, позволяя ни разу не дешевому билету до Иркутска просто пропасть. Хорошо, что Костя был к этому готов. Он бросил в чемодан еще три пары носков, зная, что этого добра много не бывает, особенно в походных условиях, и набрал номер Марины.

— Костя? Что-то случилось? — обеспокоенным, немного сонным голосом спросила девушка.

— Ты спала?

— Да.

— Прости, что разбудил, солнце, но тут такое дело… Срочное. Кристина заболела, ее билет на самолет пропадает. Ты хочешь?

— Что? — не поняла спросонья Марина.

— Хочешь со мной на Байкал?

— Вместо Кристины? — уточнила девушка.

— Нет, не вместо. Просто со мной на Байкал. Хочешь?

— Хочу, — на автомате выдала Иванова, которой очень понравилась Костина постановка вопроса.

— В четыре утра выезжаем. Собирайся. И скинь мне адрес, куда за тобой заехать.

— Хо-хорошо.

— Спи быстро, — посоветовал Кос и отключился.

Марина села на кровати, проморгалась, онемевшими пальцами натыкала смску с адресом и отправила, затем сходила в ванную умыться, окончательно проснулась, снова набрала номер Бирюкова.

— Да, — рявкнул Костя, полагая, что она сейчас откажется.

— Кос, ты не пошутил?

— Я серьезен, как никогда, — тут же смягчился он.

— А брать-то чего? Посуду? Котелок? Палатку? Денег? Сколько денег-то брать? — тараторила Марина.

— Солнце, солнце… — остановил ее поток вопросов Бирюков. — Возьми себя и паспорт, остальное купим. Ладно?

— Ладно, — кивнула Марина, почему-то не сомневаясь, что, если она и правда выйдет в четыре утра к подъезду с одним паспортом в кармане, Костя не пожалеет о своих словах.

Но на всякий случай она все же собрала огромный рюкзак, который покупала вместе с Кириллом, прихватила палатку, спальник, теплые вещи и по мелочи: посуду, мыло, влажные салфетки, всякий женский хлам. Пришлось будить маму, наскоро наврать про горящую путевку. В заключение Марина настрогала бутербродов и, взглянув на часы, обнаружила, что уже почти четыре. Тут же позвонил Костя и велел выходить. Девушка расцеловалась с мамой, пообещав позвонить, и спустилась на улицу, обнаружив у подъезда белый внедорожник с драконом на крыле.

 

Глава 10. На Байкал

С водительской стороны внедорожника открылась дверь, и из машины бодро выпрыгнул парень в шортах и легкомысленной рубахе в цветочек.

— Хей, красотка, прокатимся до Байкала? — сверкнул он белозубой мальчишечьей улыбкой, жуя жевачку.

— Миттен, завали уже орало, — лениво гавкнул на него Костя, вылезая с другой стороны. — Перепугаешь девчонку к чертям. Я и так еле уломал.

— Здрасте, мальчики, — усмехнулась Марина, поправляя рюкзак за плечами.

— Привет, Кри… — протянул было руку парень.

Но Костя тут же перебил.

— Мить, это Марина. Марин, это Митя Токарев, самый невыносимый засранец на планете. По нелепой случайности мой хороший друг.

— О, — только и сказал Митька. — А куда делась Кристина?

— Кристина заболела. Марина едет с нами, — сухо выдал Костик, стаскивая с плеч девушки рюкзак.

— Ну ты, Костян, шустрый. Как понос, — присвистнул Токарев, подхватывая Маринину сумку, чтобы и ее пристроить в багажнике.

— Весь в тебя, братан, — буркнул Костик, наступая на любимую мозоль друга.

— Приятно познакомится, Мить, — наконец вспомнила о манерах Иванова, слишком увлеченная тем, чтобы не прыснуть со смеху от их перепалки.

— Взаимно, дорогая, чертовски взаимно, — снова ослепил ее улыбкой Митя. — Погрузились? Поехали.

Токарев запрыгнул в машину, повернул ключи. Костя открыл Марине заднюю дверь, и девушка залезла в салон. Бирюков постоял немного, раздумывая, но решил не гнать лошадей и вернулся на свое место рядом с Митькой.

Внедорожник быстро покинул черту города, выехал на трассу, где Марину начало морить под монотонное ворчание двигателя. Но даже коматозное состояние не могло помешать любопытству. Она то и дело поглядывала на Митю, который казался ей смутно знакомым.

— Чего смотришь, Марин? Понравился? — подмигнул Токарев, поймав ее очередной взгляд в зеркале заднего вида.

— Лицо у тебя знакомое, — чуть смущаясь, объяснила девушка. — Никак не могу вспомнить, откуда тебя знаю.

— Только не говори, что мы трахались, — закатил глаза Миттен.

Костя подавился воздухом, забавно крякнув.

— Неее, я бы запомнила, — усмехнулась девушка, забавляясь реакцией Бирюкова, и тут же воскликнула: — Ну конечно, ты с Наташкой тогда зависал.

— Ху из Наташка? — чуть нахмурился Токарев.

— Моя подруга. Она работала администратором в «Башне», — напомнила девушка.

— Там еще казино было раньше, — поддакнул Кос, расслабляясь. — Я и забыл, что она твоя подруга.

— А, ну точно. Я их консультировал тогда, — наконец озарило и Митьку. — Наташку помню. Смутновато, но да, зажигали. Как она?

— Нормально, — пожала плечами Маринка, прикрывая рот и зевая.

— Ты поспала ли? — заботливо поинтересовался Кос.

— Когда бы? Собиралась всю ночь.

— Тогда поспи, солнце. Нам ехать часа четыре точно.

— Угу, — кивнула Марина, устраиваясь поудобнее.

Через минуту она отключилась. Костик блаженно улыбался, наблюдая, как расслабляется ее лицо, и раннее утреннее солнце отсвечивает в коротких вьющихся локонах.

— Спит? — уточнил Миттен на всякий случай.

— Да, — подтвердил Костя. — Пусть подремлет, а то в самолете не факт, что получится.

— Какой ты заботливый, — подколол друга Токарев и, не дожидаясь резкой реплики на это замечание, спросил: — Может уже расскажешь, чего за рокировка? Откуда эта Марина нарисовалась? Она, вообще, кто?

— Она вроде как мой друг.

— Ясно. А Кристина?

— А Кристина пойдет лесом, как только я вернусь.

— Круто ты с ней. Думаешь, врет, что заболела?

— Знаю, что врет. У нее на завтра билеты в Испанию.

— Ого.

— Не люблю, когда меня держат за мудака.

— Понимаю, — согласился Митька, аккуратно подмечая: — А Маринка — приятная дама…

— Даже не думай, — пристрелил его глазами Бирюков.

— Чо это? — обиделся Мит.

— Просто — нет, Митяй.

— Будь добр тогда, поясни.

— Люблю я ее… кажется, — неожиданно для самого себя признался Костя.

Митька аж повернулся, таращась на друга.

— На дорогу смотри, мать твою, — рявкнул Кос и, не дожидаясь наводящих вопросов, ввел его в курс дела. — Марина моим бухом была до Кристинки.

— Спал с ней?

— Угу, пару раз. А потом она уехала.

— Чего ж отпустил-то?

— Она замужем была, Мить. А я был… Дураком я был.

— Ты и сейчас не шибко умный… Погоди, твой бывший бухгалтер вроде теперь Усмановскую «Канцелярию» возглавляет? Колян что-то такое говорил.

— Именно так, — кивнул Костя.

— То есть Марина — шефиня твоей Кристины?

— Не моей, просто Кристины.

— О, товарищ, ну и заварил ты кашу. Не перегрызутся бабы-то?

— Надеюсь, обойдемся без жертв. Да и не факт, что Маринка захочет…

— Захочет, — кивнул Токарев. — Не поехала, если б не хотела.

— Она на Байкал хотела.

— Ой, ну давай, рефлексируй, тебе полезно, — усмехнулся Митька.

За разговором они проехали половину пути, остановились в небольшом городке на трассе, чтобы поменяться и выпить кофе. Марина проснулась, едва затих двигатель. Она потянулась и вышла вслед за мужчинами, потирая глаза и радуясь, что решила не заморачиваться косметикой.

— Кофе будешь, солнце? — тихо спросил Костя, находя заспанную девушку безумно милой.

— Со сливками, если можно, — кивнула Иванова.

Он пошел в кафешку, оставив ее рядом с Митькой, который тоже разминал затекшие мышцы.

— Выспалась? — вежливо поинтересовался Токарев, чтобы не вешать между ними неловкого молчания.

— Не особо, но все лучше, чем было. Нам долго еще ехать?

— Часа три. Блин, надо, наверное, чего-нибудь пожрать, а то от аэропортовской еды меня воротит. Ты побудешь тут? Я Костика догоню.

— Эммм, а я бутербродов с собой взяла. Сойдет? — предложила девушка.

— Так, конечно, все лучше, чем эти забегаловки, — покивал с энтузиазмом Миттен.

Маринка нырнула в машину, вытащила из сумки контейнер с бутербродами, открыла, протянула Митьке.

— Ого, — промямлил Токарев с набитым ртом. — Фкушно как.

Марина улыбнулась и тоже взяла один. У ее мамы с советских времен осталась жива бутербродница, которая представляла собой две железки с ручками. В этой нехитрой посудине получались просто божественные горячие бутерброды с ветчиной и сыром.

— Чего-то точат уже без меня. Нельзя на пять минут отойти, — заворчал Костик, пристраивая на капот три стаканчика кофе в подставке.

— Присоединяйся, — подмигнула Марина.

— Твоих рук дело? — уточнил Костя, одобрительно приподнимая бровь в ее сторону после первого укуса.

— Ну не моих же, — закатил глаза Токарев.

Маринка не смогла больше сдерживаться, засмеялась. Они стояли у машины, прихлебывая кофе, обмениваясь беззлобным стебом, щурясь от яркого солнца, предвкушая отличное путешествие. Мужчины успокоились только, когда контейнер опустел. Костик сел за руль, сменяя Митьку, и они погнали дальше.

У Ивановой сосало под ложечкой от волнения. Она больше не хотела спать, видимо, подействовал кофе. Но чем ближе внедорожник был к Москве, тем легче становилось у нее на душе. Девушка все пыталась сохранить мандраж, цепляясь за свои переживания, но не могла. Присутствие Кости и хохмача Митьки не давало ей загнаться. Марина чувствовала, как ей становится комфортно и спокойно рядом с этими двумя великовозрастными придурками, которые всю дорогу травили байки, ржали, поддевали друг друга.

А вот в аэропорту пришлось немного понервничать. Костя, хоть и бронировал билет с возможностью переоформления, но как всегда в нашей стране это делалось долго и муторно. Бирюков сжимал кулаки и прикрывал глаза от раздражения. Марина не без вожделения отметила, как сексуально ходят желваки, когда он бесится. Простояв у стойки добрые двадцать минут, Костя все-таки получил билет на Марину. Бирюков облегченно выдохнул, и они спокойно дожидались остальных.

Не прошло и получаса, как народ стал собираться. Костя всех знакомил с Мариной, радуясь, что эти его приятели ничего не знали о Кристине и не ставили девушку в неловкое положение, как тот же Митька. Костя представлял Марину, как свою подругу, но мужики сразу понимающе ухмылялись, давая понять, что не будут претендовать на девушку. А еще Бирюков порадовался, что слабого пола в их компании прибыло. Кроме Ивановой летели еще две девушки. Все не одной среди мужиков болтаться.

Объявили посадку, и шумным табором народ потянулся из зала ожидания. Марина ехидно хмыкнула, обнаружив, что сидит рядом с Костей. Правда никаких замечаний по этому поводу не отпустила, хотя на языке у нее много чего вертелось сказать. Но сил на это у Ивановой не осталось. Едва они взлетели, Марину начало вырубать. Видимо, действие кофе прошло. Костя с удовольствием подставил свое плечо, когда голова девушки начала склоняться во сне. Он улыбался ей в макушку, нахально целуя мягкие волосы, вдыхая аромат ее шампуня. Митька, сидевший через проход, то и дело рисовал пальцами сердечки.

— Придурок, — одними губами проговорил Костя, чтобы не будить Марину, и показал другу фак.

У Бирюкова аж зубы заскрипели, когда девушка стала просыпаться из-за суеты по поводу раздачи еды. Марина сонно оглядывалась, потом вяло ковырялась в курице, хотя съела почти всю. Она вдруг стала очень тихой, не поддерживала разговор и улыбалась его шутливым замечаниям скорее из вежливости. Костя уже начал жалеть, что лишился буфера в виде Митьки, который сглаживал между ними неловкость, не давая девушке загнаться.

— Марин, — решился пристать к ней с расспросами по поводу вмиг потухшего настроения Костя, накрыв ее ладонь своей.

Это был неправильный ход. Девушка аккуратно, но уверенно вынула руку из его хватки.

— Не надо, Кость, меня трогать.

— Откуда такая брезгливость? — поинтересовался он.

— Если ты настроился трахаться на Байкале, то, прости, я вместо Кристины отрабатывать не собираюсь, — выдала Марина чересчур серьезным тоном.

— Я вроде уже говорил, что ты не вместо.

— Вот и не забывай. Я сама по себе. Окей?

— Окей, — кивнул Бирюков.

Остаток пути они молчали. Марина изо всех сил убеждала себя, что не должна снова поддаваться обаянию этого засранца. А Костя тупо злился на Маринку, на себя, на то, что не знал, как и когда поставить девушку в известность о своих чувствах, о своем намерении расстаться с Кристиной, о желании забрать Иванову после Байкала на Камчатку. Он небезосновательно полагал, что Маринка будет изо всех сил игнорировать его, упрямо стоять на принципах дружбы и порядочности. Только если раньше Костю эти самые принципы тоже изрядно притормаживали, то теперь он чувствовал себя свободным от обязательств и прочих нелепостей.

Когда объявили посадку, Бирюков немного воспрял духом. У него в запасе было целых десять дней, чтобы убедить Марину попробовать, чтобы соблазнить ее, привязать к себе крепко-накрепко. Костя решил пока дать ей время, отойти в сторону, не напирать. Он был уверен, что на месте, среди красот Сибири и магии Байкала у Марины будет намного меньше поводов и желания сопротивляться.

А сама Марина при этом изо всех сил боролась с притяжением, которое буквально примагничивало ее к Косте. Она проснулась на его плече и как-то автоматически потерлась носом о его шею, вдыхая терпкий аромат бальзама после бритья. Иванова едва удержалась, чтобы не прильнуть к ароматной коже губами, благо борт-проводница загремела тележкой, возвращая девушку с небес на землю. Марина мгновенно вспомнила, что Костя ей не принадлежит и никогда не принадлежал. Что она — начальница его подруги. Что он вернется к Кристине, как ни в чем ни бывало, а она потом будет сходить с ума от ревности и злости, если позволит себе и Косте лишнего. Ну а влипать и дома в продолжение интрижки ей вообще не улыбалось.

«Прав был Усманов, — думала Марина, — Не стоило нам тогда трахаться».

Витая в собственных мыслях, Марина едва заметила, как самолет приземлился. В аэропорту Иркутска она тоже передвигалась на автопилоте, стараясь поспевать за Костей, который бодро шагал за багажом. Компания собралась очень быстро, и все двинулись на выход, где быстренько погрузились в четыре уазика. Следующие три часа Марине было не до мозгоедства. Машину очень скоро начало трясти так, что она без лишних церемоний цеплялась за Костю, послав к черту условности.

Митяй всю дорогу угорал, говоря, что Маринка плохо ест, поэтому и подскакивает выше всех. И сто раз рассказал анекдот про сильного и могучего, но легкого ежика. Иванова даже рычать на него не могла, боялась прикусить язык до крови. Она только злобно зыркала на Токарева, которого эти взгляды провоцировали на очередные потоки стеба.

— Я жива, я жива, — бормотала Марина, выбираясь из уазика, когда они наконец прибыли на место.

— Пойдем-ка познакомишься, — позвал ее Костя, утягивая девушку за руку.

— Что? Куда? — не поняла она, но все же посеменила за ним. — Надо же вещи разгрузить.

— Без нас разгрузят.

Бирюков упрямо тянул ее за собой куда-то на гору, не обращая внимания на вялое сопротивление Марины.

— Кос, полегче… Какого черта так быстро, — возмущалась она, оступаясь на каждой кочке, запинаясь за каждый корень.

— Смотри, — наконец остановился он на вершине утеса. — Вот он, твой Байкал.

Марина застыла как вкопанная. Все ее сетования и жалобы тут же рассыпались в пыль перед открывшимся видом. Девушка потрясенно распахнула глаза, обводя взглядом маленькую бухту, величественные холмы и бескрайнюю ширь водной стихии. Поддавшись порыву, она распахнула руки, желая обнять эту красоту, и закричала:

— Неужели это все мое!!!

— Твое, — тихо выдохнул Костя, проведя ладонями по ее плечам.

Маринка счастливо рассмеялась, поставляя лицо ласкающим ее солнцу и ветру. Она откинула голову назад, прижалась спиной к Костиной груди, так же тихо ответила ему:

— Спасибо.

— Не за что, солнце.

Он благоразумно сделал шаг назад, решив, что сейчас надо дать ей свободу, которой она так отчаянно дорожила. Наверное, подсознательно Костик чувствовал, что никакая свобода Марине нафиг не нужна и, хлебнув ее вдоволь, она быстрее захочет сдаться, отдать себя ему.

Девушка еще немного постояла, впитывая ощущения, любуясь Байкалом с вершины, и только потом обернулась к своему щедрому дарителю.

— Там будет лагерь? — кивнула она вниз, где среди деревьев, недалеко от бухты и крошечного песчаного пляжа уже суетились ребята.

— Да. Внизу затишка. Здесь красиво, но очень ветрено. Особенно ночью.

— Пойдем?

— Уже насмотрелась? — ухмыльнулся Костя.

— Нет, но еще будет время.

Они спустились вниз, где мужчины уже развели костер, ставили тент и палатки. Девочкам было поручено заняться обедом. К ним примкнула и Марина. В три руки они быстренько настрогали салат, колбасу, сыр, оставили мужиков заниматься шашлыком. В компании девочек Иванова посетила ближайшие кустики, поставив мужчин в известность, что восточное направление — это женская уборная. Вернувшись, Марина обнаружила, что только Костя возится с палаткой под ленивое подначивание Токарева. При этом ее собственная палатка, сумка и рюкзак валялись рядом. Девушка могла бы многое сказать Бирюкову, но решила молча забрать свои вещи.

— Спасибо, что присмотрели за багажом, мальчики, — только и бросила она, удаляясь на свободное место, чтобы заняться своим жилищем.

Костя открыл было рот, но проглотил приглашение спать вместе с ним, не желая снова нарваться на лекцию: я не вместо Кристины, я сама по себе. Только крикнул девушке в спину:

— Марин, погоди, я помогу.

— Закончи сначала, — хмыкнула она, разворачивая чехол, доставая колышки. — А потом я может сама тебе помогу.

Костик ненавидел ставить палатку. Это было ещё хуже, чем с пододеяльником и одеялом, которые он тоже ненавидел. Обычно ему помогали, но сейчас Кос нагрубил Митьке, который поддел его за недолгое отсутствие, намекая на скорострельность, а остальные мужики занимались дровами и шашлыком, обустраивали лагерь. Поэтому ему пришлось возиться одному, позорясь перед Мариной. А Иванова тем временем бодро вбивала колышки, натягивала стропы. Она лишь пару раз позвала Митьку помочь натянуть, пока вязала узел. До Костика долетали отдельные фразы и смех. Он был уверен, что эти двое ржут именно над ним, и бесился все сильнее.

— Маринка, ну ты даешь. Я б на тебе женился… пару раз, — услышал Кос, как подкатывает Миттен.

— Токарев, — рявкнул он. — Сгоняй за мясом что ли?

— Тебя покинули силы, братан? Сейчас принесу.

Митька умотал в сторону мангалов, а Костя брякнулся прямо на землю, закурил.

— Не выходит каменный цветок, Данила Мастер? — опустилась рядом с ним на корточки Марина. — Помочь?

— Буду признателен, — кивнул Кос.

Девушка обошла брезентовую кучку, подергала уже закрепленные стропы.

— Вот здесь, не ту протянул, — поставила она диагноз почти мгновенно.

— Быть не может, — воспротивился Бирюков. — Марин, я вообще-то по первому образованию инженер.

— Да что ты, — хмыкнула она, развязывая узел, кидая Косте веревку и командуя: — Вон на тот кол привязывай. А по второму образованию ты кто?

— Экономист, — буркнул Костя, наблюдая, как выравнивается палатка у него на глазах.

— То-то я смотрю, как ты ловко отличил счет-фактуру от заявления на обмен, — не сдержалась Марина.

— У меня тогда бухгалтер был сущий вынос мозга. С ней нужно было держать ухо востро, — ответствовал он, нахально ухмыляясь в своих лучших традициях.

— Еще ты, кажется, держал хвост пистолетом, — продолжала постебывать его Марина.

— Рядом с ней ничего и держать не надо. Само стоит.

Их милую перепалку прервал засранец Митька.

— Мяса мне не дали. Велели тащить вас в столовку, все готово уже. Чего улыбаетесь-то? Насрали у меня в палатке, да? Или подкинули кого?

Марина с Костей синхронно покатились со смеху. Они отправились в сторону тента, под которым поставили большой стол, а Митяй еще долго шарился у себя в палатке, но так ничего и никого не нашел.

Иванова быстро привыкла к шумным разговорам. Ей было весело в этой компании, не то что среди своих грымз с прошлой работы. Обеденные посиделки плавно перетекли в ужин. Мужчины много пили, но при этом не надирались. В первый день все негласно принимали слабый алкоголь: пиво, вино. Двое смелых даже отважились искупаться, хотя погода стояла не жаркая, всего двадцать градусов. Прихлебывая каберне, посмеиваясь над очередной историей, Марина расслабилась, как никогда. И едва она отпустила все нервы, позволила себе отдыхать, как в ухо ей зашептал Костя:

— Мариш, у нас тут маленькая беда… с твоей палаткой.

