"Юрий Кондрахин, абсолютно русское имя, — размышлял бессонной ночью Павел Недрагов. — Откуда ему известно, что мы соотечественники? Да, и в той злосчастной подворотне, где меня чуть было не накрыли, он тоже обратился ко мне по-русски. Кто он? Как оказался в группе Раунбаха?".

Тополь знал, что его разыскивает Фриц Раунбах, руководитель группы фашистских мистиков. Они понимали, что прямой контакт с любым из них в ментальном пространстве кончится его победой. Поэтому и пытаются его лишь обнаружить, а брать станут рядовые гестаповцы. Такой метод представляет опасность для многих мастеров астрала, но не для. него. Раунбах — слишком слабый противник. Пока в его группе не появился Юрий Кондрахин…

Откуда? На большевистского агента он явно не похож, да и перестреляли красные всех мистиков, кто не ушел вовремя. Эмигрант? В таком случае Тополь был просто обязан его знать. Нельзя вырасти в настоящего мастера, ничем не выдав себя, ни с кем не общаясь.

"Как некстати, — подумал Тополь, — что вот уж неделю не удается связаться с Даниелем". Астральный мастер Даниель, представитель английской разведки незадолго до этого сообщил, что их общий знакомый Густав Кроткий, отдал приказ ликвидировать Тополя… Постоянное место его нахождения — Берлин. Даниель сообщал, что в Берлине ждет ловушка. Уже четверо астральных мастеров отправились в германскую столицу, чтобы прикончить Густава раньше, чем он прикончит их. И все бесследно исчезли.

Когда об астральном мастере говорили: бесследно исчез, это могло означать лишь одно — внезапную и мгновенную смерть. Даниель подозревал, что в ближайшее время Густав попытается заманить Тополя в Берлин, и предлагал опередить его. Но не ехать в Берлин, а постараться выманить Густава в Прагу.

И вот Даниель молчит, не откликается, когда его помощь, его совет особенно нужны. Густав и Дэниель. Совсем как тогда, в Вене… Благословенный 1927 год. Утро следующего дня после сеанса у герра Бушке.

Собрались у Антуана вначале только посвященные в ментальные тайны. Алекс рассказывал о превращениях в животных или птиц. Это совсем особый, редкий вид умений. Вариантов "превращения" немного. Выглядеть как животное в глазах обывателя, вести себя как животное при неизменном облике, взять под контроль настоящее животное, полностью подчинив его своей воле.

Первое доступно многим из оккультистов, второе — не имеет практического значения, хотя и выглядит впечатляюще, для третьего требуются особые таланты. Работу с животными и птицами отрабатывали мастера языческой традиции, ни каббалисты, ни христиане внимания этому не уделяли.

Алекс, вспоминал Тополь, показывал, как в паре работали кошка и мышь. Кошка, держа в зубах мышь, проникала в помещение через форточку. Мышь отыскивала дорогу в запертую комнату, открывала в ней форточку изнутри, отыскивала спрятанное письмо. Кошка выносила его в зубах, а мышь покидала дом самостоятельно. Выглядело все это впечатляюще.

Алекс недвижно сидел на стуле, а животные согласованно действовали в квартире Антуана. Густав — он тоже был там, как же без него — немедленно нашептал Недрагову на ухо несколько планов использования этой необычной пары в корыстных целях. После демонстрации Алекс сослался на усталость и ушел.

К обеду Антуан пригласил не только мастеров астрала, но и посвященных лишь в самые начала мастерства. Павел пошел туда, чтобы встретиться с Беатрис. Они были мало знакомы, встречались как-то в Париже, а потом добирались пароходом с Беатрис и Даниелем в Грецию. Беатрис с братом — Даниель ей брат — собирались осмотреть Афины, Недрагов же направлялся на Святой Афон.

