Город окончательно окутала ночная тьма. Немногочисленные огоньки еще мерцали в некоторых окнах, но их становилось с каждой минутой все меньше и меньше. Анаград погружался в ночное забвение. Но далеко не все готовились ко сну в этот поздний час.

— Что скажешь, лекарь? — спросил брат Лоренсо, наблюдая, как Фенидий копошится над изуродованным телом отца Тобольга.

— Ситуация исключительная, — сообщил тот. Выпрямился, посмотрел на советника Ордена. — Без помощи магии ему не дотянуть и до утра.

— Нужно обойтись без нее, — строго заявил брат Лоренсо.

Врачеватель тяжело вздохнул. Его лицо омрачала усталость, под глазами набухли мешки, на лоб вылезли морщины. Старенький потертый камзол, который он успел нацепить перед тем, как покинуть дом, весь замарался кровью.

— Пойми, Лоренсо, сейчас он на грани. Повреждения слишком обширны, на лице почти не осталось необожженного участка. Он лишился кисти и потерял слишком много крови. Сейчас я накинул на него легкий морок, чтобы ослабить боль и затуманить рассудок. Но это ненадолго. Жизнь уходит из его тела.

— Я не могу принять такое решение, — замотал головой брат Лоренсо. — Нужно собрать совет.

— Если нужно, то делай это прямо сейчас. С каждой минутой из его тела утекает по капле жизни. И этих капель осталось очень мало.

— Я уже приказал созвать всех советников. Скоро все соберутся.

— И не забудь, Лоренсо, — Фенидий заглянул прямо в глаз инквизитору. — Потеряв Тобольга, вы потеряете Орден.

— Я знаю, — кивнул тот.

— Иди, возглавь совет. И прими правильное решение.

— Орден никогда не принимает неправильных решений, — сказал советник. — Ты лучше скажи, во время покушения могла ли быть применена магия?

— Возможно, — кивнул Фенидий. — Я ощущаю остаточные магические эманации.

— Кто это мог сделать?

— Конечно же, маг.

— А имперские собаки? — зло сощурил глаз брат Лоренсо.

— Не стоит делать преждевременных выводов. Ты же знаешь лучше меня, что слухи о связи императора с гильдейцами на самом деле лживы.

— Закрой рот, колдун, — зашипел советник Ордена. — Ты ничего не понимаешь.

— Ты прав, мне нет до этого дела. Сейчас во главе угла стоит вопрос жизни отца Тобольга. Дадите добро на магию — и я его спасу.

Глаз брата Лоренсо задумчиво прищурился. Инквизитор еще несколько мгновений постоял, не сводя взгляда с тела главы Ордена. Потом развернулся и вышел из покоев.

Фенидий снова склонился над телом отца Тобольга, ладонь зависла над обезображенным лицом. Лекарь прикрыл глаза, читая заклинание, рука медленно начала совершать круговые движения. Вопреки дозволенности, он сотворил заклинание Задержки Жизни. Ибо ясно как день, что пока он будет дожидаться от недалеких советников Ордена разрешения на пользование магией, отец Тобольг скончается. Впрочем, он уже, как только вошел и увидел насколько все худо, наложил на изуродованное тело Онемение. В противном случае все давно решилось бы не в лучшую сторону. Фенидий, как любили выражаться его коллеги, буквально вцепился за хвост уползающей души и вернул ее обратно в тело.

В Зале Совета было холодно и мрачно. Расставленных вдоль стен и стола канделябров со свечами не хватало для полноценного освещения. Почти все советники уже собрались, расселись по креслам. Осталось дождаться еще троих братьев: Киньяда Воложского, Силиуса Атонтива и Лоренсо Муони. Но вскоре пришли и они.

И заседание совета началось. Впервые без присутствия главы Ордена.

— Братья, — заговорил брат Лоренсо, — надеюсь, вы уже осведомлены о том, по какому поводу мы собрались. Вы знаете, что около часа назад на его святейшество отца Тобольга было совершено покушение. Покушение жуткое, с применением колдовства. Отец Тобольг сильно пострадал, но слава Создателю, остался жив. Ему сейчас очень худо. Всем известный лекарь Фенидий утверждает, что без применения магии ему не дожить до рассвета. И от нас с вами зависит, стоит ли этому кощунственному еретику позволить лечить его святейшество или довериться воле Создателя. Решайте, братья.

