— Он раскололся! — чуть ли не прокричал от возбуждения забежавший без приглашения и ужасно запыхавшийся брат Трайк.

— Что? — нахмурились брови отца Тобольга.

— Брат Раймонд… лжепослушник… — задыхаясь, инквизитор буквально выплевывал слова. — Он… во всем… сознался…

— Раймонд? — на лице главы Ордена возникло удивление, он все еще не мог отойти от резкого переполоха. — Ах, да, — но тут глаза понимающе сузились, — этот предатель.

— Нижайше извиняюсь, ваше святейшество, но он оттолкнул меня самым наглым образом, — появился высокий инквизитор — страж покоев главы Ордена.

— Ничего, брат Огран, сведения брата Трайка действительно того стоили. Идем скорее… — при других обстоятельствах отец Тобольг жестоко наказал бы нерадивых подопечных, но не сегодня.

Они скоро покинули кабинет отца Тобольга, в бытность свою служивший покоями какому-то аристократу, и скорым шагом направились в подземелье. Глава Ордена даже не удосужился одеть шубу — дело было неотложным.

В казематах по-прежнему царила мрачная обстановка. Впрочем, здесь ничего не менялось уже несколько десятилетий. Глядя на обветшалые стены и разбросанные то тут, то там обрывки лохмотьев и обломки черепов, можно с уверенностью сказать, кого заключали тут в былые времена. Старые камни будто впитали страдания давно умерших узников и сейчас своим унылым видом напоминали о перенесенных здесь муках.

Брат Раймонд, единственный ныне узник, сидел на неудобном дубовом стуле для допросов. Руки его, прибитые стальными штырями, лежали на подлокотниках. Кровь уже не текла ручьем, как было поначалу, а изредка капала прямо на пол. Голова запрокинута, рот открыт. Казалось, лжепослушник был мертв. Но подойдя чуть ближе, отец Тобольг смог разглядеть в распахнутых глазах еще теплящиеся остатки жизни. Сквозь мутный взгляд едва пробивались отчаянье и страх.

— Брат Трайк, — заговорил глава Ордена, внимательно осматривая узника, — сдается мне, вы использовали эликсир Правды.

— Так и есть, — кивнул инквизитор. — Вы же сами сказали, чтобы мы применяли все возможные средства.

— Сказал. Но я не давал разрешения использовать творения магов. Мы что, зря свергли их поганую гильдию? А теперь сами занимаемся тем же, чем и они… — в глазах сверкнула искорка недовольства.

— Но, ваше святейшество, я думал, что…

— Ладно, не велика угроза… Кроме вас об этом еще кто-нибудь знает? — недоверчиво покосился на подчиненного отец Тобольг.

— Только брат Шпат, ваше святейшество. Но вы же сами понимаете, что он умом недалек, да и говорит с трудом. Его никто не поймет.

— Ну тогда волноваться не стоит, — взгляд главы Ордена стал спокойнее. Вспомнив чудаковатого брата Шпата, который действительно годился лишь для того, чтобы выбивать правду из заключенных, отец Тобольг вовсе перестал волноваться. — И держите язык за зубами. Против еретиков все средства хороши, но некоторые братья нас могут не понять. Начнут задавать вопросы. Но нам ведь лишней суеты не надо, правда, брат Трайк?

— Конечно, ваше святейшество, — закивал инквизитор.

— Итак, что он вам поведал?

— О-о-о, много интересного, — многозначительно протянул брат Трайк.

— Конкретнее.

— Да что мне говорить? Спросите сами.

— Эликсир еще действует?

— Конечно, ваше святейшество. Спрашивайте, — инквизитор кивнул в сторону узника.

Отец Тобольг, выдержав короткую паузу, сурово поглядел на полуживого брата Раймонда.

— Как твое настоящее имя?

— Егрий, — ответил тихим голосом узник, даже не поглядев на главу Ордена.

— Зачем ты стал послушником?

— У меня было дело.