— Что? — подняла она глаза.

— Пойдем-ка.

Костя привел девушку к палатке, которая была располосована на две части.

— Это… Это, мать вашу, что? — вытаращилась Марина.

— Это Миттен, не смотри на меня, — тут же перевел стрелки на друга Костик.

— Прости, Марин, я сам не понял, как так вышло, — бубнил Токарев, пряча глаза.

— Ты не понял, как подошел к палатке и разрезал ее надвое? — зашипела на него Иванова.

— Не подходил я. Мы нож метали в дерево, и он отскочил как-то неудачно.

— Охренеть как неудачно. Не то слово, как неудачно, — рычала на него Марина.

— Может, скотчем заклеим? — предложил Митяй.

— Может, я тебе рот скотчем заклею и к дереву им примотаю, а потом буду нож метать. Посмотрим, куда у меня отскочит. И насколько неудачно, — взорвалась девушка. — Что за дебилы! Вроде взрослые мужики, а все ножичками кидаетесь.

Марина пнула палатку, а потом, сцепив кулаки, полезла внутрь. Она доставала свои вещи, продолжая поносить Бирюкова и Токарева, прибавляя в конце каждого обзывательства:

— Мужчины, как дети.

— Мариш, а что ты делаешь? — осторожно поинтересовался Костя.

— Перетаскиваю вещи в палатку к Токареву. Или ты мне прикажешь спать на свежем воздухе?

— А может ко мне лучше? У меня двухместная.

— В тесноте да не в обиде. Подвинется метатель ножей косорукий.

Митя спорить не стал. Костя — тоже почел за лучшее заткнуться. Перенеся все вещи в Токаревскую палатку, девушка отправилась обратно к костру. По мере того, как темнота приближающейся ночи ложилась на лагерь, Марина становилась все мрачнее и мрачнее. Народ стал потихоньку рассасываться, так как сказывался перелет и дорога до лагеря. Иванова тоже демонстративно прошагала в палатку, где залезла в спальник и приказала себе уснуть. Но как ни старалась, не могла выключиться. А потом пришел Митька.

— Марин, прости. Я, правда, не хотел.

— Спокойной ночи, — только и ответила она, поворачиваясь к нему спиной.

Митяй только плечами пожал. Он аккуратно пролез в свой спальник, пожелал Марине спокойной ночи в ответ, но более мягким тоном и… захрапел. Сначала он лишь слегка посапывал, но девушку раздражало и это, а потом и вовсе залился трелями в лучших традициях дрели. Иванова сначала пыталась абстрагироваться, потом просила его перевернуться на бок, потом сама переворачивала, толкала, пинала. Без толку. Токарев что-то бубнил, соглашался, переворачивался, но через полминуты снова начинал нахрапывать свои серенады. Не выдержав этого издевательства, Марина вылезла из палатки и побрела к костру.

Косте тоже не спалось. Он ворочался с боку на бок, но не мог отключиться. Потом ему стало холодно, и он полез за запасным одеялом. Ну и естественно приперло отлить. Бирюков нарыскал фонарик, смотался в сторону, сделал свои дела. Возвращаясь, он заметил в луче света сгорбленную фигурку вдали, там, где горел костер. Он подумал, что ему померещилось, но все же посветил в тут сторону еще разок. И точно. Кто-то сидел у почти потухшего костра. Понимая, что компания ему сейчас не повредит, Костик сунул в рот сигарету и двинулся вперед. Он сначала обрадовался, узнав в одиноко сидящем силуэте Марину, а потом до ужаса перепугался, услышав, как она стучит зубами.

— Господи, солнце, ты чего тут делаешь? — кинулся он к девушке.

— С-с-сиии-ж-жж-жу, — проклацала зубами Иванова.

— Вставай, — рявкнул Костя, дергая ее за руку вверх без лишних церемоний.

— П-п-по-лл-легче, — попыталась сопротивляться Марина.

— Даже слушать ничего не хочу, Иванова, — заткнул ее Кос, таща через палатки к своей, отчитывая на ходу. — Ты вообще что ли ума лишилась? Какого хера сидишь мерзнешь? Хочешь завтра проснуться с воспалением легких? До ближайшей больницы херачить на уазе два часа! Где мозги, Марин?

— Я д-д-думала, что замерзну немного, а п-потом согреюсь и засн-н-ну.

— Полагаю, ты слабо чувствуешь грань между замерзнуть, чтобы согреться, и замерзнуть насмерть, — не унимался Костя. — Тебя Митяй выгнал что ли?

— Я сама ушл-ла. Он хра-а-п-пит, как, с-с-сука, пароход Красин.

— Разберемся, — буркнул Костя. — Залезай немедленно.

Он подтолкнул девушку в палатку, сам стащил с нее ботинки, запихал в свой спальник, накрыл сверху одеялом, а сам пошел к Митьке.

— Токарев, чего за концерт устроил? — спросил Кос, услышав трели из палатки.

— А, это ты? Спасибо скажешь потом, братан, — хмыкнул Митька, щурясь от Костиного фонаря.

— Скажу, наверное, если Иванова не сляжет с пневмонией.

— Она не к тебе пошла разве?

— Нет, мерзла у потухшего костра.

— Упертая девка.

— Я в курсе.

— Удачи, — и Митька снова закрыл глаза, разрешая себе уснуть.

Костик прихватил Маринкину сумку, рюкзак, спальник. Вернувшись к себе, он обнаружил все еще трясущуюся от холода Марину.

— Раздевайся, — приказал он, сам стаскивая толстовку и майку.

— Ч-что, прости?

— Раздевайся, я сказал.

— Р-р-размечтался.

— Боже, женщина, как же ты меня местами бесишь, — не выдержал Бирюков. Он быстро избавился от штанов и залез к Марине, бесцеремонно задирая ее свитер.

— К-костя, ты с ума сошел? — вяло отбивалась Иванова.

— Мы вроде давно уже выяснили, что в твоем присутствии у меня мозги сносит. Разве нет?

— К-коос…

— Солнце, пожалуйста, перестань дергаться, я просто хочу согреть тебя. Тебя, конечно, тоже хочу, но попозже. Сейчас просто прижмись ко мне и грейся, — уговаривал он, продолжая раздевать девушку.

— А б-белье оставишь? — Марина попыталась хихикнуть, но от озноба получилось что-то вроде хрюканья.

— Оставлю. Мне твое бельишко нравится, — не оставил ее без ответа Бирюков. — Меня можно обнять.

— П-правда?

— Угу.

И она обняла, прижалась к нему. Костя накрыл их сверху еще и Маринкиным спальником, обвил девушку руками, ногами. Он продолжал ругать ее шёпотом, целуя в макушку, растирая ладонями холодную кожу, которая постепенно нагревалась. Дрожь утихала, а потом и вовсе исчезла, но Марина и не думала отстраняться. Стоило ей прильнуть к Косте, как сразу стали неважными все предубеждения и запреты, которые она сама себе напридумывала. Девушка задрала голову, чтобы поблагодарить его за тепло, но и рта не успела открыть, как Костя приник к ее губам своими. Марина лишь тихо пискнула, не смея противиться этому поцелую. Он был такой сладкий, такой чувственный, с легкой горчинкой табака. Почти забытая мягкость Костиных губ заставила девушку застонать от удовольствия. Она отвечала ему, поглаживая мужчину по шершавой щеке, искала его язык своим, прикусывала его губы, вся трепетала, чувствуя, как ей становится не просто тепло, горячо. Девушка потерлась щекой о его грудь, чуть согнула ногу в колене и случайно наткнулась на пах.

— Кость, — позвала она, разрывая поцелуй. — У тебя стоит что ли?

— И не жди, что я буду за это извиняться, — ответил он, чуть задыхаясь.

— И не жду. Это даже похоже на комплимент. Приму на свой счет.

— Уж прими, — и Костя снова завладел ее губами.

Они долго целовались, пока у обоих не заболели губы, пока Марину не начало выключать. Она поерзала, уютно устроившись у него подмышкой, чувствуя, как наконец наползает вожделенная дремота.

— Мариш, — услышала она голос Кости сквозь пелену сна.

— Ммм.

— Учти, я к тебе завтра буду приставать.

— А почему не сегодня? — встрепенулась Иванова.

— Потому что сегодня был тяжелый день. Нужно поспать, — объяснил Кос.

— Почему ты думаешь, что я завтра буду спать тут? — подал голос вредный рассудок.

— Потому что Митяй храпит.

— И ты полагаешь, что я поведусь на твои приставания?

— Полагаю, да.

— С чего бы?

— С того, что ты сначала возмутилась, почему я не пристаю к тебе сегодня, а потом только начала валять дурака и выпендриваться, — сразил ее аргументами Костик.

— И ведь не поспоришь, — зевнула Марина.

— И не спорь. Спи, — подытожил Кос, улыбаясь ей в волосы.

 

Глава 11. Ассоль

Марина проснулась от мягких прикосновений губ к волосам и запаха, который всегда обожала.

— Вставай, солнце, завтрак проспишь, — прошептал Костя, воруя поцелуй с ее чуть приоткрытых губ.

— Ммм, — протянула Марина. — От тебя пахнет кофе.

— Поторапливайся, а то все выпьют, — посоветовал Кос и вылез из палатки, позволив девушке одеться одной.

Иванова протерла глаза, села, огляделась в поисках одежды. Ее вещи лежали рядом. Марина натянула джинсы и майку с длинным рукавом, проигнорировав толстовку и куртку, так как стало значительно теплее. Зашнуровав ботинки, она двинулась на запах кофе.

Народ действительно уже рассосался, но Костик кивнул ей к столу, где в Маринкиной тарелке стыла каша, а в чашке дымился кофе.

— Спасибо, — улыбнулась она Бирюкову.

— Не за что, — подмигнул Кос. — Но тебе придется мыть посуду. Сони всегда в этом деле крайние. Я не смог отмазать, уж прости.

— Не вопрос, — улыбнулась девушка, принимаясь за еду.

— Я с мужиками за дровами пойду, — отчитался Костя. — Справишься без меня?

— С посудой-то? — приподняла бровь Марина. — Даже не знаю…

— Не скучай, — подмигнул Бирюков и ушел.

Девушка не без сожаления проводила глазами его удаляющуюся фигуру. Она принялась уничтожать остатки завтрака, уверяя себя, что глупо скучать по Косте, который вернется меньше, чем через час. Но все равно скучала. Закончив с едой, Марина занялась ведром из-под каши, которое ее немного отвлекло от мыслей о Косте, но все же она постоянно вспоминала ночные поцелуи и обещание перед сном. Она даже порадовалась, когда девочки позвали ее помочь с обедом, потому что становилось слегка неудобно от собственного воображения и предвкушения грядущей ночи. За работой и легким девчачьим трепом ей слегка полегчало.

Погода баловала туристов. Солнце грело сильнее, чем в день прибытия, и Марина даже сбегала в палатку, чтобы сменить обувь и майку. Возвращаясь на «кухню», она наткнулась на Митьку, который топал со стороны пляжа, блестя мокрыми волосами и не менее мокрым торсом.

— Как водичка? — поинтересовалась Марина.

— Прохладная, — чуть повел плечами Митька. — Надо бы костерок замутить.

И он принялся разводить огонь. Марина чуть косилась на него, припоминая обаятельного мужика, с которым пару раз трахалась Наташка. Девушка только сейчас поняла, что тогда он был не такой подтянутый, даже, наверное, слегка опухший. В те времена, лет пять назад, от него буквально за километр несло пороком и неприятностями. Марина не отговаривала подругу от интрижки с Токаревым только потому, что была уверена: Наташка не дура, она переспит с ним и успокоится. Так и вышло. Но сейчас в нем что-то неуловимо поменялось. Не только внешность. Может глаза?

— Двигай попой, Мариныч, помогать буду, — влез на скамейку Митька, отвлекая от шпионских подглядываний за ним.

— Помогай, я не против, — кивнула девушка.

— Прям ностальгия, — хохотнул Токарев, мастерски раздевая ножом картошку.

Марина аж глаза выкатила, так виртуозно и шустро он чистил картофан. Наверное, в два раза быстрее, чем она.

— Ты в армии что ли служил? — предположила она.

— Не-а, бог миловал. В смысле, откосил.

— А откуда такие навыки?

— Жизнь заставит, еще не так раскорячишься, — процитировал Митька «Особенности национальной охоты».

Марина окинула его недоверчивым взглядом. Как-то смутно она представляла Токарева, раскоряченного жизнью. Напротив, он всегда производил впечатление баловня судьбы, которому удача, деньги и бабы сами шли в руки.

— Стройотряд? — предположила Марина снова.

— Мимо.

— Врожденная ловкость рук?

— Ты не отвяжешься, да? — зыркнул на нее Митька без тени улыбки на лице.

— Любопытно просто, — пожала плечами Марина.

— От любопытства сдохло известное животное, — поддел Токарев. — В Мумбаи я год жил, начистился там овощей и фруктов в промышленных масштабах.

— Зачем? — совсем запуталась девушка.

— Зачем жил или зачем чистил? — снова хохотнул Митяй, но как-то не весело.

— И то, и другое.

— Чистил, потому что платили. Мало, но платили. А жил… Ну, там прикольно, — только и пожал плечом Миттен.

Марина долго смотрела на него, пытаясь представить вполне благополучного мужика на душной кухне индийского кафе или ресторана. Выходило не очень хорошо. А потом ее осенило.

— Салун ДТ тебе принадлежит? Это ты Костин друг, который куда-то пропал?

— Выходит, что я, — кивнул Митька. — Была в ДТ?

— Мы там обедали как-то. Твоя сестра там управляющая, да?

— Ирка, ага.

Повисла неловкая пауза, и Токарев счел за лучшее разрядить атмосферу, напомнив:

— Ты чисти, давай, не филонь.

Марина потупилась, снова обратив все внимание на картошку. Но она все равно исподтишка поглядывала на Митю. Он сосредоточенно чистил овощи, не улыбался. Марина вдруг осознала, что посерьезневший Токарев сразу стал выглядеть старше.

— Сколько тебе лет, Мить? — снова не сдержалась девушка.

— Сорокет стукнул.

— Ого, я думала, ты Костика ровесник.

— Не стареют душой наркоманы, — только и хмыкнул он в ответ.

— Не женат?

— А ты с какой целью интересуешься? — мальчишечья улыбка снова озарила его лицо, молодя Митьку лет на десять.

— Вы с Бирюковым два сапога лапти, — закатила глаза Марина.

— В каком смысле?

— Бестолочи.

— Кто меня звал? — вырос, как из-под земли, Костик, воруя чищеную морковь из миски.

— Руки, — треснула ему по пальцам Марина, отбирая кусочек овоща.

— Мои руки желают тебя обнять, красавица.

Марина не сразу поняла, с какой стати он так воспылал к ней на людях при белом дне, но на всякий случай увернулась. И не зря. Костик был весь потный, грязный, даже в волосах застряли сосновые иголки.

— Даже не думай, — Марина сделала два шага назад, пытаясь быть серьезной, но не смогла, хихикнула.

— Да ладно, лесоруб заслужил дозу обнимашек, — наступал Кос.

Спасли Марину остальные лесорубы, которые, усмехаясь, ломанулись в сторону пляжа.

— Ладно, ночью разберемся, — отступил Бирюков и поспешил за мужиками к воде.

Посмеиваясь, Иванова вернулась на свой пост чистильщика, благо Митька времени не терял, уже все дочистил и начал резать.

— Значит, ты меня бросила ради Костика, да? А я чутка примерз ночью. Искал тебя, но нашел только одеяло в сумке. Печаааль, — валял дурака Токарев, стараясь не возвращать разговор к своей персоне.

— Ты, Митюша, храпишь так, что хочется задушить. Радуйся, что я просто свалила, — Марина не удержалась, взъерошила его короткие кудри.

— Даже не знаю, что сказать, — скорчил обиженную моську Митька. — Спасибо, наверное.

— Бестолочь, — снова фыркнула Марина и отправилась к костру, чтобы засыпать картошку в суп.

Она в очередной раз поймала себя на мысли, что в этой компании ей легко и приятно. Девчонки сплетничали, немного издеваясь над мужьями, Митька делал вид, что он всецело на их стороне, кивая и понося сильный пол на все лады. Марина давно уже не улыбалась так много и искренне, аж челюсть свело и щеки заболели. Когда вернулись купальщики, в лагере закрутилась движуха. Ставили новую порцию шашлыков, развели второй костер для чайника, рубили принесённые дрова, готовили снасти для завтрашней рыбалки.

Костик был занят мясом и мангалом. Марина периодически помешивала суп, украдкой на него косясь. Он сидел на корточках, нанизывал куски на шампур, куря без рук, чуть щуря глаза от дыма сигареты. Его волосы были влажными после купания, на спине играли мышцы. Девушка не могла не любоваться им. Костя нравился ей и в суете урбании, а здесь она просто не могла прекратить пожирать его глазами. И, наверное, Марина была бы счастлива от одного своего присутствия рядом с ним, если бы не навязчивая, мерзкая мысль, что постоянно всплывала в ее мозгу: «Такой классный мужик, и не мой».

Обед опять плавно перетек в ужин. Кос натаскивал Марине на тарелку мяса, приговаривая:

— Ешь, ешь, скоро перейдем на тушенку и рыбу, это последняя свинья в радиусе ста километров.

Иванова хихикала и ела, благо, было обалдеть как вкусно. Но самое интересно началось, когда село солнце, и все собрались у костра. Кто-то притащил гитару и вручил ее… Косте. Бирюков картинно закатил глаза, что-то поворчал исключительно ради приличия, провел пальцами по струнам, подтянул их, а потом запел.

Марина едва не свалилась с бревна, услышав его глубокий, пробирающий до самых печенок, тихий баритон. Какие-то песни она слышала первый раз, каким-то даже подпевала. Она хихикала, когда он корчил рожи, исполняя «Слепили бабу». Марина обожала и знала наизусть «Перевал». Девушка любила Васильева, и, видимо, Костя — тоже, потому что «Сплина» он пел много. «Иди через лес», «Пой мне еще», «Двое не спят», «Приходи», «Романс», «Маяк».

Костя прерывался только, чтобы глотнуть вина и покурить, и снова клал пальцы на струны. Его просили спеть что-то определенное, но он не всегда исполнял заказы. И Марина видела, что Бирюков просто кайфует от гитары, костра и общей атмосферы. Она сидела прямо напротив и уже не тайком, а совершенно открыто любовалась им сквозь пламя костра. И Костя улыбался ей, тоже не находя сил отвести глаз. Чуть замешкавшись между песнями, он снова смочил губы вином и, игнорируя очередной поток просьб, запел:

Напишу-ка глупенькую песню

Для постылых якобы друзей,

Пусть себе смеются до упаду

От моих безграмотных идей.

Народ захлопал, но никто не подпевал в голос, лишь губами шептали слова:

Все смеются, я доволен тоже:

Я нагородил им темный лес,

Этим лесом я отгородился как забором,

Чтоб никто мне в душу не пролез.

Не хочу, чтоб на порез вчерашний

Кто-то сыпал перец или соль,

Чтобы кто-то обнимал меня за плечи:

"Где твоя прекрасная Ассоль?"

Это была Костина любимая песня. Ребята никогда не мешали ему ее петь. Наверное, друзья чувствовали, что в этом тексте Чижа Бирюков видит самого себя. Балагур и весельчак, клоун и рубаха-парень хранил в своей широкой душе много пустоты, которую должна была заполнить его прекрасная Ассоль. Но то ли девочки перестали верить в Алые паруса, то ли сам Кос никак не дотягивал до Грея. Поэтому и пелось у него так пронзительно и откровенно. Поэтому ему никто никогда не мешал рассказывать в этой песне о себе.

А для Марины это было откровение. Она не могла отвести взгляда от льдистых глаз Костика. Ей было и сладко, и больно слушать его исповедь. Непрошенные слезы грозили вырваться на свободу, и, чтобы не прослыть истеричкой, девушка поспешила удрать.

— Я спать, — бросила она, убегая к палатке.

Марина слышала позади тихий перебор и смешок Токарева, который как всегда разрядил атмосферу:

— Ты просто рок-звезда, Костян.

У костра все засмеялись, но Ивановой веселее не стало. Она на автопилоте порылась в рюкзаке, сбегала почистить зубы к умывальнику-бутылке, сняла обувь, переоделась в мягкие треники и майку для сна, залезла в спальник. В Костин спальник. Возиться со своим она не хотела, понимая, что глупо обособляться. Но все же девушка трусливо надеялась, что Коса не скоро отпустят, и он не станет приставать к ней спящей. Зря.

Буквально через десять минут Бирюков начал возиться у палатки. Марина прикинулась, что заснула. Он тоже прогулялся к умывальнику, а потом залез внутрь, светя тусклым фонариком.

— Спишь, солнце? — тихо поинтересовался Кос.

— Нет, притворяюсь.

— Я так и думал.

Он залез к ней, и Марина с легким волнением осознала, что из одежды на нем только трусы и майка.

— Ай, ай, — взвизгнула она, чувствуя, как холодные ладони пробираются ей под пижаму.

— Погрей, я замерз, — выдохнул Кос ей в губы, прежде чем накрыть их своими.

Девушка ответила на поцелуй, ойкая и вздрагивая от холодных прикосновений. Но ведь он согревал ее вчера, и Марина посчитала своим долгом оказать любезность в ответ. Она не сопротивлялась, когда Костя потянул вверх ее майку и вниз штанишки, не возражала, пока ладони становились из холодных прохладными, теплыми и наконец горячими. Ей было так хорошо, так приятно отдавать свое тепло, накаляться в ответ на чувственные поглаживания, растирания, распаляться от поцелуев, задыхаться от возбуждения. Костины губы блуждали по ее телу вслед за руками. Лаская, вспоминая ее кожу на вкус, ее изгибы наощупь.

— Ты похудела, — проговорил он, подминая девушку по себя, нависая сверху. — Такая худенькая стала.

— Боишься раздавить? — чуть улыбнулась Марина.

— Немного. Постараюсь осторожно.