Брат Лоренсо сел в кресло, обхватив руками лоб. Противоречивые мысли сползались в голову, как змеи в сточную канаву. Решение предстояло принять нелегкое. От него зависело буквально все.

Остальные советники тоже задумались — каждый понимал, что в действительности дела хуже, чем кажутся. Если глава Ордена умрет — велика вероятность, что Орден распадется. Если же позволить ему быть вылеченным с помощью магии, то значит плюнуть самим себе в лицо. Обесчестить Орден. Предать самого Создателя. После этого они уже не смогут называться его защитниками, но станут вероотступниками.

— Предлагаю обсудить плюсы и минусы обоих вариантов, — заговорил брат Голиан.

— Да что тут обсуждать? Мы не имеем совершенно никакого права использовать магию, — нервозно возопил брат Киньяд, лысоватый и сутулый инквизитор лет шестидесяти пяти.

— Никто не собирается использовать магию. Мы лишь ненадолго закроем глаза. Что тут скрывать, его святейшество неоднократно прибегал к услугам Фенидия, — заметил брат Голиан.

— Не надо порочить отца Тобольга, — хищно нахмурился брат Силиус, его тонкие усы выгнулись зигзагом. — Он бы никогда не опустился до подобного.

— Но сейчас придется, — уныло произнес брат Орин, полноватый инквизитор средних лет.

— Ничего не придется, — стоял на своем брат Киньяд. — Мы не имеем права! Мы давали клятву самому Создателю.

— Я понимаю ваш консерватизм, брат Киньяд. Но ситуация исключительная, — вступил в разговор брат Доминиксус. — На кону жизнь отца Тобольга. Если мы не прибегнем к помощи Фенидия, он умрет. И потянет за собой весь Орден.

— О чем вы все говорите?! Послушайте себя, — взмолился брат Инамий, широколицый и полнощекий инквизитор. — Вы предлагаете сделать то, за что мы сжигаем на кострах.

— Не стоит делать поспешных выводов, брат Инамий. Мы только беседуем, — дипломатично заявил брат Доминиксус.

— Давайте лучше подумаем, как бы повел себя сам отец Тобольг в подобной ситуации, — предложил брат Валдин.

— Конечно же, он не стал бы прибегать к магии, — сказал брат Киньяд.

— Даже если бы от этого зависела судьба Ордена? — брат Голиан посмотрел в глаза брату Киньяду.

— Цели Создателя превыше всего, — уклончиво ответил тот.

— Не мелите чепуху, — скривился брат Голиан. — Вам ничего неизвестно о целях Создателя.

— А то, что предлагаете сделать вы — ересь в чистом виде, — парировал брат Киньяд.

— И вам должно быть стыдно за ваши слова. Магия — скверна, недостойная чести служителей Ордена, — поддержал его брат Инамий.

— Значит вы готовы предать его святейшество смерти. Я правильно понимаю? — спросил брат Голиан.

— Мы лишь хотим, чтобы отец Тобольг не обесчестился перед Создателем, — снова уклонился от ответа брат Киньяд.

— Хорошо, — выставил ладони вперед брат Доминиксус. — Допустим, мы не разрешим использовать магию, и его святейшество умрет. Кто готов занять его пост? Вы, брат Киньяд? Или вы, брат Инамий?

— Главой Ордена должен стать самый достойный, — отрезал брат Киньяд.

— Так кто станет этим достойным? — не отступал брат Доминиксус, явно раздражаясь. — Вы готовы?

— Достойного должен выбрать Создатель! — сухо ответил тот.

— Прекратите нести чепуху! — снова заговорил брат Голиан. — Вы разве не понимаете, что Создатель нас искушает?

— Верно, — кивнул брат Орин. — Он хочет понять, кого мы больше любим: Его или отца Тобольга.

— Да не в этом он нас искушает, — махнул рукой брат Голиан. — А в том, готовы ли мы совершить малое зло во благо будущего добра. И вот, что я вам скажу: мы обязаны сделать это. Если мы действительно верны Создателю, то мы не должны убояться его кары, не должны думать о собственной чести, когда решается вопрос всего Ордена. И будущего Мирании.