— Какое дело? — чуть прищурился отец Тобольг.

— Выведать как можно больше сведений о готовящемся перевороте.

Глава Ордена аж дернулся от услышанного. Глаза агрессивно забегали, брови нахмурились. Но он быстро взял себя в руки, стараясь не показывать беспокойства.

— Кто?.. Кто послал тебя?

— Какой-то аристократ. Возможно, государственный служащий. Имени он не назвал, — безразлично ответил Егрий.

— Как он выглядел? Во что одет? Каков возраст? Черты лица?

— Каждый раз он приходил в разной одежде. Чаще всего в простолюдной или походной, без особых примет. На вид ему лет пятьдесят. Седоват. Лицо всегда строгое, немного недовольное. Черты лица непримечательны. Обычный мираниец, — устало и как-то отстраненно проговорил лжепослушник.

— Он всегда приходил один? Или с ним был еще кто-то?

— Сначала один, но последние два раза на встречу он брал еще одного человека. Тоже аристократа, только молодого и глуповатого. Скорее всего, помощника.

— Они о чем-нибудь говорили между собой? — продолжал атаковать вопросами глава Ордена. Ему невесть как хотелось докопаться до истины.

— Говорили. В основном о политике и современном устройстве общества. Заказчик всегда был чем-то недоволен. Прямо не говорил, но было ясно, что он очень не любит императора.

— А что именно они узнали о планах Ордена?

— Факт нападения и захвата империи. Он видел все ваши секретные бумаги.

Отца Тобольга постигло смятение. Какой-то оборванец, по недоразумению оказавшийся в числе послушников, говорил о столь тайных вещах, как его личный план революции. О нем знали только избранные, да и то о многих деталях глава Ордена пока умалчивал.

— Плохие вести, — пробубнил отец Тобольг, прижав ладонь к подбородку. На мгновение ему яростно возжелалось придушить наглого шпиона, что так дерзко обвел его вокруг пальца. Но он тут же взял себя в руки, прекрасно понимая, что в данный момент думать необходимо холодной головой.

Воцарилось задумчивое молчание.

— Что будем делать? — нарушил тишину голос брата Трайка.

— Теперь кто-то знает о моем плане, — задумчиво прошептал отец Тобольг, будто даже и не слыша вопроса. Впервые за многие годы он почувствовал бессилие. Кто-то оказался умнее и проворнее его. — Но кто? Неужели кто-то из приближенных императора?

Глава Ордена еще некоторое время озадаченно пялился на пол, но вскоре его глаза оживились. Он поглядел на брата Трайка и быстро заговорил:

— Мне срочно нужно в столицу. Сегодня же.

— Но, ваше святейшество, а как же…

— Сейчас важнее другое, — перебил его отец Тобольг. — А позаботиться о подготовке Несущих Справедливость у меня есть кому. Вы же, брат Трайк, будьте крайне бдительны. Мы больше не должны допустить подобного. Если среди нас завелся предатель, значит вера слабнет. А это может привести к очень тяжелым последствиям.

— Конечно, ваше святейшество! Служу Создателю и Ордену!..

— Вот и славно. Проверяйте всех, кого только заподозрите. Но с тем эликсиром поосторожнее. Не переусердствуйте.

— А что делать с ним? — брат Трайк кивнул в сторону Егрия.

— С ним? — глава Ордена снова помрачнел. — Отдайте его брату Шпату. Пускай порезвится как следует. Он любит вытаскивать правду из лгунов. Но не доведите до смерти. Возможно, он еще нам пригодится.

— Все будет сделано, как вы сказали, ваше святейшество, — покорно кивнул инквизитор.

Глава Ордена похлопал его по плечу и вскорости покинул казематы.

* * *

Городская площадь Анаграда была полна людей. Народ галдел, суетился. Непонимание, возмущение и страх витали в воздухе, как дым во время пожара. И волнение было отнюдь не напрасно — в центре города происходило действительно очень странное событие.

