Тори упала на его грудь, целуя его так, как и не надеялась больше поцеловать. Его язык скользнул сквозь её губы и, застонав, она крепче обняла его, боясь упасть, потому что у неё задрожали ноги.

Сердце её сжалось от безграничной муки, когда она вспомнила его ранения. И ей снова захотелось плакать. Перед глазами всё ещё стоял глубокий красный шрам, косым длинным следом пересекающий его усыпанное мелкими чёрными волосками бедро. Вся его грудь была покрыта множеством безобразных, страшных отметин, служивших горьким напоминанием о том, что ему довелось пережить за пять лет ада. Особо ужасным выглядел на левом плече круглый, рваный шрам от шрапнельной пули, грубо прижжённый по краям. Его последнее ранение, которое чуть было не отняло его у неё.

Боже, через что ему пришлось пройти по её милости! На что толкнули его её жестокие, опрометчиво брошенные слова! Как бы она хотела вернуть время назад, чтобы иметь хоть малейшую возможность остановить его тогда у конюшни. Что она наделала? Сможет ли когда-нибудь вымолить у него прощение за всё то, что сделала с его телом и душой?

Тори еле сдержала рыдания, когда он, бледный как полотно, смотрел на неё и кивал в ответ на то, что именно его шрамы мешали ему принять её до конца. Какой он глупый! Глупый и ничего не знающий о ней безумец, решивший, что может быть противен ей со своими шрамами. Он был прекрасен, красив до боли с выразительными мышцами на груди, руках и животе. Бронзовая от загара кожа блестела под неярким светом свечей и камина. Мягкий пушок чёрных волос покрывал его широкую грудь.

Пять лет разлуки сделали его таким сильным, таким красивым, что с трудом можно было отвести от него зачарованно-восхищенный взгляда. Пять лет разлуки, о которых было написано на его теле многочисленными шрамами. Тори проглотила ком в горле. Ей принадлежала вся его боль. Ей принадлежали все его страдания. Но больше всего ей принадлежали его шрамы, каждый шрам и каждая отметина, как и он со всем своим большим телом.

Тори издала глухой стон, когда Себастьян впился в её губы глубоким, обжигающим поцелуем. У нее перехватило дыхание и заколотилось сердце. Она теснее прижалась к нему, и неожиданно он подхватил её на руки и понёс к кровати. Сознание затуманилось, но некой уцелевшей частью Тори понимала, что ему не следует этого делать из-за больной ноги, но он уже положил её на мягкую перину, лег рядом с ней и стал лихорадочно расстегивать ей платье. Она чуть приподнялась, чтобы ему было удобнее это делать, горя неодолимым желанием поскорее прижаться к нему. Охваченная какой-то безуминкой, стремясь к нему всем сердцем и душой.

Затрепетав, Тори обняла его за широкие плечи и опустилась на подушки, с трудом сохраняя ровное дыхание. Боже, она так сильно любила этого мужчину, что слёзы снова стали наворачиваться на глазах! Он прошёл через все немыслимые испытания, прочувствовал самую глубокую муку, но сумел сохранить в себе неповторимую, невыразимую нежность, от которой кружилась голова и щемило всё внутри. Он сохранил в себе то, что она так сильно любила в нём: он продолжал принадлежать ей несмотря ни на что.

Себастьян осыпал жаркими поцелуями всё её тело, заставляя Тори вздрагивать от малейшего прикосновения. В ушах звенело от упоительного восторга. Глаза закрылись, когда его губы добрались до её груди. Он снова начал терзать её и мучить, даря неописуемое блаженство. Зарывшись пальцами в его взлохмаченные волосы, Тори откинула голову назад и тихо застонала, когда он втянул в рот набухший сосок.

Сладкая нега снова стала заполнять каждую клеточку её тела. Дышать с каждым разом становилось всё труднее. Его ласки постепенно начинали сводить её с ума, и Тори с радостью была готова отдаться этому безумному, желанному порыву.

