Набожные люди твердят, что когда во мраке Бездны рождается демон, то в мире смертных в этот момент, находясь еще в чреве матери, умирает ребенок. Говорят, что при появлении на свет, а точнее во тьму, новорожденный сын преисподней высасывает жизненные силы из этого несчастного дитяти, дабы начать существование.

Однажды так и случилось…

В мире людей, на Альтере, корчась от боли и невыносимых страданий, беременная женщина хваталась за живот и кричала так, словно стояла на пороге мучительной смерти. Но ей это не грозило, по крайней мере, в ближайшее будущее. К сожалению, сия участь постигла ее еще не родившегося ребенка.

А в это время в глубины Бездны явилось отвратительное создание. В полуразрушенном замке, окруженном со всех сторон мертвой пустыней, покрытая россыпью роговых наслоений и обтянутая темно-красной кожей демонесса только что извергла из себя нового представителя преисподней. И, бросив презрительный взгляд на пульсирующего и извивающегося, как раненая змея, своего отпрыска, облегченно зарычала. Ее невыносимо долгие и источающие боль роды наконец-то закончились.

Новорожденный, представляющий собой красный комок мокрой плоти, глухо зашипел, дрожа и дергаясь, будто в предсмертных конвульсиях. Его мать злобно захохотала и со всей силы ударила по ненавистному сыну ногой. Уродливое создание отлетело в сторону, звонко шлепнулось и покатилось по горячему полу, громко шипя и корчась. Оно еще было слишком мало и ущербно, и не могло ответить обидчице тем же.

Малыш помотал головой, приходя в сознание после удара, его мягкое тельце чуть приподнялось и неуклюже поползло в сторону матери. Та, посмотрев на него с брезгливым удивлением, резко отшатнулась.

— Что это ты делаешь?! Ты чего ко мне ползешь? — бросила она на него дикий взгляд.

— Аха-х-х-ха ха-а-а-ха, — зашипело создание, продолжая двигаться в сторону демонессы.

— Пошел прочь! — зарычала она.

Но тут малыш внезапно подался вперед и подпрыгнул, цепляясь за ногу женщины-демона и крепко сжимая ее в объятьях. Мать несчастного отпрыска затрясла конечностью изо всех сил, пытаясь сбросить уродца, но все было напрасно. Зачастую новорожденные демонята нападают на родителей в надежде покусать их или исцарапать, но в этот раз маленькое порождение даже и не помышляло о подобном. Совсем наоборот — малыш ласково обнял копыто матери и захныкал, прямо как обделенный вниманием человеческий младенец.

Демонесса, не раз рожавшая детей и после подвергавшаяся нападению с их стороны, удивилась такому странному поведению отпрыска и неистово взревела.

— Ты, тварь, отпусти меня! Отпусти! — рычала она, лягаясь, как бешеная кобыла.

Через мгновение существо сорвалось и отлетело на несколько шагов, с размаху впечатавшись в черную от копоти стену, и, противно пискнув, затихло. Но оно не умерло, а всего лишь потеряло сознание.

Демонесса, брезгливо фыркнув, бросила полный презрения взгляд на лежащее неподалеку тело ее ребенка. Чуть помешкав, она покинула замок. Навсегда.

Так прошел первый день жизни новорожденного демона-пожирателя душ.

Минуло несколько часов прежде, чем демоненок очнулся. Придя в себя, он жалобно захныкал, а после сорвался на пронзительный плач. Ему было грустно и одиноко в жарком мраке преисподней. Ему хотелось есть.

По всему адскому замку гуляло эхо неутешного плача ребенка-демона, но никто на него так и не откликнулся.

Спустя три дня малышу подбросили жертву. Это был грешник-убийца, совершивший при жизни множество ужасных деяний. Теперь несчастного мученика ожидали вечные мытарства. Сначала его истерзали и изуродовали до такой степени, что тело его стало похоже на сплошное кровавое месиво. Потом переломали все конечности. И, наконец, бросили на съедение молодому отпрыску тьмы… Но все это было лишь незначительной толикой тех мук, что его еще ожидали впереди.

