Марина Агекян

Неожиданная встреча

Глава 1

1815 год

Англия, Кент

Кейт нервничала. Ей следовало поторопиться, чтобы к приезду гостей всё было готово. Вот только с самого утра день задался совсем не так, как ожидалось.

Помощник дворецкого, который должен был проследить за доставкой морепродуктов, заболел, и так как из-за царившего в доме хаоса не осталось ни одного свободного слуги, кто мог бы подменить больного, Кейт сама вызвалась отправиться в деревню и уладить все дела. Ей почти удалось решить все проблемы, но возничий, который на своей доисторической телеге собирался привезти необходимое, наотрез отказался брать с собой пассажирку. Это не расстроило Кейт, потому что, по крайней мере, продукты были на пути к их поместью Клифтон-холл, так что она могла вздохнуть с облегчением.

После того, как возничий уехал, Кейт двинулась в сторону небольшой модной лавки, где ей предстояло купить ленты к платью средней сестры Виктории, которая в данную минуту принимала успокаивающую ванну, чтобы быть готовой к приезду важных гостей и выглядеть ещё более прекрасной, чем всегда.

В воду для ванны были добавлены травы и растения, собранные заботливой рукой их младшей сестры Александры. С детства она была увлечена садоводством, и почти всегда пропадала в саду или в оранжерее, полностью поглощенная своими зелеными питомцами. Это был ее мир, мир чудес и тайн, который она ревностно охраняла. И никто, даже хорошо зная ее, никогда не мог до конца постичь ту любовь, которую она питала ко всем своим заботливо выращенным ею цветам.

Тяжело вздохнув, Кейт сильнее сжала связку лент. Ей предстояло пешком добраться до дома, и если вначале небольшая прогулка показалась ей весьма бодрящей, то теперь она старалась поспешить, потому что погода, как назло, портилась на глазах.

Небо заволокло тяжелыми, серыми тучами, укрыв солнце, и подул резкий, слегка прохладный ветер с моря, грозивший сорвать её любимую соломенную шляпку с голубой лентой. Кейт свободной рукой придержала шляпку, нагнув голову, чтобы устоять перед силой ветра, и устремилась вперед, расписываю в уме все дела, которые предстояло ещё сделать.

Необходимо велеть Уолбегу достать из погреба самые лучшие вина, проследить, чтобы на кухне ничего не прогорело, и хотя на миссис Уолбег можно было положиться, именно сегодня всё должно было пройти идеально.

Достали лучшее серебро и фарфор семейства Хадсон. Кейт просила Алекс проследить за тем, чтобы всё было тщательнейшим образом вычищено, пока её не будет, но только сомневалась, что Алекс оставит пересадку очередного любимого куста ради какой-то посуды.

Да, ей нужно поспешить, пока в доме всё не испортили к её приходу. Кейт ускорила шаг, стараясь не бежать, но и в тоже время не мешкать. Она хотела, чтобы всё прошло идеально, потому что собирались прибыть самые близкие друзья их семьи.

Левее Клифтона находилось имение их соседа, влиятельного графа Ромней, который должен был приехать вместе со своей супругой, старшим сыном, виконтом Харлоу, его милой женой виконтессой Харлоу и младшей дочерью Амелией, подругой Алекс. Девушки были ровесницы, и им обеим исполнился двадцать один год.

Так же в Клифтон-холл были приглашены местный викарий достопочтенный Гордон Хауэл, его жена, хорошая подруга тети Кейт, и их сын Майкл Хауэл.

Но больше всего Кейт волновал приезд других соседей.

Недалеко от Клифтона располагалось поместье Чейн-Кросс, где проживал лорд Джереми Кэвизел, младший и единственный брат могущественного графа Бьюмонта. Граф приходился близким другом самому герцогу Веллингтону, и половину Наполеоновских войн прошёл вместе с этим легендарным человеком. Мало того, что Клифтон-холл собирались посетить лорд Кэвизел с добродушной, веселой леди Нэнси Кэвизел и их сыном Райаном, так сам граф Бьюмонт вместе со своим семейством собирался почтить их своим присутствием.

Кейт робела от одного его имени. Поговаривали, что граф суровый человек консервативных взглядов. И это лето он собирался провести в Чейн-Кроссе.

Юго-Восточная Англия в это время года являла собой потрясающее зрелище с густыми лесами и вересковыми пустошами. И если учесть, что деревушка Нью-Ромней располагалась у побережья и служила курортной зоной, ведь её песчаными пляжами любили наслаждаться многие приезжие, местность всё же была достаточно уединенной и спокойной. И это нравилось Кейт, ибо ни одно другое место на земле не могло бы сравниться с этим первозданным раем. Потому граф Бьюмонт, видимо, и решил приехать сюда, чтобы насладиться тишиной и красотами этих мест, вместе с женой и младшим сыном Майклом Редфордом.

И, несомненно, прибудет его старший сын и наследник виконт Стоунхоп.

Кейт никогда не видела никого из семьи графа, лишь слышала о них от леди Нэнси. И знала, что виконт Стоунхоп вовсе не был старшим сыном. Был ещё один, Уильям Редфорд. Он и должен был унаследовать состояние отца, но внезапно погиб три года назад и наследником стал Джон Патрик Редфорд. Злые языки поговаривали, что средний Редфорд от зависти убил старшего брата, но леди Нэнси, естественно, опровергала эти ужасные домыслы. С её слов Уильям умер от какой-то неизвестной болезни, которым заразилась почти вся семья.

Несмотря ни на что, Кейт не собиралась судить о людях, основываясь на слухах. Смерть всегда трагедия. Кейт слишком хорошо понимала это, так как сама семь лет назад потеряла своих родителей. На них напали бандиты с большой дороги, когда они возвращались из Лондона. Произошло это тёплым летним вечером. Ничего не предвещало несчастье. Кейт и Тори за пару дней до этого вернулись в Клифтон после сезона, а родителей задержали какие-то дела. Но их любящей семье таки и не было суждено воссоединиться.

На карету напали, родителей ограбили и перерезали им горла. Двадцатилетняя Кейт в ту пору переживала не самый лучший период в своей жизни, а убийство родителей просто добило её. И теперь, по прошествии стольких лет она удивлялась, как сумела пережить такое и не рассыпаться в прах от горя.

Юные сёстры Хадсон были просто раздавлены. Хуже всех пришлось Габриелю, младшему брату Кейт, которому в ту пору было всего десять лет. Он не мог спать и звал по очереди то маму, то папу, но потом внезапно заснул и проспал полтора дня, словно впал в забытье. Они вызвали семейного доктора, но тот велел не трогать мальчика, сказав, что таким необычным способом он пытается пережить смерть родителей.

Виктория была совершенно раздавлена смертью родителей, а Алекс исчезла. Кейт не знала, как со всем этим справиться: утешить Габби, успокоить рыдающую Тори, искать пропавшую Алекс или унять собственную боль. Кейт буквально разрывалась на части и тут ей на помощь пришли дядя и тётя - Бернард и Джулия Уинстеды, единственные родственники, которые у них остались.

Дядя Бернард был старшим братом их матери, и так как по отцовской линии у них никого не было, он стал их опекуном. Благослови Господь этих добрых, замечательных людей, которые буквально вытащили Кейт из бездны отчаяния. Тётя занялась Габби и Тори, дядя нашёл пропавшую Алекс, и Кейт, наконец, осталась одна.

Теперь она была наедине со своим горем и вдруг поняла, что на самом деле приключилось с ней, с сёстрами и с братом, который в столь юном возрасте стал виконтом Клифтоном. Они стали сиротами, и впереди их не ждало ничего светлого. Ушли в прошлое радость и счастье, материнская любовь и отцовская забота. Нелепый рок забрал у неё всё.

Ей было двадцать лет, и Кейт уже успела многое пережить в своей жизни, но до сих пор не знала, что такое настоящая жизнь. И настоящая боль. В отличие от Алекс у неё был Лондонский сезон, в отличие от Тори, у неё был второй Лондонский сезон, но оба этих сезона принесли ей лишь разочарование и боль. Нет, она не была дурнушкой, унаследовала изящные черты родителей. У неё было достойное приданое и хорошая родословная. И это привлекало немало негодяев, двое из которых очаровали юную, наивную дебютантку и под конец каждого сезона разбивали ей сердце, после чего она уезжала в Клифтон-холл залечивать свои раны.

Больше всего страданий и унижений причинил ей второй сезон, когда ее сердец было раздавлено окончательно. Тот год был отмечен появлением в свете ещё одной сестры Хадсон. Пленительно прекрасной Виктории, златовласой богини, которую осаждали буквально на каждом шагу толпы поклонников и которая, казалось, наслаждалась всем этим безумством. Тори намеревалась выходить в свет так часто, насколько это было возможно, пока ей это не надоест. И она развлекалась, не проявляя особого интереса ни к одному из поклонников, что удивляло Кейт и порой изумляло, ведь Тори оставалась недосягаемой, холодной и прекрасной.

Но трагедия оборвала буквально всё. Бедной Алекс так и не удалось выступить в роли дебютантки, а через пару лет Кейт и тётя стали уговаривать её хоть бы один сезон поехать в Лондон, она наотрез отказалась и к всеобщему удивлению снова пропала на два дня.

Теперь она была взрослой девушкой и просто спряталась в своей оранжерее, отгородившись от всего мира. Растения были её друзьями, и Кейт не винила её за это, а наоборот, даже немного завидовала, ведь Алекс удалось найти утешение. А вот Кейт совсем позабыла о своих переживаниях, сосредоточившись на сёстрах и брате. Это помогало заполнить боль и пустоту в груди. Поэтому она посвятила семье всю себя, наравне с дядей занимаясь делами поместья, пока Габби был маленьким и пытался начать жить заново в мире, где не было родителей. Сейчас он заканчивал обучение в Итоне.

Так, незаметно и пролетело семь лет, и она стала старой девой. И этот факт нисколько не огорчал её. О, нет, напротив. Кейт надёжно отгородила себя от горестей и боли, зная, что еще одного предательства просто не вынесет. Любовь для нее была мучительным и горьким переживанием, и оставила неприятные воспоминания, и Кейт не спешила повторить прежний опыт. Она просто не стремилась к любви. Жизнь без любви была намного спокойней.

Любовь делала человека уязвимым и почти слепым, лишая возможности видеть истинную натуру людей. И это давало им поистине легчайшую возможность унизить и растоптать чувства и надежды других. Унижение и боль, которые причинил ей Генри, Кейт вспоминала с содроганием, вновь ощущая себя наивной дурочкой. Это стало последней каплей. Это было в последний раз, когда она позволила хоть кому-то так близко подойти к ее сердцу.

Удивительно, что именно сегодня она вспомнила о Генри, и его предательстве.

Подобные мысли следовало выбросить из головы и сосредоточиться на более важных вещах.

Дорога резко сворачивала направо, в сторону длинной аллеи, ведущей к Клифтон-холлу. Высокие кусты и густые кроны деревьев закрывали путь, да и поглощенная своими мыслями Кейт не сразу поняла, что произошло.

Она резко свернула с дороги, идя быстрым шагом, и внезапно перед ней выросла совершенно неожиданно стена, коей здесь не должно было быть. И всё де, на эту “стену”, к своему ужасу и налетела Кейт. Сила удара откинула её назад, но она удержалась на ногах. Хорошо, что её лицо было наклонено вперёд, иначе она могла бы сломать себе нос, потому что столкновение было весьма болезненным.

Послышался грохот, а потом раздался отвратительный хруст - признак того, что что-то разбилось. Это полетело на землю, и когда Кейт, приподняв голову, обнаружила, что ей довелось разбить, она не знала, смеяться ей или плакать. На земле лежала опрокинутая корзина, из неё вывалились с дюжину уничтоженных яиц, а перед ней стоял совершенно незнакомый ей мужчина захватывающей красоты, одетый как настоящий джентльмен.

И он куда-то нёс корзину с яйцами!

Кейт всё ещё держала одной рукой шляпку, а другой ленты для Тори, когда инстинктивно сделала шаг назад, чтобы наиболее полно рассмотреть незнакомца. В этот момент совершенно неожиданно выглянуло солнце, тучи расступились и яркие лучи осветили стоявшего перед ней мужчину.