— Поддерживаю, — кивнул брат Доминиксус.

— И я, — присоединился к нему брат Валдин.

Братья Силиус и Орин неуверенно закивали. Молчавший до сего времени брат Деменций потеребил худую бородку и тихо заговорил:

— Нынче я наблюдаю страшную вещь. Растление. Отец Тобольг еще жив, но мы уже теряем Орден. Мы кусаем друг друга, как дворовые псы. Мы позволяем нашим темным чувствам и забившимся в недрах души порокам вылезть наружу. Чем же мы тогда отличаемся от гнусных еретиков, если сами же идем их путем?

— Тем, брат Деменций, что мы хотим совершить зло во благо великой цели. Во имя самого Создателя, — таким же тихим голосом проговорил брат Голиан.

— Может быть, вы еще хотите принять в наши ряды какого-нибудь мага? Фоншоя, например, — с язвительной ухмылкой изрек брат Деменций.

Услышав имя великого демонолога, брат Лоренсо невольно вздрогнул. Он бросил злой взгляд на упомянувшего ненавистное имя, едва не велев тому замолчать. Ибо теперь Агниус ассоциировался у него с ощущением поражения и безысходности, с тем чувством, которое советник Ордена не любил больше всего.

— Я не стану с вами спорить, брат Деменций, — храня хладнокровие, сказал брат Голиан. — Но хочу заметить, что его святейшество возможно уже сейчас умирает от нашего бездействия, а мы сидим и рассуждаем о том, что могло бы случиться, если бы произошло то или это. Пока мы разглагольствуем тут впустую, все его планы по созданию Царства Создателиева летят к демонам в Бездну. И они, демоны, уже насмехаются над нами, даже не насмехаются, а вульгарно ржут, дивясь тому, как безрассудно мы поступаем.

— Я не предлагаю бездействовать. Я лишь хочу, чтобы мы были аккуратнее в наших поступках. Сегодня мы дадим добро на использование магии, завтра примем в Орден колдуна, послезавтра — призовем демона из Бездны, — сказал брат Деменций.

— Мы лишь спасем отца Тобольга, не более, — заверил брат Голиан.

— Хорошо, я с вами. Я всегда желал его святейшеству только доброго здравия, — неохотно кивнул брат Деменций.

— Я не одобряю вашего решения, — проговорил брат Киньяд, как только все взоры обратились на него. — Пусть Создатель покарает неверных.

— И я против магии, — заявил брат Инамий.

— Мы это уже поняли, — лицо брата Голиана озарила едва заметная ухмылка.

Воцарилось неловкое молчание. Все обратили взоры на последнего не проголосовавшего советника. Брат Лоренсо задумчиво пялился в пол. Никто и не подозревал, что сейчас творилось в его голове. А творилось там ужасное. Противоречивые мысли бились друг с другом, как воины на поле брани. Как поступить, чтобы не обесчестить себя и сохранить жизнь отцу Тобольгу, брат Лоренсо не знал. Нужно было жертвовать одним во благо другого.

— Брат Лоренсо, что вы скажете? — нарушил напряженное молчание голос брата Голиана.

— Я… — брат Лоренсо сглотнул. — Я очень уважаю его святейшество. Но… Фенидий проклятый еретик! — глаз нервно дрогнул. — Если бы он не был единственным человеком, кто смог бы вылечить отца Тобольга… Если бы…

— Брат Лоренсо, — голос брата Голиана стал спокойнее. — Оставьте в покое Фенидия. Он свое еще получит. Сейчас нужно решить судьбу его святейшества.

— Я знаю, — рявкнул брат Лоренсо. — Не перебивайте меня. Я… — голос дрогнул. — Я не могу… Не могу предать Создателя, но и не могу допустить, чтобы тот, кто совершил покушение на отца Тобольга сейчас ликовал.

— Тот, кто это сделал, возликует вдвойне, узнав, что у нас был шанс помешать его планам, но мы его упустили. Если его святейшество умрет, то этот мерзостный колдун победит, — тихо, но убедительно проговорил брат Голиан.

Эти слова врезались в мозг брата Лоренсо, как острие ножа в масло. Допустить, чтобы какой-то еретик победил, он не мог даже в мыслях. Ему и так с лихвой хватило Агниуса Фоншоя.