Наконец избавившись от её и своей одежды, Себастьян вздохнул с облегчением и лег на неё. Сердце забилось чаще, когда Тори ощутила на себе его горячее, нагое тело. Нависнув над ней, он заглянул ей в глаза и тихо спросил:

- Утром ты сказала то, что чуть не лишило меня рассудка. Знаешь, чего мне стоило сдержаться и не доказать тебе обратное?

Едва дыша, она обхватила его за шею, дрожа от его пронзительного, горящего взгляда, и пробормотала:

- О чем ты, милый?

Он вдруг опустился вниз и снова схватил губами затвердевший коралловый сосок. Тори изогнулась, хватая ртом воздух. Все её чувства были так сильно обострены, что она могла умереть от одного его дыхания на своей коже. Рукой он поглаживал ей бедро, продолжая терзать грудь до тех пор, пока Тори снова громко не застонала. Она плавилась у него в руках, готовая превратиться в лужу.

- Себа, - выдохнула она, неосознанно прижимая его голову ещё ближе к себе.

Он вдруг отпустил её, приподнялся и снова навис над ней.

- Ты посмела предположить, что мне не понравилось это. Да?

Тори едва смогла открыть глаза и посмотреть на него. Он взирал на неё с таким опасным взглядом, что ей вдруг захотелось спрятаться от него. Поэтому она не рискнула ответить на его вопрос, вжавшись в матрас.

Он сжал рукой её бедро, а затем положил на её ногу свою. Его рука прошлась выше и накрыла её там, внизу живота, где всё пульсировало и горело. Найдя крохотный, чувствительный бугорок, он решительно надавил на неё. Тори показалось, что её ослепили. Она изогнулась под ним и издала протяжный стон, почти теряя сознание.

- Боже, - пролепетала она, снова закрывая глаза.

Его страсть почти испепеляла её. Он точно знал, где следует касаться и как это сделать, чтобы довести её до исступления. Его палец прижался к тому месту, которое взорвало её вселенную, и стал медленно поглаживать его. Тори вдруг испугалась, что может лишиться чувств. Её начинало охватывать безумное, сковывающее все движения уже знакомое напряжение. Она задыхалась, неосознанно двигая бедрами. Не в состоянии выносить его ласки, она спрятала лицо на его плече. Как и в прошлый раз, он умело возбуждал её, чтобы потом разделить с ней невыразимый восторг единения.

Нагнувшись к её уху, Себастьян вдруг горячо прошептал:

- Знаешь, что я собираюсь показать тебе, как мне это “не понравилось”?

Тори застонала и замерла, когда он неожиданно убрал оттуда рук. Он словно давал ей время на передышку. Прежде чем начать совершенно новую игру. Изысканную, сумасшедшую, просто невозможную. Сердце её билось так сильно, что могло разорваться прямо в груди. И он будто знал об этом, знал, когда может заставить её сердце замирать от восторга, а когда скакать от бешеного напряжения.

Он снова прижался к ней всем своим горячим, нагим телом, и Тори, наконец, почувствовала на своем животе нечто длинное и подрагивающеё. Часть его самого. То, что скоро соединит их вместе. Навечно. Он был возбужден, так же как и она, и так же сильно хотел её. Эта мысль сильнее любого прикосновения опалила её живым пламенем.

- Я хочу, чтобы ты знала, жизнь моя, как это может “не нравиться”, и собираюсь научить тебя этому “не нравиться”, - пообещал он и прижался к её губам таким страстным поцелуем, что Тори позабыла обо всём на свете.

Она обняла его и ответила на выпад его языка, дрожа как в лихорадке. Тори не собиралась отказываться ни от чего. Она намеревалась взять у него всё, что только он мог и хотел дать. Но в то же время боялась, что просто сойдет с ума, если он на самом деле вручит ей это. И даже больше.