Жители центральной Европы склонны считать жителей британских островов высокомерными и чопорными. Ни Даниель, ни его сестра совершенно не казались англичанами. Он — застенчивый, тихий, кажущийся неуклюжим. Она — жизнерадостная, энергичная, всегда полная идей. Ее лицо казалось самым обычным. Почему-то дымка времени теперь совершенно скрыла его черты. Беатрис…

Она оказалась за столом между Павлом и Густавом. Беатрис неважно владела французским, Недрагов же в те годы совсем не говорил по-английски. Так получилось, вполне естественно, без каких-то козней, что Беатрис намного больше разговаривала с Густавом. Павел злился, не особенно это скрывая, что не ускользнуло от внимания Густава. испанец даже пытался вовлечь Недрагова в общую беседу, но тот отвечал настолько пренебрежительно и высокомерно, что, будь Кроткий типичным испанским дворянином, дуэли бы не миновать.

Впрочем, Павел уже тогда понимал: отчего-то он нужен Густаву настолько, что тот готов терпеть прилюдные оскорбления и дальше. Виной конфликту стало отношение Павла к женщинам. Как и многие другие незаурядные люди, он ограничивался в общении с ними обычными светскими любезностями. Большинство из них его совершенно не интересовали, но некоторым, как и Беатрис, удавалось задеть Недрагова за живое. Как всегда, совершенно неумышленно. В таких случаях он моментально превращался в робкого и неуклюжего подростка, совершавшего такие нелепости, что долго потом хотелось провалиться в преисподнюю.

Недрагов разъярился на всех сразу. На Антуана, который был вообще не при чем; на Густава, совершенно невиновного; на Беатрис, которая даже не поняла происходящего. И на себя — больше всех. Как раз тогда зашел разговор о мистиках Тибета. Никто из присутствующих не был близко знаком с тибетской традицией оккультизма, но все признавали ее величие. И когда Беатрис все же обратилась к Павлу, спросив на своем малопонятном французском, что он думает о магии тибетских лам, он, как шестнадцатилетний одуревший недоросль, брякнул:

— Сейчас я не считаю себя вправе что-то говорить, но года через три, когда я вернусь из Тибета, я расскажу, что там происходит на самом деле.

Минуту назад он и не помышлял о дальних поездках, но спустя годы понял, что и без этого досадного случая с Беатрис, раньше ли, позже ли, отправился бы в сердце Азии.

Слово — не воробей. Присутствующие засыпали Недрагова расспросами, он же, приняв многозначительный вид, отвечал уклончиво. Сразу по окончании обеда зашел на почту, отправил телеграмму матери. Заказал билеты на самолет в Дамаск. На улице его поджидал Густав.

— Павел, ты когда отправляешься?

— Через день. Пробуду там не меньше года. Скорее — года три.

Его раздражение к тому времени улеглось, и он чувствовал себя виноватым перед Густавом. Испанец поморщился:

— Герр Бушке предлагает мне для опытов настоящий химический завод. Он берется оплачивать мои опыты. Его интересуют некоторые идеи Михаила Майера, ну и эликсир долголетия, как обычно. Ты представляешь, какие возможности сулит этот проект? Герр Бушке к тому же видный член общества Туле…

Лучше бы испанцу промолчать. Быть может, Павел отложил бы свою поездку: что решает неделя-другая? Помог бы алхимику в организации, в подборе порядочных людей. Густав не скрывал, что готов платить за помощь, платить не только деньгами, но и доступом к особо охраняемым оккультным тайнам. Ему, как никому другому, удавалось дотягиваться до всего редкого и сокровенного. А Недрагов своим трезвым умом мог отличить истинное знание от подделки. Густав был прозорлив, выбирая себе помощника. Но при этом он произнес это название: Туле…

Само учение о Туле, мифическом утонувшем острове, центре магии исчезнувших цивилизаций, интереса не представляло. Все эти созданные хоганами бесплотные тени, гиганты из тумана, неразумные гермафродиты и разумные обезьяны, предшествующие расе людей, представляли не больше интереса, чем греческие мифы о золотом веке. Но вот в общество Туле собирались не просто свихнувшиеся на древних мифах параноики. Среди них встречались настоящие чернокнижники, поклонники сатаны, люди, всей душой устремленные ко злу.

В обществе Туле состоял и фюрер немецких националистов, Гитлер. Он делал карьеру, используя свой гипнотический дар, и уже тогда вокруг него группировались многие поклонники сатаны. После того, как Густав произнес: общество Туле, Павел, сославшись на занятость, распрощался. Поспешил. Сейчас Павел понимал — стоило ему тогда заговорить о ритуале, что прошел ночью, Густав рассказал бы, с кем он вступил в сговор.