Кос не прекращал ласкать ее, его дыхание сбилось, боксеры натянулись, и он все настойчивее прижимался своим возбуждением к Маринкиному паху. И тут в ней последний раз колыхнулось сомнение.

— Костя, нет… — отвернулась она от его поцелуя.

— Не говори мне нет, солнце, — прохрипел Кос, ища ее рот в темноте, попадая губами в шею, щеки, нос. — Я так скучал по тебе. Не отпущу больше никуда.

— Я не могу. Ты не можешь. Кристина…

Костя замер, прекращая попытки завладеть ее губами. Марина упиралась ладонями ему в грудь, чувствуя, как в одночасье напряглись все его мышцы под ее пальцами.

— Мы дважды занимались с тобой сексом. Так? — уточнил и одновременно напомнил он стальным голосом.

— Так, — кивнула девушка, полагая, что глупо отрицать правду.

— Ты, кажется, тогда была замужем, правильно? — продолжил он тем же тоном.

— Правильно, — она зажмурилась, чувствуя себя лицемеркой.

— Я хоть раз напомнил тебе о твоем муже? Когда ты сама целовала меня. Когда говорила, что хочешь меня. Когда стонала, признаваясь, что тебе безумно хорошо со мной, — зло шептал Костя.

— Нет, — выдохнула Марина, закрыв глаза руками, борясь со слезами изо всех сил.

— Я надеялся, ты окажешь мне ответную любезность, — выплюнул он, скатываясь в сторону, раскрывая спальник, включая фонарик. — Очевидно зря.

— Куда ты? — пискнула Марина, разглядев сквозь пальцы, как он одевается.

— Курить, — рявкнул Кос и вылез из палатки.

Она услышала удаляющиеся шаги и закусила губу изо всех сил. Лежа одна в нагретом ими обоими спальнике, Марина отчаянно пыталась понять себя, свои желания, свои пределы. Тогда, после корпоративки, ей не мешала Костина девушка, ведь она так отчаянно нуждалась в его поцелуях, его ласках, сексе с ним. И похоже, что у Кости с Кристиной сейчас тоже не все гладко, если в данный момент она, а не Малинина, греет замерзшего Бирюкова. Если он нуждается сейчас именно в ней.

Марина стала рыскать по палатке в поиске своих вещей, но остановилась, услышав голоса. Митька желал спокойной ночи Тимофеевым, чья палатка тоже была недалеко от них. Шаги, шорох, снова шаги. Глухой звук, словно что-то ударилось об дерево. Шаги и шорох прямо возле их палатки. Легкий запах табака.

— Кос, ты чего тут делаешь? — Митька.

— Курю, не видишь?

— Вижу.

— Чего ж спрашиваешь?

— Вдруг ты глюк.

— Иди в жопу, Мит.

— Я лучше спать. В жопе, кажется, уже занято. Тобой, — хохотнул Токарев.

— Мудак, — почти беззвучно ругнулся Костик под аккомпанемент чирканья зажигалки.

Марина наконец нашарила майку, решив не терять время, она запахнула одеяло, сунула ноги в ботинки, вышла на улицу.

В стороне догорал костер, у которого сидели лишь несколько самых стойких. Костик курил, привалившись к дереву, отпивая вина из пластикового стаканчика. Девушка присела рядом с ним на корточки, тихо позвала:

— Пойдем спать.

— Не хочу спать, — мотнул головой Бирюков, отчаянно стараясь не пересекаться ней взглядом.

— Тогда просто пойдем в палатку, пожалуйста.

Кос опять упрямо мотнул головой.

— Не хочу.

Марина забрала у него стакан, хлебнула, забрала и сигарету, которую затушила в вине. Она раскрыла одеяло, уселась верхом на Костю, укутывая их обоих, целуя его пьяные губы со вкусом дыма.

— Марииииш, — заскулил он не в силах сопротивляться ее близости, теплу, поцелуям.

— Пойдем, — снова позвала она, — Мне холодно без тебя.

Кос послушно встал за ней следом, нырнул в палатку, а потом и в еще теплый спальник. Он не возражал, когда Марина сняла майку с него, с себя, не сопротивлялся, пока она тянула вниз его штаны, не отодвинулся, когда она прильнула к нему. Но и не делал движений навстречу. Иванова понимала, что должна извиниться, но чисто женская упертость не позволяла ей признать собственную неправоту. Она все искала лазейки, подходящие слова, но, в конце концов, только придумала сказать:

— Я ушла от Стаса после того, как мы переспали. Утром.

Это слабо, но смахивало на оправдание и извинение одновременно.

— Я догадывался, что так оно и было, — ответил Костя через несколько секунд томительной тишины, еще немного помолчал и добавил: — Тебе станет легче, если я скажу, что расстанусь с Кристиной, как только вернусь?

Марина открыла рот, глотнула воздуха, закрыла рот и опять уронила челюсть.

— Ты не должен, — выпалила она. — В смысле… Я не знаю. Это не обязательно. Наверное…

— Я уж сам разберусь, что должен, а что нет, окей?

Марина кивнула ему в грудь, потерлась носом о кожу на шее. «Действительно, разберется сам», — подумала девушка, погладив пальчиками мягкие волоски на торсе. Она скользнула руками ниже к животу, вернулась вверх, растирая плечи и спину, и прошептала:

— Я тоже очень скучала.

Она прижалась губами к плоскому соску, лизнула, прикусила, вырвав у Кости из горла тихий стон.

— Чертовки злюсь на тебя, — оповестил Костя, но при этом наконец положил руку ей на талию, чуть сжимая, притягивая ближе.

— Знаю, я сама на себя злюсь.

— Марин, — Бирюков погладил ее большим пальцем по щеке, — поцелуй меня.

И она поцеловала. Извиняясь и отдаваясь. Марина легла на спину, утягивая Костю за собой, чтобы он снова был сверху, чтобы продолжил с того места, где она так глупо прервала его. Она целовала, лаская его рот томно и сладко, нежно и трепетно, страстно и ласково. И получала от этого колоссальное удовольствие. Ее руки порхали по широким плечам, гладили спину, а бедра стремились навстречу, вперед, выше и вверх.

— Хочу тебя, Кос. Так хочу тебя, — шептала девушка, нетерпеливо потираясь об него, стаскивая боксеры, приподнимая попку, чтобы он избавил ее от трусиков.

— Солнышко мое, — только и прохрипел Бирюков, проникая в нее резкими нетерпеливыми толчками.

Марина вскрикнула, и тут же ее рот попал в плен поцелуя.

— Тише, девочка, тише, — взмолился Костя ей в губы, хотя сам едва сдерживал громкие стоны. — В палатке такая хреновая звукоизоляция. Можно сказать, никакая.

Иванова не сдержалась, хихикнула:

— Не все ж Токареву белок распугивать своим храпом.

— Застебут утром до смерти. Тот же Токарев, — пообещал Костя, тоже улыбаясь. — Мне то пофиг, я за тебя волнуюсь.

— Я постараюсь быть тихой, — покивала Марина.

— Я постараюсь, чтобы ты очень сильно старалась, — и он снова накрыл ее губы своими, набирая темп.

Хоть Костя и пообещал стараться, но желания устраивать громкий трах марафон у него не было совершенно. Он просто двигался, удерживая темп, который то чуть наращивал, то сбавлял, немного дразня, заставляя Марину просить больше, сильнее, глубже. Ему нравилось просто быть в ней, чувствовать горячую, влажную, тесную плоть, проникать в нее, сливаться с ней, тонуть в ней. Он чуть приподнимался, удерживая себя на руках, наращивая амплитуду толчков, опускался снова, прижимаясь к Маринке всем телом, чтобы чувствовать, как возбужденные острые пики сосков трутся о его грудь. Ему нравилось, когда девушка обнимала его ногами за пояс, стараясь двигаться навстречу, встречать его на полпути. Он растворялся в ее теле, тонул в тихом омуте, увязал с головой и не хотел обратно. Почувствовав, как ее стенки стали сокращаться, а тело напряглось, Костя стал потихоньку отпускать и себя, позволяя оргазму забрать его туда, где уже была Марина. Он немало удивился, когда девушка оттолкнула его, нырнула вниз. Кос не успел толком ничего сообразить, как уже кончал ей в рот, прикусив кулак, чтобы не закричать на весь лагерь.

— Это что еще за фокусы? — наехал Костя, задыхаясь.

— Проглотила, — гордо оповестила его Маринка, хихикнув. — Чего пачкать спальник?

— Ну ты даешь, — продолжал офигевать Бирюков. — Давай возвращайся.

Он потянул девушку вверх, чтобы поцеловать.

— Предупреждай в следующий раз. Я чутка перетрухал от неожиданности.

— Хорошо, — пообещала Марина, подставляя ему губы, улыбаясь довольно.

Костя не без приятного удивления осознал, что ему мало одного раза. Маринка так сладко прикусывала его губы, подставляла грудь его рукам, чуть потягивала пальцами волосы на затылке. Бирюков уже через пять минут возбудился заново. Он сел, увлекая Марину за собой, усаживая девушку на себя верхом. Она чуть заерзала, отстраняясь.

— Куда ты? — не понял Костя, придвигая ее обратно к себе вплотную.

— Опять? — с каким-то странным оттенком нервозности спросила Марина.

— Снова, — хохотнул Кос. — Запрыгивай.

— Нет, подожди… — снова отползла она.

— Я от твоих нет скоро пятнами пойду, — опять начал сатанеть Бирюков.

— Я просто… — Марина вдруг вся прижалась к нему, избегая прикосновений лишь в одном месте, самом интересном. — Просто тут такое дело…

— Марин, говори, как есть.

— Я не предохраняюсь, Кость.

— Почему? — брякнул Костя первое, что пришло в голову.

Этого вопроса Марина как раз и боялась. Она отстранилась, начала бормотать:

— Я должна была тебе сразу сказать. Нам не стоило без защиты… Может, завтра у кого-нибудь попросим… Хотя вряд ли, конечно, но все же…

— Господи, замолчи на минутку, женщина, — попросил Бирюков, приложив ей к губам палец. — Ты вроде таблетки пила. У тебя что-то со здоровьем?

Марина потупилась, противоречиво желая все ему рассказать и просто отказаться говорить.

— Солнце, расскажи мне. Ты же знаешь, мне можно все рассказать.

Она знала. Вспомнив, как приятно было выговориться тогда в курилке, Марина решилась быть честной и сейчас. Тем более, что эта откровенность спасала ее от витиеватого вранья. Да и Костя, будучи, может, не самым моральным человеком на свете, но беспредельно честным, заслуживал того же по отношению к себе.

— Я хотела ребенка, Кость. Поэтому перестала принимать гормональные.

Бирюков сглотнул, но все же задал вопрос, который всплывал по логике автоматом:

— И от кого ты хотела ребенка?

— Я просто хотела ребенка. Но у меня был только один парень…

— Экстремальный гид? — догадался Кос.

— Да, Кирилл.

— И вы…?

— Не мы. Я. Я ему врала, хотела тайком залететь.

— Марин… — выдохнул Костя, теряясь от такого откровения.

— Да, вот так вот. Только ничего у меня не вышло… Уже, наверное, и не выйдет, — она не удержалась, всхлипнула.

Бирюков прижал ее к себе крепко-крепко, зажмурившись от переполнявших эмоций.

— Не смей так говорить, слышишь? Все будет хорошо. У нас все получится. Поняла меня? — требовал он ответа, хотя сам не особо понимал, что говорит.

— Кость, я…

— Ты поэтому фокус с глотанием отмочила?

— Ну… да.

— Бог ты мой, ну что за дурочка.

— Я не хочу с тобой так… С тобой по-другому, — заикалась она, дрожа в его руках, путаясь в словах и мыслях.

— И не надо, солнце. Ни с кем так не надо. Это нечестно.

— Я знаю.

— Пообещай, что не будешь.

— Не буду, обещаю.

— Вот и умница.

Кос расцеловал залитое слезами лицо, продолжая шептать, успокаивать, нежно поглаживать, уговаривая не плакать, притягивая к себе все ближе и ближе. Очень скоро всхлипы перешли в стоны, слезы высохли, и Марина сама льнула к нему, подставляя ищущим губам лицо, шею, плечи.

— Коооос, — протянула она, вздрагивая от каждого прикосновения его рта к своей коже.

— Иди сюда. Иди ко мне, — просил он, снова чуть приподнимая ее.

— Но…

— Не думай, Марин. Я подумаю за нас обоих, ладно? Просто позволь любить тебя.

Услышав его последнюю просьбу, девушка прогнала сомнения и опустилась, сливаясь с Костей воедино. Она позволила ему. Да и себе тоже. Дважды. Спальник все же запачкали. Дважды. Вопрос о предохранении больше не поднимался.

 

Глава 12. Ольхон

Марина никогда не была так беззаботно счастлива, как на Байкале с Костей. Она часто вспоминала свои веселые студенческие гулянки, походы в клубы с морем алкоголя, флиртом и сексом на одну ночь, но все это меркло в сравнении. Эмоции, которые она получала, сейчас были намного ярче, насыщеннее. Возможно потому, что она уже давно забыла, каково это просто отдыхать, просто расслабляться, просто отдаваться природе, миру и мужчине. Костя словно ободрал с нее засохшие листья, позволяя проклюнуться новой молодой поросли. Марина чувствовала себя обновлённой и очень юной рядом с ним. Каждый день, каждую ночь она по сто раз говорила спасибо за то, что он ее позвал. Раньше Костик на это обязательно отмочил бы пошлость, типа: «Не люблю дрочить, вот пришлось волочь тебя с собой». Но теперь он лишь улыбался, сдержанно говоря: «Пожалуйста, солнце. Я рад, что ты здесь, со мной».

Они частенько сматывались обедать на утес, прихватив тарелки с едой, игнорируя смешки и косые взгляды. Именно там Костя предложил ей поехать с ним сразу после Байкала на Камчатку. Оказалось, что большая часть компании собралась продолжить отдых. Разумеется, Иванова отказалась. Она и так дергалась из-за работы и отсутствия мобильной связи, да и отпуск ее кончался аккурат по возвращении с Байкала. Как Костя ни расписывал суровые красоты Камчатки, девушка все равно отказывалась. Ей даже пришлось повысить тон, потому что Бирюков был чрезмерно настойчив в своих уговорах. Ему оставалось довольствоваться лишь предстоящими днями здесь. Ну и ночами тоже. И практически ежедневными вылазками на утес. Марина любила сидеть на вершине, прислонившись спиной к Костиной груди, чуть ежась, когда он начинал целовать ее шею, прикусывая кожу зубами.

— Кос, ты же знаешь, я от этого возбуждаюсь, — ругалась она, хихикая, как школьница.

— Угу, я тоже, — гудел Бирюков ей в волосы, но не прекращал. — Я уже мысленно раздел тебя раз сто.

— Я мысленно кончила примерно столько же раз.

— Жаль, что снизу нас прекрасно видно.

— Да, иначе я бы тебя уже завалила.

Обмениваясь подобными откровениями, они оба буквально впадали в транс от желания и чуть ли не бегом спускались вниз, чтобы спрятаться от обзора за небольшим холмом внизу. У Кости хватало сил только, чтобы прижать Марину к дереву, задрать ее майку, стащить вниз шортики, отодвинуть в сторону трусики, а потом быстро довести их обоих до сладкой кульминации. Он каждый раз проклинал друзей, закрывая Марине рот рукой, чтобы она не кричала. Бирюков чертовски соскучился по ее крикам и громким стонам, которые девушка постоянно подавляла, или он сам глушил их поцелуями. Костя, конечно, был безумно счастлив и тем, что каждую ночь они пылко и трепетно занимались любовью в палатке, а днем развратничали в сторонке от лагеря, но это не мешало ему строить коварные планы по части классного траха без лишних глаз и ушей поблизости.

— Может уже скажешь, куда мы идем? — задыхаясь спросила Марина в десятый раз.

— Не-а, — помотал головой Кос, подавая ей руку, чтобы помочь перебраться через поваленный ствол дерева. — Уже почти на месте.

— Это хорошо. Потому что я сейчас сдохну, — пыхтела Иванова.

Костя остановился, стащил с плеч рюкзак, протянул Марине.

— Одевай.

— Прикалываешься? — рыкнула она, игнорируя багаж.

— Давай, давай, Чебурашка, натягивай, пока Гена готов. Потащишь рюкзак, а я тебя.

— Прикалываешься? — недоверчиво повторила вопрос Марина.

— О боже, — только и выдохнул Костя, проталкивая ее руки в лямки.

Иванова даже не поняла, как оказалась у него на закорках. Бодрым шагом Бирюков двинулся вперед. Марине оставалось только пристыженно поскуливать.

— Кооостииииик, ну поставь меня. Ну не надоооо…

— Ты легкая, как пушинка. Я ж говорил, ешь мясо, — ругался он в ответ.

— Я ела.

— Мало.

— Кос, ну давай я сама пойду. Я не устала. Вернее, уже передохнула.

— Я большой и сильный.

— И скромный.

— И — да. А еще красивый.

— Бестолочь, — закатила глаза Иванова.

Костя не соврал, уже через несколько минут они пришли. Вернее, он пришел, а Марина приехала.

— Ну вот, сюрприз, — чуть задыхаясь, проговорил Кос, ставя Маринку на землю.

— Ого, — девушка на минуту потеряла дар речи, увидев, как с горной породы, обильно поросшей зеленью, падает вода, образовывая внизу небольшой бассейн. — Кость, это что?

— Термальный источник, — тоном знатока ответил он, снимая майку. — В прошлом году было прохладно, мы сюда через день мотались. А нынче тепло, все в Байкале плещутся. Кроме тебя. Вот я и подумал…

Марина и правда не решалась купаться в славном море. Погода была солнечной, термометры показывали 25–27 градусов днем, но сам Байкал при этом оставался, мягко говоря, прохладным. Мужикам под водочку-коньячок-виски было, конечно, в самый раз, но девочки редко решались на заплыв. А Марина и вовсе не желала приобщаться к плаванию в Байкале. Ей и без него хватало проблем по женской части. Перспектива лечить цистит вдали от цивилизации ее не грела. Максимум, что она позволяла себе — это зайти по колено в воду, немного побулькаться и назад, сушить пятки у костра. Поэтому слово «термальный» сразу привело Марину в бурный восторг.

— Вода теплая? — уточнила она на всякий случай.

— Градусов тридцать должна быть, — Кос опустил руку, потрогал. — Ну да, где-то так. Нырнем?

Он снял шорты, бросил на траву, полез в рюкзак за полотенцем.

— Я купальник не взяла. Почему ты мне не сказал взять купальник?

Костик рассмеялся.

— Солнце, да на кой черт тебе купальник? Нету тут никого.

— Стремно, Кость. Это все-таки источник, наверное, сюда приходят, — ломалась Маринка.

— Да кто сюда попрется? Сто километров до ближайшего поселка, — продолжал угорать Кос, откровенно потешаясь над ее смущением. — Или ты меня стесняешься?

И он без лишнего стыда и скромности снял трусы, кинув их на шорты.

— Это такой коварный план, да? Чтобы пялиться на мою грудь? — игриво насупилась Маринка.

— На грудь, ага, — кивнул Бирюков, подойдя к ней вплотную и потянув вверх трикотажный топ. — А еще на задницу, — он расстегнул шортики девушки, позволяя им упасть вниз. — И еще кое-что не менее интересно, — Костик потянул вверх резинку стрингов, заставляя тонкую ткать впиться в клитор.

Марина не сдержала стона. Но прежде, чем она успела поднять руки, чтобы притянуть Костю к себе, он развернулся и с разбегу вошел в воду.

— Пошевеливайся, и может я не только посмотрю, но и потрогаю, — подмигнул он, ложась на спину.

— Ты просто озабоченный, знаешь об этом? — дразнила его Марина, нарочно повернувшись спиной, наклоняясь, очень медленно стягивая трусики и эротично спуская лямки лифчика по плечам.

— Мариииииш, — заныл Кос, брызнув в нее водой. — Поверниииись.

— Доволен? — она не нашла в себе сил тянуть еще и сразу исполнила просьбу.

— О, да. Иди ко мне.

Девушка медленно входила в воду, чуть морщась от ее непривычно высокой температуры. Было неглубоко. Там, где ждал ее Костя, едва доходило по грудь. Марина легла на воду и сделала пару гребков, чтобы почувствовать телом приятное жидкое тепло. Костик поймал ее в свои объятия, заставляя снова принять вертикальное положение. Марина ждала, что он поцелует ее, но Бирюков не отрываясь таращился на ее грудь. Девушка аж засмеялась.

— Ты серьезно будешь стоять и пялиться?

— Не только, — хрипло проговорил Кос, подхватывая Марину под попу.

Она уже по привычке сцепила ноги у него за спиной и сразу ощутила размеры Костиного «не только».

— Трогать будешь? — девушке нравилось разводить его на откровенные разговоры.

— Обязательно. И кое-что еще…

— Что?

— Буду слушать, как ты кричишь, солнце, — он подкинул Маринку, бросая ее в воду.

Иванова взвизгнула от неожиданности.

— Засранец, — зарычала она на хохочущего Костю, выныривая и отфыркиваясь.

Марина шлепнула рукой по воде, окатив засранца. Кос, разумеется, не стерпел такой наглости. Они плескались как дети, периодически целуясь как взрослые. Костик то и дело шлепал ее по заднице, ловил ртом соски, норовил потереться членом. Спустя полчаса его терпелка сдохла, и он поймал Марину, сгреб в охапку, утащил на берег, где уложил на большое полотенце. С минуту он просто нависал сверху, лаская ее тело горячим взглядом. Вдоволь налюбовавшись, Кос принялся покрывать девушку жгучими поцелуями, почти кусая, бубня в мокрую кожу что-то о красоте и совершенстве. Марина выгибалась навстречу его ласкам, прикосновениям. Она по привычке старалась не шуметь, но Костя вовремя напомнил:

— Мы здесь одни, не сдерживайся, — и сам громко застонал, почувствовав влагу у нее между ног, которая не имела ничего общего с водой. — Солнце, я сам не знаю, что с тобой сейчас сделаю. Если что, тормози меня.

— Не дождешься, — пискнула Марина. — Делай уже, пока я сама не сделала.