Он был высоким и широкоплечим, с худощавыми ногами, обтянутыми бежевыми бриджами. Тёмно-голубой сюртук ладно сидел на его могучей фигуре атлета, а белизна рубашки контрастировала с его смуглой кожей лица и блеском необычных серо-карих глаз, подобных которым Кейт никогда прежде не видела. Заглянув в эти глаза, она вдруг почувствовала, что ей трудно дышать. Сердце почему-то забилось тревожно и взволнованно.

И пока она пыталась отвести от него свой потрясённый взгляд, медленно начала осознавать, что столкнулась с незнакомым джентльменом, который нёс… яйца! И она так нелепо разбила его яйца! Невероятно!

Девушка опустила взгляд на корзину и её губы стали подрагивать от понимания комичности всего происходящего.

- Почему мне кажется, - раздался глубокий, тягучий голос незнакомца, от которого легкая дрожь прокатилась по её телу, - что вы хотите рассмеяться над моим несчастьем?

И Кейт, не выдержав, рассмеялась во весь голос. Ну, уж очень смешной были эта ситуации и добродушное выражение его лица.

Кейт с облегчением поняла, что он не станет сердиться или наказывать её за содеянное. Но сердце вдруг замерло, когда она увидела на его красиво очерченных губах легкую, почти ленивую улыбку, от которой буквально перехватило дыхание. Она не могла пошевелиться, ошеломленно глядя на него.

Господи, откуда взялся этот человек?

*

Он не мог поверить, что согласился на такое, но только его милая, добрая, любящая и такая настойчивая тетя Нэнси могла уговорить его пойти к соседям вместо приболевшего дворецкого и принести ей необычные яйца, что несли только курицы этих соседей, и которые ценились тётей на вес золота. Ответственность по доставке яиц всегда лежала на дворецкого, но тот сегодня как назло слёг с температурой. Однако тетя с лёгкостью нашла ему замену, и им оказался её любимый племянник Джек.

Видите ли, по утрам на завтрак дядя и тетя должны были отведать омлет из этих божественных яиц. Видите ли, экономка соседей кормила своих кур особым кормом и, благодаря именно ему, желтки яиц становились ещё более желтыми и такими вкусными, что можно было отдать богу душу от удовольствия, поглощая это чудо. И вот что в итоге произошло! Вся дюжина яиц разбилась, когда на него налетела непонятно откуда взявшаяся девица.

Солнце омывало своими теплыми лучами стоящую перед ним девушку, и Джек понял, что перед ним стоит не простая деревенская девицы, как он подумал сначала. Ошеломлённая произошедшим, она была экзотически красива с огромными, волнующими голубыми глазами, выбивающимися из-под соломенной шляпки темно-каштановыми волосами, белоснежной кожей и нежными чертами лица.

То, что она не простушка, говорило ещё и её бледно-голубое платье модного фасона из дорогого муслина. Нежная ткань обрисовала мягкие изгибы стройного тела, крепко охватив затянутую корсетом грудь, соблазнительно выступающая из квадратного выреза. И еще у неё были такие длинные ресницы, что они отбрасывали тени на слегка румяные щеки. Она выглядела такой юной! Ей, скорее всего, не больше двадцати! - подумал Джек, неотрывно глядя на нее.

Меньше всего на свете он ожидал увидеть такое чудо в этой глухой деревушке. Что ж, пребывание здесь обещало быть весьма интересным.

А пока что он приходил в себя от созерцания пленительной красавицы, которая разбила его… яйца! Какая нелепость! От комичности произошедшего Джек готов был рассмеяться, но она опередила его. Её красиво очерченные, притягательные губы стали дергаться, и хотя она прикладывала некие усилия, чтобы не оскорбить его мужское самолюбие, ничего не помогло.

И едва он озвучил свои подозрения, как она рассмеялась так сладко и мелодично, что он на секунду замер от нового потрясения.

Боже, что это были за звуки!

Он готов был вечно слушать этот обволакивающий, ласкающий слух и все его чувства смех. На миг ему показалось, что он попал на небеса, и слышит голос ангела. Как долго он не ощущал это давно забытое чувство блаженства и одновременно умиротворения, состояния, близкого к счастью.

Он все смотрел на девушку, которой удалось лишь одним своим смехом потревожить самые глубокие его чувства. Как она это сделала? Как ей удалось одним своим смехом почти коснуться его души? И Джек вдруг с потрясающей ясностью понял, что не отпустит ее, пока не… пока не… Он пока не знал, что хотел от нее, но то, что он так просто не отпустит ее, было совершенно очевидно.

- О, простите, - успокоившись, проговорила девушка, все еще придерживая одной рукой шляпку, а в другой сжимала ленты самых разных оттенков серебристо-серого.

Вот еще одно доказательство того, что она не простушка: атласные ленты были по карману только состоятельным особам. Однако настораживало и то, что она одна бродила по безлюдной дороге без служанки или лакея, которые должны были сопровождать её.

Она заинтриговала Джека так, что он напрочь забыл и о яйцах, и о тете, и вообще, об остальном мире. Было трудно понять и совладать с так внезапно нахлынувшими на него чувствами, но он не стал с этим бороться.

Впервые в жизни он позволил эмоциям руководить собой. И это стало ему нравиться.

- Простите, - еще раз повторила она. - Я искренне сожалею о то, что натворила. Я очень спешила и не заметила вас…

- Всё в порядке, - заверил Джек, но казалось, она не услышала его.

- Просто сегодня такой тяжелый день… - Она вдруг нахмурилась и выглядела при этом искренне расстроенной. Опустив руку от своей шляпки, девушка потёрла изящными длинными пальцами свой лоб, который прорезали две морщинки. Джеку показались эти морщинки просто очаровательными. - Вы не ушиблись? Я сожалею о том, что разбила…

- Я в порядке, - поспешно прервал он, пока она своим искренним раскаянием не смутила их обоих, произнося нелепое слово. - Пустяки, всё в порядке.

- Ваши…

- Я же сказал, что все в порядке!

- Но ваши… - удивлённо настаивала она, пока Джек вновь не прервал ее.

- Послушайте, вы специально пытаетесь смутить меня и произнести слово “яйца”?

- А вам разве не говорили, что нельзя класть все яйца в одну корзину?

- Боюсь предположить, как бы выглядел, носи я каждое яйцо в отдельной корзине.

Едва представив себе подобную картину, которая выглядела бы до невозможности комично, как оба одновременно разразились громким смехом. Когда его голос, глубокий и мужественный, слился с её женственным, мелодичным, Джеку показалось, что сливаются не только голоса, но и их души.

Это потрясало и изумляло одновременно, потому что смех с другим человеком никогда не доставлял ему такого удовольствия и спокойствия. И никогда смех другого человека не был таким особенным. Таким значительным.

Что-то нежное и блаженно-прекрасное стало разливаться по всему его телу, зажав в мягких тисках его окаменевшее сердце. Он не мог в это поверить, но впервые с тех самых трагических пор ощутил точное местонахождение своего сердца. Прямо в груди. С левой стороны.

Удивительная находка!

- Вы… вы на самом деле не сердитесь? - недоверчиво спросила девушка, став вновь серьезной, хотя её губы по-прежнему дрожали.

- Конечно, нет, - ответил он, уверенный, что его дядя с тетей с ним ни за что не согласятся. Только Джек думал сейчас вовсе не о них. - Вы же не человека убили.

- Я могла бы возместить вам ваш ущерб, - тут же предложила она, чем несказанно удивила его.

Джек и не думал об этом, но ее предложение открывало ему заманчивые перспективы, заставляя совершенно иначе трактовать эти слова.

- Ну что вы такое говорите? - притворно возмутился Джек, покачав головой. - Вы оскорбляете моё достоинство джентльмена. Ни о чем подобном я и не подумывал просить.

Разумеется думал, и уже основательно. Джек заметил подозрительный блеск в ее изумительных глазах. Он вдруг понял, что она сейчас скажет, и не ошибся, когда услышал:

- Вы джентльмен?

Его нисколько не задел тот факт, что она с сомнением приняла его слова. А наоборот, даже понравился. Она определенно нравилась ему!

- А разве это не видно?

Его левая бровь медленно поползла вверх, от чего она замешкалась с ответом. Удивительно, но она не могла говорить, глядя на него. Неужели его лицо производило на нее такое же впечатление, как и ее лицо на него? Невероятно, подумал Джек, и стал бессовестно наслаждаться ее замешательством и своим новым открытием.

- Да видно… - наконец заговорила она, прочистив горло. - То есть, я хотела сказать, что конечно поняла, что вы джентльмен, просто… просто…

Она не могла произнести это вслух, зато мог он, и с великим удовольствием закончил за нее:

- Просто не верится, что джентльмен сам вызвался нести яйца к завтраку?

Она так мило покраснела, что ему вдруг отчаянно захотелось коснуться ее румяных, гладких щёк и ощутить их нежность. Опустив голову, она тихо молвила:

- Да.

- Ну, теперь вы будете знать, что джентльмены способны на многое.

Она несмело улыбнулась, но даже тогда некий внутренний свет коснулся ее голубых глаз, делая ее волнующе притягательной. Особенной. И Джек впервые обрадовался своей способности вызывать чью-то улыбку. Особенно её.

Он никогда не видел, чтобы чья-то улыбка касалась еще и глаз.

- Вы, кажется, куда-то спешили?

У него была еще одна способность: всегда выяснять то, что его интересовало, причем проделать это так, что его собеседник и не догадывался об этом.

- Да, - кивнула девушка и подняла к нему своё милое лицо, которое стало притягивать его еще больше.

И больше ничего не сказала.

Боже, неужели он ошибся и недооценил ее? Потому как видимо и она умела отвечать уклончиво, так, чтобы не выдать нужной информации. Ну как можно было не воспринять это как вызов?

И Джек немедленно принял его.

- Тогда не буду вас задерживать, - медленно проговорил он, употребив одну из действенных тактик: отпустить жертву, когда она меньше всего этого ждёт, а потом воспользоваться её растерянностью и накинуться на нее.

Джек вдруг испугался той силе, с которой ему вдруг захотелось наброситься на неё. Боже, что с ним такое? Что за отчаянно-неконтролируемый порыв?

- Но… - И она к его большой радости растерялась. - А как же ваши?..

- Мой продукт?

- Да. Я на самом деле могу возместить вашу потерю.

Боже, она сама не понимала, что предлагает! И Джек бессовестно воспользовался предложенной самой судьбой возможностью.

- Ну, тогда, - медленно проговорил он, смакуя этот момент. - Поцелуйте меня и будем считать этот инцидент исчерпанным.

Почему его сердце так забухало в груди? Почему он вдруг замер, словно ждал самого важного события в своей жизни? Замерла и она, ошеломлённо глядя на него.

- Вы просите… просите меня поцеловать вас?

Она не могла поверить в услышанное, почти шокированная его предложением.

- Да. Что в этом плохого?

И она поразила его, сказав:

- Вы же говорили, что вы джентльмен.

Господи, она ему определённо нравилась!

- А разве джентльмены не целуются? - спокойно спросил он и вдруг понял, что может своей настойчивостью напугать её. Меньше всего на свете он хотел испугать девушку. Он не хотел, чтобы она боялась его. Было в ней что-то особенное, чего он не встречал до сих пор, и что притягивало его как мотылька на пламя. И это что-то заставляло сжиматься его сердце.

- Истинный джентльмен будет вести себя благородно и не станет компрометировать даму, - с необычной прохладой заявила она. - Кроме того поцелуй не самая достойная компенсация.

- Я так не думаю.

- Но это бессмысленно, - не соглашалась с ним красавица. - Скажите, где вы живёте, и я пришлю вам вдвое больше того, что я разбила. У наших кур отменные яйца…

- Не стоит, - совершенно серьезно заявил он. - Просто поцелуйте меня в щёку, и мы разойдемся с миром.

Он верил в то, что говорил? Ему хватит одного поцелуя? Да еще в щеку?

Нахмурившись, она настороженно и недоверчиво посмотрела на него. Возможно, она планировала убежать, но не сделала этого. Это было смело. И это вызвало его уважение.

- Почему вы просите именно это?

Джек вдруг понял, что ей присуща восхитительная способность избегать тех слов, которые ей было неловко произносить.