Пожалуй, в тот момент только Даниель понял истинные переживания Недрагова. Он отыскал его к вечеру, пригласил нанести дружеский визит. Приглашал и от имени Беатрис. Павел отказался. Был пройден какой-то рубеж в жизни, что-то кончилось. Возможно, кончилась молодость.

— Ты знаешь, с кем связался Густав? — не обиделся на отказ Даниэль Тон был серьезен. Так общим знакомым косточки не перемывают.

— Знаю. Я с его друзьями не общаюсь.

— Боюсь, что через некоторое время он станет больше похож на них, чем на нас. Встречи с ним могут стать опасными. Густав знает, где тебя найти?

Недрагов недоверчиво посмотрел на Даниеля. Неужели англичанин прав и пора скрываться?

— Я о себе не рассказывал. Но найти меня несложно, как и любого из нас.

— Ты уезжаешь надолго. Постарайся вернуться незамеченным. Пока не поговоришь со мной, не общайся с прежними знакомыми. Если мои предположения окажутся ошибкой, ты потеряешь всего неделю.

Идею была вполне разумной. Действительно, за годы отсутствия о некоем Недрагове все прочно позабудут. Сменить имя, внешность нетрудно.

— Где я найду тебя, Даниель?

Англичанин отрицательно покачал головой:

— Возможно, я сам буду скрываться под чужим именем. Я предлагаю тебе установить со мной постоянную мысленную связь.

Даниель поразил Недрагова своим предложением. Между двумя мастерами могла возникать мысленная связь, но для этого требовалось истинное доверие друг к другу. Слишком отличается она от обычного разговора. При мысленной связи нельзя ничего скрыть, нельзя соврать, даже нельзя промолчать, если тебя обуревают чувства.

Редко возникает между людьми такое доверие — доверие на всю жизнь, ибо разорвать однажды установленную связь нельзя. Ты начинаешь чувствовать боль своего напарника, а его смерть, вполне возможно, убьет тебя. Во всяком случае, тебе предстоит пережить те же мучения. Установить такую связь — все равно, что вступить в христианский брак, однажды и навсегда. Это очень серьезное решение.

Только в брак могут вступать очень разные люди, брак не отбирает у них сокрытости мыслей и чувств. Мысленная связь требует сходства темпераментов и нервной силы. Если одинаковые переживания один станет ощущать острее другого, оба партнера быстро сгорят. Ощущения одного начнут подравниваться под ощущения другого, тот, в соответствии со своей природной чувствительностью почувствует еще острее — может возникнуть явление эмоционального резонанса. Партнеры просто погибнут от шока.

— Я не предлагаю полную связь, — Даниель, как всегда, отреагировал на невысказанное чувство Недрагова, — к этому мы не готовы. Есть связь через символ медитации. Важно, чтобы он был для нас общим, и чтобы мы обращались к нему ежедневно, в определенные часы. При совпадении символа и времени связь может осуществиться, а состояние медитации защитит нас от эмоциональных ударов.

— Но при этом мы будем общаться не быстрее, чем при словесном разговоре. В чем преимущество перед телефоном или телеграммой?

Даниель скорбно поджал губы:

— Ты прав, в мирное время преимущества нет. Но сколько оно еще продлится, это мирное время? Боюсь, между нами окажутся окопы воюющих армий, нам придется скрывать свои имена. Уже сейчас многие мастера друидской традиции не покидают родных островов, прекратив встречи с последователями христианских учений. В обществе Туле готовят все новых чернокнижников, и они идут дорогой зла.

— Ты предвидишь войну?

— Я чувствую, что Германия не согласилась с поражением в великой войне, только на этот раз немцев поведут куда более злобные и умелые вожди. И нам надо собрать всех, владеющих тайной силой, чтобы им противостоять. Я полагаю, их чернокнижники тоже отправятся в Тибет, чтобы добавить к своим умениям еще и достижения буддийских мастеров. Хорошо, что ты едешь туда. Мимо твоего внимания их попытки не пройдут.

Даниель обещал помочь добраться до Тибета, устроить встречу с известными мастерами. Его знакомые там располагали серьезными возможностями. А потом они с Павлом провели первую попытку установить мысленную связь через символ.