Убийца лежал на полу и стонал. Ему казалось, что он вот-вот умрет от невыносимой, выворачивающей наизнанку боли. Но дважды умереть нельзя, тем более в преисподней. Его предсмертная агония, боль и страдания продлятся вечно, с течением времени лишь усиливаясь.

Малыш подполз к несчастному и поглядел на его измученное лицо. В глазах промелькнуло искреннее сострадание.

Грешник посмотрел на отродье Бездны единственным целым глазом, его губы с трудом зашевелились:

— Ну, давай, тварь, жри меня! Избавь наконец от всего! Жри, гадина, жри!

— Кто ты? — еле слышно пропищало существо, изучая взглядом страдальца. Его голос звучал глухо, но слова были вполне понятны. И это не удивительно, ведь благодаря темной природе, у новорожденных демонов уже на второй день проявляется дар речи, а их разум при этом схож с разумом пятилетнего человеческого ребенка. К тому же демоны понимают любой язык и могут говорить на нем без малейшего акцента.

— Ты еще и говоришь, тварь?! — прищурился глаз грешника. — Я тот, кто оторвал бы тебе башку, если бы мог… Ну же, жри! Чего треплешься?!

— А зачем мне тебя… э-э-э… жрать? Я не хочу тебя… жрать, — демоненок отодвинулся от страдальца.

— Вот еще, святой нашелся! Ха-ха-ха… кхе-кхе-кхе… э-э-э, — изо рта несчастного потекла кровь.

— Тебе плохо? — малыш с жалостью посмотрел на убийцу. — Кто тебя так избил?

— Ты издеваешься, отродье?! Твои поганые братья, конечно. Я-то думал, что нет никакой Бездны, никаких Небесных Чертог. Я ошибался, — простонал грешник. На его окровавленном лице ясно читалась невыносимая мука.

— Ты почему тянешь? — вдруг раздался громоподобный рев, и взору молодого порождения тьмы предстал огромный демон о четырех рогах. Все его тело покрывала короткая темно-красная шерсть. Глаза пылали жаром раскаленных углей.

— Я не хочу его есть. Почему я должен это делать?

— Как это почему? Потому что ты — демон. Потому что это — твоя еда, — без нотки сомнения прорычал рогатый великан, указывая шестипалой лапой на грешника.

— Нет! — замотал головой отпрыск. — Я не буду!

— Как это не будешь?! — уродливая морда чудовища исказилась в недоумении. — Еще как будешь!!! — заорал мохнатый бугай, брызгая зловонной слюной.

— Нет! — стоял на своем демоненок.

Через мгновение рогатый здоровяк шагнул к нему и с размаху саданул по морде. Демоненок отлетел на несколько шагов и шлепнулся об пол, как мокрая тряпка.

— Смотри, ничтожество! Смотри, что надо делать с этим! — проревел рогатый изверг, хватая изуродованную жертву. Грешник заорал, но его крик продлился недолго — демон одним махом откусил ему пол головы, причем сделал это так лихо, будто это было яблоко.

Кровь закапала на пол, быстро растекаясь в большую лужу. Тело грешника, пару раз дернувшись, замерло.

Демоненок с отвращением посмотрел на все это и отвернулся. Его мучил голод, но от увиденного ком встал в горле, и малыша сразу же затошнило.

— Я никогда не смогу это есть, — тихо сказал он, глядя на безжизненное тело с наполовину откушенной головой.

— Не сможешь?! Ты проклятый недодемон! Такими словами ты позоришь всех нас! Ты ничтожество!!! — огромный демон разразился потоком брани. — Ты доешь остатки! Иначе пожалеешь об этом!

Мгновение и останки жертвы полетели прямо в малыша. Отпрыск резко отпрянул и быстро отполз в сторону. Увидев это, великан сверкнул глазами, и малыша подняло в воздух и начало бить о стены, пол и потолок. Рогатый демон использовал одну из своих магических способностей — телекинез. Надо признать, владел он ею мастерски.