— Держись, — только и присоветовал Кос, не нуждаясь в ином приглашении.

Он вошел в нее осторожно, медленно, не спеша, но почти сразу взял совершенно немыслимый темп, буквально выбивая из Марины громкие стоны, потом и крики, которые звонко отскакивали эхом от гор. Она цеплялась то за полотенце, то за самого Костю, то за траву, вырывая ее с корнем из земли. Он поворачивал ее на бок, потом ставил на колени, пристроившись сзади, доводя девушку до оргазма в каждой позе. Кос слышал, как Маринкины крики смешиваются с его собственными. Он никогда не был таким громким во время секса. Только с Мариной. И ему даже стыдно не было за такое не очень мужественное проявление страсти. Рядом с этой женщиной у него словно ломался фильтр. Все фильтры. Он постоянно что-то нес, говорил, какая она горячая и сладкая, как ему нравится прикасаться к ней, ласкать, целовать. Везде. Усадив Марину на себя, он любовался обнаженной наездницей, буквально пожирая глазами ее подпрыгивающие в такт движениям груди. А она, закинув руки за голову, раскачивалась на нем, чуть прикрыв глаза от удовольствия, постанывая и облизывая губы. Костя кончил, не дождавшись ее, но уже через минуту он исправлял свою оплошность, прильнув ртом к ее клитору.

Потом Бирюков выкурил две сигареты подряд, пытаясь убедить себя, что нельзя набрасываться на нее сразу после первого раунда. Марина слазила в рюкзак, где нашлась банка тушенки, хлеб, орешки, чипсы и коробка сока. Кос возрадовался, что можно отвлечься на еду. Перекусив, они снова окунулись, и там уже никакие маневры не сработали. Как-то сам собой Костин член снова оказался в Марине. Вода услужливо поддерживала их, лишая веса, позволяя двигаться плавно, дразняще. Крики сменились протяжными стонами. Признания произносились шепотом. Руки сжимали крепче. Губы сливались чаще. Вместо черта они поминали Бога. Но кончили, тихо зовя по имени друг друга.

Вечер неумолимо гнал прохладу в воздух, и, вопреки желанию подольше оставаться у теплого озерца, Костя с Мариной засобирались обратно.

— Эй, ты в порядке? — позвал Кос, заметив, что девушка сникла.

— Не хочу возвращаться, — тихо ответила она, пряча глаза.

— Скоро стемнеет.

— Я не про лагерь. Просто не хочу.

— Тогда полетели в Петрик.

— Не могу, Кость. Очень хочу, но не могу.

— Ладно. В другой раз, — пожал он плечами, даже не стараясь скрыть разочарования, и подал Марине руку.

Это был последний полноценный день в лагере на берегу Байкала. Следующим утром нагрянула суета сборов, уборки территории, прощания с насиженным местом. Без лишних слов Кос отвел Марину на утес, где она, глотая слезы, уверяла Байкал, что еще вернется, хотя ее уверенность в этом становилась все более зыбкой. Отпуск подходил к концу, а вместе с ним таял и позитивный настрой. Девушка морально готовилась к возвращению домой, работе, встрече с Кристиной, которой она вряд ли сможет смотреть в глаза. И даже Костины руки, что крепким кольцом лежали у нее на талии, не успокаивали. Она приказала себе не заморачиваться сейчас грядущими проблемами, закончить отпуск на позитивной ноте и, выдавив улыбку, обернулась, легонько прикасаясь своими губами к Костиным.

— Пойдем?

— Да.

К обеду за ними прикатили все те же уазики, куда погрузили вещи и самих себя. Отечественные внедорожники доставили их к ближайшей бухте, где уже ждал небольшой пароходик, который с ветерком полетел к острову Ольхон со всей честной компанией на борту.

Народ поначалу тусовался на палубе, любуясь бескрайними водами Байкала и потрясающими живописными берегами, но благодаря пронизывающему ветру все быстро спрятались в каюте. Устав от шума и выпивки, Маринка вскоре одна ушла обратно на воздух. Она глотала его холодные потоки, зябко кутаясь в толстовку. Костя вырос сзади, накинув ей на голову капюшон, укутывая руками и своей курткой, пряча хрупкую фигурку от ветра.

— Простынешь, солнце, — пожурил он.

— С тобой — нет, — улыбнулась она.

— Не хочу тебя одну домой отпускать, — снова завел шарманку Костя.

— Я сама не хочу, но надо.

— Пообещай, что не наделаешь глупостей без меня.

— Постараюсь. Меня ждет куча работы, не до глупостей будет.

— Очень надеюсь на это.

— Кость, сколько я денег должна?

— Даже не начинай, — тут же завелся Бирюков.

— Слушай, ну самолет до Иркутска и обратно, еда, выпивка, пароход этот… Ведь не бесплатно, — продолжала напирать Марина.

— Солнце, я бы сам тебе приплатил за то, что ты поехала со мной. Только ты же не так поймешь…

Марина аж развернулась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Прекрати.

— Сама прекрати. Еще раз о деньгах заговоришь, я тебя отшлепаю.

— Лаааадно, — протянула девушка, ухмыляясь. — Буду знать, как нарваться на порку.

— Извращенка, — хохотнул Кос, а потом развернул Марину обратно, показывая: — Это Ольхон. Причаливаем.

И они двинулись в каюту, чтобы забрать рюкзаки. Основную поклажу увезли все на тех же уазах в гостиницу в Иркутск, оставив туристам только ручную кладь. Они должны были переночевать в городе, а наутро уехать в аэропорт, откуда большая часть компании летела дальше в Петропавловск-Камчатский, а меньшая — назад домой. Но пока их ждал таинственный остров.

Марина плохо запомнила Ольхон. Она вроде старалась изо всех сил проникнуться атмосферой, энергетикой, но все время сбивалась на свои не самые светлые эмоции и переживания. Ей не хотелось расставаться с Костей, возвращаться домой, снова следовать правилам урбании, ходить на работу, жить с родителями. Но выбора у нее не было. Вернее, был, но послать все к черту и укатить с Бирюковым на Камчатку она боялась. Трусила. Ответственность за реальную жизнь перевешивала ее авантюристские порывы.

А народ вокруг веселился. Хорошенько разогревшись на пароходе спиртным, их компания, словно школьники-лагерники, примкнула к другой группе, которая зазвала на праздник аутентичной музыки. Музыка Марину вгоняла в сон. Не прониклась она бурятским фольклором, да и последующие игры ее не соблазнили. Зато Костик отрывался по полной. Он метался по поляне, ловя и саля девчонок из ансамбля. На пару с Митькой они вели в счете, ржали, стебались. Марина стояла в сторонке, чуть хмурясь, когда Костя в ходе игры касался девушек, ругая себя за глупую ревность.

— Не хмурься, красавица, он не любит, когда ты грустишь, — подошла к ней бабулька.

Девушка не сразу узнала в ней солистку все того же ансамбля. Без народного костюма она выглядела обычной старушкой. Разве что голос был глубокий и красивый, совсем не старческий. И глаза — пронзительные.

— Что? — только и переспросила Иванова, хмурясь еще сильнее.

Женщина только провела большим пальцем по ее носу вверх ко лбу, разглаживая морщинки на переносице.

— Вот так лучше, солнышко, — она чуть улыбнулась в удивленное лицо Марины, добавив: — И не бойся.

— Я не боюсь, — по привычке заартачилась Марина, будучи не особо в восторге от странного разговора со странной бабкой.

— Боишься. А Байкал любит смелых. Ты у него много чего попросила, и он дал. Только вот платить придется за дары.

— Кому платить? Байкалу? — скептически хмыкнула Иванова.

— Не до смеха тебе будет, солнце. Не готова ты. Приезжай еще раз, когда расплатишься. Если сил и смелости хватит, то получишь еще больше, чем просила. Все вернется с торицей.

— Господи, что вы такое говорите? — передернула плечами от легкого волнения девушка. — Вы меня путаете с кем-то.

— Ты главное его не отпускай. Или ему позволь держать, — только и сказала старуха, словно не слыша слов Марины, и ушла.

Иванова снова поежилась. Ей стало не по себе от странных речей бурятки. Благо, почти сразу к ней подлетели Костя с Митькой, утаскивая в круг, потому что им не хватало девочки в команду. Марина позволила им отвлечь себя от жутковатых мыслей, которые полезли ей в голову после слов женщины. Остаток дня она развлекалась, пила вино, ела рыбу и мясо с мангала, постоянно прижималась к Косте, желая надышаться им досыта в этот последний день на Байкале.

В гостиницу приехали глубоко за полночь. Народ рассосался по номерам, а там все как кегли попадали по кроватям. Марина и Костя не были исключением. Суматошный день так утомил их, что даже на секс не было сил. Утром в аэропорту Марина стояла напротив Кости, не решаясь ни обнять его, ни поцеловать. Она улетала первая, он провожал. Слова не шли с языка.

— Тимофеевы тебя подкинут прямо до дома, — наконец выдал Бирюков. — Я договорился.

— Да я и сама могла бы добраться. Не маленькая, — вернулась к теории эмансипации Марина.

— Глупости. Вам же по пути.

— Хорошо. Спасибо.

— Тебе спасибо. Повторим через год?

— Было бы здорово, — Марина чуть улыбнулась, пряча слезы изо всех сил. — Было классно.

— Да. Классно, — кивнул Кос, соглашаясь, напоминая: — Никаких глупостей, Марин. Хорошо?

— Хорошо, — согласилась и она. — Пока?

Бирюков прихватил ее за талию, прижимая к себе, наклонился и поцеловал. Долго, глубоко, чувственно.

— Да, пока, — улыбнулся он своей «я бестолочь» ухмылочкой.

У Марины тут же потеплело на сердце, и она тоже растянула губы в улыбке.

— Смску брякни, как приземлишься, — попросил Костя.

— И ты, — выдохнула девушка.

— Иди, а то не отпущу, — проговорил он, убирая руки.

Марина покивала, развернулась и пошла на посадку, ища глазами Тимофеевых. Она запретила себе загоняться. Во всяком случае, пока не вернется домой.

 

Глава 13. Реальность и другие неприятности

Марина, как и обещала Косте, с головой ушла в работу. Если с общими формальными обязанностями назначенная ее замом Лидия Тимофеевна вполне справилась, то вот встречи с клиентами накопились на месяц вперед. Они желали общаться только с Мариной, откладывая решение всех вопросов до ее возвращения из отпуска. Поэтому Иванова была в жестком цейтноте из-за паломничества в ее кабинет. Некоторые встречи ей удавалось совместить с обедом, но чаще это был просто кофе.

Через неделю Марина была готова застрелиться от такого ритма, но пистолета под рукой не оказалось, и ей пришлось продолжить мучиться. Мама постоянно ворчала, что девушка исхудала, что кости торчат, пыталась кормить плотнее, но Марина едва ли умудрялась съесть половину, а потом падала замертво в кровать. Где-то посредине этой гонки она столкнулась с Кристиной, которая тоже вернулась с отпуска. Загоревшая.

— Привет, — кивнула ей Иванова, пытаясь пробудить в себе совесть и хоть немного помучаться ее угрызениями.

— Привет, Маришка, — бодренько отозвалась Кристина. — Как отдохнула?

— Эммм… неплохо, — как можно нейтральнее постаралась ответить она. — А ты? Хотя загар и так красноречив.

— Ой, даааааа, — протянула Малинина томно. — С подружкой моталась в Испанию. Таааак клаааасно.

— Вы вроде с Костей собирались на Байкал? — аккуратно напомнила Марина, начиная понимать Костю и его намерение расстаться.

— Это Костя собирался, — фыркнула любительница курортов. — Ой, Маринк, не говори ему, ладно?

— Думаешь, он не поймет? — Иванова вздернула бровь, намекая на Кристинкин загар.

— Хм, дома тоже жарко было. Не ждать же мне, пока он притащит обратно свой отмороженный в Байкале зад. К слову, зад у него потрясный, но не до такой же степени, — закатила глаза Малинина.

— Тебе видней, — только и пожала плечами начальница. — Не переживай, буду молчать.

— Спасибо, дорогая, ты — прелесть.

Марина ушла в свой кабинет и с минуту вспоминала, как Костя морозил задницу в Байкале, а потом грел ту же часть тела в горячем источнике. Она улыбнулась, понимая, что возвращение на работу Кристины ни капли не омрачило ее настроения. Марина подозревала, что Бирюков давно был в курсе коварных планов своей подруги, почти бывшей подруги. И Ивановой даже не было жаль девушку. Лишь легкий мандраж предчувствия сжал ее сердце, но и его перекрыла звенящая тоска по Костику. Девушка позволила себе немного светлой грусти и даже каплю надежды. Она не строила планов на Бирюкова, но поняла, что ждет его возвращения с нетерпением. Долго культивировать в себе посторонние эмоции ей не дали. Зазвонил телефон, и Марина снова окунулась в работу.

В круговерти будней прошла еще неделя. Даже в выходные Марина торчала в офисе, занимаясь бумажной работой, просматривая отчетность. Мама все настойчивее наседала на нее, прося сбавить темп, и девушка была с ней согласна. Но работа сама по себе никуда не девалась. Только копилась. Приходилось пахать. Благо, Марина смогла хотя бы отоспаться в выходные, и в понедельник чувствовала себя, если не отдохнувшей, то более-менее живой. Человеком, а не роботом на батарейках.

Наплевав на экономию, девушка даже позволила себе поспать утром подольше и взяла такси до офиса. Рыская в сумке кошелек, чтобы расплатиться с водителем, она нашарила маленький пластиковый контейнер, в котором хранила тампоны на случай внезапного прибытия месячных. Которые, к слову, давненько уже не напоминали о себе. Вылезая из машины, Марина отчаянно тыкала в телефон, открывая программку-календарик. «Задержка 12 дней», — сообщил ей period tracker. Иванова едва не выронила мобильник, встала, как вкопанная, у дверей, и через минуту ступора развернулась на пятках, отправившись к ближайшей аптеке.

«Смена поясов, климата, вагон работы, плохое питание, дефицит сна», — мысленно перечисляла Марина возможные причины задержки, пытаясь успокоить себя. В аптеке она взяла два теста и едва ли не бегом понеслась обратно к офисному центру, а потом в туалет. Спустя десять минут девушка на ватных ногах плелась в кабинет. Едва кивнув коллегам, она прошла к себе, села за стол, на автопилоте включила компьютер, таращась в экран стеклянными глазами. Она отвечала на телефон, который как обычно осаждали клиенты, переносила на завтра все встречи, понимая, что просто не в состоянии сегодня общаться по работе. Марина уже собиралась уйти домой, чтобы спокойно подумать о двух парах полосок, которые светились на тестах, как в ее кабинет ворвалась Кристина.

— Марин, я не могу работать с Бирюковым, — с места в карьер заявила девушка

— Что? — выдавила из себя Марина, не без труда фокусируя на ней взгляд.

— Он бросил меня, Марин. Представляешь? Приехал и заявил, что все кончено! — истерично взвизгивала Кристина.

— Кто? — тупила Иванова, не в силах вынырнуть из своих мыслей.

— Костя. Бирюков, мать его! Я не могу с ним работать. Да и здесь не могу работать. Мне нужно уволиться.

Марина подняла глаза на девушку, долго смотрела на нее, догоняя смысл сказанного. Скорее на автомате, чем от души она выдала:

— Ты не торопись. Подумай.

— И думать нечего. Работать я с ним не буду, — по-детски уперлась Малинина.

— Кристин, давай попозже. У меня куча дел.

Брошенка вздернула нос и, обиженно засопев, вышла из кабинета. Марина уронила голову на руки, топя пальцы в волосах. Она зажмурилась, изо всех сил борясь со слезами. Телефон продолжал звонить, пришлось поставить его на беззвучный режим, потому что даже ответить не было сил.

Иванова долго собиралась с силами и почти уже собралась позвать Лидию Тимофеевну, чтобы оставить ее за главную и слинять домой, сославшись на болезнь, как к ней снова ворвались.

— И чего это мы трубку не берем? — спросил ее веселый голос Кости.

Девушка подняла голову, встречая его тепло-льдистый взгляд своими затравленными глазами.

— Ты вернулся? — сдавленным голосом спросила она, вставая из-за стола.

— Да, — просто ответил Костя, вмиг сокращая расстояние между ними, заключая Марину в тепло своих сильных рук. — Я так соскучился, солнце.

И он поцеловал ее дрожащие губы. А Марина схватилась за широкие плечи, чтобы не упасть. Хотя и без того ей это не грозило, ведь он держал ее так крепко.

— Костя, — всхлипнула Марина, разрывая поцелуй, уткнувшись ему в грудь, чтобы спрятать лицо.

— Хей, солнце, надеюсь, это от чувств-вс-с? Ты так рада меня видеть? — как всегда, дурачился он, приподнимая голову Марины за подбородок, заглядывая во влажные глаза.

Девушка не успела ответить.

— Марин, даже не слушай его. Я увольняюсь… — снова без стука и приглашения ворвалась Кристина, — Ой.

Марина замерла, не найдя в себе сил даже отпрыгнуть от Кости. Хотя она и не смогла бы, потому что Бирюков не сделал ни малейшей попытки отстраниться, даже руки не разжал, продолжая обнимать ее за талию. Она только открыла рот, чтобы ляпнуть: «Это не то, о чем ты подумала». Хотя это было именно то, но и сказать Марина ничего не успела, потому что Кристина начала верещать.

— Какая же ты сука, Иванова, — и зыркая на Костю: — Это же из-за нее, да? Этот гребаный Байкал ни при чем. Ты ее трахал все это время.

— Крись, замолчи, а? Не позорься, — спокойно посоветовал Костя, игнорируя вялые попытки Марины отстраниться.

— Вы все это время трахались у меня за спиной? С тех пор как она вернулась, да? А может, и до этого? Ты всех своих бухгалтер имеешь, да, Бирюков?

— Кристин, мы не… — пискнула Марина, с трудом, но расцепив Костины руки у себя на талии, она сделала шаг назад.

— Марин, даже не оправдывайся, — прищурился Кос.

— Действительно, Марин, не оправдывайся. Это же в порядке вещей, да? Сама-то, наверное, регулярно у себя в кабинете ему ноги раздвигала, поэтому и психовала, когда нас увидела, — несло Малинину.

— О боже, — закатила глаза Иванова и не сдержалась, хмыкнула.

Она, конечно, испытывала сейчас тонну противоречивых эмоций, но подобная бредятина насмешила бы кого угодно.

— Тебе б романы писать, Крись, — хохотнул и Костик.

— Твари, — выплюнула напоследок Малинина и, хлопнув дверью, вылетела из кабинета.

— Я на секунду, ладно? Никуда не убегай, — подмигнул Кос и вышел следом.

Он, конечно, и подумать не мог, что оставляет Марину в растрепанных чувствах. Вернее, он, понимал, что девушка сейчас взвинчена, но посчитал важным догнать Кристину и расставить все точки над ё и поймал бывшую в коридоре.

— Постой, Кристин, — Кос прихватил ее за локоть, отводя в сторонку, подальше от любопытных глаз и ушей.

— Это омерзительно, Костя. Не прикасайся ко мне.

— Омерзительно то, что ты мне врала. И то, что ты наговорила сейчас Марине. Можешь не верить, но я с ней не спал, пока был с тобой.

— Хочешь сказать, что бросил меня из-за гребаного Байкала? Не гони, Бирюков, — сощурилась на него девушка.

— Не из-за Байкала. Я, знаешь ли, не привык быть мудаком, Крись. А ты меня им усиленно делала, ломая все эти комедии. Обещала лететь со мной, потом прикинулась больной и рванула на курорт. Супер.

— Что? Кость, да я никуда не ездила.

— Угу, а загар?

— Я тут загорала, — девушка приложила ладонь к груди, скруглила большие глаза. Она на мгновение подумала, что сейчас отбрехается, и Костик забудет всю эту чушь про расставание. А Марина… ну, может, и правда ничего не было?

— Ты знаешь, местный загар совсем не так ложится на кожу, — тоном знатока просветил ее Костя и, не дав Кристине продолжить витиевато врать, выдал: — А еще твоя подружка выкинула тонну фоток в соцсети.

Девушке осталось только сцепить зубы и дернуть локоть, который продолжал держать Бирюков.

— Пусти.

— Увольняйся, но Марине жизнь не порти. Поняла?

— Разберусь.

— Кристин, ты же знаешь, у меня самого достаточно связей, чтобы… Ну понимаешь, да? Уйди тихо.

— Урод, — только и выплюнула девушка, вырвала локоть и побежала заливать слезами туалет.

А Костя самодовольно улыбнулся, полагая, что уладил этот вопрос малой кровью. Он развернулся и отправился обратно к Марине. Она сидела на диванчике, закрыв лицо руками. Кос буквально физически ощутил ее боль и растерянность.

— Солнце, не убивайся, — проговорил он, опускаясь рядом, обнимая ее за плечи, привлекая к себе, — не плачь.

— Не плачу, — чужим голосом откликнулась Марина, поднимая голову. — Кость, я…

Ее перебил мобильник Бирюкова.

— Прости, — он принял звонок, встал. — Слушаю. Нет… Какого хера? Я знаю, что Санек болеет, но она-то тут при чем? Ничего не показывай. Никуда не пускай. Как уже? А они сами где, в магазине на Огарева? Ладно, тогда задержи ее, скажи, я сейчас буду.

Костя сбросил звонок, присел на корточки возле Марины, взял ее руки в свои ладони.

— Мариш, мне надо по работе смотаться. Давай часика через полтора пообедаем в ДТ? Нам есть о чем поговорить.

— Да, — согласилась девушка, — есть.

— Ты ведь не собираешься загоняться из-за Кристинки?

— Не собираюсь, — помотала она головой.

— Вот и умница, — он чмокнул ее в губы, но не нашел сил оторваться так скоро и продолжил поцелуй, бормоча: — Так скучал по тебе, родная. Теперь все будет хорошо, только не бойся. Ладно?

Марина покивала, хотя сама буквально дрожала от страха. Она решила, что скажет Косте во время обеда, а не сейчас впопыхах.