Его рука снова накрыла её между ног и стала ласкать её в ритме языка, который исследовал её с беспощадной решимостью. Палец неожиданно проник в неё, вызвав озноб во всём теле. Тори чуть не подпрыгнула, когда он нажал большим пальцем на до боли возбужденный бугорок.

- Себа! - вскрикнула она, понимая, что на самом деле в любой момент может потерять сознание, потому что он просто медленно убивал её.

Но он собирался сделать нечто иное.

Опустив её губы, Себастьян двинулся вниз, осыпая её такими горячими поцелуями, что Тори не могла унять продолжающуюся дрожь. Его губы прошлись по ключице, остановились на груди, но это продлилось ненадолго. Губы сменила тёплая рука. Раздвинув бедром ей ноги, он втиснулся между ними и пополз вниз.

Тори не понимала, что он хочет сделать, слишком захваченная ласками, которые он буквально обрушил на неё, обжигая ими и доводя до умопомрачения. Однако самое интересное ждало её впереди. Она изнывала от желания слиться с ним. Она чувствовала потребность своего тела принять его и была полностью готова стать частью его. Тори мысленно молила его поскорее прийти к ней.

И он пришёл. Но совершенно не так, как она ожидала.

- О, Боже мой, Себастьян! - вскрикнула она, приподнявшись на локтях и изумлённо глядя на его темноволосую голову, которая прижалась к тому самому месту между её ног. Обомлев, она увидела, как он целует её там. От пронзившего её шока и удовольствия, она рухнула обратно на подушки и сжала руками его голову. - Ты что делаешь? Это неприлично! Остановись…

- Даже не подумаю, жизнь моя, - проговорил он хрипло, чуть приподнявшись и глядя ей прямо в глаза. - Я ведь ещё не показал тебе, как мне это “не нравится”.

Она уже начинала ненавидеть это слово. И хотела сказать, что всё поняла, но не успела произнести ни звука. Вернее, всё, что она могла, это снова протяжно застонать, когда его горячие губы вновь прижались к ней, испивая её, терзая, поглаживая языком, воспламеняя и убивая своей нежностью и напором.

- Прекрати это, - глухо молила она. - О, прекрати, прошу тебя…

Тори шептала до тех пор, пока слова не развеялись как дым. Потому что он и не собирался подчиняться ей. Его ласки становились всё стремительнее. Тори двигала бедрами, мотая головой и хватая ртом воздух, боясь, что не выдержит этого напряжения. Но он был глух к её увещеваниям и продолжал до тех пор, пока Тори не вскрикнула от оглушительного освобождения, дрожа под его губами и руками. Он мягко прижимал её к матрасу, пока она сотрясалась от внезапно обрушившихся на неё волн наслаждения.

Тори не могла поверить в то, что только что произошло, но одними своими губами и языком Себастьян сумел заставить её потерять голову. Невероятно!

Когда у неё выровнялось дыхание, она почувствовала, как он приподнимается и ложится на неё. Тори думала, что не способно двигаться, что ни за что на свете не сможет пошевелить даже пальцем, но так сильно заблуждалась.

Открыв глаза, она увидела, как его лицо приближается к ней. Он нежно поцеловал её раскрытые уста, и она с ужасом ощутила на его губах свой вкус. Всё ещё не веря в реальность происходящего, Тори потянулась к нему, чтобы обнять его, но застыла, когда, раскрыв ей ноги, он прижался к ней нижней частью своего тела и медленно вошёл в неё.

- Себа, - прошептала она одними губами, ошеломленно глядя на него.

Он сжал челюсть, будто для него это было не меньшим потрясением, и протолкнулся вперёд до самого конца. Тори выгнула спину и откинула голову назад, не в силах даже дышать. Себастьян замер на мгновение и посмотрел на неё. Глаза его потемнели так, что были не зёлеными, а почти чёрными. Лицо было напряжено так, словно он едва сдерживал себя. Напряжение сковало каждый мускул его тела, так что вздулись даже вены на шее. Кожа блестела от испарины. Но даже, несмотря на это, он смог провести пальцем по её влажной щеке и тихо произнес:

- Ты даже не представляешь себе, как мне это не нравится.