— Отец Тобольг должен жить, — уверенно произнес он. — А мы обязаны найти того, кто совершил покушение.

— И мы найдем, — кивнул брат Голиан.

— Хорошо, с его святейшеством решили. Брат Лоренсо, можете оповестить Фенидия, — проговорил брат Доминиксус. — Но у нас остался еще один не менее важный вопрос. Нам совершенно неизвестно, кто мог совершить это ужасное покушение.

— Велика вероятность, что это колдун, — заметил брат Лоренсо. — Фенидий распознал на месте покушения магию.

— Колдун — всего лишь исполнитель. Заказчиком же вполне может быть кто-то другой, — предположил брат Голиан.

— Какая разница, кто заказчик. Покушение устроил колдун. Его и надо искать, — сказал брат Орин. — А уже через него найдем и заказчика.

— Может быть, это генерал Марк? — задумчиво прищурившись, вымолвил брат Валдин. — Мне до сих пор не ясны его мотивы. Слишком легко он согласился предать империю. На человека его закалки это не похоже.

— Генерал тоже пострадал сегодня. Не думаю, что ему это было нужно, — напомнил брат Деменций.

— И что с того? Вполне возможно, что это было сделано для отвода глаз, — не отступал брат Валдин.

— Не забывайте, что генерал очень помог Ордену, переманив на нашу сторону многих ветеранов. Кроме того он ведет подготовку боевой силы, так необходимой нам для совершения переворота, — настаивал на своем брат Деменций.

— Возможно, что он ведет тонкую игру. И только сейчас решил вынырнуть из тени, — парировал брат Валдин.

— Уймитесь, братья, — воззвал к спокойствию брат Доминиксус. — Согласен, фигуру генерала исключать не нужно. Но необходимо также понимать, что в одиночку он бы не справился. Ему постоянно нужны новые сведения.

— Как иронично, — фальшиво заулыбался брат Валдин. — Сам отец Тобольг предоставлял ему все необходимые сведения. Вспомните, братья, что было на прошлом совете. Мы были далеко не в первых рядах. Сначала в планы его святейшество посвятил именно генерала.

— Неправда, — запротестовал брат Голиан. — План разрабатывался совместно со мной и братьями Доминиксусом и Лоренсо. Генерал появился позже.

— Тем не менее его появление остается не до конца ясным, — не сдавал позиции брат Валдин. — Он вполне может оказаться имперским шпионом.

— И все-таки здесь, скорее всего, замешан кто-то другой, — задумчиво изрек брат Доминиксус. — Я слишком хорошо знаю отца Тобольга. Он бы не выбрал на роль главного военачальника кого попало. Кандидатура Марка Лова была определена не случайно. И уж поверьте, генерал хороший военный и умелый боец, но для шпиона он слишком прямолинеен.

— Хорошо, — выставил руку брат Валдин, намекая, что не собирается больше спорить. — Тогда кто?

— Пустым разглагольствованием нам ничего не добиться, — проговорил брат Деменций. — Нужно провести тщательнейшее расследование. Узнать, каким образом колдун пробрался в Храм и как именно совершил покушение. И только потом, когда у нас будут хоть какие-то результаты, начать строить предположения.

— И троекратно усилить охрану, — добавил брат Голиан. — Ибо произошедшее показало, что мы очень уязвимы.

— Однако не стоит забывать и о нашей основной задаче, — напомнил брат Доминиксус. — Мы уже зашли слишком далеко. Бросать начатое было бы не разумно.

— Никто не собирается отступать от первоочередной цели. Мы продолжим работу по намеченному его святейшеством плану, — уверил брат Деменций.

— Тогда, если ни у кого нет вопросов и открытых тем для обсуждения, предлагаю заседание совета объявить закрытым, — после недолгой паузы вымолвил брат Голиан.

Инквизиторы послушно закивали, вставая со своих кресел. И через несколько минут Зал Совета снова опустел.

* * *

Первым как и обычно пробудился Наргх. Он встал с постели, огляделся. Двухкомнатный номер, что они с Клоином и Артием сняли на ночь, был на редкость уютным и просторным. Не сказать, что вокруг царила идеальная чистота, но в комнатах было достаточно убрано. По крайней мере намного чище, чем в захудалых деревнях провинций.