— Люди, теперь вы видите, на что способны властьдержащие! — размахивая руками, вещал старик в инквизиторской рясе. — Они давно возжелали сделать это. И… сделали! Посмотрите, посмотрите на этих несчастных бедолаг, совсем недавно отдавших души Создателю. Они хотели лишь одного — набрать воды, но им не дали этого сделать. Их лишили жизни. Беспощадно. Бесцеремонно. Безумно.

Инквизитор махнул рукой в сторону городской водокачки, вокруг которой особенно толпился народ. Впрочем, близко к строению с постоянно бухающим механизмом, качающим воду в город, никто не подходил. Его уже успели оцепить инквизиторы. Братья Ордена разложили несколько трупов вдоль стены. Один из них — худой человек в красной рясе — склонился над телами, видимо, пытаясь установить, что стало причиной смерти. Хотя это было не обязательно — налицо признаки отравления зеленой шипучкой. Лица несчастных приняли серо-зеленый оттенок, на коже выступили крупные волдыри.

— Они считают нас лишь материалом. Рабами, с которыми можно делать все, что угодно, — продолжал навязчиво говорить старик. — Сегодня их милость решила отравить воду, завтра они возжелают принести жертвы отродьям Бездны. Это, — рука снова указала на трупы, — только начало.

На лицах собравшихся застыла обескураженность. В речи ненавистного инквизитора многим слышалась истина.

Тем временем брат Ордена в красном плаще подошел к старику и начал что-то увлеченно говорить. Глаза того удивленно расширялись с каждым услышанным словом. Он участливо похлопал его по плечу и снова обратился к народу:

— Дорогие мои, несчастные жители Анаграда! Самые страшные опасения подтвердились: эти несчастные были отравлены зеленой шипучкой — самым сильным ядом богохульных демонопоклонников. Вы понимаете, что это значит? — последние слова инквизитор выкрикнул на одном дыхании.

Народ засуетился. Тревога нарастала, в дальних концах толпы зашумели недовольные голоса.

— Среди них колдуны! Безжалостные богохульники! — старик указал на замок императора.

И словно в ответ на выкрик инквизитора, створки внутренних ворот отворились, и оттуда выехал небольшой отряд гвардейцев во главе с самим Ламандом Тараном, командиром личной гвардии императора. И видно было, что настроен он явно недружелюбно. Высокий, поджарый, облаченный в легкую кольчугу, Ламанд уверенно держался в седле, что придавало его внешнему виду строгость и многолетнюю дисциплинированность. Чувствовалась школа Влайдека Второго.

— Господин Прогериус Адалион, — раздался низкий голос командира. — Настоятельно рекомендую вам и вашим людям прекратить клеветать в адрес его величества и сейчас же покинуть площадь.

— Как вы смеете разговаривать со мной в таком тоне?! — в голосе старика перемешивались недовольство и ярость. — Вы, — теперь палец указывал на Ламанда, — и подобный вам нечестивцы оскверняете саму суть нашего учения и образа жизни. Своими выходками вы подвергаете опасности все государство.

— Уверяю вас, ни император, ни кто другой из его приближенных не был замешан в случившемся. Это какое-то недоразумение. Поэтому я прошу вас покинуть площадь, дабы не случилось ничего непоправимого, — голос главного гвардейца заметно похолодел, рука опустилась на рукоять меча.

— А теперь вы мне угрожаете? — ухмыльнулся инквизитор. Повернулся к толпе и, воздев руки к небу, заговорил. — Жители Анаграда, узрите же акт совершенного беззакония и бесчеловечности. Я разоблачил властьдержащих в ужасающем грехе против народа, и теперь они желают лишить меня жизни.

— Уходите отсюда! Немедленно! — глаза Ламанда прищурились.

— Так убейте же меня! — выкрикнул брат Прогериус. — Я знаю, вы готовы сделать это. Вы повинуетесь Бездне, вы все, — он провел рукой по воздуху. — Убейте меня на глазах у людей, чтобы у них ни осталось ни капли сомнений.