- Поцелуй, вы имеете в виду?

- Да, - недовольно кивнула она, начиная злиться.

- Потому что я пострадавшая сторона и могу в качестве компенсации требовать всё что угодно.

Вот теперь она по-настоящему разозлилась. Он поступал нечестно. Только ему не было стыдно. Ни капельки.

- Сначала вы сказали, что вы джентльмен, потом не хотели компенсации, а теперь заявляете обратно? Да вы просто самодовольный наглец!

Она была просто великолепна в своем гневе с прищуренными сверкающими глазами и поджатыми губами.

- Вы несправедливы, - возразил он.

- А я больше не верю в благородных джентльменов. К тому же две дюжины яиц куда лучше поцелуя.

- Сомневаюсь, чтобы яйца были вкуснее ваших губ.

Она застыла, окончательно признавая себе, что не сможет избавиться от него.

- Вы ведь говорите о поцелуе в щеку, верно? - тихо спросила девушка с задумчивым выражением лица.

- Совершенно верно. - Джек ликовал. Она согласна! Вот это везенье! - Ну? - мягко подтолкнул он её. - Всего лишь в щёку.

Джек видел по её лицу, как она пыталась перебороть себя, но, в конце концов, решилась и подошла к нему ближе. У него замерло сердце, которое странным образом ожило в тот момент, когда он повстречал её. Заглянув ей в глаза, Джек вдруг осознал, что сейчас произойдет чудо. Он весь напрягся в сладком ожидании, когда она потянулась к нему, встав на цыпочки, чтобы дотянуться до него своими губами.

Она доходила ему до подбородка. И это странным образом нравилось ему. Потому что он мог бы завернуть ее в себя.

Ощутив её так близко, он вдруг захотел обнять её, прижать к себе и почувствовать всем телом её тело. Было в ней нечто такое, что-то хрупкое, невинное прекрасное и бесценное, что и толкнуло его на этот безумный поступок. Будь на её месте какая-нибудь другая девушка, он бы раскланялся и ушёл, не оглянувшись. Возможно, он бы даже принял компенсацию в виде яиц.

Но только не с ней. Стоявшая перед ним девушка манила его с такой силой, что он даже на миг испугался этого. Никто никогда не вызывал в нем ничего подобного. Он совсем не знал её, но с невероятным отчаянием рвался к ней. Такого с ним никогда не происходило.

И когда её тёплое дыхание коснулось его щеки, Джек понял, что пропал.

Господи, он даже не думал, что в первый же день пребывания в этой глуши с ним произойдёт нечто подобное! Прямо в руки ему свалилось неожиданное, невероятное счастье. Затаив дыхание, он ждал чуда, ждал прикосновения её губ к своей щеке, только она не спешила, будто специально разжигая в нем любопытство и желание. У него обострились все чувства. Джек еле сдерживал себя, чтобы не накинуться на неё. Ему было очень трудно это сделать, потому что она являла собой немыслимое искушение.

И наконец, чудо свершилось!

Она коснулась его своими мягкими, тёплыми губами, всколыхнув в нем давно умершие чувства. На миг его парализовало, словно его коснулась божественная рука, сокровенный лучик солнца. Он судорожно втянул воздух и вместе с ним его ноздри наполнились её ароматом и проникли до самых костей. У неё был пряный, сладкий и обволакивающий запах - смесь сирени, жимолости и жасмина. От неё пахло всем и в то же время чем-то одним. И в этой смеси выделялась убийственная нотка её уникальности. Это кружило голову и заставляло сжиматься сердце.

Однако не успел он насладиться этим моментом, как она поспешно отстранилась и посмотрела на него.

- Теперь вы довольны? - буркнула она почти несчастно возможно потому, что её так же поразило произошедшее, как его.

Джек, словно пьяный, смотрел на неё, забыв обо всём на свете.

Неожиданно он потянулся к ней, взял её лицо в свои ладони и тут же приник к её губам. Он ровным счётом ничего не мог поделать с собой. Господи, у неё были самые сладкие, самые мягкие, самые совершенные губы на свете! Это потрясло его до глубины души. И это испугало её, да так, что она замерла у него в руках. Она смотрела на него с расширившимися голубыми глазами, словно не верила в то, что он только что осмелился проделать.

Джек в ответ смотрела на неё, умоляя своим потемневшим взглядом подарить ему этот поцелуй. Не страстный, не глубокий. Джек лишь прижимался к её губам, не прося ничего взамен, горя желанием только ощутить эти совершенные контуры и мягкость девичьих уст. И это было так восхитительно, что он не сдержался и, тяжело дыша, слегка втянул к себе в рот её губы. Божественно! Почему раньше губы женщин, которых он целовал, не были такими?

“Боже!” - простонал он про себя. Это было на самом деле чудом. И если он не хотел всё испортить, то должен был немедленно отпустить её. Но от этой мысли ему стало не по себе. Он не хотел, не мог отпустить её. Еще немного, кричали нервы, еще чуть-чуть, просило сердце.

Всё вокруг словно остановилось и это еще больше усиливало впечатление момента. Но Джек не должен был так сильно рисковать. Поэтому медленно приподнял голову, отпуская манящие губы, и убирал с её лица свои одеревеневшие пальцы. Оба какое-то время ошеломлённо смотрели друг на друга, не веря в то, что целовались, будучи, не зная друг друга. Девушка дышала тяжело и прерывисто. Её высокая грудь поднималась и медленно опускалась. На точёной шейке взволнованно бился пульс, выдавая её истинные чувства.

Неожиданно рядом пролетел голубь, и чары развеялись. Она пришла в себя. На лице отразился весь ужас того, что она натворила, а затем, развернувшись и перешагнув корзину с битыми яйцами, прошла мимо него и зашагала прочь так быстро, словно за ней гнался сам дьявол. Джек тоже пришёл в себя и действительно готов был кинуться за ней. Она словно околдовала его, заставила поступить так, как он не поступил бы ни с одной другой женщиной. Он вдруг резко обернулся.

- Как вас зовут? - крикнул он ей в след, но она не оглянулась. И даже не думала остановиться или отвечать на его вопрос.

Только Джек мог поклясться, что услышал её шёпот до того, как она скрылась за поворотом.

- Идите к чёрту!

Значит, она еще и умеет ругаться! Сладкие губы и острый язычок? Чудесно. Джек вздрогнул, вспомнив только что пережитый поцелуй, и стал перебирать всевозможные варианты того, как может еще раз встретиться с ней. И что при этом произойдёт. Снова.

Глава 2

Глядя на себя в зеркало, Кейт критично оглядывала свой наряд и причёску. Ей не нравилось ни то, ни другое.

Ей не понравилось вино, которое достал из погреба Уолбег. Ей не понравился соус, который так старательно приготовила миссис Уолбег. Ей не понравилось, как вычистили столовое серебро. Ей не понравились цветы, которыми Алекс украсила гостиную. Ей не понравилось замечание тети по поводу ее скверного настроения, и не понравилось, как дядя с улыбкой защитил ее, пожурив жену. Ей не понравилось, что доставку морепродуктов задержали на десять минут, хотя сама она при этом не присутствовала.

Алекс ничего не ответила на замечание сестры и молча заменила цветы. Виктория, пожав плечами, скрылась за дверью своей комнаты, прихватив с собой новые ленты. Кейт не нравилось время, которое так стремительно убегало, и это означало только одно: скоро прибудут гости, а она до сих пор не взяла себя в руки.

Но больше всего ей не нравилась она сама. Вернее то, что натворила сегодня утром. Как она могла? О чем только думала?!

“Наивная дурочка!” - ругала себя Кейт, скрипя зубами. Согласиться на такое! Она совсем лишилась разума? Никогда прежде она не поступала так неразумно, легкомысленно или необдуманно. Никогда не совершала такого дикого поступка. А ведь это иначе как диким не назовешь.

Возмутительное, вопиющее поведение ничем нельзя было оправдать! Кейт гневалась весь день, проклиная на свете всё, что привело ее к нему. Усугубляло чувство вины еще и то, что она даже не знала, как его зовут. Не знать имени мужчины и решиться поцеловать его! Просто уму непостижимо! Так поступают только женщины легкого поведения, а не скромные старые девы двадцати семи лет из уважаемой семьи!

Кейт вся сжалась, опустив голову, с горечью признавая тот факт, что на тот момент ситуация показалась ей весьма необычной. Да и мужчина был таким волнующе красивым, дружелюбно настроенным, что она невольно поддалась его обаянию. Он просил о невинном поцелуе в щеку. Так, по крайней мере, ей показалось вначале. Всего лишь попросил поцеловать взамен разбитых яиц. И когда посмотрел на нее своими захватывающими, сверкающими глазами, у нее что-то ёкнуло в груди. В тот момент она не видела ничего предосудительного или неправильного в том, чтобы поцеловать его в щеку, поэтому и не заметила опасности.

Пока он сам не поцеловал ее!

Как она могла поверить, что он удовлетвориться одним поцелуем в щеку! Негодяй!

Она совершенно не была готова к этому. Никогда бы не подумала, что такое может произойти с ней, с непримечательной старой девой двадцати семи лет. Но он сам добровольно, словно мечтая только об этом, потянулся к ней, и его красиво очерченные, мягкие губы приникли к ней.

Сейчас Кейт понимала, что могла бы избежать всего этого, просто оттолкнув его и вдобавок влепив ему звонкую пощечину за дерзость. Он просто застал ее врасплох!

Но могло ли это быть оправданием?

Когда он коснулся ее, Кейт ощутила такие сильные чувства, что просто оцепенела… От удовольствия, от дрожи во всем теле, от тепла, которое исходило от его губ и перетекало в нее, согревая душу. Чувство, давно забытое и похороненное, отчаянно запульсировало в ней. И это стало тревожным знаком.

Никогда прежде поцелуй не казался ей переживанием, похожим на чудо. Будто ее коснулся давно потерянный свет. Её целовали всего несколько раз, целовали мужчины, которые затем жестоко предавали её. Но даже тогда, зная человека, она не испытывала и толику того, что накатило на нее сегодня утром. Прошлый опыт должен был отбить у нее всякое желание целоваться с кем-либо. Прошлый опыт должен был научить ее не доверять больше ни одному мужчине. Особенно такому, у которого опасно поблескивали глаза.

Больше всего ее злило то, что как закоренелая старая дева, она не должна была почувствовать ничего подобного. Но, Боже, от его поцелуя так внезапно закружилась голова! А ведь у нее никогда не кружилась голова. Если только ей не приходилось переесть на ночь.

Она не имела права чувствовать ни головокружения, ни смятения, ни тем более его тепла! У нее до сих пор подгибались колени от воспоминания прикосновений его губ, рук и теплого дыхания.

Но еще тяжелее было выбросить из головы его внезапно потемневшие серо-карие глаза, в которых так неожиданно два оттенка серого и жидкого шоколада слились воедино, поразив Кейт своим поразительным сочетанием.

“Господи, у нас важные гости, а я ни на чём не могу сосредоточиться! Хватит! Приди в себя!” - ругала она себя, поправляя мягкие локоны, свисающие вдоль висков и касаясь обнаженных плеч.

На ней было ее любимое темно-синее из тонкого муслина с короткими рукавами платье, подчеркивающее нежные изгибы девичьего тела. Подол был украшен воздушным кружевным узором. Вырез в меру оголял грудь, а широкая голубая лента проходила под грудью, обозначая модное расположение талии, концы которой спадали вниз по спине. В другой раз Кейт бы обрадовалась, что платье так хорошо сидит на ней, но только не сегодня.

Не зря с самого утра день не задался. Эта неожиданная встреча нарушила ее душевное равновесие, и теперь она не знала, куда деться, где спрятаться от серо-карих глаз, которые преследовали ее повсюду.

Наконец, взяв себя в руку, Кейт расправила плечи и обернулась к своей горничной:

- Спасибо, Роза. Я спущусь вниз, чтобы встретить наших гостей. Виктория и Александра уже готовы?

Молодая светловолосая девушка быстро кивнула, понимая, что хозяйка чем-то недовольна. Только в гневе она называла сестер полными именами.

- Да, мисс Кейт. Они уже в гостиной вместе с мистером и миссис Уинстед и ждут вас.