Символом избрали солнечный диск. Это было удобно: если на улице день, и нет облачности, символ всегда у тебя на виду. Не требуется носить с собой предмет, который можно потерять, который могли украсть. Не очень удобно — в смысле времени, потому что над Тибетом солнце вставало на семь часов раньше, чем над британскими островами.

Затем они встали рядом, обнявшись. Их ментальные ауры соприкоснулись, проникли друг в друга. Сознание и одного, и другого очистилось от всего постороннего. Солнечный диск и Даниель, его энергия, энергия Недрагова сплетались в тесно закрученную нить, в унисон стучали сердца. Даниель, как ведущий обряда, мысленно читал старинное заклинание на ныне исчезнувшем языке, и Павел понимал в тот миг значение каждого слова.

Закончив, он отошел в другую комнату гостиничного номера. Павел почувствовал его зов, когда взглянул на заходящее солнце. Они стояли в соседних комнатах, глядя на прячущееся за западный горизонт солнце, и разговаривали. Мысленный разговор отнимал столько же сил, как и обычный. Чтобы общение не прерывалось, требовалось отключить сознание от всех иных забот, не сводя при этом глаз с солнечного диска. Много позже символ солнца стал именно символом, который нетрудно представить перед глазами, невзирая на погоду и время суток.

— Мы будем говорить с тобой завтра и еще следующие шесть дней, если позволит солнце. Если наша связь не станет привычной, она может подвести в нужный момент. Мысль принята?

— Мысль принята, Даниэль. Мы можем закончить на сегодня?

Недрагов так и не постиг тайн тибетских магов. До Лхасы он добрался благополучно. Как жителя благоустроенной центральной Европы, его поразила грязь, в которой привычно существовали местные жители. Особенно плохо было на равнинах Индии. Жара, многолюдство, незнание языка создавало множество проблем.

На каждом шагу попадались европейцы, не говорящие ни на немецком, ни на французском, ни на любом из славянских языков. Что же говорить о местных жителях! Умения Павла воспринимать ментальные поля не компенсировало полностью языкового барьера. Мысли большинства попадавшихся людей были так же мелки и скучны, как и мысли озлобленных обывателей Вены.

Благодаря помощи знакомых Даниеля, Павел передвигался быстро и с возможным для тех мест комфортом. Однако легкой поездку назвать было нельзя. Особенно в горах, где длинные переходы на особо выносливых лошадях подвергали европейца тяжелым испытаниям.

В Лхасу он прибыл под своим именем. Связи Даниеля протягивались и сюда, в религиозный центр буддизма. Недрагову устроили встречу с человеком, чье имя на одном из местных наречий означало: Крепкое Дерево. Сам он предложил называть его Ваджа.

Когда тот человек, что привел Павла, вышел за дверь монастырской кельи, тот немедленно взглянул на Ваджу астральным зрением. Чутье подсказало, что так же поступил и он. Среди мастеров астрала это не считается хорошим тоном. Все равно, что заглядывать через плечо пишущего человека. Но другого выхода не было. Трудно ожидать, что мастер Крепкое Дерево владеет основными европейскими языками. Тот примитивный английский, кое-как освоенный Недраговым за время путешествия, для серьезного разговора не годился.

Аура Ваджи была ровной. В ней не замечалось ничего необычного: особой энергии, густоты, протяженности. Но она не мерцала, как ауры большинства людей, а светила ровно. Мастер Крепкое Дерево обладал изумительно развитым самоконтролем. Его ментальная защита воспринимаясь, как полная пустота. Павел так и не узнал о нем ничего.

— Прошу извинений, мастер Ваджа. Боюсь, что мой английский слишком слаб для разговора о серьезных вещах. Хорошо я владею только французским и немецким, еще, неплохо, греческим. И славянские языки для меня родные.

Ваджа ответил спокойно, не изменяя выражения благожелательности на лице:

— Я немного говорю на языке Святого Афона. Полагаю, Вы обучались там?

Он говорил с сильным акцентом, но фразы строил правильно, немного по-книжному.

— Какое обучение вы получили на Святой Горе, мастер Павел? Чему хотите научиться у нас?