Солнце уже давно встало и залило улицу утренними лучами. Сквозь узкие прорези в шторах пробивались сверкающие линии и плавно ложились на пол. Демон подошел к окну, отдернул занавеску, пуская в комнату утренние лучи. Глянул в окно.

На улице, не смотря на довольно ранний час, толпился народ. Постоялый двор, в котором сейчас находилась компания, окружен высоким забором, поэтому разглядеть то, что происходило за его пределами, было затруднительно. Впрочем, Наргх особенно и не пытался. Демон успел уяснить, что в Анаграде постоянно что-то случалось. То и дело собирались люди, что-то обсуждали или требовали. Кто-то куда-то призывал, кто-то от чего-то отговаривал. Вечная круговерть. Пробыв в столице всего несколько дней, Наргх уже успел понять, что жизнь в большом городе ему не по нраву. Куда милее полудикое захолустье. Там и люд спокойнее, да и время течет медленнее. А главное, всегда найдется на что поохотиться.

К полудню пробудились и Клоин с Артием. Богато пообедав, все трое направились в Имперский Архив, дабы сообщить архивариусу, что часть их уговора выполнена и пора бы получить награду. Но к великому удивлению, Аппроксимо на месте не оказалось. Он, как поведал им Гирлан, отлучился по очень срочным делам и должен был появиться лишь к вечеру.

— Что будем делать? — спросил у товарищей Наргх.

— Ждать, — развел руками Артий.

— Идемте, поглядим, чего там народ опять собрался, — предложил Клоин, указав на очередное сборище людей на площади. — Может, опять инквизиторов позорят.

— Противно, — негодующе скривился маг.

— Все равно делать нечего, а так хоть настроение поднимется, — не отступал парень.

Людей на площадь стягивалось с каждой минутой все больше. Присутствовали и инквизиторы, но на этот раз настоящие. Предметом всеобщего сборища оказалась казнь какого-то старика.

Глашатай поднял руку, требуя, чтобы народ притих, дождался, пока шуму поубавится, и громогласно заговорил:

— Жители Анаграда, сейчас прямо на ваших глазах свершится казнь клеветника, посягнувшего на честь самого императора. Его величество был неоправданно и публично оскорблен вот этим человеком, носящим титул верховного инквизитора Ордена, — он указал на стоявшего у плахи старика. — Сейчас вы увидите, что произойдет с любым жителем Империи, независимо от его происхождения и положения в обществе, кто посмеет сделать то же, что и он.

Народ заворожено глядел на эшафот, где облаченный в тюремные лохмотья старик с гордым и несломленным взглядом смотрел куда-то вдаль и, казалось, совершенно не беспокоился о собственной участи.

— Я его знаю, — сообщил Наргх.

— Кого? — спросил парень.

— Человека, которого собираются казнить.

— Откуда? — усмехнулся Клоин.

— Помнишь село Одинокое? Инквизиторы там прилюдно сожгли на костре женщину.

— Было дело.

— Так вот этот старик и есть один из тех инквизиторов.

— Да не может быть! Неужели? — вор пристально вгляделся в лицо старика, силясь вспомнить черты внешности брата Прогериуса Адалиона.

— Это он, — уверенно произнес Наргх. — Но в этот раз все сложилось по-другому. Теперь казнят его.

— Скорее всего, ты прав, — согласился парень, наконец, вспомнив лицо инквизитора. — Да, жизнь — штука странная. В любой момент все может перевернуться с ног на голову. Сегодня ты судья, завтра — подсудимый.

— Самое странное в этой истории то, что Орден ничего не предпринимает, — произнес Артий. — Стоят и смотрят, как их брату собираются отрубить голову.

— Да у них сейчас другая забота появилась, — ухмыльнулся Клоин. — Ночка то вчера выдалась неспокойная.

— Это никак не связано. О том, что случилось ночью, еще мало кто знает. Не думаю, что инквизиторы настолько глупы, чтобы так скоро предать огласке такое событие.

Глашатай тем временем продолжал:

— Имя этого человека, так бессовестно попытавшего запятнать честь его величества, будет вычеркнуто из летописей. Ибо оно недостойно того, чтобы войти в историю Мирании, — он на мгновение умолк, с презрением поглядел на брата Прогериуса. — По закону я обязан спросить у тебя последнее слово. Признаюсь, делать мне этого совсем не хочется, но я не нарушу закона… Так что, обвиняемый, народ слушает. Твое последнее слово.