Кейт недовольно сжала руку в кулак.

- Чудесно! - холодно проговорила она, понимая, что впервые в жизни опаздывает она, а не Тори, чей прерогативой это и было.

Выйдя из своей комнаты, девушка зашагала по длинному коридору. Большое, величественное поместье Клифтон-холл располагалось в живописной местности графства Кент, которое испокон веков считалось садом Англии. Угодья поместья насчитывались в десять тысяч акров плодородной и лесопарковой земли.

Эти владения в наихудшем состоянии достались ее отцу, седьмому виконту Клифтону, который был на грани разорения. Молодой и женатый виконт разрывался между беременной женой и делами, дабы спасти свое наследство. Десять долгих лет ушло на то, чтобы отвоевать у кредиторов свой дом, полностью его отремонтировать и наладить отношения с арендаторами, которые намеревались покинуть владения Клифтона.

И только после этого он, наконец, привез сюда свою семью. Кейт с первого взгляда влюбилась в это внушительное серокаменное строение, увитое плющом с левой стороны, окружённое лесом с северной стороны, а позади дома был разбит роскошный Клифтонский сад со знаменитым лабиринтом. Недалеко журчало озеро, а за лесополосой начинался широкий длинный золотисто-песчаный пляж.

Будучи еще десятилетней девочкой, Кейт уже тогда поняла, что лучшего места на земле просто не найти. Дом был изумительным, большим, в семьдесят пять комнат, бальной залой и великолепной оранжерей, где виконт выращивал самые редкие и экзотические растения и цветы. Будучи садоводом-любителем, отец Кейт приложил все усилия, чтобы его сад считали среди местных самым лучшим. И он не только преуспел в этом, но и втянул в любимое дело свою младшую дочь, тогда еще трехлетнюю Александру, которая обожала отца и всюду бегала за ним. А когда достаточно подросла, стала помогать ему в саду и даже строгая гувернантка не могла отказать ей в просьбе сбегать в оранжерею, чтобы полить любимый цветок.

Кейт печально вздохнула, проходя мимо картинной галереи, где висели портреты предков. И родителей. Светловолосой красавицы виконтессы и темноволосого виконта. Только Кейт и немного Алекс пошли в отца, унаследовав переливающиеся шоколадного цвета волосы и голубые глаза. А вот Тори и Габби полностью пошли в маму. У них были изумительные золотистые волосы и серые глаза. Какой же они было дружной и счастливой семьей, пока злой рок не оборвал все.

Оторвав взгляд от портретов родителей, Кейт направилась к широкой лестнице, спустилась вниз и двинулась к двустворчатым дубовым дверям. Лакей открыл ей дверь, и она вошла в большую гостиную, оформленную в нежно-зеленых и желтых тонах.

Перед неярко горевшим камином на мягком диване, обитом зеленой парчой, сидели дядя с тетей - высокий мужчина пятидесяти лет со слегка седыми каштановыми волосами и невысокая, чуть полноватая женщина с русыми волосами и добрыми карими глазами сорока пяти лет. Они о чем-то тихо разговаривали, полностью поглощенные друг другом.

Вдоль стен стояли столы, на которых разместились красивые цветы Алекс в фарфоровых горшках. Только в особых случаях Алекс выносила из оранжереи свои любимые цветы, запрещая вносить в дом любой срезанный букет. Она бы не вынесла вид умирающих цветов, и все об этом знали.

Сама Алекс в это время поправляла хрупкие бутоны бледно-розовых азалий. Она была в нежно-голубом платье с квадратным вырезом, подол которого был обшит волнистыми синими лентами. Она выглядела немного ранимой и робкой, но такой очаровательной, что даже круглые очки в тоненькой золотой оправе не портили ее природную красоту.

Тори стояла возле окна, чуть приподняв бархатную портьеру, чтобы не пропустить приезд гостей. Среди трех сестер Хадсон, Виктория считалась настоящей красавицей. Вот и сейчас она выглядела так прелестно, что трудно было отвести от нее восхищенный взгляд. Ее золотистые волосы, уложенные на макушке, мягкими прядями спадали вниз, обрамляя идеально выточенное лицо с тонкими чертами. Глубоко посаженные серебристые глаза светились живым умом и проницательностью. Серебристое платье с завышенной талией идеально подчеркивало ее тонкую фигурку.

Любой мужчина в здравом уме просто не мог бы не влюбиться в нее с первого взгляда. Однако был в ней некий холодный, высокомерный стержень, который держал этих самых мужчин на определенном расстоянии, всех без исключения. Она умела флиртовать и дразнить, но никогда не позволяла себе ничего лишнего. Только недавно Кейт достаточно ясно поняла, что оказывается, Тори нарочно отпугивала от себя всех кавалеров, не желая ни с кем связывать свою судьбу.

Кейт догадывалась об истинных причинах поведения сестры и очень хотела помочь ей, но каждый раз становилось не по себе, когда она заглядывала в потемневшие от боли глаза сестры. Она хотела, чтобы Тори была счастлива, ведь ей было уже двадцать пять лет и ей давно следовало обзавестись собственной семьей. Но проблема Тори была слишком тонкой и глубокой, чтобы так легко подойти к ней.

Услышав шум, Тори обернулась к вошедшей Кейт.

- Ты опоздала, - заметила она, чем несказанно смутила Кейт.

- Я узнавала у Уолбега, как обстоят дела на кухне, - совсем неправдоподобно постаралась оправдаться Кейт, пытаясь скрыть свои чувства, но от пронзительных глаз Тори невозможно было что-либо скрывать.

- Он ушел отсюда пять минут назад, - не сдержалась Тори, удивленная напряженным состоянием сестры, которая после похода в деревню превратилась в недовольную всем раздражительную особу, какой Тори никогда ее не видела. Кейт весь день изводила себя только для того, чтобы вечер удался, а она, Тори, стоит здесь перед ней и пытается досадить ее своими замечаниями. Тори вдруг испытала острое чувство раскаяния и тихо пробормотала: - Прости.

От еле уловимой боли, прозвучавшей в ее голосе, Кейт стало не по себе. Тори никогда ни перед кем не показывала свои чувства. Это было так не похоже на нее, что Кейт встревожилась не на шутку.

- За что? - мягко спросила Кейт, сделав шаг в ее сторону.

- У тебя выдался такой трудный день, а я мало того что не помогла тебе, так еще и не поблагодарила за ленты, - виновато ответила Тори, опустив голову.

Эти самые ленты были вплетены ей в прическу, делая ее волосы почти воздушными. Но Кейт не обратила на это внимание. Ее заботила сестра, которая сегодня выглядела особенно подавленной. Ее что-то мучило, что-то давнее и неутихающее. Кейт взяла сестру за руки и мягко улыбнулась ей.

- Милая, все хорошо. Тебе не стоит извиняться. Ты и так многое сделала для этого вечера.

Тори недоверчиво и озадаченно посмотрела на нее.

- О чем ты говоришь? Что я такого сделала?

- Ты весь день готовилась к ужину и навела такую красоту, что непременно очаруешь наших гостей, и никто не заметит моих недочетов.

Наконец Тори улыбнулась, от чего у Кейт потеплело на сердце.

- Ты иногда такое скажешь, - весело покачала она головой.

- Я что, зря ходила за лентами?

Тори вновь улыбнулась, но неожиданно порывисто обняла сестру и прошептала ей на ушко:

- Я люблю тебя, Кейт.

- Милая, - молвила в ответ тронутая до глубины души Кейт, - я тоже тебя люблю.

С Тори определенно что-то творилось, и это начинало пугать Кейт. Она решила непременно поговорить с сестрой после окончания вечера.

Они привлекли внимание дяди Бернарда и тети Джулии, которые, встав, подошли к ним. Добродушным, тяжелым баритоном дядя заметил:

- Я вижу, у нашей Кейт улучшилось настроение. - Он оглядел девушек восхищенным, довольным взглядом. - Вы выглядите такими красивыми. Алекс, милая, подойди сюда, дай посмотреть на вас троих, чтобы я снова убедился, какие у меня очаровательные девочки.

Бернард Уинстед души не чаял в своих племянницах и находящемся сейчас в Итоне племяннике. Как и его жена. И Хадсоны преданно любили их в ответ.

- Сейчас иду, дядя, - недовольным голосом отмахнулась от них Алекс, не желая расставаться со своими цветами ни на минуту.

- Дитя мое, оставь ты эти цветы, они никуда не денутся. Ты нужна нам здесь, в окружении семьи.

С неохотой Алекс заставила себя отпустить бутоны нежного цветка и подошла к ним, и они вышли в большой круглый холл, выложенный черно-белым мрамором, чтобы встретить гостей.

И как раз в этот момент дворецкий объявил о прибытии первых гостей. Девушки встали рядом с дядей. Парадная дверь отворилась и первыми в Клифтон вошли гости из Чейн-Кросс, лорд Джереми Кэвизел со своей супругой леди Нэнси Кэвизел и сыном Райаном. У Кейт гулко забилось сердце от сознания того, что скоро в их дом войдет знаменитый граф Бьюмонт, но пока гости и хозяева обменивались приветствиями, леди Нэнси извинилась и сообщила, что семья графа не смогла приехать в Кент, потому что заболела матушка графини, и они отбыли к больной. Уинстеды и молодые сестры только хотели разочарованно вздохнуть, как Нэнси весело добавила:

- Но приехал наш любимый племянник, старший сын графа. Он задержался у кареты. Кажется, он там что-то потерял и не мог найти.

Кейт облегченно вздохнула, понимая, что вечер все же не испорчен из-за отсутствия почетных гостей.

В этот момент дверь снова отворилась. Сестры с любопытством повернулись к ней, ожидая появления виконта Стоунхопа, но когда в дом вошел высокий, широкоплечий и темноволосый мужчина суровой, волнующей красоты, у Кейт от страха и паники душа ушла в пятки.

Ожили все самые худшие кошмары, потому что это был тот самый мужчина, который нынче утром поцеловал ее!

Она не могла поверить своим глазам, но это был именно он! Оцепенев от потрясения, девушка смотрела, как он галантно и учтиво приветствует ее родных. От страха похолодело в груди и ей захотелось убежать отсюда, вдруг поняв, чем всё это может обернуться. Но не смогла сделать и шагу, потому что именно в этот момент он посмотрел на нее.

И тоже застыл.

Сердце взволнованно задрожало в груди от острого взгляда его серо-карих глаз. Он был не меньше ее потрясен встречей, но удивление на его лице быстро сменилось неподдельной радостью.

И это вывело ее из себя! Кейт внезапно захлестнул гнев. Какой наглец! Еще смеет веселиться над ее несчастьем! Почему именно он оказался сыном графа Бьюмонта и племянником их соседей?!

Перезнакомившись со всеми, он, наконец, подошел к ней. Лорд Джереми представили их друг другу, и Стоунхоп поклонился, стоя прямо перед ней.

- Мисс Кэтрин, - заговорил он своим уже знакомым глубоким голосом, от которого мурашки побежали по спине. - Счастлив познакомиться с вами.

Кейт не могла не отметить, с каким скрытым чувством он выделил слово “счастлив”. Еще бы, хитрый дьявол! Недаром он хотел знать ее имя. И если еще совсем недавно Кейт наивно полагала, что сумеет забыть утренний инцидент, то теперь с горечью признала, что это будет почти невыполнимой задачей. Он уже полностью ворвался в ее тихую, безмятежную, упорядоченную жизнь.

- Лорд Стоунхоп, - пробормотала она и вдруг с ужасом поняла, что он собирается приложиться к ее руке. По-настоящему!

С провокационным блеском в глазах он взял ее руку без перчатки. Кейт приказала своему сердцу биться ровнее, но оно больше не подчинялось ей. Вместо того чтобы прост поцеловать воздух над её рукой, как диктовал этикет, он решительно коснулся своими теплыми губами ее разгоряченной кожи. И тут же дрожь пронзила все тело, вновь всколыхнув все ее чувства.

Кейт обомлела от его очередной дерзкой выходки и своей сокрушительной реакции. Снова она испытала то сладкое чувство, которое не должно было возникнуть никогда. Снова все повторялось, и она ничего не могла с этим поделать! Господи, что с ней происходит? Что с ней твориться? Может она заболела? - жалобно подумала Кейт.

