Спустя некоторое время архидемон покинул адский замок. Он устремился к Темным Падишахам, дабы поскорее поведать им о случившемся недоразумении и предложить свою превосходную идею. Дело в том, что отправить злосчастного демоненка в мир людей ему одному не под силу. Тут необходимо могущество нескольких архидемонов или Темных Падишахов.

Сами же сыны Бездны редко посещают Альтеру. Но порой им приедаются однообразные будни, и они отправляются в мир людей, чтобы развеять скуку и потешиться над презренными людишками, да и полакомиться свеженькой, не астральной плотью. Но такие вольности позволяют себе далеко не все, а только Темные Падишахи или очень могущественные архидемоны. К тому же в чужом, да еще и светлом мире находиться подолгу они не могут, ибо Бездна зазывает их обратно. Другое дело, если обитателя преисподней изгнать, снять с него печать тьмы. В таком случае его тело потеряет возможность перетекать в разные формы существования и станет сугубо физическим.

Демоненок пролежал без сознания четыре дня. Кости, переломанные безжалостным Храхи-Агамом, постепенно срослись, и некогда искалеченное тело выглядело теперь вполне здоровым. Да, что ни говори, а у жителей Бездны регенерация просто маховая, не то что у людей. На такие пустяки, как перелом кости, демоны даже внимания не обращают.

Очнувшись, несчастный отпрыск сразу ощутил, как вместе с сознанием к нему вернулся и иссушающий голод. На мгновение малышу показалось, что он готов проглотить все, что предложат, даже очередного грешника, будь тот хоть в десять раз разумнее всех демонов вместе взятых. Но воспоминания о кричащих и изнывающих от боли жертвах отбили эту мысль напрочь.

Вообще голод — это движущая сила всех сынов преисподней, и чем он сильнее, тем сын Бездны становится кровожаднее и злее. Но с демоном-добряком, как его с усмешкой назвал Храхи-Агам, все было иначе. Голод не пробуждал в нем кровожадности и злости. Ему совсем не хотелось никого убивать, наоборот, он желал чего-то иного, но пока что сам не понимал чего.

На пятый день Храхи-Агам вернулся. Его мохнатая морда прямо-таки сияла от удовлетворения. И на то была причина: Темные Падишахи и архидемоны поддержали сумасшедшую идею надзирателя и решили претворить ее в жизнь. Для этого им было всего-то нужно, чтобы тот притащил несчастного «испорченного» к ним в Башню Ушедших.

— Ну что, очухался? — злорадно ухмыльнулся Храхи-Агам.

Малыш робко поглядел на мохнатого бугая, не проронив ни слова.

— Радуйся! Падишахи согласились изгнать тебя в мир людей. Там ты будешь чувствовать себя превосходно! Ха-ха-ха, — смех, извергаемый из мощной глотки Храхи-Агама, был похож на грозный рокот грома.

Демоненок вздрогнул и медленно попятился.

В тот же миг глаза надзирателя сверкнули, и измученный малыш взмыл в воздух, тщетно пытаясь вырваться из ухвативших его ментальных щупалец. Храхи-Агам подтянул жертву к себе, ручища стиснула хрупкое тельце. Но демоненок не желал мириться с рукоприкладством — он вырывался и брыкался так, словно его ошпарили кипятком. Тогда безжалостный Храхи-Агам с еще большим усилием сжал его горло и, дождавшись пока отпрыск совсем обессилит и успокоится, направился к выходу.

Спустя несколько мгновений мрачный замок, служивший вместилищем мук молодого демона, уже был за спиной надзирателя.

Это старинное сооружение, именуемое Замком Воспитанников, было возведено очень давно. Никто из ныне живущих демонов точно не знал, когда оно было построено и кем. Впрочем, всем было на это наплевать.

Замок был наполовину разрушен, но все еще использовался жителями Бездны в качестве места для воспитания детей. Они растили их здесь до трехмесячного возраста, после чего подросший и окрепший отпрыск покидал жилище и начинал жить по-взрослому.