Маленький отпрыск ада заскулил, как щенок, потом протяжно завыл и запищал. Но рогатый палач не отпускал его, а продолжал молотить о стены. После нескольких ударов черные капли окропили стены комнаты. Когда крови стало совсем много, здоровяк швырнул демоненка на пол. Тело малыша обессилено рухнуло, он больше не визжал, только тяжело похрипывал и отплевывался черными сгустками крови.

Рогатый демон подошел к нему, его массивное тело склонилось над несчастным отпрыском.

— В наказание ты будешь голодать очень долго, тварь! И если ты после этого все равно не съешь пищу, я заставлю тебя сделать это или убью, — негромко пригрозил изверг. Потом он встал и, забрав останки недоеденной жертвы, ушел.

Демоненок опять остался один. Он лежал в луже крови, едва дыша. Все его тело гудело от боли…

Минуло десять дней. Из-за отсутствия пищи тело малыша восстанавливалось плохо. Но ему, как типичному представителю демонического рода, голод не страшен. Обычные демоны могут обходиться без пищи десять-двенадцать месяцев, а некоторые, особо выносливые, — до двух лет. Правда, за это время они сильно слабеют и теряют магические способности. Поэтому демона, не питавшегося целый год, можно убить, буквально пригвоздив заостренной деревяшкой к земле. Он потеряет много крови и постепенно его силы иссякнут. Но это свойственно только рядовым демонам. Темного Падишаха же или архидемона лишить жизни весьма сложно, даже если тот уже довольно долго обходился без еды. К тому же его магические способности не исчезнут, а лишь слегка притупятся.

На тринадцатый день к страдальцу вновь пришел тот самый рогатый демон, что недавно избил его до полусмерти. С собой он тащил слегка подергивающееся тело очередного грешника.

Малыш к тому времени немного подрос и уже уверенно держался на задних лапах. Его рога вытянулись, на пальцах рук и ног образовались небольшие, но довольно острые когти. Красные зрачки сузились и стали вертикальными, как у кошки. Конечно, если бы не отсутствие пищи, его тело развивалось бы куда быстрее.

Здоровяк швырнул жертву к ногам демоненка и впился в него недобрым взглядом.

— Ну что? Ты решился, демон-добряк? — ухмыльнулся рогатый. — Теперь все будут называть тебя так: демон-добряк! Ха-ха!

— Как тебя зовут? — неожиданно спросил малыш, глядя на великана и не обращая внимания на дрожащего у его ног мученика.

— Зачем тебе?

— Чтобы знать, как к тебе обращаться, — совсем спокойно ответил демоненок.

— Хм… Ну, ладно. Мое имя Храхи-Агам. Я архидемон, и я отвечаю за воспитание новорожденных демонов, таких, как ты. Меня все слушаются и боятся, кроме тебя, ничтожество. Мне никто не перечит, кроме, опять же, тебя, недоделка, — на последних словах надзиратель повысил тон. — И еще на удивление всем, ты отказываешься от еды. Я бы хотел знать: почему?

— Но почему я должен их есть? Они живые и разговаривают, как я и ты. Мне их жаль… И вообще, кто они такие? — малыш полными наивности глазами уставился на Храхи-Агама.

Архидемона аж передернуло от таких слов. Он недоуменно пялился на маленького отпрыска Бездны и молчал. Впервые, за триста с лишним лет существования, Храхи-Агам, воспитавший не один десяток отродий, слышал от другого демона, пусть и недавно родившегося, что тому жаль людей. Людей, что всегда были, есть и будут всего лишь пищей. И даже не людей в прямом понимании, а материальное воплощение их грешных душ.

— Что ты сказал?! — взвился архидемон. Он наконец пришел в себя, и им овладел жуткий гнев. — Да ты знаешь, что за такие слова тебя самого разорвут на части?! Ты хоть представляешь, как ты позоришь всех нас?! Ты — демон! Ты родился демоном, и ты умрешь им… А эту пищу, что ты так упорно отказываешься есть, тебе придется сожрать, потому что ты — демон! Пусть жалкий и ничтожный, но все равно демон… Человек — так эта еда называется. А теперь — ешь!