— Я позвоню, когда освобожусь. Будь на телефоне, — попросил он, вставая.

— Буду, — снова послушно кивнула Марина.

Кос улыбнулся ей, качнулся на пятках, слегка нервничая. Его не отпускало дурное предчувствие, но в магазине хозяйничала Вика, и ему нужно было поскорее гнать на Огарева, чтобы забрать оттуда документы, которые в это время искала на Ленина Панина. Поэтому Костик отогнал глупые мысли и поспешил на парковку, успокаивая себя тем, что Марина не отталкивала его, была готова пообедать, спокойно поговорить.

Панина несколько месяцев встречалась с его управляющим, Сашкой. Кос был не особо рад такому раскладу. Ему было фиолетово, с кем спит его сотрудник и приятель, но вот саму Вику он подозревал в каком-то коварном расчете. Не верилось ему во внезапную любовь этой парочки. До Бирюкова доходили слухи, что Панина после него крутила с местными бандитиками, приятелями ее папочки, и, когда она переметнулась к Саньку, он напрягся. И не зря.

Звонил продавец из магазина, чтобы предупредить — Сашка заболел и послал свою подругу за документами по персоналу. Стоит ли говорить, что все это выглядело очень подозрительно, поэтому Кос рванул забрать те самые документы с Огарева, а потом и разобраться с Викой.

А Марина, хоть и отпустила Костю, но почти сразу поняла, что зря. У нее не было сил ждать его звонка. Уже через полчаса девушка схватила сумку и, оставив за главную Тимофеевну, стараясь игнорировать косые взгляды теток, сбежала из офиса и поехала в «Green» на Ленина. Она посчитала, что Костя уже успел туда добраться и, хотя она понимала, что будет только мешаться ему, но все равно ничего не могла с собой поделать. Два теста с двумя парами полосок, лежащие на дне сумки в пакетике не давали ей покоя. Они сводили ее с ума, и девушка отчаянно хотела скорее сказать Косте, а уже потом попытаться осознать самой.

— Здравствуйте, Константин Борисович здесь? — вежливо поинтересовалась она у молодого продавца.

Парень давно работал у Кости, знал Марину еще, когда она сама была их бухгалтером.

— Эээ, да у себя, — слегка смутился он, но не остановил Иванову.

— Я пройду?

— Да, наверное, да, — снова запнулся паренек. — Дорогу помните? Или проводить?

— Найду, — улыбнулась девушка, спеша к кабинету.

Дверь была чуть приоткрыта. Марина взялась за ручку, но, услышав голоса, повременила входить внутрь.

— Вик, ты в своем уме? — Костя.

— Не кокетничай, малыш, иди сюда, — женский голос, игривый.

— Панина, ка- какого хера ты вытворяешь? — снова Костя, чуть сбиваясь. — Одевайся живо, идиотка бешеная.

— Да брось, Костик, давай. Я так устала от слюнявого секса. Сложно трахнуть меня по старой памяти?

— Вик, тебе лечиться надо. Вибратор в помощь, если Сашка не справляется.

— Мне твой член больше нравится.

— Мне тоже, поэтому я не собираюсь его в тебя пихать, дорогуша. Одевайся, или я тебя выволоку отсюда нахрен прямо так.

Стук каблуков, возня.

— Вик, хватит, — повышенный тон, лязг ремня. — Идиотка. А я думал, ты меня тут обокрасть решила…

— Ну ведь все вышло, ты примчался, — хихикала девушка. — И не отнекивайся своими бумажками. Ко мне же спешил. Ладно уж корчить неприступность, у тебя вон все стоит. Для Кристинки бережешься? Не смеши меня. Ты от нее шляешься регулярно. И Сашку свою выскочку Нестерову, небось, так и потрахиваешь. Мало ей братца твоего придурошного было, можно подумать. Так что брось моральность изображать. Оставь ремень, пусть штаны упадут.

Снова лязгнул ремень, началась возня, к которой примешивался отборный мат Кости и шипение Вики. Видимо, у Бирюкова крякнула терпелка. У Марины — тоже. Ее подташнивало от сального пения девицы, и она решила спасти от нее и себя, и Костю. Иванова толкнула дверь, молча и одновременно красноречиво давая знать о своем существовании.

Костя замер. Он держал полуголую, в одном белье, Вику за запястья, заведя ей руки за спину. Его брюки были расстегнуты и держались на честном слове.

— Марин, — выдохнул он еле слышно.

Иванова увидела, как за мгновение вся кровь отлила от его лица.

— Ого, еще и Марина у тебя? Хорошо устроился, Бирюков, — продолжала издеваться Вика, хотя положение у нее было так себе. Ей только и оставалось, что брызгать ядом.

— Ты давно здесь? — спросил Костя, игнорируя Панину.

— Достаточно, — кивнула Марина, давая понять, что правильно понимает ситуацию.

— Минуту мне дай, — и Костя начал выпихивать Вику из кабинета, цепляя по дороге ногой ее валяющееся на полу платье.

— Сука, это же Кавалли, — завизжала Панина, не стерпев такого зверского обращения с брендовой шмоткой.

— Веришь — нет, мне насрать, — только и ответил Кос. — Чтоб я тебя тут больше не видел. Поняла?

Он хлопнул дверью, оставив незадачливую стриптизершу снаружи. Обернулся, прикрыл глаза, не смея посмотреть на Марину, и тихо сказал.

— Прости за это.

— Бремя Казановы? — невесело хмыкнула девушка, садясь на диванчик. — Штаны застегни, Кость.

Он ругнулся, заправляясь, и наконец взглянул на Марину.

— Не смотри так, — тут же среагировала она. — Это жалостливое выражение тебе не идет. Не твоя вина, что бабы на тебя бросаются.

— Ты говоришь так, словно я действительно в этом виноват.

— Не виноват, конечно. Ты же красавчик и трахаешься, как бог. Что простым смертным остается? Только ждать милости.

— Марина, — Костя подошел к ней, присел на корточки рядом с диваном. — Посмотри на меня, пожалуйста.

Она не смотрела, изучала свои колени.

— Кто такая эта Вика, Кость?

— Моя бывшая, — признался он, понимая, что глупо врать, да и смысла нет.

— А Саша?

— Сашка — жена моего брата. Бывшая жена.

— И ты ее трахал, — это был не вопрос.

— Марин…

— Ее, меня, Вику, Кристину потом. А может и не потом? Может всех вместе? Хорошая у нас компания, да? — Марина сама не заметила, как из глаз наконец потекли слезы.

Костя потянулся, чтобы стереть их, обнять девушку, но она отшатнулась.

— Сколько у тебя баб, Кость? Она же не просто так сюда пришла?

— Не заставляй меня оправдываться, — начал заводиться он.

Кос был гордым засранцем. Или стал им после Вики. Панина своей дрессурой воспитала в нем какой-то нелепый, нездоровый мандраж. Костя едва избавился от навязчивой идеи, что он все делает не так, что ему нужно объяснять свои поступки и их мотивы. Будучи в отношениях с удобной Кристиной, он изжил из себя эту черту и сейчас бесился, потому что снова чувствовал потребность оправдываться. Потребность, но не желание. Умом он понимал, что нужно просто все разложить для Марины по полкам: Вика — шлюха, Сашка — друг, с Кристиной кончено, люблю тебя. Но вот чертова мужская спесь не позволяла ему раскрыть рот. Да и задним умом Кос догадывался, что Марина его сейчас не услышит.

Прежде, чем он придумал, что сказать, Иванова заговорила сама.

— Я не хочу быть в твоем списке побед. Ты представить не можешь, как это противно. То я пью кофе с твоей Сашей, то Кристина лезет тебе в штаны прямо на работе, а теперь вот и Вика нарисовалась в одном белье, и опять все твое хозяйство на улице. А я… Я… Я беременна, Кость, — и она разрыдалась в голос.

— Что? — не поверил своим ушам Бирюков. — Ты… что?

— Я беременнаааа, — продолжала плакать Марина, даже не пряча лицо, просто опустив голову.

Кос почувствовал, как ноги подвели его, и он уперся коленями в пол, чтобы не упасть.

— Солнце, правда? — не веря, уточнил он.

Девушка покивала. Она не отстранилась, когда Костя взял ее лицо в ладони, стирая с него слезы.

— Не надо, Мариш. Не плачь, пожалуйста, — уговаривал он. — Ты когда узнала?

— Утром. Я не могу аборт делать после двух выкидышей. И не будууууу.

— И не надо, — возмутился Кос, — какой аборт, Марин? Ты в своем уме? Нам же не по шестнадцать лет.

— Это уж точно, — зло хмыкнула Маринка, чуть успокоившись. — Придется мне рожать от мужика, у которого телок больше, чем у меня волос на голове.

— Придется, — стальным тоном подтвердил Костя, вставая с колен, присаживаясь рядом. — А еще тебе придется выйти за него замуж.

— Я не собираюсь опять выходить замуж по залету, — строптиво отбрила его Иванова, вытирая глаза.

— Предлагаю для разнообразия сделать это по любви, — пожал плечами Бирюков, как ни в чем ни бывало.

— А ты меня что ли любишь? — стрельнула в него взглядом Марина.

— Люблю, — просто ответил Костя, словно они обсуждали погоду.

Девушка никак не прокомментировала его признание, снова опустила глаза вниз.

— Ты ведь сейчас ни одному моему слову не поверишь, да? — озвучил свои опасения Кос.

Марина промолчала.

— Паниной и то быстрее поверила. Шлюшке, которая в одном белье задницей крутила.

— Я тут вообще без белья на столе однажды сидела, — припомнила Иванова, намекая, что она тоже не особо далеко ушла от дамы легкого поведения.

— Понятно все с тобой, — Костя встал. — Поехали.

— Куда?

— Полагаю, есть один человек, который вправит тебе мозги.

— Костя… — начала было артачиться Марина, но он очень настойчиво тянул ее за собой.

— И даже не спорь. Вставай и поехали.

Иванова поднялась, поддаваясь его настойчивости. Она очень хотела, чтобы Костя оказался прав, но очень сомневалась при этом, что кто-то сможет избавить ее от панического страха, который горьким соком жег ее душу все сильнее и сильнее.

 

Глава 14. Сашка спешит на помощь

Марина едва поспевала на своих каблуках, семеня за Костей через магазин на улицу к парковке. Бирюков не обращал внимания на ее нытье, пытаясь дозвониться до кого-то.

— Черт, — ругнулся он, тыкая в телефон, снова поднося трубку к уху, и на этот раз ему повезло. — Здорово, братан, а где нашего главного редактора носит? Не берет трубу. Блин, ну тогда сюрприз будет, еду к вам. Ой, Геллер, не пугай, сам знаю. Еду.

Костя засунул телефон в карман, пикнул сигналкой, галантно открыл Марине дверь.

— Куда ты меня везешь? — решила подать голос девушка после того, как стерла с лица салфеткой остатки туши и слез.

— Редакция журнала «РестораторЪ», — ответил он ровным голосом.

— За каким чертом?

— Надо.

Марина решила не спорить. Она уже знала, что, если Косте что-то впечатается в голову, он не отвалит. Хотел переспать с ней — переспал, хотел увезти на Байкал — увез, хотел и там все тридцать три удовольствия — получил. Иванова хоть и пребывала в состоянии повышенной нервозности, но все же не могла не оценить то, что Кос сейчас вел себя очень по-мужски. Откровенно говоря, она до ужаса боялась его реакции, боялась, что он осудит ее, будет ставить условия, не сдержит Байкальских обещаний. Ан — нет. Бирюков разобрался с Кристиной, едва вернулся с Камчатки, сразу приехал к ней, не труханул от шокирующих новостей. Марина сама труханула, а он — нет.

Девушка украдкой поглядывала на напряженный профиль и сжимающие руль руки. Ей так хотелось прекратить бояться, побороть в себе страхи, довериться ему, но инстинкты были сильнее. Они буквально вопили: «С ним хорошо трахнуться по пьяни, отдохнуть на природе. Какая свадьба? Какие дети? Ты рехнулась?». И Марина не могла не согласиться со своим внутренним голосом. Она совершенно не представляла себе быт с Костей, где она у плиты, а он возится с ребенком. Вот Костя за покером в компании грудастых старлеток и стаканчика виски — это более жизненная картинка. С этими мыслями она обнаружила, что Костя паркуется.

Марина поморщилась, но не сопротивлялась, когда он потащил ее в офисный центр. У лифта их встретил белобрысый, модно одетый парень с серьгой в ухе, который крепко пожал Бирюкову руку и даже хлопнул его по плечу.

— Геллер, сто зим, — улыбнулся ему Костян.

— И сто лет, — хохотнул Геллер. — Ты все мотаешься по городам и весям?

— Все больше по лесам и оврагам. Ай да с нами.

— У меня младший только пошел. Куда мне?

— Каблук, — хохотнул Бирюков. — Знакомься, это Марина.

— Приятно, — чуть склонил голову парень, — Саша Геллер. Можно просто… Геллер.

Маринка не сдержалась, хихикнула. Геллер ей понравился. Она сроду бы не сказала, что у такого хлыща есть ребенок и не один. Да и статус подкаблучника ему никак не шел. «Иногда первое впечатление не всегда правдиво», — подумала девушка.

— Кос, я бы тебе не советовал, — предостерег Геллер, проводив глазами палец Бирюкова, который ткнул в кнопку вызова лифта.

— Сань, мне надо. Срочно.

— Ну, если что, я предупреждал, — и он кивнул Марине еще раз. — Рад знакомству, Марин.

— Взаимно, — только и ответила она, снова вежливо улыбаясь.

Геллер ушел, оставив их у открытых дверей лифта. Марину начало потряхивать от волнения. Ей совсем не хотелось туда, куда советовал не соваться новый знакомый. Но попереживать по этому поводу она не успела. Они быстро прибыли на третий этаж. Костя снова потянул ее за руку к кабинету, потом через две комнаты, где, уткнувшись в мониторы, сидели люди. И никто не остановил их, когда Костя толкнул без стука дверь, на которой висела табличка: «Александра Нестерова. Главный редактор журнала «Рестораторъ»».

— Акого дьяфола! — не отрывая глаз от монитора, а рук от клавиатуры, спросила девушка, жуя неприкуренную сигарету.

— Опять куришь? — пожурил Костя, прикрывая за собой дверь кабинета.

Сашка выплюнула сигарету и все так же не глядя рявкнула:

— Прочитай мне лекцию о вреде курения через пару часов, окей?

— Не окей. Ты Марину помнишь?

Марина в этот момент едва сдерживалась, чтобы не сбежать, но Костя крепко держал ее за руку. Она, конечно, узнала Сашу, но совершенно не понимала, зачем Бирюков притащил ее сюда.

— Не помню и помнить не желаю. Кос, сделай милость, свали, пока я не начала орать. У меня материал горит, — продолжала игнорировать их Нестерова.

— Костя, — тихо позвала его Марина. — Давай уйдем.

Бирюков только отрицательно покачал головой, упрямо поджав губы.

— Я с места не сдвинусь, пока мадам главный редактор не соизволит сказать, что я с ней не спал, — выдал он.

Маринка зажмурилась, а Сашка прекратила стучать по клаве и подняла голову.

— Что? — вытаращилась на них Нестерова, переводя взгляд с одного визитера на другого.

Костю Саша и так видела регулярно, поэтому остановила глаза на Марине. Чуть прищурившись, она обсмотрела ее с ног до головы, уделив особое внимание лицу.

— Саш, пожалуйста, посвяти нам минутку. Это очень важно, — снова обратился к девушке Костя.

— Значит, Марина? — приподняла в его сторону бровь и уголок губ Нестерова.

— Марина, — кивнул Кос.

— А эта? Вобла твоя?

— Уплыла.

— Попутный Гольфстрим ей в спину.

— Поддерживаю.

— Я вам не мешаю? — начала злиться Марина.

— Пожалуй, нам мешает этот двухметровый детина, — улыбнулась Саша, выходя из-за стола. — Костик, сходи-покури, а? Геллера проведай.

— Виделись с ним уже, — не повелся Бирюков.

— Кос.

— Саш.

Они уставились друг на друга, играя в гляделки, и Марина практически не удивилась, когда Костик первый отвел глаза. Он только коротко кивнул, наконец отпустил Маринкину руку, провел костяшками пальцев по ее щеке, шепнул в губы:

— Я внизу.

И вышел из кабинета.

Саша дружелюбно улыбнулась, приглашая жестом Марину присесть на кресло возле ее стола.

— Кофе?

— Да… Нет, чай, если можно.

Нестерова чуть наклонила голову, но решила оставить выбор гостьи без комментариев. Она включила чайник, поставила на стол чашки, коробку с рафинадом, выдала пакетик Марине, взяла себе, достала ложки. Все в тишине, которую нарушила, лишь разлив воду по бокалам.

— Ты ведь помнишь меня, да? — уточнила Нестерова на всякий случай.

— У тебя были светлые волосы, — припомнила Марина, отважившись взглянуть на Сашу. — И я лишь однажды пила кофе с подругой своего любовника. Так что забыть сложно.

Саша выдержала паузу, слазила в ящик стола за шоколадкой, вскрыла, поломала. Маринка решила не стесняться и угостилась.

— Я должна извиниться, Марин, — огорошила ее Саша. — Я действительно подруга Кости и жила у него в то время, но мы никогда не спали.

— Правда что ли? — хмыкнула Иванова.

— Правда, — кивнула Нестерова. — Я как-то нарвалась на его девицу утором. Она подумала, что я его телка и унеслась, теряя тапки. Костика такой расклад устроил, ну и я время от времени избавляла его одним своим появлением от ночных подружек.

— Ну допустим, но это ведь не мешало вам трахаться, — цинично предположила Марина.

— Не мешало. Именно это не мешало, — согласилась Сашка. — Мешало, что он брат моего бывшего мужа. Он мне как брат, Марин. Кос — классный мужик, смазливый и шлюховатый… был, когда мы познакомились. Мне такие нравятся, но я тогда с Дениской мутила… и вообще. Короче, не стоит у меня на него.

— А халат?

— А что халат?

— Саш, ты была в его халате. Неужели настолько прониклась сестринскими чувствами, что не побрезговала халатом братца, — Марина нарисовала на последнем слове пальцами воздушные кавычки.

А Сашка начала хихикать, а потом и смеяться в голос.

— Да это не его халат. В смысле его, но уже давно мой, — отсмеявшись, объяснила девушка. — Костик нас как-то с Дениской застал в момент перекура, ну и его тонкая душевная организация не смогла смириться, что конец его братца терся о внутреннюю сторону халата. Я обещала постирать, но он сказал, что только сожжение снимет все наши грехи. Этот халат до сих пор у меня дома висит, я в нем иногда курю на балконе. Марин, умоляю, прекрати так смотреть, я не знаю, что смешнее — Коскина рожа тогда или твоя сейчас.

И Нестерова снова покатилась со смеху. Маринка тоже заулыбалась, заразившись ее весельем. Она сама на себя удивлялась, понимая, что рядом с этой девушкой ей очень легко. Еще тогда, утром, после первого секса с Костей она почувствовала это, но у нее была куча сложностей и без этой странной девчонки. Но Сашка понравилась ей с первого взгляда, а со второго Марина прониклась к девушке если не уважением, то симпатией.

— Маринк, ты вроде не дура, чего попалась-то на мой фокус? — спросила Сашка, утирая слезы.

— Да я не то чтобы попалась, просто тогда это было не важно. Я на Костю не претендовала. Сама была с рылом в пуху.

— В смысле замужем?

— Угу, — кивнула Марина. — Он рассказывал?

— Рассказывал, — подтвердила Саша. — А сейчас-то чего загналась? Претендуешь?

— Не знаю, Саш. Должна, наверное, претендовать, но эта бабенка… Коробит меня от его телок.

— Какая бабенка? Кристина?

— Нет. С Кристиной он шустро разобрался. Вика.

— Панина? — округлила глаза Сашка. — А эта откуда взялась?

— Без понятия. Охмуряла его в магазине в одном белье, — Марина передернула плечами от омерзения.

— Вот шлюха.

— Ты ей тоже не нравишься.

— Я в курсе. У нас это взаимно. Ты б знала, сколько она у него крови выпила. Я перекрестилась, когда они разбежались, — откровенничала Саша, демократично присев на край стола и потягивая чай с шоколадкой. — Слушай, ты не ведись на это дерьмо. Костян, когда ты уехала, чуть головой не поехал. Он Уланова умолял тебя оставить, даже готов был в другую фирму по бухгалтерии уйти, но поздно было. Любит он тебя, Марин.

— Ты думаешь? — подняла на нее глаза Иванова.

— Я уверена.

— Вот и он сказал…

— Да ладно?

— Ага.

— Мужик, — Сашка одобрительно покивала. — Ну а ты?

— А я беременна, — неожиданно для себя самой выпалила Марина.

Саша взяла паузу, уточнила:

— Надеюсь, от Костика?

— Угу. От кого же еще?

— Ну, может, от мужа.

— Да я развелась давно.

— Ну, наверное, это хорошо. Когда вы успели-то? — накрыло Сашку женское любопытство.

— На Байкале вместе были, — продолжала откровенничать Марина.

— Ну молодцы. Жениться будете?

— Я не знаю. Костик хочет.

— Мужииииик, — опять одобрила друга Нестерова. — А тебя, значит, его бабы останавливают?

— Получается, что так.

— Ну, если Кристина, Вика и я сами собой отпадают, то вроде и баб у него не осталось, — подытожила Саша.

— Получается, что так, — снова подтвердила Марина.

— Тогда иди и скажи ему: «Согласна».

Иванова не сдвинулась с места.

— Марин, не тупи. Если такой мужик как Костя Бирюков говорит тебе, что любит и хочет жениться, это дорогого стоит.

— Я не знаю, Саш…

— А тебе и не нужно ничего знать. Он все знает за тебя. Просто доверяй, он не лоханется, поверь.