Они проговорили с мастером Крепкое Дерево около часа. Старцы Святого Афона развивали астральные способности только у людей, чей жизненный путь вел либо к защите святой веры, либо к искусству исцеления. Все прочие возможности развития они считали сугубо индивидуальным делом, оставляя их на совести взыскующих истины. А вот бойцов и лекарей обучали. Павла обучали как бойца.

Ваджа задавал вопросы, отвечая на которые, Недрагов многое впервые понял в себе. Рядом с ним он чувствовал себя неисправимо юным, обуреваемым нелепыми страстями. Сам мастер побывал на Афоне как дипломат. Тибет и Афон, буддизм и православие извещали друг друга о важных событиях. Поэтому собеседник Недрагова прекрасно знал, что сейчас происходит в Европе.

— Мы вступили в тесные связи с друидами, со старцами Святой Горы, с некоторыми последователями Мухаммеда. А вот Ватикан отказался поддерживать с нами связь. Я не могу их винить. Среди буддистов многие поддерживают тех, кто стоит за Гитлером.

К тому времени Павел уже был наслышан, что далай-лама и его окружение симпатизируют национал-социалистам. Ваджа подтвердил его предположения о расколе среди буддийских мастеров астрала.

— Буддизм не знает обязательств перед религиозными авторитетами. Наш раскол — это не то, что назвали бы расколом европейцы. Просто некоторые помогут Гитлеру, а некоторые — его врагам. И при этом не поссорятся между собой. Вам, Павел, наверное, трудно такое понять? Теперь Вы согласитесь с тем, что учиться у мастеров буддийской традиции Вам не стоит? Навыки простейших действий Вы имеете, а дальнейшее обучение требует усвоения основ нашего учения. Вас учили на основе смирения перед божеством, поэтому Вы должны уловить мою мысль. В основе нашего обучения лежит отказ от чувств. Вы, Павел, уже боец по характеру. Наши ученики становятся бойцами, только окончив учение, отказавшись от всех родственных и дружеских связей, от долга перед страной и семьей. Настоящий учитель не сможет сломать сложившийся у ученика характер, да и не станет этого делать. Учить же просто умениям, игнорируя лежащую в основе систему взглядов — это неверный путь. Он не приведет к достойным результатам.

— Мастер Ваджа, но то же самое можно сказать почти о любом европейце!

Мастер отрицательно покачал головой.

— О многих, но не обо всех, мастер Павел. Есть ученики, для которых вершиной являются самые начальные навыки. Их учителя берутся обучать — вреда не будет. Есть те, кого можно переделать. И есть те, чьи силы настолько велики, что они способны уйти дальше учителя. Таких тоже принимают. Это большой риск, но немногие успехи перевешивают его. Вы знаете, что потом происходит с такими?

— Кажется, они становятся святыми — джаго, или даже бодхисатвами?

О буддизме Недрагов имел довольно смутные понятия, чего не стыдился. Знание мастеров астрала не соответствовало канонам ни одной религии, как не соответствовало понятиям и современной науки.

— Такое тоже случается. Но чаще их забирают в Школу. Я вижу, Вы никогда не слышали о ней. Она расположена в высшем мире, совершенствование учеников в ней идет очень быстро. Они уже не возвращаются в наш мир, им уготован иной путь. Лишь изредка Учителя Школы появляются на Земле, забрать ученика. По своей силе они действительно равны бодхисатвам: им по силам воздвигать и рушить горы, проходить сквозь стены, приобретать любой облик и разговаривать на любом языке.

Павел сразу вспомнил Арину, свою троюродную тетку по отцу. Она отличалась невероятными способностями еще в детстве. Еще девчонкой она могла читать мысли окружающих на пять миль вокруг. Такого умения Недрагов не достиг даже годы спустя.

Ее исчезновение, о котором родственники не горевали, осталось для окружающих загадкой. Павел уже тогда догадывался, что отец и мать Арины не считали дочь умершей, не печалясь о расставании. Возможно, они понимали, какая судьба ждет их взрослеющую дочь в земном мире. Но лишь после общения с Ваджой понял: им вовремя рассказали о будущем, ожидавшем Арину.