Вообще в преисподней мало неповрежденных сооружений, да и каких-либо строений. Нынешние демоны без особой охоты возводят новые здания. Зачем, если есть занятия намного интереснее скучного и ненужного строительства?! Да и существующих развалин для скудного разнообразия развлечений им вполне хватает.

Большинство сооружений, хаотично разбросанных по всей преисподней, строили еще в незапамятные времена Древние (или Перворожденные, как именуют их полустертые надписи на стенах). Этот темный народ был намного могущественнее теперешних представителей Бездны, да и куда опаснее. Являясь намного организованнее и сплоченнее нынешних демонов, они имели четкую иерархию, где явно определялось — кто господин, а кто слуга. Помимо этого все тогдашние сыны Бездны разделялись по видам — от слабейших до сильнейших, и у них существовала своя запутанная классификация, делящая одних и тех же демонов по кастам. Но несколько тысячелетий назад Древние бесследно исчезли, оставив после себя лишь обрывки воспоминаний и полуразвалившиеся башни и крепости.

Но иные демоны почитают Древних и даже иногда приносят им жертвы. Впрочем, есть и такие, кто их боится. Бытует мнение, гласящее, что когда-нибудь Перворожденные вернутся в Бездну и заберут все то, что некогда принадлежало им, а нынешних жильцов превратят в рабов или попросту уничтожат.

Храхи-Агам шел быстро. Он без особого труда обходил невысокие скалы, коих здесь было великое множество, или просто перескакивал через них. Одной рукой-лапой надзиратель держал изможденное тело демоненка; тот больше не дергался и не вырывался — рогатый бугай мертвой хваткой вцепился в его тонкое горло.

Несчастный совсем обессилил, тяжело дышал, его некогда красноватая морда почернела, как земля после дождя.

Темно-красная бездна неба простиралась над ними, как залитое кровью черное полотно. Ветер дико завывал, донося до путников обугленные остатки какой-то материи, горячую пыль и куски застывшей лавы — чего-чего, а вулканов здесь было огромное количество — и больших и малых, и потухших и действующих.

Под тяжелыми ножищами архидемона хрустели кости и черепа — останки грешников, чьи несчастные тела особо привередливые жители адского мира не пожелали есть вместе с костями. За многие тысячелетия оных скопилось необозримо много.

Издалека вместе с ветром доносились жуткие крики боли и страдания. Видимо, где-то неподалеку развлекались демоны: издевались над жертвами.

Иногда над путниками пролетали крылатые создания, напоминавшие гигантских летучих мышей Альтеры. Это Каригды-ша — одна из разновидностей зверодемонов — существ, обладающих огромной силищей и почти что звериным умом.

Через несколько часов беспрерывного движения скалистая местность постепенно сменилась безжизненной пустыней пепла. Путь стал тяжелее, но не настолько, чтобы его невозможно было преодолеть.

Малыш теперь почти не шевелился и едва дышал. Заметив это, Храхи-Агам ослабил хватку — дал несчастному возможность глотнуть воздуха. Но сей поступок не был знаком милости — надзиратель просто не хотел, чтобы демон-добряк умер раньше времени, когда веселье (под ним подразумевался процесс изгнания) еще не началось.

Прошло шесть дней, и их путешествие по безмолвным пустошам Бездны наконец-то подошло к концу.

Теперь архидемон и демоненок находились у подножия огромной цитадели, грозно возвышающейся над ними, будто исполинское чудовище. Жители преисподней именовали ее Башней Ушедших.

Из окон этого грандиозного строения выпрыгивали желтые языки пламени, хаотично скакали по массивным карнизам и исчезали во мраке многочисленных проемов. На широких парапетах восседали тяжелые каменные фигуры, изображающие оскаленных демонов древности всех видов и мастей. Черные шпили башен устремлялись в небо, очень удачно вписываясь в мрачную картину этого мира… такого жуткого для людей и совершенно нормального для демонов.