Марина на секунду задумалась. А ведь Костя ни разу ее не подвел. Он молчал после их поцелуев и ругани в клубе, хотя мог разозлиться и в отместку за пощечину повести себя не лучшим образом. Но не стал. Он слушал ее пьяный бред в курилке, подставляя плечо, в которое она лила слезы по своей нелепой замужней жизни. Он не остановился, когда она нуждалась в поцелуях и сексе, дал ей все и сполна. Он хотел продолжения, соблазняя ее у себя в кабинете. Он ни разу не попрекнул ее мужем. Он был вежлив, когда она вернулась, соблюдал дистанцию, потому что был с Кристиной. Хотя Марина миллион раз желала, чтобы он ее соблазнил. И на Байкале Костя взял на себя ответственность, которая расцвела сейчас буйным цветом. Они наделали дел вместе, и пока только он принял реальность и начал строить на ее основе будущее. Их будущее. Совместное будущее.

— Ты права, — в очередной раз согласилась с Сашей Марина.

Она последний раз хлебнула чая, встала, поправила юбку.

— Прости, что оторвали тебя.

— Будете должны, — подмигнула Нестерова, усмехаясь Марине в спину.

Саша дождалась, когда Марина закроет дверь, вернулась за компьютер, положила руки на клавиатуру, но мысли о статье не торопились вернуться в ее голову. Нестерова, конечно, была рада за Костю, но внутри ее кольнула острая иголка зависти. Девушка открыла окно и, плюя на собственные правила, закурила. Пока дым сигареты сладко царапал горло, она позволила себе немного погрустить, но едва в руке остался лишь фильтр, девушка снова стала Александрой Нестеровой. Она выглянула в окно, увидев, как Марина подходит к Костику, обнимает его сзади за пояс.

— У них все будет хорошо, — проговорила вслух Саша. — И у меня. Однажды.

И вернулась к работе.

Марина воспряла духом после разговора с Сашей. Ей отчаянно хотелось верить этой девушке. А еще хотелось с ней сблизиться. Тупорылое детское желание дружить крепко обосновалось в Марине. Она твердо решила, что будет часто общаться с Сашей. Благо перспективы брака с Костей благоволили ее намерениям, ведь Нестерова была не последним человеком в жизни Бирюкова.

Но эти мысли вылетели из головы, едва Маринка увидела напряженную фигуру Костика. Он стоял спиной к входу из офисного центра, курил. Иванова на цыпочках подошла к нему сзади, обняла за талию, заставляя Костю едва заметно вздрогнуть и тут же расслабиться.

— Я согласна. Давай поженимся, — пробормотала она ему в спину.

Костя обернулся, заправил за ухо волнистый локон, скривил губы в фирменной ухмылке, взглянул на часы и снова потащил Марину к машине.

— Поехали. Успеем.

— Что? Куда опять? — возмутилась Иванова. Ей уже осточертела эта гонка.

— В ЗАГС, Марин. Чего тянуть-то? Вдруг ты опять загонишься. Паспорт с собой?

— Да, — хмыкнула Марина.

— И еще пару моментов проясним. Ты берешь мою фамилию, — в ультимативном тоне заявил Кос.

— Окей.

— Что? Даже не повыпендриваешься?

— Кость, было бы странно оставить фамилию бывшего мужа, тебе не кажется? — хихикнула Маринка.

— А… ну… да, — согласился он и тут же добавил: — и ты переезжаешь ко мне. Сегодня же. У тебя все равно выходной.

— Пожалуй, это логично, — снова не спорила Марина.

— Ты такая покладистая, мне даже страшно, — хохотнул Бирюков.

— Мне тоже, — зажмурилась Маринка.

— Не бойся, — Костя припарковался у ЗАГСа, крепко обнял девушку.

В ЗАГСе их встретили осложнения.

— Ну а что вы хотели, дорогие? Летом и осенью у нас аншлаг. Народ еще с зимы очередь занимает. Вот в конце октября первое окно, — просветила их тетя из приемки заявлений. — Или у вас обстоятельства?

Тетя скосила глаза на Маринкин живот, и Костя уже открыл рот, но Иванова была быстрее.

— Нет. Октябрь — нормально. — Может даже начало ноября.

— Пятое подойдет?

— Отлично, — бодро улыбнулась Марина.

Они заполнили формы, уплатили пошлину. Уже в машине, отправляясь наконец пообедать, Костя спросил:

— Почему ты не сказала, что беременна? Нам бы сократили срок ожидания.

— Я знаю, — проговорила Марина, таращась вперед. — Я так сказала, когда мы со Стасом подавали заявление…

Она замолчала. Костя больше не докапывался, ему вполне, даже с лихвой, хватило такого объяснения. Он лишь нежно погладил Маринку по коленке и сказал:

— Все будет хорошо, солнце.

— Надеюсь, — кивнула Марина, но уверенности в голосе не было.

Костя порадовался, что они уже через минуту прибыли к ДТ, и Митька тискал его невесту, одновременно раздражая и веселя Костика.

— Маринка, ты нафига приволокла с собой балласт? — громко, изображая заговор, шептал Митька. — Я думал у нас свидание, романтика, свечи…

— Хей, романтик, едва полдень пробило. И это я ее сюда привез, между прочим, — вяло отбивался Кос, посмеиваясь и даже не делая попыток вырвать Марину из лап Токарева.

— Ой, Бирюков, закажи уже себе чего-нибудь и займи рот. Дай поговорить с приятным человеком. Ты меня капец как достал. Пол-лета твоя рожа перед глазами мелькала, и снова приперся. Уйди уже в туман, — отбрил его Миттен.

Костя только глаза закатил:

— А я еще хотел его свидетелем позвать.

— Ты женишься? — тут же посерьезнел Митька, роняя челюсть на пол.

— Мы женимся, — уточнил Кос, привлекая к себе смущенную Марину.

— Вашу ж Машу, — и Токарев метнулся в погреб за коллекционным шампанским.

Его еле отговорили не открывать бутылку, потому что Кос был за рулем, а Марина наврала, что ей еще работать, обещая обмыть все потом. Они уважили Митьку в пятницу, в субботу съездили познакомиться с родителями Кости, а в воскресенье с Мариниными. В понедельник Марина собиралась в консультацию, чтобы встать на учет, но рано утром проснулась от болей и влаги между ног.

Не дожидаясь скорой, Костя рванул с ней в больницу. Его не пустили дальше приемного покоя, а потом и вовсе выгнали на улицу. Полдня он просидел на крылечке, курил и каждые пятнадцать минут допрашивал тетку на приемнике. К полудню врач сказал, что ребенка сохранить не удалось, но плод вышел без чистки, что было меньшим злом. К Марине его не пустили. Костя обрывал телефон, но без толку. Лишь к вечеру девушка сняла трубку, сухо сообщив, что чувствует себя нормально. Костя пытался завязать разговор, но она сослалась на усталость и быстро отбила звонок. На следующий день Бирюков послал ей цветы. Марина не вышла к нему, даже в окно не выглянула. Костя передал букет и через день. Пришло смс: «Кость, у меня не день рождения. Эта цветущая флора неуместна». Бирюков спросил, чем ее порадовать, но ответа не пришло. На пятый день Косте сказали, что Марина выписана. Минут пять он стоял, как мудак, пытаясь понять, что происходит. Конечно, Кос не ждал от Марины адекватных поступков, но и бойкота с игнорированием тоже не допускал. Ему и самому было не сладко, но собственное горе меркло за волнением о самочувствии Марины, и физическом, и душевном. Он был уверен, что дети у них будут, если они сейчас переживут все это вдвоем, не отпустят друг друга.

Именно поэтому Костя дал ей время до вечера. Он надеялся, что Марина позвонит или напишет, но — нет. Пришлось ехать вправлять мозги лично. Ему открыл отец Марины.

— Сергей Андреевич, — припомнил Кос имя будущего тестя. — Марина у вас, да?

— Да. И мне очень интересно, почему она приехала из больницы на такси? Костя, я понимаю, у тебя дела, но ведь… — начал лечить его мужчина грозным шепотом.

— Она не звонила мне. Игнорирует, — перебил его Бирюков.

— Вы поссорились?

— Нет.

— Уверен?

— Клянусь.

— Сережа, кто там? — вышла в прихожую Маринина мама.

— Здрасти, — буркнул Кос.

Родители переглянулись.

— Ты за Мариной? — спросила мать.

— Да, Анастасия Кирилловна. Как она?

— Не очень. Лежит весь день. Костя, ты же не бросишь ее? — со слезами в голосе спросила женщина.

— Пусть даже не мечтает, — фыркнул Бирюков, разуваясь.

Он прошел в маленькую комнату, где на столе стояла лампа, а на стенке висел постер Ника Картера из «Бэкстрит бойс». Костя решил, что обязательно подденет Маринку по этому поводу. А сама она лежала на кровати под пледом, свернувшись калачиком. В руке девушка держала телефон. У Кости было хорошее зрение, а у Марины телефон с большим экраном. Даже на расстоянии он смог прочитать: «Как правило, самопроизвольный выкидыш на раннем сроке никакими серьезными проблемами со здоровьем женщине не грозит. Проблемы могут возникнуть только в том случае, если выкидыш был вызван самостоятельно «народными» средствами…»

Не дочитав, он присел на кровать, вырвал у Марины из рук телефон, бросил рядом. Девушка вздрогнула, резко села.

— Марин, интернет — это та еще помойка. Не надо там искать себе диагноз, а тем более приговор. Может, просто сходим к врачу?

— Что ты здесь делаешь?

— Пришел. Сижу. А ты?

— Зачем пришел?

— Как ты себя чувствуешь?

— Не надо меня жалеть, Кость.

— Я и не собирался. Ты ела сегодня?

— Перестань.

— Заметь, ты не отвечаешь на мои вопросы, не берешь трубку, даже про выписку не сказала, а я сижу и впитываю дерьмо, с которым ты меня смешиваешь. Может достаточно? Поехали домой.

— Я дома.

— Солнце, твой дом теперь там же, где и мой. У тебя чудесная комнатка подростка, но делить жилплощадь с родителями мне не улыбается. Тем более, что есть своя. Давай-ка поднимайся, поужинаем и поедем, — тихо командовал Костя, поглаживая ее через плед по ноге.

— Зачем?.. Я же не… мы не… — сбивчиво пыталась противиться Марина, отодвигаясь от него.

Кос сгреб ее в охапку, не давая девушке забиться в угол. Она отбивалась, но видимо не было ни сил, ни желания. Бравада и силы покидали Марину, оставляя лишь горькое отчаяние. Она вцепилась в Костин свитер и заплакала. Он молча обнимал ее, крепко сжимая, когда девушка заходилась в рыданиях. Слезы высохли так же внезапно, как и накатили. Марина нашарила в кармане халата платок, высморкалась. Костя отвел ее в ванную, где она умылась, а он вымыл руки. Потом был тихий ужин на кухне. Костя завел разговор с Сергеем Андреевичем о машинах и рыбалке, чтобы убить звенящую тишину. Марина жевала на автопилоте, потом одевалась с той же мотивацией. Она подставила щеку отцу, обняла маму. Косте тоже достался поцелуй от Анастасии Кирилловны и крепкое рукопожатие от будущего тестя.

Кос считал, что если Марина будет рядом, то жизнь наладится быстрее. И вроде так оно и было. Каждый день он просыпался от аромата кофе. По выходным к нему прилагался поцелуй в щеку и ласковые поглаживания по голове. Маринка посадила его на здоровое питание. Утром всегда каша. Сама она ела с медом, но для Костика добавляла орехи и изюм. Обедали они чаще в ДТ, а вечером Марина готовила овощи и мясо. Девушка вышла на работу, утонув в привычной рутине дел фирмы. Кристина проблем не создавала, сдав все дела новой сотруднице, которая была намного старше и опытнее. И вроде бы все шло своим чередом, только вот Марина наотрез отказывалась обсуждать свое здоровье, переводила тему.

— Я была на узи, все нормально, — сказала она сухо. — И врач сказал, что я смогу иметь детей, но нужно подождать полгода. Как всегда, в общем.

Это был максимум, который смог выжать из нее Костя. У него на языке вертелся вопрос: неужели полгода нельзя заниматься сексом? — но он счел за лучшее промолчать.

И он молчал, хотя прекрасно видел, что его солнечная Маринка день ото дня тускнеет, превращается в тень. Она мало говорила, редко улыбалась. Костя старался чаще таскать ее в ДТ и приглашал в гости Митьку, который хоть как-то тормошил ее одним своим присутствием, не говоря уж о фирменной Токаревской чуши, которая лилась из его рта рекой. Но едва Миттен прощался, Марина снова опускала уголки губ, замыкалась, уходила в себя. Помощь пришла, откуда не ждали. Марина была в душе, когда зазвонил мобильный Костика.

— Здорово, систер, — привычно поприветствовал он Сашку. — Опять пропадаешь на работе и в чужих койках?

— Ой, какие мы стали правильные, — съехидничала Нестерова. — Не парься за мою работу и чужие койки. Сам как? Готовишься стать мужем и отцом?

— Откуда ты знаешь? — тут же напрягся Костя.

— Так от Марины. Мы тогда очень мило поболтали. Я думала, ты ее в ЗАГС сразу от меня потащишь? Только не говори, что дал заднюю, Кос. Честное слово, я тебя изобью, если кинешь ее.

— Саш, мы потеряли ребенка, — прервал поток шутливых угроз Костя.

— Ох… — задохнулась на том конце девушка. — Кость, прости… Мне жаль. Давно?

— Почти сразу.

— Господи, дорогой… Как?.. Как ты? Как Марина?

— Я-то ничего. Маринка хреново. К родителям от меня сбежала прямо из больницы, еле назад к себе загнал, — наконец нашел благодарного слушателя Костя. Ему было не с кем поделиться, потому что, кроме родителей Марины никто толком и не знал о беременности. Даже его не знали.

— Не понимаю, почему сбежала? Ты накосячил? — спросила Сашка.

— Не косячил я. В том и дело, что она сама себе навыдумывала чего-то и молчит. И до сих пор это продолжается. Как зомби на работу ходит, а вечерами телек смотрит. Я буквально чувствую, как у нее в мозгах мысли кипят.

— Кость, может ты сам кипишь? Тебе не кажется?

— Может и сам. Не знаю уже ничего. Сашк, самая жопа, что у нас свадьба меньше, чем через месяц, а я даже заикаться о ней боюсь.

— Ты понимаешь, что без Марины вас не распишут?

— Очень, мать твою, смешно, — рыкнул на нее Кос.

— Не, не очень, извини, — согласилась Сашка. — Чего делать-то собираешься?

— На выходных собираюсь напиться и поговорить с ней наконец.

— Отличный план, мужик, — не сдержала смеха Сашка.

— Ага, вот и я думаю, что сработает. Ты-то как? Все пашешь?

— Так точно. Обеды, ужины, согласования, макеты, клубы, танцы, мальчики, секс, — отчиталась Сашка.

— Мальчики еще не надоели?

— Полагаешь, пора к девочкам? В лесбиянки? Не, Кос, с бабами мне не везет. Я уж лучше по мальчикам.

— Ну и дурища же ты, систер, — наконец рассмеялся и Костя.

— Вся в тебя, бро. Ты давай, не пропадай, звони, окей?

— Окей, — кивнул Костян. — Рад был слышать.

— Взаимно, — и она отключилась.

— Чего это ты лыбишься? — спросила Марина, внезапно вырастая в дверях.

Кос вздрогнул от неожиданности, пребывая в своих мыслях.

— Сашка звонила. Уговаривал ее стать лесби — не слушает, — честно признался он.

— Она к тебе в гости не ходит?

— Бывает, но у нее то работа, то клубы и вагон симпатичных мальчиков, перед которыми нужно повилять жопой. Сама понимаешь, ей не до меня, старпера.

— Жаль, я бы с ней поболтала. Да и в клубе сто лет не была, — словно между прочим бросила Марина, растирая мокрые волосы полотенцем.

— Потанцевать хочешь? — приподнял бровь Костик.

— Почему нет? Ты против? — скопировала его мимику Марина.

— Почему я должен быть против?

— Не знаю.

— Позвонить Сашке? — осторожно предложил Кос.

Марина кивнула. Бирюков, едва дыша, набрал последний вызов.

— Сань, Маринка желает потанцевать в выходные. Сводишь нас по злачным местам? Что? Иди ты. Да ладно. Шутишь? Нестерова, так не пойдет…

— Дай-ка, — протянула руку за телефоном Марина. — Привет, Саш. Нормально. Сама как? Да, хочу. Ну, правильно. Конечно, ты никого не снимешь с Бирюковым на прицепе. Давай прямо в пятницу после работы в баре пересечемся. Супер. Ага, я у Кости номер возьму, скину тебе свой. Пока, до связи.

— Это что сейчас было? — выкатил глаза Кос.

— Я иду с Сашей танцевать.

— А бар?

— А в баре мы немного выпьем, поболтаем. Костик, ты прямо как с луны свалился, — и Марина, похлопав его по щеке, снова ушла в ванну сушить волосы.

Бирюков едва сдержал свое бурление говн, но вовремя дотумкал, что такой расклад не так уж и плох. Марина проявила инициативу, захотела сама выйти из дома. Конечно, Кос не очень-то доверял клубной тусовке, но решил, что сможет договориться с Сашей о маленькой хитрости. Улыбаясь своим мыслям, он пошел в ванну, чтобы глазеть на Маринку в коротком халатике.

 

Глава 15. Толк и черти

 

Часть 1

Марина встретилась с Сашей прямо у дверей бара. Они почти синхронно подъехали к входу, и обе заулыбались, ценя пунктуальность друг друга. Неожиданно для самой себя Марина приобняла девушку, легонько коснулась ее щеки губами. Саша на мгновение замерла, больше от неожиданности, чем из-за отторжения, но почти сразу ответила на объятия и тоже чмокнула Маринку, как старую подружку. Однако Иванова заметила изначальную нерешительность Нестеровой и сразу пошла на попятную:

— Ой, Саш, ты извини, я обычно так не делаю. Смутила тебя?

— Я обычно тоже так не делаю, но с тобой очень даже неплохо получилось.

Они рассмеялись, снимая неловкость, прошли внутрь. Устроившись за столиком, девочки сделали заказ и в ожидании еды потягивали сладкий вермут со льдом.

— Марин, Костя сказал, ты потеряла ребенка, — аккуратно начала Саша.

— Да, — коротко кивнула Иванова, опуская глаза.

— Мне жаль.

— Я знаю, — чуть улыбнулась ей Марина.

— У меня плохо с сочувствием. Я смутно представляю, что ты пережила, — попыталась объяснить Саша свое косноязычие и не показаться сукой одновременно. — Не знаю, что нужно говорить в таких случаях.

— Лучше ничего не говорить, Саш. Все в порядке. Давай просто отдохнем.

Нестерова кивнула. Почти сразу им принесли еду, обновили напитки, и девушки сняли тяжелую тему, предпочтя обсудить Костю, Сашкину работу, Маринкину «Канцелярию», даже Усманова, которого они обе знали.

Марина инстинктивно ждала, что в разговоре возникнет неловкая пауза, но ее опасения никак не сбывались. Напротив, они с Сашкой ржали, постоянно перебивали друг друга, стараясь перемыть кости всех общих знакомых. Нестерова на многое открыла ей глаза в отношении Костика. История его житья-бытья с Викой многое объяснила в поведении и образе жизни Бирюкова. В целом, Марина поняла, что Кос так же застрял в рутине с Паниной, как и она со Стасом. Только если ее Иванов убивал своей пассивностью, то Костина бывшая была чересчур активна. Ну и конечно, Марина не могла не смеяться до икоты над Сашкиным откровенно пристрастным отношением к Вике. Она ее, мягко говоря, не выносила и наслаждалась смакованием подробностей об их стычках с Костиной экс-герлфренд.

В общем, в клуб девчонки приехали в отличном настроении. После вермута Марина предложила перейти к текиле-бум, которую они влили в себя у стойки бара, продолжая хохотать и привлекать к себе внимание. И если Саша откровенно наслаждалась мужскими взглядами, примечая наиболее интересные экземпляры для развития событий, то Марина отводила глаза, стараясь не давать никому из присутствующих повода к ней подкатить. Хотя контингент был вполне для нее безопасный. Одни малолетки. Сашка с ее кукольным лицом и глазами-плошками вполне сливалась с толпой, но не Марина. Что, впрочем, не помешало Ивановой опрокинуть очередную порцию текилы-бум и потащить Нестерову на танцпол. Девушки мгновенно растворились в ритмичном бите, что стучал прямо в сердце, побуждая двигаться в такт. Марина позволила музыке расслабить ее тело, подчинить себя танцу. Она подняла руки над головой, начала покачиваться в такт, расслабляясь, очищая разум от лишних мыслей. Но одна навязчивая идея никак не покидала ее. Чертовски не хватало рядом Кости. Последний раз она танцевала в клубе именно с ним. Марина чуть улыбалась, вспоминая, как его руки уверенно обнимали ее за талию, как она бессовестно терлась задницей о его пах, а потом подставляла свои губы порочным сладким поцелуям.

Сам Костя в это время стоял на лестнице, которая вела к танцполу, и, копируя полуулыбку Марины, смотрел на свою любимую женщину. Полчаса назад Сашка скинула ему смску: «Клиент дозрел», — и Костик рванул в клуб, чтобы с лихвой воспользоваться приподнятым настроением Марины. Он выдержал минуты три безмолвного созерцания и двинулся вперед. Подойдя сзади, он положил ладони на тонкую талию, привлекая девушку к себе, шепча ей в ухо:

— Я скучал по твоим чертям, солнце.

Марина вздрогнула, но, узнав голос и запах, тут же расслабилась. Она подняла руку, чтобы обнять его за шею. Костя склонил голову, доставая губами до ее щеки, щекоча легкими поцелуями ее ухо и мягкую кожу за ним. Он двигался с Мариной синхронно, повторяя за ней движения, раскачиваясь, чуть приседая. Его ладони блуждали по ее телу, придавая танцу пикантное возбуждение. Марина таяла в его руках, отдавала всю себя, распаляясь все сильнее и сильнее. Когда Костя аккуратно, но твердо развернул девушку к себе лицом, она мгновенно притянула его к себе, целуя так страстно, что Бирюков забыл, что нужно дышать.