Женщина, если промысел Божий наделял ее способностями астрального восприятия, обрекалась судьбою на страшную участь — жить, не зная любви. Любовь обостряла и без того высокую чувствительность, и мелкие размолвки, обычные даже среди любящих, разрушали нежную женскую психику, как топор разрубает мягкие волокна древесины. Среди взрослых мастеров астрала женщин немного. Все они или мужеподобны, или, того хуже, преисполнены злобы ко всем вокруг.

Мастер Ваджа выложил на стол маленький деревянный ящичек и открыл крышку. На мягкой подставке лежали три старинные монеты.

— Как Вы, мастер Павел, сформулируете вопрос о необходимости обучаться для Вас именно здесь? Вопрос должен быть ясен и допускать однозначный ответ.

Этого вопроса Недрагов ждал. Он и сам часами искал ответ на него, пока его лошадка карабкалась по горным кручам здешних гор. Ответ, если подходить к вопросу честно, был попросту детским — любопытство. Желание знать, что же в самом деле умеют легендарные мастера буддийской традиции, о которых ходило столько слухов. В Тибет он поехал, казалось бы, случайно, под влиянием мимолетного побуждения. Но так ли это на самом деле?

Мы ничего не делаем случайно. Любое, самое непродуманное действие имеет свои причины в прошлом, имеет точки притяжения в будущем. Не всегда мы их знаем, но попытаться разобраться можем. Если Бог по своему промыслу не отведет наших глаз, разобраться можно.

Павел не анализировал, толкал ли его мысль лукавый Враг рода человеческого, но сама собою родилась такая мысль: "Я — воин, назначенный остановить нашествие сторонников нечистого. И здесь я, чтобы вооружиться перед сражением".

— Даст ли мое обучение здесь мне наибольшие силы?

Мастер Ваджа слегка шевельнул губами:

— Вы не указали время обучения. Предполагается, что Вы начнете его сейчас?

Недрагов утвердительно кивнул. Мастер Крепкое Дерево кивком указал мне на монеты.

— Возьмите три монеты в правую руку. Встряхните их, мысленно задавая себе свой вопрос, и бросьте на пол. Шесть раз подряд. Я сам запишу результат.

На небольшом листе бумаги Ваджа, наблюдавший за тем, какой стороной ложатся брошенные монеты, начертал одну над другой шесть линий. Одни из них были сплошными, другие — с разрывом.

— Вы, мастер Павел, сейчас получите ответ на свой вопрос. Я использую старинную китайскую процедуру предсказаний по способу короля Вэна. Прорицание зашифровано в гексаграмме, которую я только что начертал. Она состоит из двух триграмм, одна над другой. Их значение раскрыл Фу-Си, а король Вэн истолковал значение 64 гексаграмм. Это произошло во времена династии Чжоу, три тысячелетия назад. Две тысячи лет назад, при династии Хань, Кен Фон создал "систему короля Вэна", которую я использую сейчас.

Замолчав, тибетский мастер нарисовал возле каждой линии по иероглифу, а затем пометил две линии кружочками и нарисовал справа еще одну гексаграмму, отличающуюся от первой.

— Вопрос касается силы. Семейная триграмма — Гром, ей соответствует Дерево. Вас символизирует Дерево, а момент прорицания соответствует Металлу. Металл разрушает Дерево. Сейчас ни одна попытка начать обучение не приведет к существенному приросту силы. По результатам выпадения монет я составил исходную гексаграмму. Некоторые ее линии активны, они переходят в линии другого рода. Ян в инь и наоборот, что позволяет начертать окончательную гексаграмму. День и месяц, когда был задан вопрос, задают определенный элемент, один из пяти, и животное, всего их двенадцать. Между элементами, как и между животными, существуют определенные отношения. А исходная и окончательная гексаграммы показывают возможность развития ситуации. И главное, — мастер посмотрел на Недрагова ободряюще, хотя тот изо всех сил изображал на лице вежливый интерес, — в случае любых сомнений надлежит прислушиваться к здравому смыслу.

— А что подсказывает здравый смысл? — Павел надеялся, что голос его прозвучал без издевки.

Ваджа еще раз осмотрел обе гексаграммы, делая на них пометки и соединяя некоторые иероглифы линиями.

— Я прочитал гексаграммы так — сейчас любое обучение принесет новых друзей, но не силу. Но если приступить к обучению весной, в более благоприятные месяцы, к югу отсюда, то можно надеяться на успех.