Да, для демонов Бездна вполне приемлема для жизни — их образа жизни, когда как мир людей им кажется слишком, так сказать, светлым. Конечно, они всегда тлели надежду поработить его и подчинить всех без исключения «человеческих существ». Но не все так просто… С одной стороны было бы замечательным: расширить жизненное пространство и переделать Альтеру под свой, так сказать, образ. Тогда появилось бы огромное количество пищи и рабов, но… только на время. Ибо погубив человечество, демоны лишатся многих тысяч грешных душ, что так сытно утоляют их безмерный голод вот уже сотни и сотни веков.

Суровый взгляд злобного надзирателя окинул демоненка, губы устало зашевелились:

— Ну все, пришли. Осталось совсем немного…

Малыш молчал. Его организму, еще не успевшему познать такой простой радости, как сытость, катастрофически требовался отдых.

Окинув взглядом громадную цитадель, Храхи-Агам, подобно прыткому кузнечику, ловко запрыгнул на одну из невысоких башен. Внимательно осмотрелся. Чуть присел и оттолкнулся, мгновенно оказавшись на следующей башне. Такими скачками архидемон быстро добрался до последнего уровня древней крепости и оказался на карнизе огромного окна, даже не окна, а небольшого балкончика. Вообще, в цитадели имелась винтовая лестница, но по ней Храхи-Агаму было лень подниматься, посему он и выбрал более короткий путь.

Долго не раздумывая, архидемон шагнул в окно, и его темная фигура быстро растворилась во мраке.

Внутри было темно и жутко, как в старинном склепе. Черные стены пугали загадочностью и словно предупреждали об опасности. Порой казалось, будто что-то незримое и несомненно ужасное наблюдает из тьмы и готовится вот-вот напасть на забредшего не туда путника…

Храхи-Агам быстро прошел по небольшому залу и завернул за первый же угол. Его взору предстал длинный коридор с высоченным потолком.

В замке было пусто, только гулкий ветер завывал сквозняком по темным комнатам. Создавалось ощущение, будто это грандиозное сооружение совсем недавно построили и еще не успели обставить мебелью. Но это далеко не так… Башню Ушедших, как и многие другие сооружения, в незапамятные времена возвели еще Древние, но она, как ни странно, по-прежнему оставалась совершенно невредимой. Среди демонов ходят слухи, что когда Перворожденные построили эту величественную цитадель, они наложили на нее заклятие долговечности, поэтому она и стоит до сих пор.

Но нынешние сыны Бездны не только из-за нерушимости выбрали Башню Ушедших для проведения ритуала. Была тут и другая причина: именно в этом месте всегда отчетливо чувствовался непомерный поток магической энергии. Видимо, Древние возвели цитадель не просто так, а для проведения магических опытов. А, возможно, замок служил лишь временным прибежищем или местом проживания давно вымерших демонов-магов. Так или иначе, но магия царит здесь и по сей день.

Храхи-Агам быстро пробежал несколько узеньких коридоров, коими Башня Ушедших была пронизана вдоль и поперек, и завернул в большой, с высоченным потолком, зал.

Его взору предстало шестеро рослых архидемонов и трое Темных Падишахов. Рожи (а иначе их никак не назовешь, ибо были они слишком уродливы) всех порождений тьмы излучали крайнее возмущение, казалось, что адские исчадья готовы испепелить взглядом только что появившегося надзирателя. Еще бы! Все девятеро торчали здесь без дела вот уже почти целый день.

Архидемоны внешне примерно походили друг на друга, только двое отличались худощавым телосложением и длинными мохнатыми хвостами, а вот облик Темных Падишахов был весьма разнообразен.

Первый — ужасно худой и высокий, больше напоминал вымученное временем дерево, чем достопочтенного сына преисподней. Зато за спиной у него развивались два огромных перепончатых крыла, что придавало солидности. Да и кожу покрывала скользкая чешуя, как у змеи.

Второй похвастаться крыльями не мог, но зато его телосложение было куда плотнее. Тело усеяно густой черной шерстью, имелся длинный тонкий хвост. Им он то ли от нервозности, то ли от скуки постукивал по полу. Роговые щитки покрывали большую часть туловища, а на голове красовались два длинных, изогнутых рога.

Третий сильно походил на человека. Отличием служила лишь темно-красная кожа, многочисленные шипы по всей голове и таинственный блеск в глазах. Волос на теле не было вообще.