— Пускай Создатель покарает неверных. Я же служил ему верой и правдой. И после смерти останусь верен до конца, — проговорил инквизитор.

— Так свершится же суд законный! Именем его величества императора Мирании Влайдека Второго, ты, Прогериус Адалион, верховный инквизитор Святого Ордена Инквизиции приговариваешься к смертной казни через отрубание головы. Прошу приговор привести в исполнение.

Широкоплечий стражник толкнул брата Прогериуса в спину. Тот чуть пошатнулся, гордо сделал несколько шагов. Присел, приложив голову к замаранной кровью плахе. Палач, здоровенный детина с огромным топором, подошел к обвиняемому. Толстые руки, крепко стискивающие древко смертоносного оружия, поднялись над головой. Лихим взмахом топор рубанул по шее инквизитора. Голова отлетела, как неумело брошенный арбуз, покатилась по дощатому полу, окропляя его кровью. Обезглавленное тело обмякло, брякнулось на пол.

Инквизиторы, наблюдавшие за сим действом, не произнесли ни слова.

Гомон и суета возобновились. Зрелище закончилось, и толпа начала рассасываться. Лишь братья Ордена не сдвигались с места. Как только на площади стало свободнее, они молча взяли обезглавленное тело сотоварища и куда-то ушли.

Вечером Наргх, Клоин и Артий опять посетили Имперский Архив. Их снова встретил Гирлан, сообщив, что архивариус не вернулся и, вероятно, задержится еще на несколько дней. Маг поднял скандал, пообещав перерезать всю вампирскую братию если ему тут же не выдадут награду, но помощник Аппроксимо лишь разводил руками, приговаривая, что сам удивлен такому стечению обстоятельств. В итоге он успокоил бывших спутников, уверив, что им осталось ждать не больше трех дней, ибо архивариус никогда не отлучался на более длительный срок.

Поверив вампиру на слово, путники покинули Имперский Архив. И по мольбе Клоина решили посетить местный бордель, славившийся на всю Миранию непревзойденным качеством оказываемых услуг. Демон по понятным причинам сначала отказывался, но вскоре смирился. Как бы там ни было, но у них оставалось еще три дня, и это время нужно было как-то провести.

* * *

— Ваше святейшество, вы уверены, что это нужно делать прямо сейчас? — спросил брат Лоренсо, глядя в узкие глазные отверстия маски главы Ордена.

— Да. Время пришло, — раздался глухой голос отца Тобольга.

Три долгих мучительных дня Фенидий копошился над изувеченным телом главы Ордена. От смерти то он его уберег, но вернуть былой облик не сумел. Слишком уж глубокими оказались повреждения. Теперь изуродованное лицо закрывала железная маска, через узкие глазные щели которой глава Ордена смотрел на мир. Собственно говоря, и на мир смотреть у него особенно не получалось. Левый глаз почти ослеп, правый же — различал только общие очертания.

— Может быть, стоит подождать, пока вам станет лучше, — поинтересовался советник Ордена.

— Нет, брат Лоренсо. Мы слишком долго ждали. К тому же лучше мне уже не станет. Пришла пора действовать.

— Тогда, вперед, ваше святейшество! Скажите народу правду, — одобрительно махнул головой брат Лоренсо.

Отец Тобольг левой рукой поправил маску — на лице она сидела ужасно неудобно, все норовила сползти на бок. Обрубок правой руки сунул за пазуху кафтана и вышел из шатра.

Узрев главу Ордена, собравшийся народ загалдел. Никто не ожидал его увидеть в таком обличье. Гул поднялся небывалый — толпа собралась немаленькая, поди все окрестные деревни и пригород Анаграда.

— Братья мои, миранийцы! — загудел голос отца Тобольга. — Я глава Святого Ордена Инквизиции. И я пред вами.

Галдеж, словно по мановению волшебной палочки, стал утихать. Все взоры были направлены только на главу Ордена.