Здравый смысл неплохо подсказал мастеру. Сейчас осень, на то, чтобы полноценно овладеть местным языком, понадобится не меньше четырех месяцев. Начинать учебу прямо сейчас Павел все равно не готов. Но что там, к югу от Тибета? Там ведь британские владения. Индия. Жемчужина британской короны. Ваджа тихо подсказал:

— Индийские йоги. Древняя традиция. Они сохранили древнюю мудрость. К тому же, мастер Павел, им чужды наши установки сохранять любую жизнь.

Недолго подумав, Павел согласился променять тайны Тибета на древнее искусство боевой йоги, подозревая, что на самом деле выбора он лишен. Ваджа настоял, чтобы он сообщил Даниелю, что покидает Лхасу, чтобы продолжить обучение в другом месте.

— Пусть твой друг знает, что ты не сможешь связываться с ним, пока не закончишь обучение. Сюда ты прибыл как друг англичан. В таком качестве йоги тебя не примут. Ты попадешь в Индию скрытно, как мой друг. Не надо, чтобы хоть один англичанин узнал о тебе. Прими другое имя, изучи санскрит. Я все организую.

"Чего ради мастер Крепкое Дерево так старается? — размышлял тогда Недрагов. — То ли желает меня сплавить подальше, избегая внимательных глаз европейца, то ли имеет определенные планы". Он спросил. Тонкости этикета и дипломатические маневры соблюдать незачем. Среди мастеров астрала обман почти не использовался; обмануть мастера труднее, чем построить сложную комбинацию из полуправды и умолчаний.

— Мастер Павел, я тебе не лгал. Книга И Цзин подсказала такой выбор судьбы. И второе: сложившегося мастера у нас обучать не принято. Я сам заинтересован, чтобы в рядах воинства Святого Афона появился еще один сильный боец.

В 1934 году Павел получил весточку от старцев Святого Афона. Мир шел к войне, и они хотели обсудить с ним, сильнейшим защитником православной веры, необходимые меры. В монастыре Недрагов провел год. Встречался с иезуитами, с суфиями — посланниками мусульманских духовников. Они живо интересовались европейскими делами, стараясь выработать собственную позицию. Приезжал эмиссар далай-ламы. Дипломатия… Против Гитлера никто из них не призывал выступать, все только прощупывали позиции друг друга. Наконец отец Григорий благословил Павла.

— Возможно, грядущее лихолетье разлучит нас. Ты не зря потратил время, мы рассчитываем, что ты будешь, с Божьей помощью, самостоятельно принимать решения. Помни, мы здесь будем всегда молиться за тебя.

Первое время Недрагов ограничивался тем, что вытаскивал из немецких застенков тех своих родственников, что жили в Германии. И только после захвата Судет он вступил в настоящую войну. Даниель стал его главным союзником. Он предоставлял любую информацию, которой располагало правительство Великобритании, а Павел выполнял некоторые его деликатные поручения. Спасал людей, прореживал гестаповские и полицейские картотеки.

Его многочисленные родственники в Германии, Польше, Сербии, Болгарии, Чехословакии оказывались неугодны нацистам независимо от того, боролись они с ними или просто жили своей жизнью. Не проходило и месяца, чтобы Павел не отправлялся выручать кого-то из них. Все остальное время он выслеживал группы астральных мастеров — пособников Гитлера. Они выслеживали его и ему подобных, он — их. Попавший в засаду, как правило, неожиданно умирал на месте.

Но настоящая работа началась в сороковом, в Париже, сразу после его оккупации. Даниель сообщил, что потребуется подстраховать другого астрального бойца. Кто он, в чем состоит его задание, не сообщают. На войне — как на войне; каждый знает лишь то, что ему положено. Устроившись прямо на асфальте набережной, Павел неотрывно глядел на солнечный диск. Ему оставалось получить последние, конкретные инструкции.

— Павел, внимание! Операция начинается через несколько минут. Поднимись на мост, но со своей стороны реки не уходи. Передаю тебе облик нашего бойца…, - в сознании Недрагова появился образ незнакомого человека. Узкие губы, серое невыразительное лицо, длинный горбатый нос. Голову незнакомца прикрывала черная широкополая шляпа. Черный сюртук, белая рубашка.