Движения перемешались с поцелуями, время слилось с музыкой, и в шумной толпе потных тел эти двое не видели и не слышали никого, кроме самих себя, не чувствовали ничего, кроме всепоглощающего желания соединиться воедино.

Кос едва смог нажать на тормоз, обнаружив одну свою ладонь под Маринкиным топом, а вторую на ее заднице. Первым его желанием было утащить ее на темный диванчик в углу чилл-аута, но он внезапно вспомнил, что эта потрясающая женщина принадлежит ему, живет с ним, и он имеет полное право сказать:

— Солнце, поехали домой.

Марина отстранилась, подняла на него глаза, улыбнулась, явно разделяя его желание уединиться дома, но вспомнила:

— А Саша? Мы же не можем ее тут одну бросить…

Кос развернул Марину на сто восемьдесят градусов так, что перед глазами у нее оказалась Сашка, зажигающая с симпатичным пареньком лет двадцати.

— Нестеровой не до нас. Не пропадет, — хохотнул Бирюков, утаскивая Марину в сторону выхода.

— Ты откуда тут взялся вообще? — смеялась Маринка, едва поспевая за ним, но не отпуская горячую ладонь.

— Приехал, — пожал плечами Костя и двинул бровями, хитро ухмыляясь. — Дома скучно, по телеку смотреть нечего.

Девушка снова захихикала, но едва они оказались в салоне машины, ей стало не до смеха, потому что Костины губы снова колдовали с ее ртом. И его руки, не сдерживаясь, проникали под одежду, жадно шаря по горячей коже, отодвигая кружево лифчика, дразня возбужденные соски. Марина тоже время даром не теряла, наглаживая его через джинсы, вырывая громкие стоны, по которым она, как оказалось, безумно скучала.

— Солнц, пожалуйста, давай поедем уже, — совсем немужественно заскулил Костя, пытаясь прекратить лапать ее и целовать.

— Давай-давай, — запела голосом пьяной лисицы Марина. — Ты же за рулем, я вроде не держу.

— Ой ли, — Кос скосил глаза на свой пах. — Ты держишь меня за яйца, Мариш. Во всех смыслах.

— Не держу, так — придерживаю, — опять захихикала Маринка, находя ситуацию не менее забавной, чем возбуждающей. — Считай, это типа компрессионного белья с поддерживающим эффектом.

— Родная, сколько ты выпила? — заржал и Костя, поворачивая ключ, заводя машину.

— Достаточно, чтобы всю дорогу держать тебя в тонусе.

— Хватило бы одного твоего присутствия.

— Поехали уже, Бирюков.

И он поехал. Марина расслабленно откинулась на сиденье, но ее рука, как и было обещано, продолжала держать Костю в приподнятом настроении. Она то поглаживала его по бедру, то пересчитывала ноготком зубчики молнии, растирала и сжимала, заставляя Бирюкова выпускать воздух со свистом. Но ей и этого было мало. Сжимая ноги и тихо постанывая, она скинула пальто, пиджак, оставшись в одном тонком топе и брючках. Ее соски отчетливо выделялись сквозь два слоя тонкой ткани, и Костик сглотнул, прибавляя мощность печки. Вдруг замерзла просто?

— Хочу тебя, Кос, — выдохнула Маринка, потеревшись щекой о его плечо, дернула пуговицу на его джинсах, потом расстегнула молнию, аккуратно освободила его член, облизала ладошку и начала нежно поглаживать.

— Солнце, что ты творишь… Господи… — почти икал от паники и острого возбуждения Бирюков.

— Ты давно водишь? — поинтересовалась она, облизывая губы.

— Что? Лет десять… даже больше, наверное… — окончательно растерялся Костик.

— О, нормально, — одобрительно кивнула она, отстегивая ремень безопасности. — Следи за дорогой, малыш.

И она нырнула вниз. Первым Костиным порывом было — зажмуриться, но он не позволил себе такой роскоши и огромными, как блюдца, глазами таращился на ночную дорогу. Благо, путь был до боли знаком, поэтому он на автомате сворачивал в нужных местах, едва сдерживаясь, чтобы не прибавить газу. Кос шипел и матерился, то проклиная, то благословляя Маринку, ее рот, чертову текилу и выбоины на дороге. А она на это лишь хмыкала, продолжая изводить его своим горячим ртом. Обычно он оставлял машину на платной стоянке, но сегодня решил бросить возле дома, чтобы не радовать смотрителей парковки порно-театром. Едва они оказались во дворе, Кос заглушил мотор, откинулся, расслабился и, звонко вскрикнув, кончил, даже не предупредив.

«Меня же тоже никто не предупреждал», — подумал Костик, разрешив себе не париться по пустякам.

Марина еще несколько сладчайших секунд подержала его во рту, а потом осторожно отпустила. Она подняла голову, улыбаясь, как сытая, довольная кошка, и вид растерянного, запыхавшегося Кости заставил ее удовлетворённо улыбнуться и мурлыкнуть.

— Черти жгут, — наконец очухался Кос, отстегнул и свой ремень, притянул девушку к себе. — Иди сюда.

Он порывисто, почти грубо схватил Марину за волосы, притягивая ее голову к своей, целуя неистово, жестко, жадно. Ему было мало. Мало даже этого чёртового минета, даже понимания, что никто таких фокусов с ним не проворачивал, мало удовлетворения, мало Марины. Кос прихватил ее за бедро, чуть поднимая и усаживая на себя верхом. Он спихнул вниз ее топ, лифчик, оголяя грудь, заключая мягкую плоть в плен своих ладоней. Марина постанывала ему в рот, чуть прикусывая его губы, отчаянно ища его язык своим. Она держалась за Костины плечи, раскачиваясь, потираясь своим пахом о его.

Бирюков сам не заметил, как снова возбудился. Вообще, он был уверен, что у него и не падал. Если только на секундочку, а потом опять встал. Больше всего на свете Кос хотел сейчас избавить Марину от брюк и белья, войти в нее и смотреть, как она скачет на нем, извиваясь от удовольствия. Но он помнил, все еще помнил что-то про «полгода нельзя», поэтому просто расстегнул пуговку на ее штанишках, просунул руку в трусики, находя пальцем влажный пульсирующий комочек нервов. Марина захныкала, почувствовав трение, в котором отчаянно нуждалась, и привстала, позволяя Костиной умелой руке довести ее до умопомрачительной разрядки. Девушка кончила почти сразу, прогибаясь в спине, хрипло постанывая.

Их ослепил яркий свет фар такси, которое въехало во двор. Кос едва успел схватить с пассажирского сиденья Маринкино пальто, чтобы прикрыть девушку, которая испуганно вздрогнула и прижалась к нему, чтобы спрятаться.

Они сидели, слушая, как громко стучат их сердца под аккомпанемент тяжелого дыхания и работы двигателя такси, остановившегося у соседнего подъезда. Только когда машина уехала, а пассажиры скрылись в доме, Костя тихо сказал:

— Солнце, я, наверное, слишком старый уже для этих фокусов, а ты не настолько раскрепощенная. Пойдем домой… пожалуйста.

Марина покивала. Она запахнула пальто и неловко слезла с Костика, снова хихикая по этому поводу. Придерживая расстегнутые брюки, она выскочила из машины, крикнув:

— Кто последний, тот лох, — и понеслась к подъезду.

Заразившись ее детским энтузиазмом, Кос рассмеялся и полетел следом, отчаянно отставая. Он едва успел протиснуться в закрывающуюся дверь подъезда, поймать Марину на втором этаже и прижать к стене.

— Штаны не потеряла? — поддел он, прихватывая ее за попу, целуя и смеясь.

— А ты? — не уступала ему Маринка, залезая ладошкой в боксеры. — Смысл зачехляться, если опять все снимать?

— И то правда, — согласился Костя, утягивая ее наверх, подгоняя, — шевелись, шевелись, у меня на тебя планы.

Он планировал принять с ней душ, сделать Маринке массаж, ласкать ее до обморока, залюбить до сладкой нирваны, а потом наконец поговорить о свадьбе. Кос предполагал, что после кунилингуса, который он оставит на десерт, Маринка будет в наиболее приличном расположении духа.

Но все его планы полетели к чертям Маринкиного тихого омута, едва они ввалились в квартиру. Девушка словно обезумела. Она скинула пальто, ботильоны, избавилась от брюк и трусиков, стояла перед Костей в съехавшем топе и лифчике, выглядя совершенно безумно и до сумасшествия соблазнительно. Марина снова запустила ладонь ему в штаны, перебирала пальчиками свободной руки пуговицы на рубашке, расстёгивая, оголяя его торс, прижимаясь губами к потной коже. Кос вяло отбивался, что-то бормотал про душ и тормоз, который им нужно включить, но Марина не слышала. Она продолжала соблазнять его, заражая своим нетерпением, отзывалась на его хриплые стоны одобрительным мурлыканьем.

Костя очнулся, понимая, что прижимает Марину к стене, что на нем из одежды — одни носки, а его член в ее маленькой ладошке, и она водит головкой по своей влажной плоти, дразня их обоих.

— Маринка, можно я?.. — Кос попытался присесть, чтобы удовлетворить ее ртом, но Марина не позволила.

— Нет, — почти взвизгнула она и направила его внутрь. — Ахххххх…

Кос замер, зажмурился. Не было сил возражать, когда она так настойчиво брала свое. В конце концов, у него сто лет не было секса. Он прихватил Марину под коленкой, поднимая ее ногу, аккуратно проникая глубже, слыша словно со стороны свои рваные стоны. Костя старался действовать бережно, но Марина ни черта ему не помогала сохранять контроль. Она повисла у него на шее, толкаясь бедрами навстречу, бормоча:

— Еще… Сильнее… Пожалуйста, Кость, пожалуйста… Давай.

И он дал. Отдал все, что мог и умел, всего себя. Двигаясь быстро и уверенно: вперед и вверх, — Кос дарил ей яркое тепло трения внутри. Он ругался и толкался сильнее, когда Марина дергала его за волосы, прося еще, царапала плечи и спину, требуя больше, прижималась к нему всем телом, отдаваясь в ответ. Чувствуя, как настающая пульсация несет ее к взрыву, она подпрыгнула, сцепив ноги у Кости за спиной. Он поймал, стиснул, прижимая девушку к стене. В глазах потемнело от переизбытка ощущений, чувств, эмоций. Они закричали в унисон, кончая практически одновременно.

Не в силах держаться самому и держать Марину, Костя развернулся и сполз по стенке на пол. Мгновенно на него навалились угрызения совести и запоздалое раскаяние.

— Что же ты делаешь, солнце, — бормотал он ей в волосы. — Нам же нельзя… Ты же говорила… полгода…

— Что? — Марина подняла голову. — Какие ещё полгода?

— Ты говорила, что полгода нельзя заниматься сексом.

— Я не говорила такого.

— Говорила.

— Полгода нельзя беременеть, Кость.

— Нет. Сексом нельзя полгода, — упрямился он.

— Сексом можно через месяц, дубина, — рыкнула Маринка.

— Откуда бы мне это знать? — завелся и Кос.

— А спросить?

— Спросить? Да ты со мной почти не разговариваешь после… — Кос прикусил язык.

Он словно в замедленной съемке видел, как Маринины глаза наполняются слезами. Бирюков мысленно обругал себя последними словами. «Молоток, Кос, орешь на любимую женщину, сидя на полу после секса, даже не вынув. Блеск, мужик».

— Солнце, про… — он потянулся рукой к ее лицу, но Марина со всей силы шлепнула его по ладони, отворачиваясь.

Но тут же снова встретилась с ним взглядом: смело, решительно.

— Не смей извиняться, — почти прорычала она. — Ты трахался с кем-то?

— Что? — Костя округлил глаза.

— По бабам ходил?

— Марин, ты в своем уме? Я же дома каждый день. Каждый гребаный вечер.

— Дрочил?

— Твою ж мать… — Костик прикрыл глаза, запрокинул голову, стукнувшись затылком о стену. — Ну… да.

Он ждал, что сейчас посыпятся упреки и обвинения, что Марина не поверит ему, припомнит всех его телок, их секс в его кабинете, припишет кого-нибудь с работы. Но вместо этого он почувствовал, как расслабилось ее тело, и девушка прильнула к нему, уткнувшись носом ему в шею.

— Кость, посмотри, в кого я тебя превратила, — всхлипнула она. — А ты еще и извиняешься. Это же бред какой-то.

— Марииииин, — он крепко обнял ее, не зная, что сказать на это.

— Я все ждала, когда ты найдешь себе кого-нибудь и выставишь меня.

— Мариииин…

— Ну чего ты со мной возишься, Кость?

— Мариииииин…

— Когда тебе уже надоест эта благотворительность?

— Хватит! — рявкнул Кос, теряя терпение.

Он встал, поднял Марину на ноги, повернул ее лицом к спальне, от души придав ускорение звонким шлепком по заднице.

— Я сейчас покурю и успокоюсь, а ты разберешь постель и будешь меня там ждать, поняла? Марш!

Девушка так опешила от его командного голоса, что безропотно отправилась выполнять приказ. Маринка сняла покрывало с кровати и нырнула под одеяло, решив не заморачиваться с сорочкой. Она было рыпнулась собрать одежду в коридоре, но тут же передумала. Было лень. Прислушиваясь к звукам за стеной, она постепенно успокаивалась, приходила в себя, суша слезы, прогоняя остатки хмеля из головы.

Костя нарисовался минут через пять. От него пахло дымом и коньяком. Он включил торшер, настроил полумрак, забрался к Марине в кровать.

— Марин, я с тобой живу не из милости. Не настолько я хороший человек, — начал Кос, повернувшись к ней. — Мне нравится с тобой жить, понимаешь? И я сейчас хочу выяснить кое-что без дебильных недосказанностей, окей?

Марина кивнула.

— Нам действительно можно заниматься сексом?

— Да.

— Ты хочешь заниматься со мной сексом?

Иванова прищурилась на него, но Кос сощурился в ответ и, она, закатив глаза, сказала:

— Да, хочу.

— Потрясающе, а почему мы говорим об этом только сейчас, а не месяц назад, например? Уже ведь месяц прошел, как можно, да?

Девушка потупилась, тиская в кулаках одеяло. Кос глубоко вздохнул, улегся поудобнее на бок, повернул Марину к себе лицом. Приобняв ее, поглаживая по спине, он тихо проговорил:

— Просто скажи, как есть, солнце. Я постараюсь понять.

— Я не знаю, Кость. Сначала мне страшно было. Боялась, что больно будет. Да и ты не просил. Я думала, может у тебя кто-то есть и… ну и тебе скоро надоест изображать наседку. А потом… — Марина прикусила губу, — я не хочу привыкать к этому, понимаешь? Мне так хорошо с тобой… тут…

— И мне с тобой хорошо, глупенькая, — едва сдерживаясь, чтобы не начать ее трясти, проговорил Костя. — Придется привыкать, Мариш, потому что я никуда тебя не отпущу. Поняла? И теперь секса у тебя, дорогая, будет много.

Марина хихикнула, но Кос наоборот посерьезнел.

— Мы не предохранялись. Если беременеть нельзя полгода…

— Я на таблетках, Кость, — успокоила его Марина.

— О… Хорошо.

Она не сдержалась, хмыкнула. Костик не сдержался тоже, ткнул ее под ребра. Маринка хихикнула, пнув его в отместку под одеялом. Разумеется, Бирюкову не оставалось ничего, кроме как навалиться на нее сверху и начать зацеловывать дерзкую засранку.

— Кос, — Марина вдруг уперлась рукой ему в грудь, останавливая быстро развивающуюся прелюдию. — Мы что, действительно живем вместе?

— Доброе утро, страна, — не сдержал сарказма Бирюков. — Уже два месяца как живем, солнце.

— А почему я не плачу за квартиру и еду?

— Замолчи прямо сейчас, женщина, или я тебя выпорю.

— Нет, ну у меня же должны быть обязанности, — не могла уняться Иванова.

— Ты готовишь, стираешь, пол моешь. Я вот не мыл пол… Сашка мыла, когда жила тут. А я не могу, — признался Кос. — Ну только когда пиво пролил однажды, пришлось.

— В тебе слишком много тестостерона для мытья полов, малыш, — успокоила его Маринка, посмеиваясь.

— Это, да, — покивал он.

— Ладно, значит, ты платишь, а я готовлю и убираю.

— И стираешь еще, — напомнил Кос.

— И мне не нравится, что ты куришь дома. Есть же балкон, — разошлась Марина.

Костя приподнялся на кулаках, изумленно вздернул брови:

— Ты шутишь? Я так привык вообще-то. В окно почти все вытягивает.

— Ключевое слово — почти, Кость. На всю кухню воняет, да и в комнате — тоже. Меня бесит это.

— Так, я передумал. Собирай манатки и проваливай, — хохотнул Кос, стараясь замять тему и отвлечь Марину поцелуями.

— Я серьезно, — не сдавалась девушка.

— Мариииин, — заныл он. — Не лето красное на балконе-то зад морозить.

— Тогда не кури вообще.

— Блин.

— Кость, я не то чтобы давлю, но… — Марина ласково провела губами по его шее, чуть прикусила кожу на плече. — Но ты же понимаешь, что я права. Это просто вонючие сигареты, можно и потерпеть лишний раз. Я же не заставляю тебя бросать…

— И на том спасибо, — выдохнул Костя, откровенно радуясь, что и правда не заставляет.

— Значит, договорились? — она взяла Костину руку и положила себе на грудь, чуть надавливая сверху, выпуская воздух изо рта с удовлетворенным стоном.

— Все, что хочешь, солнце, — как завороженный согласился Кос, наслаждаясь тем, как Марина ласкает себя его рукой.

Все, что она сейчас хотела — это он сам, о чем не постеснялась попросить. В этот раз прелюдия была долгой и томной, без прямых стимуляций, только намеками, полуприкосновениями они доводили друг друга до сладкого исступления, которое смаковали, не желая приближать неминуемый конец. И тем желаннее была развязка, ярче взрыв кульминации. Медленное парение с облаков на землю почти выключило сознание Марины, если бы не слова Кости:

— Надеюсь, ты помнишь, что мы женимся пятого ноября?

Она постаралась не подать виду, но все равно чуть вздрогнула.

— Ты разве не забрал заявление? — удивилась она.

Костя покачал головой, потом все же добавил, взяв лицо девушки в ладони, глядя прямо в ее глаза:

— Я хочу жить с тобой, Марин. Я буду курить на балконе, платить за квартиру, покупать еду, возить тебя на работу, а через полгода вместе пойдем к врачу, чтобы планировать беременность. Я люблю тебя, солнце, и хочу жениться на тебе. Хочу всю жизнь с тобой прожить.

Марина сжала губы, стараясь не расплакаться, но непокорные капельки все же сорвались с ее ресниц.

— Я тоже, — почти беззвучно, из-за вставшего в горле комка, ответила она.

 

Часть 2

Костик сидел за столом на кухне, подперев кулаком щеку, наблюдая, как Маринка накладывает ему остывший ужин, чтобы сунуть в микроволновку, и мило ворчит:

— Терпеть не могу, когда ты так делаешь, Кость. Можно же было предупредить, я бы попозже начала готовить. Разогретое уже не вкусно.

— Перестань, солнце. Я вкуснее ничего не ел, — улыбнулся он, притягивая девушку к себе на колени.

— Ты так и не сказал, где тебя носило? — поинтересовалась Марина, стараясь не терять разум от близости его тела.

— С Митькой по делам ездил. Заболтались потом…

— Какие такие дела у тебя с Митькой?

— Разные, — пожал плечами Костя, отвлекая Марину поцелуями в шею.

— А все-таки? — не сдавалась она, хотя поплыла и разомлела.

Звякнула микрашка, оповещая о подогреве еды. Марина не без труда встала, а Костя разочарованно выдохнул. Девушка поставила перед ним тарелку, налила себе чай и присела рядом за стол.

— Серьезно, Кость, где вы были?

— Марин, ну не по бабам мы шлялись уж точно. Ты мне не доверяешь что ли? Сколько можно? — решил обидеться Кос.

— Тебе доверяю, а Токареву не очень. И не понимаю, почему ты так отчаянно уходишь от ответа? Что за тайны?

— Блин, женщина, дай поесть спокойно, — промямлил он с набитым ртом.

— Лааадно, — протянула Маринка.

Она тихонько пила чай, косясь на Костика, который нарочито медленно и тщательно пережёвывал еду. Бирюков знал, что от Маринки так просто не отвяжешься, и, как только он проглотит последний кусок, она снова пристанет с расспросами. А еще Костя знал, что она действительно ему доверяет, да и Митьке тоже. Просто ей до ужаса любопытно, где они были и почему не взяли ее с собой.

Спустя две недели после их девичника с Сашей, после классного секса в прихожей и разговора на чистоту, после его очередного признания в любви и Марининого полупризнания, Кос заметил, что его женщина очень быстро начала меняться. И что самое приятное, динамика ее преображения была положительной.

Бирюков знал и любил Маринку-солнце, Маринку-позитивчик, Маринку-хохотушку, но даже в то беззаботное время, когда он был просто ее клиентом, такого моря тепла не видел, не чувствовал. А сейчас она расцвела, словно очнулась от долгого сна. Косте было весьма комфортно существовать и с тихой Мариной, а выйдя из депрессии, она и вовсе превратила его жизнь в один сплошной праздник. К утреннему кофе теперь непременно прилагалась улыбка и море поцелуев. Иногда даже быстрый секс в душе, если Кос успевал проснуться пораньше. И теперь он успевал, очень старался успевать, ломая выработанную годами привычку дрыхнуть до десяти даже в будни.

Но даже не секс, кофе и поцелуи радовали Костю (хотя, конечно, радовали и очень), а то, что Маринка постоянно улыбалась, что-то щебетала, почти всегда была в отличном настроении. Она легко общалась с его родителями, прониклась к Дениске, который успел дважды нагрянуть в гости, откровенно обожала Митяя, подружилась с Сашкой. В общем, Иванова проникла во все сферы его жизни, раскрашивая ее своим неповторимым светом. То, чего Кристина не смогла добиться за год отношений, а Вика и вовсе за пять лет, Марина спокойно достигла за какие-то полмесяца. Именно поэтому Кос каждый день просыпался с улыбкой на лице, зная, что сделал правильный выбор, что не зря форсировал события после возвращения с Камчатки. Он был уверен, что проживет с этой женщиной всю жизнь, потому что не хотел другую.