Он просто невыносим! Да просто социально опасен!

Когда он, наконец, выпрямился и отпустил ее руку, Кейт поняла по его взгляду, что он нисколько не сожалеет о содеянном. А наоборот, даже весьма доволен собой. Он загадочно улыбнулся ей, и это так сильно захватило ее, что она даже не заметила прибытие семьи викария и графа Ромней.

Стоявший перед ней человек становился причиной всех ее бед! Кейт приложила все силы, чтобы вернуть себе былую сдержанность, и уничтожающе посмотрела на него. Вместо того чтобы сгореть от пламени ее взгляда, он спокойно встретил удар ее глаз и снова мягко улыбнулся ей.

Он был просто невыносим!

Кейт захотелось проткнуть его чем-нибудь очень острым. Развернувшись, она отошла от него, дабы встретить новоприбывших. Ей понадобились все ее силы, чтобы взять себя в руки, позабыть тепло его губ и блеск пронизывающих серо-карих глаз.

Они перешли в гостиную, где ждали начала ужина. Слуги разносили напитки, но Кейт отказалась от хереса, отойдя в сторону и задумчиво разглядывая каждого гостя.

Все собравшиеся здесь хорошо знали друг друга, кроме виконта Стоунхопа, но он не выглядел скованным. Просто уму непостижимо, но он был в их доме самым почётным гостем, почётнее самого графа Ромней. Он невероятно быстро стал частью замкнутого круга соседей, очаровав всех дам своим дьявольским обаянием и завоевав уважение мужчин, был весел, раскован и так мил, что Кейт захотелось стукнуть его чем-нибудь по голове.

Она-то знала его истинную, порочную натуру. Она знала, какой он наглый, самонадеянный, бессовестный… неджентльмен! Как бы она хотела вышвырнуть его из дома! Выгнать прочь! Этот наглец даже попытался пару раз заговорить с ней, но встречал равнодушный, холодный отпор.

Кейт сделала глубокий вдох и перевела взгляд на Алекс. Весть о том, что Амелия, младшая дочь графини, уехала к тете и не сможет присутствовать на ужине, ужасно огорчила Алекс. Она ждала встречи с подругой, с которой могла бы поделиться хорошей новостью: ее цикламен наконец-то зацвел розовыми лепестками. Но так как подобные вечера никогда ей не нравились, Алекс забилась в углу дивана и кивала только тогда, когда кто-нибудь обращался к ней, оставаясь такой же замкнутой и нелюдимой, какой стала после смерти родителей. Сердце Кейт болезненно сжалось, потому что она знала: не существовало никакого способа вырвать сестру из этой твердой скорлупы, в которой она укрывалась от всего мира.

Недалеко от нее сидела Виктория и тихо разговаривала с Сесилией, невесткой графини Ромней, с которой они были так же лучшими подругами. Они были примерно одного возраста, имели общие интересы и дружили почти с тех пор, как Сесилия вышла замуж за старшего сына графа Ромней. Вот только даже беседуя с ней, Тори не могла скрыть своего напряжения и еле заметной грусти, которая вновь встревожила Кейт. С Тори определенно что-то происходило. Но если в случае с Алекс Кейт понимала, что ничего не сможет поделать, она должна была найти способ, чтобы помочь хоть бы Тори.

Наконец, вошел дворецкий и сообщил, что ужин подан. Они двинулись в большую просторную столовую, отделанную в темно-золотистых теплых тонах. Кейт хотела было вздохнуть с облегчением, усаживаясь за одним из концов длинного стола, как старшая в семье, но к ее изумлению их “милого” гостя посадили слева от нее из-за изменения рассадки по причине отсутствия других приглашённых.

У нее упало сердце. За время долгого ужина ей придется выносить присутствие этого ужасного человека, который постоянно бросал на нее то задумчиво-мечтательный, то непристойно-насмешливый взгляды, от которых ее пробирала жаркая дрожь. Она догадывалась, что он вспоминает их “содержательную” встречу и пытается сделать все возможное, чтобы и она не забыла об этом. Будь он проклят!

Справа от нее сидела застенчивая и немногословная жена викария, с которой Кейт не могла завести даже самый безобидный разговор. Не было никакой возможности проигнорировать его присутствие, его глубокий голос, когда он с кем-то разговаривал.

- Мне нравится ваше поместье, - с улыбкой заметил Стоунхоп, обращаясь к ее дяде.

- Это поместье принадлежит нашему Габби, который заканчивает сейчас обучение в Итоне, - ответил дядя. - Он виконт Клифтон и наследник всех этих земель.

- Однако насколько я успел заметить, поместье процветает.

- В этом нет мой заслуги, милорд, - совершенно искренне ответил дядя Кейт. - Покойный виконт умел вести дела. Он положил хороший фундамент, и теперь все идет по проторенной дороге.

- Здесь очень красиво. Природа этих мест просто очаровывает.

- Вы приехали в самый благоприятный период, - вступила в разговор тетя Джулия. - Летом здесь все расцветает и оживает.

- Вы никогда не бывали здесь? - удивился граф Ромней.

- Я часто приглашала его погостить у нас, - ответила за него леди Кэвизел, с любовью глядя на племянника, - но он всегда говорил, что занят.

- Так занят, что не мог навестить дядю и тетю?

Вопрос задала Кейт, и никто кроме Стоунхопа не расслышал в ее голосе осуждающих ноток. Он понял, насколько святы для нее родственные узы. Виконт медленно повернулся к ней. Его глаза задумчиво сузились, от чего Кейт тут же вся напряглась.

- У меня много обязательств, мисс Кэтрин, - ответил он мягко, с особой интонацией произнося ее имя. - И едва ли мои желания могут совпадать с моими возможностями.

- Как похвально, что вы сумели найти время в своем занятом графике и присутствовать на нашем ужине. Как говориться, лучше поздно, чем никогда.

И снова никто не расслышал в ее голосе едких нот. Кроме него. Его глаза вспыхнули вызовом.

- А я слышал, - в тон с ней заговорил Стоунхоп, - что случай определяет жизнь.

- А я слышала, что случай до добра не доводит! - парировала Кейт и вдруг с ужасом замолчала, понимая, что теряет голову. Что она делает! На глазах у всех.

Но слава Богу никто не заметил напряжения, сквозившее между ними.

- Как обстоит дела на фронте? - спросил дядя у графа Ромней. - Есть новости от герцога Веллингтона?

Граф помрачнел. Улыбка сбежала с его строгого чеканного лица.

- Скоро он встретиться с Наполеоном. Думаю, дни императора сочтены. Движимый своими амбициями, он сбежал с Эльбы в надежде вернуть утраченное, но у него ничего не выйдет. Наши союзники во главе с фельдмаршалом Блюхером урезонят корсиканского выскочку. Они с Веллингтоном уже готовят план наступления.

- Обо всем этом писал ваш сын Себастьян?

За столом повисла такая тишина, что тиканье часов показалось колокольным звоном. Взгляд Кейт остановился на Виктории, и она изумилась, увидев, как побледнела сестра. Она сидела так прямо, будто проглотила палку. Дрожащие пальцы нервно сжимали бокал с вином. Не было больше сомнений в том, что Тори страдает. Снова. Кейт думала, что Тори удалось справиться со своими давними переживаниями, но ужасно заблуждалась! И встреча с Ромней еще больше усугубило ее страдания.

Второй и младший сын графа Себастьян и Тори подружились с первого дня, как семья Хадсонов переехала жить в Клифтон-холл. Себастьян всегда ходил за маленькой тогда Тори по пятам так же, как и она, прилипнув к нему как тень. Он всегда защищал ее от насмешек соседских мальчишек и всегда приносил ей самые красивые ракушки с пляжа. Однако когда они подросли, их теплой дружбе пришёл конец. Тори стала избегать его, нарочно не замечала его присутствия, даже бросала грубые шутки в его адрес, называя скучным за то, что тот хотел стать викарием и обзавестись собственным приходом.

Кейт ничем не могла объяснить поведение сестры. Какая муха ее укусила? Почему она стала относиться к бедному Себастьяну с такой нескрываемой враждебностью? Он все это мужественно терпел и продолжал навещать Тори, но вскоре уехал в Кембридж, а Тори отправилась в Лондон на свой первый сезон.

Всем стало казаться, что установился негласный мир, но какого же было их удивление, когда спустя два года после этого Себастьян купил офицерский патент и ушел в армию. Все были потрясены его поступком, ведь он собирался стать духовным служителем, викарием, а теперь он станет убивать на войне? Все боялись за его судьбу, но никто не смог остановить его, даже Тори, которая умоляла его остаться. И теперь пять лет он воевал на континенте, оборвав все связи.

Кейт не могла не понять, что эти двое любят друг друга, но они всегда делали то, что вызывало сомнение на этот счет. Они постоянно спорили, а иногда и причиняли друг другу невероятные страдания. Их взаимоотношения были не только странными, но и мучительными. Кейт так и не смогла узнать, что произошло между ними пять лет назад, однако то, что это до сих пор причиняло боль сестре, не вызывало сомнений. Поэтому намерение поговорить с ней усилилось во много раз.

- Себастьян не пишет нам вот уже два года, - тяжело дыша, проговорил граф.

После слов графа Тори медленно спрятала дрожащие руки под столом, но только Кейт заметила это, и у нее больно сжалось сердце.

- Но с ним все в порядке? - осторожно спросил дядя Бернард.

Граф горько усмехнулся.

- До тех пор, пока нам не принесли письмо из военного министерства с пометкой “срочно”, будем считать, что он еще жив. Кажется, он совсем забыл о нас.

Все были подавлены этим известием, однако граф сменил тему, вот только даже в этом случае Тори оставалась напряженной и очень бледной. Кейт захотелось подойти к ней и обнять, успокоить ее. Но Тори никого никогда не подпускала к себе настолько близко. Словно боялась, что кто-то увидит ее боль. Ее разбитое сердце.

Грустно вздохнув, Кейт потянулась за бокалом с вином.

- Кажется, этот Себастьян волнует всех присутствующих здесь людей, - раздался совсем рядом тихий голос виконта Стоунхопа.

Кейт вздрогнула и подняла глаза. Надо же, она и не заметила, как он наклонился в ее сторону, вперил в нее свой задумчивый взгляд и пристально смотрел на нее. Ей не понравилось, как при этом странно поблескивали его глаза. Словно он понимал нечто большее в этой ситуации. Он не пытался усмехнуться над ней. Или злорадствовать.

И была в его взгляде какая-то мягкость, которая начинала пугать ее. Он был словно на себя не похож…

- Он наш сосед и хороший друг, - почему-то тихим голосом проговорила она, ощущая странное волнение в груди. - Естественно, что мы волнуемся за него.

Он улыбнулся, и снова смешинки запрыгали в его глазах, развеяв чары.

- Но, кажется, ваша сестра волнуется больше всех.

Он не имел права говорить то, что сказал! Это было очень личное! Ну как она могла поверить, что он не злорадствует над ней! Как она могла так легко поддаться его обаянию и решить, что он серьезен!

А он, видимо, хотел повеселиться за счет боли сестры! Бесчувственный негодяй! Кейт сжала зубы, вдруг ощутив острую ненависть к нему. И все радужные мысли тут же вылетели у нее из головы. Если к концу вечера она не убьет его, это будет настоящим чудом!

Глава 3

Ее глаза опасно сузились. Сам не подозревая об этом, но он разозлил ее. Джек и не думал сердить ее, просто это был единственный способ заговорить с ней. И он, черт побери, был заворожен ее внезапно потемневшими голубыми глазами, которые делали ее захватывающе притягательной.

Джек даже не думал, что может встретить ее там, куда меньше всего на свете хотел пойти. Боже, какую бы ошибку он тогда совершил, если бы вместо ужина отправился бы в деревню на ее поиски!

Она была знатного происхождения, как он и предполагал. И держалась с редким достоинством, готовая защитить от него своих близких. На которых, по ее мнению, он мог бы посягнуться.

Джек не мог забыть ее. Как ни старался. И встретил ее тогда, когда меньше всего ожидал этого. Такое везение выпадало, пожалуй, раз в жизни, и он не собирался упустить свою возможность. Он был более чем решителен в намерении продолжить их неожиданное знакомство.