Выговаривая последние слова, архидемон схватил одной рукой демоненка, а другой — начал засовывать жертву ему прямо в пасть. Отпрыск вырывался и кричал, но Храхи-Агам не отступал. Он несколько раз хорошенько врезал нерадивому воспитаннику, и вконец ослабший маленький демон успокоился.

Жертва вырывалась и вопила. Но ее стенания продлились недолго — архидемон резким движением лапы сломал ей шею, как беспомощному котенку. Без колебаний он оторвал руку грешника и затолкал ее в пасть непослушному отродью. Тот, фыркая и сопя, с трудом начал пережевывать «пищу». Храхи-Агам, довольно оскалившись, отпустил воспитанника.

— Вот и все! Ты — демон! Ты должен так делать, — удовлетворенно изрек он.

Но в следующее мгновение упрямец выплюнул все, что впихнул ему в пасть Храхи-Агам. Он громко кашлял, хрипел и брезгливо отплевывался. Его красная морда исказилась в гримасе отвращения, что придавало ей еще больше уродства.

— Ах, ты ничтожество!!! — взревел Храхи-Агам… Свистящий удар! И демоненок отлетел в сторону, с размаху впечатался в стену, выбив облако каменной крошки. Архидемон злобно рыкнул и, подобно тигру, кинулся на несчастного отпрыска. Его мохнатые лапы вцепились в малыша и прижали его беспомощное тело к разбитой стене. Кости молодого демона с хрустом ломались и выворачивались наружу. Эхо пронзительным, диким визгом запрыгало по стенам.

— Как ты посмел плеваться пищей, тварь?! — глаза Храхи-Агам пылали огнем неистовства. — Знаешь что? Знаешь, что говорят люди про нас?

— Не-е-ет!

— Не знаешь! Они говорят, что мы — воплощение совершенного зла! И они правы. Мы и есть воплощение совершенного, чистого зла! А это потому, что мы — демоны! И ты — демон. Ты — воплощение чистейшего зла! И иначе быть не может… И если ты не хочешь питаться, то ты рано или поздно сдохнешь! Ты понял, ничтожество?! — трясся от злобы архидемон.

— Я никогда не буду есть людей! — из последних сил просипел демон-добряк.

Храхи-Агам отпустил его, и тот, словно мешок со сломанными костями, рухнул на пол. Он хрипел и кашлял, выплевывая сгустки крови.

Надзиратель с отвращением поглядел на окровавленное тело демоненка и, недолго думая, прижал его лапой к полу.

— Тогда умри, мерзость! — архидемон с силой наступил, с наслаждением слушая, как трещат кости едва живого отпрыска. — Любишь людей, тогда тебе не место среди живых демонов! Будешь дохлым демоном!.. Любитель людей!..

Молодое исчадье ада не могло даже пискнуть, не то, что пошевелиться. Ужасная, непереносимая боль полностью овладела его телом. Кости трещали, рвали мышцы и кожу, кровь лилась ручьем. Будь он человеком, то давно бы уже умер.

Но тут архидемон внезапно ослабил нажим, будто что-то незримое остановило его, и медленно убрал ногу с практически мертвого малыша. Надзиратель задумался. И мысль, посетившая его огромную голову, была отнюдь не доброй.

Храхи-Агаму по его изуверской натуре нравилось убивать даже себе подобных существ. Но еще больше ему нравилось пытать и издеваться, с наслаждением осознавая, что жертва страдает. И в его рогатой башке, больше напоминающей перевернутую табуретку, нежели вместилище разума, возникла подходящая идея на этот счет.

— Хм… Значит, ты любишь людей, — проговорил Храхи-Агам уже спокойнее. Его уродливую харю озарила гримаса раздумья. — Тогда ты получишь более жестокое наказание, чем смерть, ничтожество. Мы отправим тебя на Альтеру… Ты станешь изгоем. Падшим! Слышишь, исчадье? Ты станешь падшим демоном!..