— Именем императора, я приказываю вам покинуть городскую площадь! — голос командира теперь стал железным. Рука наполовину вытащила меч из ножен.

— Именем Создателя, я приказываю вам остановить сие богохульное действо! Вы посягаете на жизнь верховного инквизитора Ордена. Одно лишь это позволяет казнить вас по всей строгости закона.

— В нашей стране закон один — император. И будет так, как скажет он. И в данный момент он не желает, чтобы вы находились здесь, неся ересь.

— Ересь? — взвился старик. — Вы еще смеете говорить мне о ереси?

— Все, мне надоело. Взять его! — скомандовал Ламанд.

Гвардейцы накинулись на инквизитора, но тут же наткнулись на других служителей Ордена. Молодые братья по вере встали стеной на защиту своего идейного лидера.

— Приказываю расступиться! — грозно скомандовал командир гвардейцев. — Иначе все вы будете отправлены под стражу.

Звон мечей пронзил тишину — и те и другие готовы были схлестнуться в битве.

— Смотрите, люди! Смотрите! Разве теперь у вас остались сомнения в моих словах? — воспользовавшись моментом, вновь обратился к народу брат Прогериус.

— Я не желаю больше это слушать! — прорычал Ламанд. — Взять их! Если будут сопротивляться — убить на месте.

Гвардейцы незамедлительно ринулись выполнять приказ. Народ бросился в рассыпную, ибо схватка началась не на шутку. Хорошо обученные солдаты императора быстро расправились и неумелыми инквизиторами. Хотя сложилось впечатление, что те не особенно и сопротивлялись. Ранено было трое, но обошлось без убийств. Скрутив брата Прогериуса и его сподвижников, гвардейцы поволокли их к замку.

Как только потасовка закончилась, Ламанд обратился к народу с речью:

— Жители Анаграда, все, что вы видели сейчас, было спланированной провокацией. Я уверяю вас, что ни император, ни кто иной из знатных родов не имеет никаких связей с представителями Гильдии. Произошедшее на водокачке — дело не наших рук, а опять-таки спровоцировано инквизицией. Посему я призываю вас разойтись по домам и забыть о случившемся, — голос командира звучал твердо и, как ему самому казалось, очень убедительно.

Но народ расходиться не собирался. На лицах многих застыло недовольство и страх. Кто-то сердито бубнил, слышались женские всхлипывания. Толпа, как живое существо, подвластное собственным законам, начала заметно яриться.

— А как же зеленая шипучка? Инквизиторы не могли подсыпать ее в воду. Она только у магов есть, — выкрикнул кто-то из толпы.

Командир гвардейцев нахмурился. Он не знал, что ответить. Не его работой было утешать взбунтовавшуюся толпу, во всяком случае, не такими методами.

— Уверяю вас, — снова повторил Ламанд. — Ни у кого из представителей знатных родов этой зеленой шипучки нет.

Но народ не верил словам первого гвардейца. Он — верный слуга императора и до последнего будет защищать честь своего владыки. Люди понимали это, по крайней мере, большинство.

— Тогда откуда взялась эта гадость? — снова раздался вопрос из толпы.

— Это какое-то недоразумение. Ни его величество, ни кто-либо из его приближенных к этому не причастны, — твердил свое Ламанд, понимая, что подошло время ретироваться. Спорить с недовольной толпой у него не получалось. И куда же подевался канцлер, когда он так нужен? Только он мог хоть как-то влиять на народ.

— Теперь я не призываю, а приказываю вам разойтись, — снова раздался его твердый голос. — Это приказ ни сколько мой, сколько самого императора. Не доводите до недоразумений, расходитесь по домам.

Командир гвардейцев быстро вскочил на коня, гаркнул и помчался к воротам замка, стараясь не обращать внимание на возрастающий гул недовольной толпы.