Боже, как же она была хороша в своем воздушном, соблазнительном платье, которое скрывало от него так много, но и так много являло взору! Она была такой изящной, такой грациозной и так мило поджимала губы, когда сердилась на него, что ему стоило всех сил не заключить ее в свои объятия и не прижаться к ее полураскрытым губам на этот раз жарким поцелуем. Он поцеловал ее руку. Пока этого было достаточно.

И кульминация вечера: его посадили рядом с ней! Это был знак свыше. И он не мог упустить возможность узнать о ней все, что только мог. Вот только она продолжала оставаться холодной и неприступной, прожигая его гневными взглядами.

- Это не ваше дело! - отрезала она и сделала глоток красного вина.

Джек вдруг понял, что перегибает палку и почти настраивает ее против себя. Он не хотел расстраивать или злить ее, потому что дело было очень щекотливым, поэтому поспешно сменил тему.

- У вас красивый дом.

- Вы уже говорили это.

- Я говорил о вашем поместье с угодьями, о том, что было снаружи, а не внутри, - мягко поправил ее Джек, чем снова вызвал ее недовольство.

Ей не нравилось ничего из того, что он говорил или делал. Он вообще не нравился ей. И Джек догадывался, почему. Она сердилась на него из-за утреннего поцелуя! До сих пор.

- Это одно и то же, - парировала она.

- Я так не думаю.

- Вы не видели наш дом изнутри, чтобы судить о нем.

- Я видел достаточно. Кроме того, - Джек улыбнулся ей так вызывающе, что у нее вновь от гнева потемнели глаза, и он догадался, как ей хочется чем-нибудь стукнуть его по голове. - Кроме того, разве все остальное может быть не таким великолепным?

- Наш дом великолепен! - возмущенно воскликнула она, вперив в него обжигающий взгляд своих голубых глаз.

У Джека на миг перехватило дыхание от того, какой необыкновенно притягательной она вдруг стала. И, видимо, понятия не имела о том, какой желанной выглядит сейчас. Словно с нее спала чопорная маска высокомерной красавицы, являя ее истинную, страстную натуру. Боже, она была совсем не такой, какой пыталась казаться!

- Как странно, - медленно проговорил он, - наконец, наше мнение в чем-то совпало.

И снова его фраза разозлила ее. Он мог поклясться, что слышал скрежет ее жемчужных зубов. Разговор все больше интриговал и затягивал. Он наклонился к ней еще чуточку ближе, и тихим голосом осведомился так, чтобы никто кроме нее не услышал его:

- Вы даже не спросите, кому я утром нёс яйца?

- Это не мое дело, - проговорила она с нескрываемым раздражением.

- И вас даже не мучает любопытство?

- У меня есть дела поважнее.

- Вы такая молодая и такая занятая?

И снова ее взгляд мог ранить сильнее острейшего кинжала. И снова он выдержал это.

- Я не трачу попусту время.

Что ж, она стремилась задеть его, но сама не поняла, как угодила в самое болезненное место.

Собственно только по этой причине он и приехал в Кент. Но Джек не сердился на нее. Почему-то он был уверен, что она не способна на злорадство или подлый укол, если только сам ее не провоцировал. Она просто злилась на него за поцелуй. Что ж, он ничем не мог успокоить ее и намеревался поцеловать ее во второй раз. И в третий раз. И столько раз, сколько потребуется, пока она не сменит гнев на милость.

Сейчас же Джек решил на время отступить, чтобы дать ей время поостыть.

- Я, конечно, так и подумал, - проговорил он и повернулся к ее младшей сестре Алекс, которая стала рассказывать о правилах посадки рододендронов и способа избавить их от вредителей.

Однако ни один разговор не мог отвлечь его от сознания того, что она рядом с ним. Он чувствовал ее присутствие, еле удерживал на месте правую руку, чтобы не потянуться к ней. Она превратилась для него в такое сильное искушение, что начинала кружиться голова.

Никогда прежде Джек не испытывал такого сильного влечения и не мог понять, как эта девушка могла с такой легкостью распоряжаться его чувствами. Как вообще ей удалось вызвать в нем столь сильные переживания? Ведь с недавних пор он не ощущал ничего кроме боли и пустоты в груди.

Тяжело вздохнув, Джек попытался сосредоточиться на ее семье, изучить эту необычную группу людей. Тетя Нэнси немного рассказала ему о Хадсонах, о том, что виконт с женой погибли около семи лет назад при ужасных обстоятельствах от рук грабителей. Джек мог представить себе, что испытывали внезапно осиротевшие молодые девушки и их юный брат. Он слишком хорошо знал, что такое утрата близкого человека, что такое давящая и разрушающая боль.

Младшая сестра Александра была очень милой, робкой девушкой с неким внутренним очарованием, которое притягивало внимание только тех, кто замечал ее особенность. И она обожала заниматься садоводством.

Средняя, Виктория, была ослепительно хороша, так красива, что дух захватывало от одного взгляда на нее. Она осознавала свою красоту, однако не пыталась использовать это против мужчин, которые легко могли стать ее жертвами.

Рядом с ней сидели сын викария и кузен Джека, Райан, которые всячески старались завоевать ее вниманием, но после упоминания имени соседского сына Себастьяна, она сникла и ничего не замечала вокруг. Джек не стал вникать в ее проблему, понимая, что все более чем очевидно.

Как ни странно, но красота второй Хадсон оставила его совершенно равнодушным. Его с невероятной силой притягивала старшая сестра.

“Кэтрин”, - смаковал он про себя ее имя. Как же ей подходит это имя! Сдержанное, таинственное, но очень сильное и глубокое, почти как ее глаза. В эту минуту она разговаривала с женой викария, и Джек позволил себе незаметно еще раз полюбоваться ее нежными чертами лица. Ее профиль мог вдохновить скульпторов, глаза могли пленить поэтов, но вот губы… Джек готов был отдать все на свете, чтобы вновь коснуться ее губ.

Неожиданно она повернулась к нему, словно почувствовав его взгляд, и у Джека перехватило дыхание. Он вдруг решил, что она околдовала его, иначе как можно было бы объяснить его состояние? У Джека было много женщин, но ни одна не вызывала в нем столь сильные, неконтролируемые чувства. Никогда его сердце не колотилось так отчаянно при одном взгляде на них. И никогда у него не тряслись руки только от желания коснуться, поцеловать женщину.

Ужин подходил к концу. Тетя Кэтрин, миссис Уинстед встала и пригласила дам последовать в гостиную, дабы оставить мужчин с сигарами и портвейном. Джек испытал болезненное чувство потери, когда удалилась Кэтрин с еле заметным вздохом облегчения, демонстрируя свою радость от того, что, наконец, избавилась от него.

Итак, ей неприятно его общества, она всеми силами пытается избегать его, но у нее ничего не выйдет.

Когда женщины удалились, слуги подали портвейн. В другой раз Джек напился бы до бесчувствия, а если бы потом мог ходить, то по завершению трапезы поднялся бы к себе с какой-нибудь разговорчивой служанкой и провел бы с ней отчаянную ночь. Так, по крайней мере, он пытался заглушить неутихающую боль.

Это помогало найти спасительное забвение от своей жестокой совести.

Но сегодня почему-то старые раны не ныли, страшные воспоминания не грозились свести с ума, едва опускались сумерки. Сегодня все его мысли заполнила та, которая подарила ему, пусть того и не желая, самый волшебный поцелуй в его жизни. И он не захотел пить, а лишь задумчиво вертел в руках бокал с темно-бордовой переливающейся жидкостью.

Почему-то он не хотел смывать вином вкус ее губ.

Он солгал ей, сказав, что у него много обязанностей, которые мешают ему навестить дядю и тетю. На самом деле в последнее время он не хотел никого видеть, не хотел, чтобы кто-то лез к нему в душу. И хотел, чтобы его оставил в покое.

Ему с таким трудом удалось взять себя в руки и очнуться от трехлетнего ада.

Естественно, у него были дела. Вот уже год он выполнял свои обязанности виконта, занимался предприятиями, которыми до своей смерти занимался Уильям. Джек считал своим долгом продолжить дело брата. А после изнурительной работы он…

Что уж таить, он навещал самые злачные места Лондона, где искал сомнительное утешение в объятиях очередной куртизанки, но никакого облегчения это не приносило. Он всегда уходил оттуда пустым. Словно каждый раз что-то терял, оставлял там.

Он посещал боксерский клуб Джексона и позволял колошматить себя до потери сознания, но и это не приносило облегчения. А еще он пил, пил как человек, умирающий от жажды. Вот только не жажда мучила его, а чувство вины, которую на крохотное время притуплял алкоголем.

Трагедия, обрушившаяся на его голову три года назад, навсегда выбила почву у него из-под ног. Он почти потерял смысл в жизни. Потерял все. Он так и не смог смириться со смертью старшего брата, которого бесконечно любил, уважал и боготворил. Он подражал Уильяму, пытался обратить на себя его внимание, которое было отдано многочисленным гувернерам.

Их отец, не терпящий малейшего проявления чувств или слабости, воспитывал своих сыновей в суровости, а Уильяма как наследника вообще изолировал, чтобы никто не посмел плохо на него повлиять. Как будто Уилл был способен на дурной поступок.

Более честного, ответственного, справедливого и великодушного человека, чем Уильям Редфорд, Джек не знал. Они с младшим братом Майклом не раз пытались развеселить бедняжку Уилла и, обманом избавляясь от учителей, вызволяли его из классной комнаты, за что потом отец жестоко наказывал непослушных поркой. Уилл вырос настоящим мужчиной, получил хорошее образование и собирался жениться на любимой девушке.

Пока Джек не убил его…

- Вы плохо себя чувствуете, лорд Стоунхоп? - прервал его мысли Бернард Уинстед, поглядывая на его задумчивое лицо и многозначительно кивнув на его полный бокал. - Вам не понравилось вино?

- О нет, все в порядке, - поспешно заверил он, отложив бокал. - Просто… просто я не пью портвейн.

Он сам вдруг поразился над своими словами, ведь раньше вливал в себя все подряд, не задумываясь о качестве напитка. Главным критерием было, как скоро это поможет ему опьянеть.

- Может тогда предложить вам что-нибудь другое? - вежливо предложил Уинстед.

- Пожалуй, я подышу немного свежим воздухом, если вы не возражаете, - медленно проговорил Джек, ощутив вдруг необходимость выйти из этой комнаты. - Воздух в этих краях кажется таким чистым, что слегка кружится голова. После Лондона здесь чувствуешь себя как в раю.

- Это верно, - улыбнулся Уинстед и виновато пожал плечами. - Простите, но я не смогу составить вам компанию.

- Разумеется, я все понимаю. Вы только объясните, как добраться до вашего сада. Тетя Нэнси так много рассказывала о вашем знаменитом саде.

- Да, мой дорогой покойный зять превратил это место в настоящий цветник, а Алекс продолжает его дело. Но истинная красота сада раскрывается только днем.

- Непременно взгляну на ваш сад днем, но говорят, что в ночи сад открывается человеку с совершенно другой стороны.

Получив точные указания, как выйти к дверям сада, Джек с облегчение откланялся и медленно побрел по длинным коридорам, любуясь многочисленными картинами, которыми были украшены стены, затянутые темно-бордовым шелком. Клифтон-холл действительно был красивым домом. В нем царил уют и комфорт.

А еще здесь ощущалось некое неуловимое, но обволакивающее тепло, которое изумляло Джека. Поразительно, но даже сам дом очаровывал.

Какое странное место, словно оно было заколдованное. И люди жили здесь совсем не такие, каких он встречал раньше.

Покачав головой, Джек добрался до указанного поворота и вошел в небольшую слабо освещенную гостиную, но замер, увидев одиноко стоявшую возле приоткрытых французских дверей девушку в серебристом платье. В тусклом свете свечей он все же заметил ее бледное, несчастное лицо. Это была средняя Хадсон, та, которая так остро отреагировала на новости о соседском сыне Себастьяне. Она стояла в нерешительной позе, словно не знала: выйти ей на террасу или остаться внутри. Видимо чувства настолько сильно захватили ее, что она растерялась.