Сказав это, он приподнял бедра, осторожно выйдя из неё, а потом снова скользнул в её зовущеё тело так мягко, что Тори снова выгнулась и глухо застонала. И он начал знакомые движения, проникая в неё так глубоко и порывисто, что Тори снова начала задыхаться, хватая его за плечи, поглаживая его влажную спину, осыпая поцелуями его грудь, сходя с ума от накала тех чувств, которые скручивались в ней в опасный узелок. И на этот раз, если узелок разорвётся, он сметёт на своём пути буквально всё, поняла Тори.

Сила его страсти ничем не уступала силе ее любви, которая стала просто нестерпимой. И она сказала бы ему об этом, если бы не ком, застрявший в горле. Он накрыл её губы своими, и Тори ответила на горячий поцелуй. Его движения стали всё более быстрыми и резкими. Она начала задыхаться, умоляя его остановиться, но он сжал ей бедра и так резко вошёл в неё, что Тори показалось, будто она ослепла, на этот раз от совершенного, невероятно яркого, кристально чистого света. Она вскрикнула, сотрясаясь от сладких конвульсий, вбирая его в себя.

- Вики! - выдавил он, дрожа в ней, отдавая ей всего себя, каждую частичку своего тела и души.

Он тоже дернулся, будто от боли, и крепко обняв её, упал на неё. Тори продолжала дрожать и думала, что этому не будет конца. Это было так невероятно. И так восхитительно, что казалось чарующим, волшебным сном. Но она знала точно, что это не сон. И знала точно, что отныне между ними не будет никаких преград. Вот только она не знала од ругом.

Повернув к его уху свои губы, она тихо спросила:

- Тебе понравилось?

Себастьян думал, что даже выстрел из сотен пушек не способен заставить его пошевелиться, таким опьяненным он чувствовал себя, но эти невинные слова сокрушили его до основания. Приподнявшись на локтях, он заглянул в её затуманенные, сверкающие счастьем и лукавством глаза, и понял, что никогда не сможет насытиться ею, как бы отчаянно и безгранично ни любил её.

Она была такой горячей внутри, так тесно сжимала его, что он снова застонал и сделал осторожное движение. У неё закатились глаза, губы раскрылись, и из горла вырвался удивленный стон.

- О, жизнь моя, - пробормотал он, припав к розовому соску, - мне это так не нравится. - Сделав ещё одно сильное движение, он взглянул на неё и тихо добавил: - Мне это ужасно не нравится. Ты не знаешь способа, которым мы можем исправить эту ситуацию?

И снова она благоразумно промолчала, отдавшись на его щедрую волю.

***

Уже занимался рассвет, когда Тори прижалась к Себастьяну и положила голову ему на плечо. Она чувствовала себя такой уставшей, что елё могла пошевелиться. Всё на что она была способна сейчас, это изучающее водить пальцем по его груди. У неё была удивительная возможность во время его жаркого эксперимента покрыть поцелуем всю его широкую прекрасную грудь и зацеловать каждый шрам. И снова она вернулась к ним, не в силах забыть ту боль, которую ему пришлось пережить.

Она прошлась пальцем по особо глубокому шраму посередине его груди чуть левее места, где было его сердце, и тихо спросила:

- Как это произошло?

Он накрыл её руку своей и посмотрел на неё. Заглянув ему в глаза, Тори поняла, как тяжело ему вспоминать прошлое, но ей было необходимо узнать об этом. И каким-то образом он понял её. Ей необходимо было знать причину каждой его боли, чтобы забрать себе хоть некую их часть.

- Французский солдат хотел забрать мою Библию, а я решил воспрепятствовать ему.

Тори нахмурилась, ожидая услышать о более кровавом событии. Однако шрам говорил о том, что битва была намного опаснее любой кровавой бойни.