Спустя час на городской площади стало свободнее — осознав, что ни новых доказательств вины знати в случившемся, ни опровержения старых, не появится, народ начал разбредаться по домам. Трупы несчастных уволокли с собой инквизиторы для дальнейшего расследования. Стража нервно бегала то туда, то сюда, пытаясь отыскать новых свидетелей произошедшего. Минуло еще немного времени, и волнения, казалось бы, совсем угасли. Но как бы не так! Сплетни расплывались по городу, как масло по воде. К концу дня о трагичном событии знал весь город и даже несколько приближенных деревень.

В Храме Святого Ордена Инквизиции тем временем правила тихая настороженность. О произошедшем знали все без исключения. Но некоторые знали больше остальных.

— Ну что, брат Грантер, как продвигаются наши дела? — с невыразительной улыбкой спросил брат Деменций у инквизитора в красной рясе, что присутствовал днем на водокачке.

— Брат Прогериус так и не вернулся. Похоже, его и остальных братьев кинули в башню.

— Значит, план работает, — довольно ухмыльнулся советник Ордена. — Его святейшество отец Тобольг будет рад, получив эту весть. Но не будем торопиться. Подождем до завтра. Обычно безобидных бунтовщиков выпускают на следующий же день. Посмотрим, что они сделают с братом Прогериусом.

— Его могут казнить за клевету в адрес императора, — заметил брат Грантер.

— Брат Прогериус знал, на что шел. Мы все знали. Все это делается во имя Ордена, а главное — во имя Создателя. Жертвы неизбежны… А пока нужно продолжить работу по намеченному его святейшеством плану.

* * *

В глубине соснового бора, почти на самой окраине графства Минбур, было тихо и спокойно. Дул слабенький ветерок, подгоняя мелкие снежинки. Слегка покачивались пушистые ветки молоденьких сосен. Внезапно затрепыхалось сразу несколько веток — это, грациозно перескочив через давно упавшее и припорошенное снегом дерево, промелькнула косуля. Так бы и продолжалось дальше, еще десять или пятьдесят лет, если бы кое-что очень могущественное не решило снова вторгнуться в мир людей.

Пространство разверзлось, раздвигая в стороны снег и деревья, и невидимый монстр снова открыл пасть, как это уже случалось ранее. Воздух накалился, задребезжал. И… резкий хлопок. Волна горячего ветра прокатилась по ближайшим соснам, в мгновение превратив скопившийся на ветвях снег в мелкие капельки. Образовавшийся темный проход распахнулся еще шире и выплюнул в этот мир существо, очень похожее на человека.

Гарок-Харотеп-Коген выпрямился, медленно повертел головой, хрустя позвоночником. Шея вытянулась, глаза сомкнулись. И он полной грудью вдохнул лесной воздух Альтеры. Демоническое чутье тут же заработало, просеивая пространство на десятки, сотни, тысячи дневных переходов. Теперь он знал, как найти Наргха. Он помнил его запах. Помнил, как ничто другое в жизни.

Все те дни, что Темный Падишах пробыл в Бездне после грандиозного путешествия по Альтере, были проведены в глубочайшем размышлении. Старый демон прикидывал варианты дальнейшего развития событий, пытался предугадать следующий шаг Наргха. Но в результате все, к чему он пришел, заключалось в одной простой формуле: нужно продолжать наблюдать. Чутье подсказывало, что очень скоро должно произойти что-то поистине знаменательное. Оставалось только дождаться.

Гарок-Харотеп-Коген еще постоял в остолбенении с полминуты, внезапно мотнул головой, глаза быстро-быстро заморгали. Демоническое чутье, наконец, отыскало нерадивого отпрыска. Он не так уж и далеко — при той сверхскорости, коей обладал старый демон, можно добраться за три-четыре дня.

Спина начала быстро деформироваться, кости затрещали, как ломающиеся ветки, и вот уже через пару мгновений Темный Падишах обзавелся огромными перепончатыми крыльями. Он глянул вверх, секунду переждал, и с дикой скоростью взмыл ввысь, будто им выстрелили из катапульты.