Под пристальным взглядом Марины Костян засунул в рот последний кусок мяса и, еще жуя, спросил:

— Ты не отвяжешься, да?

Девушка, невинно улыбаясь, покачала головой.

— Я костюм покупал на свадьбу. С Митькой, — признался наконец Костик.

— Оооо, — протянула Марина, хихикая. — Тайна тайн. У тебя вроде этих костюмов десяток. Неужели все они с выпускного?

— Ха-ха-ха, — скривился Костя, передразнивая ее. — Хочу в новом жениться. И хорош ржать.

— Примадонна, — уже откровенно угорала Маринка.

Бирюков закатил глаза.

— Давай, давай, смейся. Я оторвусь, когда сама платье купишь.

— Не буду я никакое платье покупать, — только и хмыкнула Марина в ответ. — Найду и так что-нибудь.

Костя замер. На фоне всепоглощающего счастья этих двух недель его все же жрала поедом мерзкая мыслишка. Марина очень пренебрежительно относилась к вопросам организации свадьбы. Она сразу заявила, что никаких ритуальных катаний по памятникам и возложения букетов терпеть не собирается, попыталась вычеркнуть и мосты, но один Костя все же отстоял, отменила выкуп. Последнее Бирюков принял с радостью. Однако заявление о платье Костю просто взбесило. Он встал из-за стола, спокойно, но твердо произнес:

— Я хочу, чтобы ты купила платье.

Марина сглотнула от его тона.

— Кость, мы говорили об этом. У меня второй брак, я не хочу устраивать цирк.

— Маринк, знаешь, ты прямо невеста мечты для мужика. Гостей тебе не надо, машины и катания — тоже лишнее. Тупой выкуп с тупыми конкурсами и тупого тамаду опять отменила. Ресторан и меню — снова тебе пофигу. Знаешь, я бы прыгал от радости, но так вышло, что у меня этот брак первый. И, уж прости, последний. Я уважаю твое желание все сделать тихо и скромно, но объясни мне, пожалуйста, почему я должен лишать себя удовольствия видеть тебя, дорогая, в красивом платье. Солнце, ну правда, мне насрать, будет оно белое или черное, хоть домино. Но будь так добра, соизволь сходить в магазин и купить себе красивое, новое платье.

Выдав эту тираду, он развернулся, пошел в прихожую, сдернул с крючка куртку, оделся. Маринка замерла. «Неужели уйдет?» — подумала она. Но Костя двинул не за дверь, а к балкону, чтобы покурить, проветриться, успокоиться. Недолго думая, Иванова повторила его маршрут до коридора, тоже накинула пальто, вышла следом.

Кос стоял к ней спиной, куря в окошко, никак не реагируя на звук открывшейся позади него двери. Марина обняла его сзади, уже по привычке потерлась щекой о Костину спину. Она собиралась извиниться, сказать, что купит платье, что просто не любит показушный балаган, который устраивают в честь бракосочетания, но вместо всего этого тихо проговорила:

— Кость, я люблю тебя.

Бирюков вздрогнул, замер на миг, выбросил сигарету, развернулся, заключая ее в объятия, глядя прямо в глаза, улыбаясь.

— Я уж думал, ты никогда мне это не скажешь.

— Ты и сам сказал всего два раза.

— Считала?

— Да.

— Я предпочитаю показывать.

Марина встала на цыпочки, чтобы до тянуться до его губ, выдыхая с поцелуями просьбу:

— Мне нравится, когда показываешь. Пойдем, покажешь еще разок….

— Могу и пару раз, — хохотнул Кос, уводя ее обратно в дом, стаскивая по дороге с себя куртку, а с Марины пальто.

— Не откажусь, — тоже хихикала Маринка, даже не думая сопротивляться.

— Ты такая бестолочь, Мариныч.

— Я бестолочь?

— Ты, ты…

После трёх показательных раундов Маринка лежала у Кости на груди, довольно улыбаясь. Решив разорвать комфортную посторгазменную тишину, она проговорила:

— Я куплю платье.

— Спасибо, — тоже улыбнулся Бирюков, перебирая короткие локоны ее волос.

— Сашке позвоню, пусть составит мне компанию. Ей тоже, наверное, захочется прикупить чего-нибудь, — размышляла вслух Марина.

— Эээ, — протянул Костя. — Ты, конечно, позвони, она не откажет, но ее не будет на свадьбе.

— Что? — встрепенулась Иванова, приподнимаясь. — Как это не будет? Ты не приглашал? Как так, Кость?

— Это старая история, Мариш. Она с Денисом не пересекается даже ради меня.

— Ох, я все время забываю, что они были женаты.

— А они вот помнят. Вернее, Сашка помнит. Дене вроде фиолетово.

— Он изменял ей, да? — спросила Марина.

— Изменял, — подтвердил Костя. — Периодически.

— Она его любила очень?

— Скорее, он ее.

— Да ладно.

— Дерьмовая история, Марин. Он поторопился, она боялась остаться одна. В итоге Деня шлялся, пытаясь доказать себе, что он мужик, пока не подцепил трипер. Хватило мозгов признаться Сашке. Она по-быстрому от него слиняла. Я ее тогда на вокзале подобрал с вещами. Сидела, ревела в полуобмороке… дуреха.

— Кошмар, — прикусила губу Маринка.

— Угу, — Костик вдруг усмехнулся. — Мы с тобой в тот день обедали в «ДТ», помнишь? Ты все пыталась извиниться за оплеуху, которую отвесила мне после клуба.

— Ой, — девушка прикрыла рот ладошкой, пряча улыбку. — Помню.

— Я накануне как раз с Викой окончательно порвал, поэтому и оставил Нестерову у себя.

— Может, я уговорю ее прийти? Как-то странно будет без Сашки. Она классная.

— Попробуй, — без особого энтузиазма пожал плечами Костя, — меня самого все это бесит, если честно.

Костя знал, что у Марины ничего не выйдет, но разубеждать не стал. Он понимал, что настанет время, и Саша сама бросит валять дурака. Во всяком случае, Кос на это надеялся.

***

Костик старался не трястись, но все равно дико нервничал. Спасаясь от насмешек друга и двоюродного братца, он вышел из машины на морозный ноябрьский воздух, чтобы покурить. Денис и Митька стебали его всю дорогу по поводу и без, совершенно не разделяя его волнения. Костик успокаивался тем, что не зря уступил Марине и согласился на скромную свадьбу. Среди масштабного традиционного торжества он бы рехнулся — сто процентов.

Все его легкое, цинично-наплевательское отношение к ритуалу бракосочетания рухнуло, как карточный домик, едва он открыл глаза утром и понял, что сегодня день свадьбы. Его свадьбы. Его свадьбы с Мариной. Он проклял убежавший кофе и подгоревшую кашу, своего парикмахера, который, видимо, очень старался, но все равно снял сзади больше, чем Костику хотелось бы. Стоит ли говорить, что Бирюков крыл матом Дениса и Митьку, которые практически довели его до нервного срыва. Теперь он в полной мере понимал пренебрежительное отношение Марины, ведь она прошла через полную версию ада. Да еще и беременная.

Кос сглотнул, затянулся, взглянул на часы. Времени было достаточно, но тревога все равно бурлила в пустом желудке, отчего Костика слегка подташнивало. Запиликал домофон, и он поднял голову. Его челюсть слегка отъехала вниз, отчего дымящаяся сигарета вывалилась изо рта и упала на асфальт. Костик этого даже не заметил, он просто стоял и пялился.

— Малыш, закрой рот, — посоветовала с улыбкой Марина, подойдя к нему.

Костя захлопнул пасть, но дар речи не обрел. Митяй запоздало надавил на клаксон, а Деня открыл окно и оглушительно свистнул, приветствуя невесту. Правда и это не вывело Костю из транса. Он совершенно не ожидал увидеть Маринутакой. Нет, ему было прекрасно известно, что она потрясающе красива, что ей идут забранные наверх волосы и вечерние наряды. Но Бирюков совершенно не ожидал, что Марина будет в котором платье и шубке цвета шампанского.

— Ты в шубе, — тупо констатировал жених, наконец вспомнив, как произносить слова.

— Ну… да, — засмеялась Марина. — Проблемы с этим? Ты из гринпис?

— Я никогда не видел у тебя такую, — продолжал сыпать фактами Костя, — в шубе.

— Наверное, потому что она новая? — осторожно предположила Марина, не зная переживать ей за Костю или немного поиздеваться.

— Я просил купить платье, а ты купила шубу.

— Ну я и платье купила, — Маринка распахнула шубку, позволяя Косте заценить глубокий вырез декольте, покрутилась.

— Ух, — красноречие Бирюкову сегодня явно отказывало в своих услугах, но при этом он до безумия хотел что-то сказать, поэтому ляпнул: — Давай поженимся.

Маринка засмеялась.

— Спасибо, конечно, за предложение. Но я так расфуфырилась не для того, чтобы кататься по городу с твоим придурошным дружком и быдловатым братом в джипе с драконом, украшенным шариками и ленточками. Поэтому мог бы и не предлагать, у тебя выбора нет, женишься на мне, как миленький. Лезь давай в машину. Холодно.

— Вот это моя девочка, — наконец очухался Костян и открыл дверь.

Он придержал Марину за локоть, помогая ей забраться в салон и не помять платье.

— Мариныч, классная шкурка, — поприветствовал ее Митька. — Еще не поздно, айда избавимся от Бирюкова по дороге и поженимся.

— А второго Бирюкова куда денем? — хихикнула Марина, расправляя платье и прижимаясь к Костику, который сверкал глазами, тихо бесясь.

— Блин, Дэн, вот вечно ты не в тему. Всю малину мне загадил, — заворчал на него Митя.

— А я что? Чуть что — сразу Деня, Деня, — подыграл Токареву Бирюков-младший, пихая в рот сигарету.

— Хей, мелкий, покуришь у ЗАГСа, а лучше после, — вклинился Костя.

— В этом гребаном ЗАГСе сейчас начнется гребаная кутерьма, а потом будет еще хуже, — оповестил Дениска тоном знатока, прикуривая.

— Дэн, выкинь сигарету, ты же знаешь, Марина не любит, когда курят, — тоном, не терпящим возражений, потребовал старший брат.

Денис аж повернулся, чтобы соотнести серьезность сказанного с Костиным серьезным лицом. Он действительно не шутил.

— Охренеть, блин, — заворчал Дэн, выкидывая сигарету в окно. — Митьк, ну нормально, да? Женится он, а курить нельзя мне. Где справедливость?

— Да уж, Кос, ты бы хоть дождался ради приличия, когда она тебя окольцует, а потом бы становился подкаблучником, — ржал Токарев, теребя за плечо хмурого Дениску. — Теряем мы его, Дэн. Костян наш уже не тот.

— Идиоты, — только и фыркнул Костик.

— Завидуют, — выдохнула еле слышно Марина, уткнувшись носом ему в шею.

Он покивал, переплетая их пальцы, почти мурлыча от удовольствия.

— Поцелуй меня, — прошептала девушка, поднимая голову и подставляя губы.

— Помада смажется, — предупредил Кос, хотя ему было пофиг, ведь они целых три дня не виделись.

— Мне все равно. Я соскучилась.

— И я.

Соединяя губы поцелуем, они отдавали себя друг другу, связывая свои жизни воедино прочнее, чем подписи в амбарной книге или штампы в паспортах. Беззвучно клянясь друг другу вечной любви, обещая хранить верность, уважать друг друга и беречь, Марина и Костя незаметно увлеклись поцелуями, объятиями.

Митька сначала просто кашлянул, но когда с заднего сиденья до его ушей донеслось несколько стонов, он не выдержал.

— Эй, полегче там. Имейте совесть, господа брачующиеся, — гаркнул Токарев.

— Я же говорила, ему просто завидно, — хихикнула Маринка достаточно громко, чтобы Митька ее услышал.

Он скорчил ей рожу через зеркало заднего вида, но возражать не стал. Токарев действительно завидовал этим двоим. Историю Кости и Марины нельзя было назвать стандартной, и решение пожениться обдуманным, взвешенным, зрелым, но Митька был отчего-то уверен, что эти двое будут счастливы в браке. И — да, наверное впервые он позавидовал молодоженам, а не посочувствовал. Слишком ярко сверкали Маринкины глаза, до безумия уморительно психовал Костя. И не то, что бы Токареву прямо сейчас захотелось жениться, но…

«Маринка что-то говорила о приглашенных подружках, — припомнил Митька, словно между прочим. — Надо бы присмотреться».

— О, приехали наконец-то, — заворчал Дениска, снова прикуривая и выпрыгивая из машины, едва Митяй успел припарковаться.

Токарев тоже поспешил выйти, чтобы повнимательнее разглядеть девушек, которые стояли у дверей ЗАГСа.

— Боже, чья идея была ехать на джипе? — заворчала Марина, стараясь не выпасть из салона на тротуар лицом. — Почему нельзя было взять твою машину с нормальной посадкой, а не этот танк?

— К твоим шубке и платью Митькин дракон потрясающе подходит, — успокоил ее Костя.

Маринка засмеялась, разгладила складки на юбке, не удержалась, поправила Костину бабочку и сняла невидимую пылинку с лацкана пиджака. Она залюбовалась им, не стесняясь обожания, льющегося из ее глаз.

— Пойдем?

— Да.

— Не боишься?

— Нет, ты ведь со мной.

Костя улыбнулся и наконец расслабился. Марина взяла его под руку, и они двинулись к крылечку, где их ждали родные, друзья и новая жизнь. Жизнь без страхов и сожалений, наполненная любовью и верой, что все получится, ведь они есть друг у друга.

 

Эпилог

Марина стояла на палубе, чуть улыбаясь величественным водам Байкала, которые рассекал быстроходный катер. Как и год назад она предпочла пронизывающий ветер и потрясающий вид шумной гулянке в каюте. Как и год назад Костя вскоре присоединился к ней. Только в этот раз ему не нужно было уговаривать Марину одеться и не делать глупостей, потому что его жена отлично усвоила уроки прошлого лета. Поэтому они просто молча стояли, греясь объятиями друг друга, любуясь сибирскими красотами, пока их уединение не нарушили Митька и Деня.

— Я же говорил, тут они. Влюбляются, — гаркнул Денис, скалясь, как дурачок.

— Я и не спорил, — хмыкнул Митька, прислоняясь к перилам возле сладкой парочки.

— Никакой личной жизни, — проворчал Костик.

— Да ладно, — примирительно пожала плечами Маринка, прижимаясь к мужу крепче. — Завтра возвращаемся уже. Когда еще соберемся? Я буду скучать по оболтусам.

— Брось, Мариш, мы часто видимся. Вы же почти каждый день в «ДТ» обедаете, — заспорил Митька.

— Толку-то? — фыркнул Костя. — Ты сам вечно где-то мотаешься, а в гости хрен зазовешь.

— А Дениска и вовсе раз в месяц объявляется, — поддержала мужа девушка.

— Что поделать, — развел руками Токарев. — Такая жизнь.

— Жениться тебе надо, Мить. Тогда жизнь поменяется, — попеняла ему Марина. — Как у вас с Настей? Все хорошо?

— Да он сбежал от нее, — не сдержал смеха Костя. — Поджав хвост.

— Как так? Как сбежал? Она же у тебя жила.

— Ну вот взял и смылся, — проворчал Митяй, явно не разделяя веселья друга. — Тошно мне с ней, Мариныч. Чужой человек, еще и что-то требует постоянно, права качает. У Ирки я ночевал последнее время. Надеюсь, пока тут с вами зависал, Настя все поняла и собрала вещи.

— О, господи, ну ты и придурок, — закатила глаза Марина. — А поговорить не пробовал?

— А чего тут говорить? Она бы уцепилась за мелочи, начала бы разубеждать или истерить. К черту, не люблю я с бабами отношения выяснять.

— Конечно, другое дело — свалить к сестре, а потом в отпуск, игнорируя свои проблемы.

— Да не лечи ты его, Марин, — вступился за приятеля Денис. — Ну если не сложилось…

— Тебе, кстати, тоже не повредило бы разбавить своих шлюх нормальными, взрослыми отношениями, — перекинулась на брата в законе Маринка.

— Был я в этих отношениях, и не больно понравилось, — заворчал Деня, уже жалея, что принял огонь на себя.

— Это потому, что в тех отношениях все равно присутствовали шлюхи, братан, — опять влез со своим сарказмом Кос, уточняя, — если ты, конечно, имеешь в виду свой брак.

— Идите нафиг, — только и буркнул Дениска, который, как и Саша, не особо любил вспоминать их недолгое семейное «счастье».

— Ты был женат, Дэн? — встрял Митька. — Я и не знал.

Бирюков-младший лишь пожал плечами, закрывая тему.

— Он хотя бы был, Мить, а вот твое холостяцкое положение в сорок один — это вообще за гранью добра и зла, — опять вернулась к нему Марина.

Токарев поморщился, а Денис уже сто раз пожалел, что вытащил приятеля на воздух, и только Костик посмеивался, явно наслаждаясь тем, как его жена учит двух мужиков уму разуму.

— Мариныч, не трахай мне мозг. Я не тороплюсь. Скоро ты прозреешь, что я во всех смыслах лучше твоего тюфяка Костика, кинешь его, тогда и поговорим, — наконец нашелся Митька.

— Ой, Токарев, завали, — пихнул его локтем в бок Костя. — Я может и тюфяк, а ты своими дежурными шутками — лох лохом.

— Причаливаем, — оповестил всех Денис, указав на приближающуюся бухту Ольхона. — Все желания загадали?

Маринка с Костиком синхронно застонали. Дениска напросился с ними на Байкал за компанию и явно не понимал, как нужно относиться к священному морю. Даже циник Митька благоговел перед великим озером, а вот Дэн так и не проникся магией этого места. А если и проникся, то очень грамотно это скрывал, валяя дурака. Ему сто раз объясняли про сэргэ* и разноцветные ленты, но парень упрямо нес чушь о горе желаний, не желая разделять всеобщий пиетет к месту силы бурятского народа.

А вот Марине было не до шуток. Она часто вспоминала слова бурятки, а вернувшись на Байкал, почувствовала странное умиротворение. Когда Костя рассказал, что в этот раз они посетят мыс Бурхан и место силы, девушка знала, чего просить. Если в прошлый раз она неосознанно взывала к Байкалу, вышептывая в ночи Косте на ухо свои страхи, то сейчас точно знала, чего хочет. Слушая в самолете рассказ мужа о ритуальных лентах, которые принято обвязывать вокруг сэргэ, Марина улыбалась, мысленно выбирая нужный ей цвет. А у самих столбов она не сдержалась и хмыкнула, увидев, что Костя достает синюю полоску ткани.

— И что это значит? — обернулся к ней Кос, завязывая ленту.

— Синий — это вроде мужская сила и все такое? Просишь, чтобы всегда стоял? — поддела Маринка, улыбаясь.

— Боже, женщина, у тебя все мысли только о сексе, — закатил глаза Костя.

— У меня? Да ты что!

— Синий — это вообще-то просветление, гармония, согласие и спокойствие. Он воплощение доброты, верности, бесконечности, — выдал он серьезно, но потом все же хитро прищурил глаза. — Хотя я не против, если импотенция до кучи обойдет стороной. А у тебя что?

Марина достала из кармана куртки зеленую ленту, и Костя приподнял бровь.

— Процветание, плодородие, пробуждение и устранение препятствий.

Муж кивнул ей в знак одобрения, прекрасно понимая семантику и надежды супруги. Взявшись за руки, они смотрели, как их ленты колышутся на ветру, изо всех сил надеясь, что молитвы будут услышаны.

Спустя примерно месяц после возвращения с Байкала Кос протягивал парню в окошко МакАвто тысячу рублей, расплачиваясь за кофе.

— Просмотрите, пожалуйста, без сдачи, — попросил оператор.

— Ага, пять секунд, — кивнул Костя, роясь по карманам и поворачиваясь к жене: — Марин, у тебя есть мелочь? Двадцать рублей не хватает.

— Вроде было, — кивнула Маринка, запуская руку в сумку.

Но вместо кошелька ей попал в ладонь контейнер для тампонов. Девушка на миг замерла, пробормотав:

— Дежавю.

Она прищурилась, вычитая и прибавляя, припоминая и сопоставляя, снова полезла в сумку, вынула телефон.

— Марин, двадцать рублей, — напомнил Костя.

— Погоди, — махнула она на него рукой, явно пребывая в собственных мыслях и мобильнике.

— Женщины, — буркнул Костик, как бы извиняясь перед оператором, отдавая тысячу и принимая сдачу.

Парень на кассе только понимающе кивнул, разделяя мнение Кости о необъяснимой и загадочной женской сущности.

— Твой кофе, солнце, — протянул он ей стакан чуть позже.

— Ага, — Марина приняла напиток, но поставила в держатель, тыкая в экран смартфона.

— Что не так? — обернулся к ней на светофоре Кос, чуя неладное.

— Доедем, скажу, — только и ответила Марина, прикрывая глаза, почти вибрируя от волнения.

Стараясь не заразиться ее мандражом, Костя сосредоточился на дороге до «Канцелярии». Едва припарковавшись у дверей офиса, он развернулся к побелевшей жене и уставился на нее вопросительным взглядом.

— Ну?

— У меня задержка, — едва дыша, проговорила Марина. — Три недели примерно.

Бирюков окаменел, лишь через минуту выдал:

— Байкал?

— Возможно. Или нервы.

— Аптека есть поблизости?

— В двух шагах.

Они вылезли из машины и поспешили за тестами, а потом вместе поднялись на этаж «Канцелярии». Марина отправилась в туалет, вручив Косте ключи от офиса. Но, дойдя до двери, Бирюков развернулся и двинул обратно к уборной, где проторчал долгие десять минут.

— Дважды положительно, — оповестила Марина, даже не