Все обитатели этого дома вызывали в нем симпатию. Они были бесхитростными, радушными и искренними, что встречалось крайне редко в высшем свете. Они понравились ему с первого взгляда, и Джек вдруг испытал желание помочь бедной девушке. Медленно шагнув к ней, он тихо заговорил так, чтобы не напугать ее, потому что она даже не заметила, что уже не одна.

- Мисс Виктория, как хорошо, что я вас встретил. Я хотел подышать свежим воздухом, и ваш дядя любезно объяснил, как мне выйти в сад, но у вас такой большой дом, что я, кажется, заблудился.

Девушка вздрогнула и резко повернулась к нему.

- Виконт Стоунхоп, - немного хрипло проговорила она, наклонив голову, и Джек с изумлением отметил, что она пытается незаметно вытереть слезы. Бедная девочка! Тем временем, немного овладев собой, она все тем же тихим голосом заметила: - Я не слышала, как вы подошли.

- Ну, так говорят все мои знакомые, - специально бодрым голосом сказал он, чтобы немного отвлечь ее. Девушка натянуто улыбнулась, и Джек решил, что она постепенно приходит в себя, чему был искренне рад. - С вами все в порядке? - осторожно спросил он, стараясь не задеть ее чувства.

Она поспешно кивнула.

- Да, все хорошо. Просто мне стало душно, и я захотела подышать свежим воздухом.

Правила приличия не допускали того, чтобы он, холостой мужчина, пригласил на вечернюю прогулку молодую незамужнюю девушку. Он не хотел навредить ей, поэтому предложил:

- Может мне прислать кого-нибудь к вам для компании? Может кого-то из сестер?

- О нет, - тут же отказалась Виктория, явно стремясь остаться одной еще на какое-то время. - Алекс явно сейчас не до меня, а Кейт слишком занята, пытаясь уследить за тем, чтобы вечер прошел идеально. Все должно быть идеально, - это ее жизненное кредо, знаете ли.

“Кейт… Так вот как зовут ее близкие! Чудесно, прелестно!”

- Неужели это она так постаралась? - удивленно спросил он, ощутив неожиданно гордость и восхищение. - А разве не ваша тетя?..

Его прервал приятный низкий женский смех.

- Тетя? - переспросила она так скептически, словно он все еще верил, будто солнце вращается вокруг Земли, а не наоборот. - Да целый полк не способен справится с Кейт. Она обожает командовать и управлять всеми. Вместо того чтобы заняться собой, она сама отправилась в деревню, чтобы лично проследить за доставкой продуктов к ужину. Все ведь должно быть идеально. Такая уж наша Кейт.

Так вот откуда она шла, подумал Джек, взглянув на элегантную прическу Виктории, в волосах которой были вплетении серебристые ленты. И только тут понял, что это те самые ленты, которые сжимала в руках Кейт нынче утром. Значит, она занималась домашними делами, прослеживала за доставкой продуктов, да еще по дороге купила сестре ленты. Какая практичная и деловитая!

Занималась несколькими делами одновременно, чтобы “не тратить попусту время”. Джек не удивился бы, если бы обнаружил у нее в кармане еще и семена каких-нибудь цветов для младшей сестры. Она любит опекать, командовать и лично заниматься всеми делами. Восхитительно! Что еще он узнает о ней? Ему вдруг с нетерпением захотелось узнать о ней все.

- Вам нравится у нас? - привлек его внимание тихий голос.

- Да, благодарю, - ответил он, нисколько не кривя душой. - Никогда еще так увлекательно и приятно не проводил время.

- Скоро в гостиной начнутся танцы. Наша Алекс изумительно играет на фортепиано. У нас на вечер запланированы еще и танцы.

- Их организатором тоже выступает ваша сестра?

Девушка покачала головой.

- Тут вы ошибаетесь. Наша мама была законодательницей истинных деревенских развлечений.

Она вдруг вновь погрустнела, и Джек понял почему.

- Простите, я не хотел воскрешать прошлые воспоминания. Я слышал о ваших родителей и искренне сожалею о вашей утрате, хотя ни одно слово не сможет в полной мере залечить ваши раны.

Девушка как-то странно посмотрела на него, и Джеку показалось, что ее пронзительные глаза пробираются ему в самую душу, нащупывая его раны.

- Вам не за что просить прощение, - наконец произнесла она, сжав руки и подняв к нему свое невероятно красивое лицо. И Джек вновь изумился тому, что при виде этой божественной красоты у него не колотиться сердце так, как при виде ее старшей сестры. - Хоть наши родители и умерли давно, мы все еще пытаемся привыкнуть к этой мысли. Спасибо вам за ваши слова.

Джек на самом деле понимал горечь её утраты. И ее боль. Он вдруг посерьезнел и выпрямился.

- Что ж, не буду мешать вам наслаждаться вечерним воздухом. Мне пора вернуться. Удачной прогулки.

- И вам того же, милорд.

Она хотела уже выйти в сад, но ее остановил голос Джека.

- Только пообещайте, что подарите мне танец, когда вернетесь.

Она обернулась и, несмело улыбнувшись, кивнула:

- Обещаю.

А затем скрылась за прозрачными дверями. Джек какое-то время стоял в пустой комнате, пытаясь переварить информацию, которую только что получил, и хотел понять, как следует ее использовать, чтобы добиться своего.

Итак, Кейт любит командовать и искренне заботиться о своих близких, ради которых сама ходила по магазинам. Самоотверженная и немного даже безрассудная, учитывая то, что она делает все, не заботясь о своей безопасности. Ей следовало бы взять с собой лакея, посещая деревню, а она вела себя так, будто ничего не боялась.

“Хоть наши родители и умерли давно, мы все еще пытаемся привыкнуть к этой мысли”.

И с ранимой душой. Смерть родителей объясняло причину того, что она до сих пор не замужем, хотя прошло достаточно времени. Видимо, раны на душе все еще не зажили, поэтому она так и не раскрыла никому свое сердечко.

Или дело было в другом?

В любом случае ей не понравятся грубые ухаживания, потому что она тонка натура. Значит, нужно придумать, как снова незаметно украсть у нее поцелуй. И на этот раз так, чтобы это понравилось и ей.

Джек повернулся, чтобы пойти в гостиную, но вдруг замер, увидев, как сама Кейт стремительно и в то же время грациозной походкой направляется к нему. И еще не успела подойти к нему, как с ходу гневно произнесла:

- Я слышала голоса. С кем вы разговаривали?

- Я…

Но она даже не дала ему договорить.

- Виктория чувствовала себя неважно и вышла, чтобы прийти в себя. Ведь это с ней вы разговаривали? Где она? Вы ее обидели? Что вы с ней сделали?

Ее глаза горели таким неподдельным презрением, гневом и ужасом, что Джек вдруг с изумлением понял: она его ненавидит! Но за что? За то, что он поцеловал ее? Она что, считает, будто он монстр, способный набрасываться на любого?

Она не доверяла ему и не поверит ни одному его слову.

- О, мисс Кэтрин, подождите, - попытался прервать ее Джек, приподняв руки, чтобы остановить поток несправедливых обвинений. - Вы что же, полагаете, что я мог обидеть вашу прелестную сестру?

Его вопрос еще больше разозлил ее, потому что у нее опасно сузились глаза.

- Могли? - с усмешкой переспросила она. - Да вы только на такое и способны!

- Погодите, вы ведь не серьезно это говорите…

- Я вполне серьезна! - Она стояла прямо напротив него, тяжело дыша. Оглядев пустую комнату, она вновь вперила в него свой разгневанный взгляд. - Мы одни и можем говорить откровенно, так? Вы хам, самовлюбленный, невоспитанный наглец и совсем не джентльмен. От вас можно ожидать чего угодно. Уж я-то это знаю, и уверена, что вы вполне способны обидеть мою сестру.

- Так, - задумчиво протянул он, нависнув над ней. - Вы все это поняли по нашему утреннему поцелую?

Ему доставило огромное удовольствие смотреть, как густо она при этом краснеет, так что, казалось, от ее щек сейчас пойдет пар. Она сделала шаг назад и тихим голосом предупредила:

- Не смейте говорить об этом!

- Почему же? - почти ласково осведомился он, любуясь ее потемневшими глазами, и слегла дрожащими губами, к которым снова отчаянно хотелось припасть. Вместо этого, вынужденный сдерживаться, он дерзко добавил: - Вам не понравился наш поцелуй? Я был от него в полном восторге и хотел бы…

- Я вас предупреждаю! - вновь грозно прервала его девушка, еле сдерживая ярость. - Вы находитесь в моем доме и пытаетесь оскорбить меня.

- Разве это оскорбление? Я думал, что девушка должна быть польщена, если ее целуют за ее красоту и магнетизм.

Она на секунду опешила от его дерзкого замечания.

- Вы считаете, что я должна прыгать от счастья только потому, что вы меня поцеловали?

- Нечто в этом роде, - бесстрашно признался он, даже не боясь грома, который может обрушиться на его голову за провокацию. - Хотя, я бы не советовал так бурно выражать свои чувства.

- Знаете что? - неожиданно спокойно проговорила она, хотя руки ее были по-прежнему сжаты в кулаки. Она явно пыталась сдержать себя из последних сил, чтобы не дать ему пощечину, хотя если бы она подошла к нему, он мог бы потерять голову. Окончательно. - Ради вашего дяди и тети я притворюсь, что ничего этого не слышала, а также забуду утреннюю неприятную сцену. Но если в следующий раз вы позволите себе зайти также далеко, я вынуждена буду ответить на оскорбления.

Джек на миг восхитился ее смелостью и умению давать отпор, причем в такой холодно-высокомерной манере, что могла бы позавидовать любая царская особа. Она умела держать любой натиск, но эта маска холодности не шла ей. Он хотел снова увидеть в ее глазах огонь. Наклонив вперед голову, он медленно заговорил:

- Учтите, мисс Кэтрин, что вы тоже весьма вольно распоряжаетесь словами, и некоторые мне очень не нравятся. Вы посчитали нашу утреннюю встречу “неприятной”, но я так не считаю. Я всегда буду помнить об этом. - Он вдруг шагнул к ней и низким голосом добавил: - Кроме того, позволю обратить ваше внимание вот на что. Не стоит говорить мужчине о том, что его поцелуй вам не понравился. Это настоящий вызов, а мужчина всегда с величайшим удовольствием принимает подобный вызов и стремится доказать леди, что она не права. Как она не права.

Сладко улыбнувшись ей, он развернулся и зашагал прочь, испытывая безграничное чувство довольства, что было не к лицу джентльмену. “Вы не джентльмен”, - заявляла она не раз. Да, когда дело касалось ее, он забывал обо всех правилах хорошего тона. Она сама виновата в том, что он ведет себя не как джентльмен. Но заставить ее потерять дар речи многого стоило.

“Командирша Кейт, - про себя улыбнулся Джек. - Посмотрим, как ты ответишь мне в следующий раз. Когда я все же поцелую тебя”.

***

Кейт не представляла, что может когда-нибудь испытывать подобный гнев, но ее всю трясло от возмущения, злости и желания убить. Ножом проткнуть толстую шкуру! Или лучше шпагой и насквозь. Какой наглец! Развратник! Негодяй!

“Господи, - вознесла она короткую молитву про себя, - чем я провинилась перед тобой? За что ты послал мне его? В воскресенье я не пошла в церковь? Но мне было так худо, что я даже с постели не могла подняться”.

Ко всему прочему он посмел угрожать ей! Да она убьет его прежде, чем он коснется ее!

Тяжело дыша, Кейт попыталась успокоиться и взять себя в руки. И вспомнить, зачем пришла сюда. Она ведь искала Тори, с которой сегодня творилось нечто нехорошее. А тут еще этот самодовольный тип!

Боже, - заскрежетала зубами Кейт, только его ей сейчас не хватало. И не хватало ещё, чтобы он начал приставать и к Тори. Если он хоть пальцем попытается тронуть ее сестер, она на самом деле выберет вариант со шпагой. Он опасен, поняла девушка, и, решив не терять его из виду, побрела за ним в большую гостиную.

Он как раз стоял рядом с дядей Бернардом и графом Ромней и о чем-то с ними разговаривал. Чудесно, в ближайшие десять-двадцать минут он не будет представлять собой угрозу для ее душевного равновесия. Вздохнув с облегчением, девушка подошла к тете. Джулия улыбнулась племяннице, и Кейт снова ощутила ту признательную, преданную любовь к тете, которая после смерти родителей стала ей настоящей поддержкой и опорой. Как жаль, что у дяди с тетей не было своих собственных детей.