Адские создания восседали на громоздких тронах, высеченных из темно-красного камня. Тяжелые кресла располагались полукругом. В центре зала кровью была нарисована семиугольная пиктограмма с замысловатым узором посередине, в диаметре — локтя четыре, не меньше.

Храхи-Агам подошел к таинственному узору, швырнул молодого демона прямо в его центр. Тот тихо брякнулся об пол и дико закашлял — горло, наконец, освободилось от цепких лап. Архидемон отошел от несчастного малыша, его мохнатое тело погрузилось в одно из свободных кресел.

Все недовольно уставились на демона-надзирателя; один из Падишахов, тот что с крыльями, досадливо поморщился и пророкотал:

— Ты опоздал!

— Я шел пешком, потому что у меня нет крыльев, — огрызнулся Храхи-Агам.

Крылатый демон бросил на него недобрый взгляд, чуть помешкав, кивнул в сторону демоненка:

— Это он?

— Да, — Храхи-Агам сурово поглядел на тяжело дышащего отпрыска. Кашлять тот уже перестал.

— Что в нем особенного? Выглядит как обычный молодой демон, — спокойным тоном изрек крылатый. — Ты уверен, что нам стоит его изгонять?

— Если ты мне не веришь, Агамар-Шаргхагх-Дарахш, то проверь. Брось ему пищу, и убедишься, — усмехнулся Храхи-Агам.

Темный Падишах некоторое время оглядывал малыша так, будто пытался найти в нем изъян, и вскоре его требовательный взгляд скользнул по одному из архидемонов. Тот встал и куда-то удалился. Через мгновенье он вернулся, держа изувеченного грешника на манер Храхи-Агама. Не мешкая, он бросил жертву молодому демону. Тот сразу же отпрянул от «пищи», морда брезгливо отвернулась в сторону. Все, узрев столь необычное поведение малыша, изумленно зарокотали.

— Не может быть! — воскликнул Агамар-Шаргхагх-Дарахш. Уродливая морда исказилась в изумлении. На своем веку старый Темный Падишах повидал немало, но чтобы молодой демон отказывался от пищи!.. Такого видеть ему еще не доводилось!

— Вот видишь! Это ничтожество всегда отказывалось от еды. Я как-то насильно затолкал в его пасть пищу, так он все выплюнул, — негодующе прорычал Храхи-Агам. В голосе проскользнуло явное пренебрежение.

Все метали растерянные взгляды то в него, то в неправильного демоненка. Сыны преисподней даже не знали что делать, ведь случай то оказался далеко не из типичных.

— Но как же такое может быть? — возмущенное удивление не оставляло крылатого.

— Может! — отрезал человекоподобный демон. Его голос пронесся ледяным ветром, взгляд тем не менее выражал глубокую задумчивость и вековую мудрость. — Давным-давно, когда я еще был обычным демоном, я как-то столкнулся с подобной издевкой природы.

Все умолкли и посмотрели на него. Краснокожий продолжил:

— Я тогда занимался, как и Храхи-Агам, воспитанием молодых отпрысков, — косой взгляд коснулся демона-надзирателя. — Одна демонесса породила такого же. Он тоже отказывался от пищи и долго голодал.

— И где же он теперь? Ты научил его питаться? — вступил в разговор хвостатый Падишах.

— Нет! Мне так и не удалось… приучить его к еде, — покачал головой человекообразный.

— И что же ты с ним сделал, Гарок-Харотеп-Коген?

— Убил, — холодно ответил Темный Падишах. — Я тогда решил, что он — всего лишь мерзкая ошибка природы… Из-за чего он получился таким, я тогда выяснить так и не смог и просто избавился от него.

Все замолкли. Возбужденное изумление постепенно перетекало в задумчивость. Каждый из порождений Бездны размышлял над сложившейся неординарной ситуацией. Они, как и Храхи-Агам в первый раз, просто отказывались верить глазам. Но, как бы там ни было, всем собравшимся необходимо было принять какое-нибудь решение.