- Почему ценой собственной жизни ты хотел вернуть Библию? Ведь можно было купить другую. Зачем нужно было так рисковать собой?

Он как-то странно посмотрел на неё, прежде чем ответить. И голос его при этом странным образом дрожал.

- Потому что в ней было кое-что очень ценное для меня.

Вспомнив потрепанную толстую книгу, которую увидела на дне его саквояжа, Тори нахмурилась ещё больше.

- Как может быть что-то ценнее твоей жизни?

Он вдруг крепко обнял её и мягко поцеловал в губы.

- У меня было кое-что. - И посмотрев ей в глаза, тихо добавил: - На тот момент.

Она хотела спросить у него, что это было, но он положил палец ей на губы, молча прося не задавать этот вопрос.

- Поспи немного, - попросил он вместо этого. - Нам утром рано уезжать.

Послушно положив голову ему на плечо, Тори закрыла глаза, но ещё один вопрос не давал ей покоя.

- Почему ты вчера сказала, что этого не должно было произойти?

Он замер под ней. Взяв её за подбородок, он мягко поднял к себе её лицо.

- Я не хотел, чтобы это произошло в конюшне, жизнь моя, - прошептал он. - Твой.. наш первый раз… Это самое неподходящее место.

Тори долго смотрела на него, прежде чем задать ещё один вопрос. Который потряс их обоих.

- Это был и твой первый раз? - Произнеся эти слова вслух, Тори поняла, какой наивной должно быть кажется. Как у человека с таким опытом это мог бы быть первый раз? И эта мысль резанула её прямо по сердце, едва она представила, что он мог проделывать подобное с другими женщинами. - Сколько их было?

Себастьян застыл. Его лицо стало непроницаемым. Он взял её лицо в свои ладони и заставил посмотреть на себя, когда заговорил твердым, глубоким голосом:

- Вики, всё, что было до тебя, развеялось, как дым и ушло. Всё, что было вдали от тебя, не имело для меня никакого значения и никогда не оставалось со мной.

Тори поверила ему, потому что не могло быть иначе. Потому что её Себастьян никогда бы не солгал ей. Ни за что на свете. Она всё смотрела на него, с горечью осознавая, какую боль могли причинить ему её слова о том, что она целовалась с другими мужчинами. Она не имела права обвинять его в том, в чём сама была виновата с голову. И чувствуя необходимость сделать ответное признание, она склонилась к нему и тихо молвила:

- В мой первый сезон… Меня целовали только три человека. И совершенно случайно, иначе я бы никогда этого не позволила. Я никогда не хотела, чтобы это был кто-то другой, Себа. Я хотела, чтобы это был ты. Всегда.

Себастьян медленно провёл пальцем по её щеке, а потом мягко поцеловал, приняв её слова так же, как она приняла его. Пора было отпускать прошлое, пора было покончить с недомолвками. Пора было научиться жить правильно, потому что второго шанса у них могло и не быть. Да, они оба совершили немало ошибок в прошлом. Ошибки, которое можно было исправить. Обняв его, Тори вернула ему поцелуй, вложив в неё всю свою нежность и любовь, которые питала к нему.

- Вики, - простонал он, крепко обнимая её.

Оторвавшись от его губ, она улыбнулась ему, а потом зевнула. Сердце стала заполнять нечто светлое, лёгкое и радужное. Положив голову ему на грудь, Тори зевнула и закрыла глаза.

- Теперь с конюшнями у меня будут связаны самые приятные воспоминания, - пробормотала она, начиная засыпать. - Ты скажешь мне, наконец, куда меня везешь?

Хмуро начавшийся день заканчивался так, что не снилось даже им обоим. Себастьян даже не думал, что когда-нибудь ему удастся исправить ошибки прошлого, но кажется, только что она доказала обратное. Неужели ему это удалось, потрясённо думал он. Вики крепко обняла его и провалилась в сон, но успела услышать его последние слова.

- Завтра, жизнь моя… Завтра я тебе всё расскажу.