— Когда увидишь его, настройся на его астральное поле. Заметишь любое проявление ментальных сил вокруг него — нанеси со всей силы удар по их носителю. Наш боец знаком с твоим обликом, поэтому тебя он опасаться не станет…

Даниель значительно продвинулся вперед за прошедшие годы. Пока Павел овладевал боевой йогой, учился ломать ребра жестом указательного пальца на расстоянии трех шагов и останавливать биение чужого сердца мысленным приказом, Даниель усовершенствовал мысленную связь до немыслимых ранее пределов. Теперь они могли связываться друг с другом днем и ночью, а созерцание солнечного диска требовалось Даниелю только для передачи движущихся или неподвижных картинок, планов, чертежей и прочих бессловесных образов.

Облокотившись на перила моста, Недрагов оглядел набережную напротив. Вот и объект. Он в форме майора вермахта. Под руку с ним женщина средних лет. Неуверенные шаги, трясущаяся голова. В астрале видно — ей плохо, ее жизненные силы иссякают. Неведомый боец поддерживает ее, щедро расходуя свои силы. Он прикрыл себя и спутницу ментальной защитой, но очень ветхой. Павел, находясь на другом берегу Сены, отчетливо видел все. Его ментальное покрывало легло поверх, закрывая собой целый район.

Через три минуты, когда боец со спутницей свернули с набережной, Павел отметил всплеск ментальной энергии неподалеку. Трое: мастер астрала и двое подручных, обычные гестаповцы. Впрочем, не совсем обычные — с врожденной устойчивостью к ментальным воздействиям. Таких не заморочишь, не спрячешься от их взора под ментальной защитой. Но против Недрагова у них защиты нет. Слово — не образ.

Христианские и иудейские мастера астрала основывают свои силы на слове. Молитвы, заклинания, слова. В них они настраиваются, концентрируются, чувствуют и делают. Словом подчиняют себе, словом отводят чужие удары и бьют сами. Йоги и буддисты работают с образом, они обучены обходиться совсем без слов. Теперь и Недрагов был тоже способен на это, способен действовать на совершенно другом уровне. Даже одновременно на двух уровнях. Это и делает его, как полагал Даниель, одним из сильнейших астральных бойцов Европы.

Мастер астрала, который ехал сейчас в машине с гестаповцами, ничего не знал о бойце, уводящем сейчас теряющую силы женщину. Он искал ее. И если он не мог увидеть женщину сквозь выставленную Павлом ментальную защиту, то гестаповцы вполне могли ее опознать визуально.

Павел взял под контроль водителя машины с гестаповцами, едва она выехала на набережную. Водитель прибавил скорость, а затем резко крутанул руль, направив машину в реку. Недрагов мысленно приказал мастеру астрала обездвижиться. Гестаповцам пришлось нанести удары в область анахаты чакры, остановив их дыхание. Водителя Павел не тронул. Если выплывет, пусть попробует объяснить, почему он утопил боевую астральную группу.

Боец со спасаемой им женщиной сел в поджидавшую его машину. Водитель упавшего в Сену автомобиля бултыхался в реке. Помогать ему выбраться никто не спешил. Потом на его призывные крики прибежал патруль, офицер быстро раздобыл веревку, водителя вытащили.

— Павел, уходи. Теперь начнут искать тебя.

— Ты думаешь, Даниель, в Париже найдутся те, кому я по зубам?

Одержанная победа окрылила Недрагова, вскружила ему голову. Хотелось сразиться еще с кем-нибудь. К тому времени он уже твердо усвоил: у мастеров астрала своя война и свои враги. Подобные друг другу, способные воздействовать на людей, читать мысли, убивать на расстоянии, ходить по улицам незамеченными.

— У меня есть основания подозревать, что на стороне нацистов действует тот, чьи возможности безмерно превосходят наши с тобой, вместе взятые. Закройся защитой. Хорошая защита даже ему, если он неподалеку, станет помехой.

После этого случая Даниель никогда не упоминал о существовании мастера неизмеримой силы, равного бодхисатвам. На вопросы Недрагова отвечал уклончиво. Тот понимал — побратим опасается подставить его под удар того, для кого оба были, как мошки.