Гарок-Харотеп-Коген тем временем размышлял совсем о другом. Он пристально разглядывал измученного демоненка, тщетно стараясь найти в его внешности или ауре хоть малейшее сходство с тем отпрыском, что он давным-давно необдуманно лишил жизни. Для этого он, собственно, и явился на совет. Но ничего особенного он так и не увидел. Демон как демон. Разве что аура немного отличалась от демонической, да и то не на столько, чтобы ее можно было назвать совершенно иной. Но все же Гарок-Харотеп-Коген отчетливо чувствовал: с новорожденным отпрыском что-то не так, есть в нем чуждое этому миру семя, способное прорости в нечто еще им невиданное…

Через некоторое время крылатый Падишах пророкотал:

— Я считаю, идея Храхи-Агама подходящая. Ты, Гарок-Харотеп-Коген, знаешь людей как никто другой, — он обратил взор на человекоподобного Темного Падишаха. — И ты знаешь, каково придется ему в человеческом мире. Я уверен, что его стоит наказать именно изгнанием.

— Несомненно! Это наказание куда лучше обычной смерти, — задумчиво прищурился Гарок-Харотеп-Коген.

Агамар-Шаргхагх-Дарахш не зря упомянул именно его. Гарок-Харотеп-Коген обладал весьма полезной магической способностью — трансформацией, что как ничто другое помогала ему в мире людей. На Альтере коварный демон принимал человеческий облик и спокойно бродил там, где заблагорассудиться и творил все, что его темной душе было угодно. Трансформацией он владел отменно и мог месяцами не сменять человеческого облика, посему подолгу находился среди людей, изучая их. Некоторые обитатели Бездны с явной осторожностью относились к столь сомнительному увлечению старого Падишаха, но слова против сказать не смели.

— Тогда приступим! — воскликнул хвостатый Падишах, его массивное тело поднялось с каменного трона. В стоячем положении его фигура оказалась намного шире и выше. — Изгоним эту мерзость из нашего мира!

— Не время! — рявкнул крылатый, и все замерли, словно обратились в каменные изваяния сумасшедшего скульптора. Все, кроме Гарок-Харотеп-Когена — он не сводил пропитанного вековой мудростью взгляда с изможденного малыша. Остальные же с легким испугом глядели на Агамар-Шаргхагх-Дарахша, ожидая дальнейших повелений. Его побаивались, ибо являл он собой самое могущественное создание. Правда, только среди присутствующих здесь, ведь Темных Падишахов как таковых было немало. Но всем остальным, кроме этих троих, было глубоко наплевать на какого-то неправильного новорожденного и на глупую идею одного из архидемонов.

Власти как таковой в преисподней нет. Тут творится самая настоящая анархия. Сильный притесняет слабого, а слабый угнетает еще более немощного. Кое-какие привилегии имеют Темные Падишахи, да и то только потому, что их попросту боятся.

И вот именно достижение ранга Темного Падишаха является основной целью любого демона. Правда, им стать не так-то легко. Для этого нужна уйма времени и опыта, но в большинстве случаев главенствующую роль играет, конечно, выживаемость.

Продолжительность жизни демона — восемьсот лет (по календарю мира людей). Но это всего лишь в среднем, если учесть, что многие не дотягивают и до ста — опять же сказывается превосходство сильных над слабыми. Впрочем, многие доживают и до тысячи и до полутора тысяч лет. А некоторые, поистине всемогущие и готовые даже поспорить с самим Создателем (правда, спор этот они проиграют наверняка), перешагивают и трехтысячелетний рубеж. Но таких демонов можно пересчитать по пальцам. Многие молодые и плохо осведомленные сыны Бездны ставят их на одну ступень с Древними, что по сути является глубочайшим заблуждением, ибо Перворожденные были несравнимо сильнее и развитее как физически, так и духовно.

Что касается нынешней иерархии Бездны, то она проста до безобразия. Как только адский отрок достигает зрелости, он становится обычным. Примерно лет в триста обычный демон перевоплощается в архидемона, но это повышение скорее зависит не от возраста, а от опыта и силы самого исчадья Бездны. Потом, лет в пятьсот-шестьсот, если, конечно, удастся дожить до столь почтенного возраста, он приобретает ранг Темного Падишаха. Но это, опять-таки, зависит от самого порождения тьмы. Бывает и такое, что обитателю преисподней исполняется пятьсот годков, а он все еще обычный, даже не архидемон.