— Я пришел к вам, чтобы говорить слово, — продолжал он. — И слово это — возмездие! Возмездие и кара Создателиева! Мы, все мы — его слуги. Лишь он может распоряжаться нашими судьбами так, как ему угодно, ибо он создатель наш. Бог наш. И он решает, когда и за что нам умирать. Но в свете последних событий, когда император посмел ради собственного удовольствия отнять у невинных людей жизни, мы обязаны вмешаться. Он травил вас колдовским ядом. А когда наш брат указал ему на грех, император бросил его в темницу, а потом прилюдно казнил. Мы не вмешивались, соблюдая закон человеческий. И он пошел дальше, совершив на меня подлое покушение. Мое лицо теперь обезображено, я лишился руки. Навеки мне оставаться калекой. Но я не огорчен, ибо Создатель со мной. Он поддерживает меня и направляет на путь истинный. И он велит мне исполнить закон, но не человеческий, а божий. Когда я был при смерти, когда душа моя уже отходила, Создатель пришел ко мне и заговорил. Он сказал, что не даст мне умереть, но я за это должен буду исполнить его волю. И я жив! И я исполняю его волю, ибо она есть превыше всего нам предначертанного, — отец Тобольг повысил тон, воздев руку к небу. — Братья мои, поддержите же меня! Сбросьте изувера с трона. Исполните волю Создателя, и дорога в Чертоги Небесные вам будет открыта. Ибо я знаю, потому что стоял у врат владений Создателиевых и видел как хорошо там.

Будоражащее волнение волной пронеслось по толпе. Люди снова загалдели, не решаясь на что-то конкретное. Было видно, что народ прибывал в глубочайшем смятении.

— Я знаю, вы боитесь, — снова заговорил отец Тобольг. — И в этом нет позора, потому что тиран запугал нас. Император вбил в наши головы, что он превыше всего. Но это не так, братья мои. Превыше всего — Создатель. И сейчас он на нашей стороне. На стороне обездоленных и угнетенных. И он желает, чтобы это прекратилось.

Кто-то из толпы выкрикивал одобрительные слова, кто-то молча кивал. Большинство же с тихим отчаяньем взирало на главу Ордена. Осталось лишь зажечь фитиль, и бомба людского возмущения взорвется.

— И вот что я вам скажу, братья мои, — снова загремел голос из-под железной маски. — Все, что должно случиться — сбудется. Ибо того желает Создатель. А мы, как верные его слуги, не должны перечить ему. И не имеем ни человеческого, ни духовного права отрекаться от его плана… Сегодня, братья мои, именно сегодня мы должны избавиться от оков несправедливости и жестокости Влайдека. Берите все, что у вас есть. Все, чем можно рубить и резать. Сегодня прольется много крови. Крови нечестивцев, засевших в сердце столицы и возомнивших себя владыками всего сущего. Покажем же им, что они — такие же как мы, твари из плоти и крови. И докажем, что их время кончилось, что пора справедливости сесть на престол всевластия… — голос главы Ордена становился все более громким и убедительным. — Сегодня Анаград вспыхнет очистительным пламенем, сжигающим все пороки и грехи ее прежних царей. Сегодня история Мирании встанет на другой путь. Путь праведный и благочестивый… Да сбудется же воля Создателя!

И толпа заревела. Может быть, не так самозабвенно, как хотелось отцу Тобольгу, но его выступление дало явно положительный эффект. Люди стали разбегаться по домам, хватать вилы и топоры. Одни заперли двери на замок, другие притаились в подвалах и погребах. Но добрая треть города вышла на улицу, готовая рубить и резать.

— Отличная речь, ваше святейшество, — похвалил отца Тобольга брат Доминиксус.

— Благодарю, — отрешенно кивнул тот. — Но нам предстоит еще многое сделать. Денек сегодня будет нелегким. Мы перешагнули черту, отступать поздно.

— С императором говорить будете? — поинтересовался брат Деменций. — Или опустим этот ненужный пункт?

— Опустим. Влайдек Второй, конечно, круглый идиот, но даже он не согласится сдать трон по своей воле. Атакуем сразу. Осадными… Где генерал?

— Я здесь, ваше святейшество, — отозвался Марк, прищуривая правый глаз. В отличие от отца Тобольга, он отделался лишь легкими повреждениями. — Все подразделения готовы. Ждут вашего приказа.

— Долго ждать не придется, — пообещал глава Ордена.