После затянувшегося молчания, кто-то из присутствующих нашел в себе смелости спросить:

— Что случилось?

— Перед тем как изгнать его, мы должны дать ему имя, — в задумчивости пророкотал крылатый Падишах, и все недоуменно на него уставились. Ведь прав Агамар-Шаргхагх-Дарахш был лишь отчасти… По традиции молодым демонам не сразу дают имя. Достигнув зрелости, отпрыск получает первое имя. Потом, став архидемоном, — второе. И, конечно же, если ему удастся протянуть свой век до повышения в Падишаха, то сможет выбрать себе третье имя сам.

— Но по обычаям…

— Я знаю! — резко оборвал Агамар-Шаргхагх-Дарахш. Чуть мотнул огромными крылами, и его тело вмиг оказалось над несчастным демоненком, что все это время спокойно наблюдал за сородичами, решающими его прискорбную судьбу. — Поэтому, я не дам тебе имени, а нареку лишь жалким прозвищем… Слушай меня, отродье! Слушай и запоминай! Твое прозвище… Наргх! Запомни его, в переводе с языка Древних оно означает «падший»! — грозно прорычал Темный Падишах, и все присутствующие гулко загомонили. Чуть переждав, он громогласно изрек. — А теперь — приступим!

Все поспешно подняли свои тяжелые тела с удобных тронов и приблизились к пиктограмме. Демоны, возвышаясь над малышом, как неприступные скалы, окружили ритуальный рисунок. Уродливые губы Агамар-Шаргхагх-Дарахша стали небрежно шевелиться, изрыгая непонятные звуки. Гарок-Харотеп-Коген, продолжая буравить измученного отпрыска задумчивым взглядом, чуть громче повторил текст. Губы хвостатого Падишаха тоже зашевелились в такт произносимым словам.

Через мгновение все архидемоны, включая скалящегося и, видимо, ужасно довольного происходящими событиями Храхи-Агама, один за другим начали монотонно произносить этот кажущийся несуразным неопытному исчадью текст. При этом они медленно возводили руки-лапы над головами и также медленно в такт опускали.

Воздух завибрировал и начал нагреваться. Сыны преисподней, находящиеся за пределами пиктограммы не чувствовали этого, но малыш ощутил сразу. С каждым мгновеньем невидимые тиски сжимали его все сильнее и сильнее. Пространство вокруг медленно твердело, словно превращаясь в стекло.

Неожиданно что-то грубо толкнуло отпрыска, в горле защипало, тело обвеяло горячим ветерком.

Темные Падишахи и архидемоны неутомимо повторяли заклинание, и Наргх начал ощущать стремительно нарастающую боль, что кипятком растекалась по всему телу. Заклятие сковало его, он теперь не мог и пошевелиться.

Пыль поднялась столбом и завихрилась, вокруг образовалась густая пелена черноты. Внезапно тело Наргха пронзила молния боли, и он, не выдержав столь тяжелого натиска невидимой силы, неистово зарычал, тщетно пытаясь освободиться от незримых пут. Но пошевелиться по-прежнему не удавалось. Зажатый в магический кулак, демон мог лишь жалобно рычать.

Внезапно пиктограмма всполохнула жарким пламенем. Огненные языки бешено поскакали по полу, образуя сплетения замысловатых узоров. Одновременно блеснула ослепительная вспышка, колющей болью пронзая привыкшие к темноте глаза демонов, и мрачный замок впервые за многие столетия наполнился ярким, почти солнечным светом.

Через мгновение все погасло. На месте пиктограммы, намекая на скорое увядание, вяло дергались желтые язычки пламени, тонкими струйками поднимался и растворялся во мраке дымок. «Испорченного» демона, так досаждавшего всем собравшимся здесь правильным сынам преисподней, больше не было в Бездне. Он отправился в мир людей.