- Дорогая, вот ты где. Думаю, пора устроить танцы. Где Алекс? Пусть она сыграет на фортепиано. Я так люблю ее исполнение.

Вскоре Алекс уселась за фортепиано, и пока выбирала себе ноты, желающие потанцевать разбились на пары. Дядя Бернард пригласил на танец графиню Ромней, элегантную женщину, ровесницу тети Джулии. Райан Кэвизел протянул руку виконтессе Харлоу, его отец лорд Кэвизел подошел к жене викария миссис Хауэлл, а граф пригласил леди Кэвизел.

Неожиданно взгляд Кейт остановился на Стоунхопе, который ленивой походкой, в которой, однако скрывалась властность, сила и уверенность, направился прямо к ней. У нее замерло сердец!

Он ведь не может в серьез решить, что после всего произошедшего она согласиться танцевать с ним!

Но к своему ужасу она не могла оторвать взгляд от его пронзительных серо-карих глаз. Он был таким красивым с чеканными чертами лица, слегка смуглой кожей и темно-каштановыми волосами. Она не могла пошевелиться, захваченная им, ощущая, как что-то сжимается в груди и приносит ей непонятный восторг.

Каким-то непостижимым образом он вызывал в ней острые, почти болезненные чувства. Это на самом деле пугало, потому что Кейт не могла подавить их в себе. Слишком велик был страх снова поддаться обаянию мужчины и быть растоптанной его жестокосердечностью и безразличием. Горькое прошлое научило ее сомневаться в искренности любого мужчины. Ошибки она больше не совершит. Никому не позволит причинить себе боль, от которой хотелось умереть.

Кейт почти затаила дыхание, когда он стал приближаться, но с ужасом увидела, как он прошел мима нее и двинулся дальше.

Он шёл не к ней!

Господи, какой кошмар! Как она посмела подумать, что он идет к ней только, чтобы пригласить на танец! Кейт была готова провалиться сквозь землю за то, что хоть и мимолетно, но все же ждала его, и возможно приняла бы его приглашение, потому что когда он так странно смотрел на нее, она с трудом могла думать. За что, что позволила ему возыметь над собой такую власть. За то, что она подумала, что в глубине души он не хотел измываться над ней.

Медленно повернув голову, Кейт увидела в дверях вошедшую и полностью пришедшую в себя Тори, к которой собственно и направлялся виконт. Что это было? Преднамеренная месть или предварительная договоренность еще в уединении северной гостиной? Неужели между ними состоялся некий разговор, который и пропустила Кейт, когда нашла его там?

Тори улыбнулась виконту и с готовностью протянула ему руку, словно этого и ждала. У Кейт замерло сердце. Неужели он все же успел соблазнить и Тори? Он и ее поцеловал? А ведь Тори всегда вела себя с мужчинами более свободно, чем Кейт. И Тори мог понравиться его поцелуй!

О Боже, о чем она только думает! - ужаснулась про себя Кейт, ощущая боль в груди и в голове. Она сумасшедшая, если позволяет себе делать такие невероятные заключения. Тори достаточно взрослая, чтобы знать, как поступить, а вот этот мерзавец, кажется, решил соблазнить всех женщин, находящихся в этом доме.

В этот момент к ней подошел сын викария, Майкл Хауэлл, высокий, темноволосый мужчина чуть моложе самой Кейт, и робко протянул ей руку. Кейт не оставалось ничего другого, как согласиться. Другая пара уже кружилась по паркету, искренне наслаждаясь танцем, чего нельзя было сказать о Кейт. Тори и ее партнер тихо разговаривали и даже пару раз смеялись. Кейт изо всех сил пыталась не обращать на них внимания, но это было почти невозможно сделать.

Танец, слава богу, закончился, и Кейт решила поговорить с сестрой, как только этот невыносимый человек отойдет от Тори, проводив ту к дивану. Дядя Бернард позвал виконта, тот отошёл, и Кейт немедленно двинулась к сестре.

- Ты хорошо себя чувствуешь? - осторожно начала она, оглядывая раскрасневшуюся после танца сестру.

- Да, - с улыбкой ответила Тори. - А почему ты спрашиваешь?

- Просто когда ты уходила отсюда, выглядела немного подавленной.

Тори всегда удавалось скрыть свои чувства, вот и сейчас кроме милой улыбки ничего невозможно было увидеть на ее лице.

- Мне хотелось подышать свежим воздухом, - очень спокойно произнесла она. Подозрительно спокойно.

И Кейт решила не ходить вокруг да около.

- Я видела, как ты разговаривала с виконтом, стоя перед дверями в сад.

- Ты шла за мной? - удивилась Тори, нахмурившись.

- Не хмурься, у тебя появятся морщины, - произнесла Кейт одну из своих любимых фраз.

- А ты не уходи от ответа.

- Я не ухожу. И я действительно шла за тобой, но только для того, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Вот только, кажется, меня кое-кто опередил, - добавила она, пытаясь скрыть свое недовольство.

Тори как-то странно посмотрела на нее. Как будто понимала ее состояние.

- Он всего лишь искал выход к нашему саду и наткнулся на меня.

- Всего лишь? - Кейт поджала губы, застыв от сильных чувств, которые охватили ее. - Я не думаю, что в его случае можно употребить это случайное слово “всего лишь”.

Тори стала совершенно серьезной.

- Кейт, что с тобой? Ты говоришь о виконте так, словно он твой враг. Ты знакома с ним всего-то пару часов, а он тебе уже не нравится?

- Нравится? - Глаза Кейт опасно засверкали, однако она сохранила полное спокойствие. Чем удивила даже себя. - Это не то слово…

- Подожди! - уверенно остановила ее Тори, нахмурившись еще больше. - Ты весь день какая-то странная, а теперь набросилась на этого беднягу. Какая муха тебя укусила?

Муха? Ее не укусили, ее ужалили! Прямо в губы!

- Бедняга? - Кейт буквально подавилась от этого слова! - Он бедняга? Да это…

- Если ты снова скажешь, что это не то слово, которое применимо по отношению к лорду Стоунхопу, я выведу тебя из гостиной и окачу холодной водой. - Иногда Тори, будучи на два года моложе своей старшей сестры, удавалось найти управу на нее, хотя Кейт ни разу на людях не позволяла себя выходить из себя. - Виконт очень милый, добрый, чуткий, веселый… - По мере того, как она перечисляла его достоинства, глаза Кейт все больше сужались. - Так, - медленно протянула Тори. - Ты со мной не согласна и у тебя явно должны быть на это веские причины. Ну, я слушаю их.

Кейт к своему ужасу поняла, что выдала себя. И ведет себя совершенно недопустимо. Из всех сестер Тори отличалась особой наблюдательностью и проницательностью. Впервые Кейт пожалела, что умение сестры будет использовано против нее самой, потому что она сгорит со стыда, если кто-нибудь узнает об утреннем инциденте. Узнает, как она добровольно поцеловала совершенно незнакомого человека. И хуже всего то, что ей…

Господи, она больше не могла притворяться или обманывать себя! Ей это понравилось! Безумно понравился его мимолетный поцелуй!

Сжав руки, Кейт попыталась прийти в себя и холодно проговорила:

- Я просто чувствую, что он нехороший человек.

- Никогда не думала, что ты можешь судить о человеке так предвзято.

Кейт хотела еще что-то сказать, но их прервал веселый голос дяди Бернарда.

- О чем это вы тут разговариваете, мои милые?

Обернувшись, Кейт обнаружила, что рядом стоит не только дядю. С почти взбудораживающей ухмылкой Стоунхоп смотрел на нее. Кейт стало не по себе. Его взгляд творил с ней просто недопустимые вещи. Неожиданно Алекс сыграла медленную, проникновенную мелодию, и Кейт обрадовалась, что возможно дядя подошел, чтобы пригласить ее. Наконец она избавится от этого нахала! Взглянув на дядю, она поспешно ответила на его вопрос приторно-сладким голосом:

- Я рассказывала Тори, как Алекс удалось вырасти один пахучий, невероятно ядовитый цветок. Вот только жаль не могу припомнить его названия. - Кейт старалась не заметить потрясенный взгляд Тори и ехидно-понимающего виконта, которому собственно и были адресованы ее слова. Пристально глядя на дядю, она добавила: - Ты не видел этот цветок? Алекс говорит, что его следует выбросить…

- Нет, моя милая, - вздохнул Бернард. - Ты ведь знаешь, что моя любовь к цветам сводится к простому созерцанию. Мы собственно подошли к вам потому, что виконт хотел пригласить на танец тебя.

Застыв, Кейт перевела презрительный взгляд на этого невозмутимого, невозможного человека, которому она хотела отказать, но он опередил ее, поняв ее намерения, протянул ей руку и произнес своим необычно-низким чарующим голосом:

- Окажите мне честь, мисс Кэтрин, подарите мне этот танец?

Он фактически не оставлял ей выбора. Кейт могла бы отказать ему. И ей следовало так поступить. Потому что снова поддаться его обаянию, значит лишить себя последнего шанса спастись от него. Неужели ситуация повторялась, и она снова уступила ему?

Но ее рука сама поднялась к его руке, словно обретя собственный разум. Девушка почувствовала тепло его широкой ладони и вдруг ощутила, как снова что-то болезненно сжимается в груди. Сердце стало стучать неровными толчками.

Не замечая никого, особенно загадочного взгляда Тори, Кейт вышла с ним на середину комнаты. Он встал напротив неё, взяв одну ее руку в свою, а вторую положил ей на талию, и Кейт с изумлением поняла, что они будут танцевать вальс. Боже, она не танцевала вальс долгие семь лет! И вот теперь вынуждена была танцевать этот волнующий танец с ним!

Она вглядывалась в его смуглое, вдруг ставшее необычайно серьезным и задумчивым лицо, такое красивое, такое мужественное, и чувствовала гулкие удары своего сердца. Этот мужчина снова всколыхнул в ней все чувства одним своим прикосновением и тяжелым, пристальным взглядом.

Почему? Ну почему прошлое ничему ее не научило? Она не хотела снова переживать горечь и боль разочарования, плевка в душу и очередного унижения. И почему за всю свою двадцатисемилетнюю жизнь она ни разу не ощущала подобных чувств? Почему только на него реагировала так остро? Почему именно он?

Ей двадцать семь лет, - в сотый раз напомнила она себе. Она старая дева и не должна придавать значение его взгляду, его прикосновению, от которого волнующее, почти опьяняющее тепло разливалось по телу, и ей почему-то казалось, что кружится голова. Она слишком стара для этого. И слишком сильно не хотела ничего подобного.

Он закружил ее с мастерством и грацией, и весь мир закружился вместе с ними. Он всё также неотрывно смотрел на нее, и это еще больше усугубляло положение.

- Вы все еще сердитесь на меня? - вдруг тихим, мягким голосом спросил он, твердо сжимая ее руку.

Кейт понадобилось время, чтобы прийти в себя от воздействия его колдовского взгляда и ответить на его вопрос. Боже, они находились слишком близко друг к другу!

- Все еще? Я и не переставала этого делать, и не знаю, за что больше сержусь на вас.

Он улыбнулся ей так тепло, что сердце Кейт ухнуло в груди.

“Господи, пусть он перестанет улыбаться, иначе у меня подогнуться колени!”

- Неужели у меня так много грехов?

- Даже не знаю, с чего начать, милорд.

Его улыбка стала шире. Будь он неладен!

- В таком случае, - медленно протянул он, - может это поможет? Я хочу извиниться за все.

Кейт с удивлением посмотрела на него, даже не предполагая, что он знает слово “извини”. Ей казалось, что ему просто жизненно необходимо поиздеваться над ней.

- Неужели? - недоверчиво спросила она.

- Вы сомневаетесь в моей искренности?

- Конечно, - тут же ответила она. - Вы не тот человек, который может на самом деле просить прощение.

Улыбка сбежала с его лица, и Кейт вдруг подумала, что задела его, но он снова лениво растянул свои губы.

- Вы несправедливы. Откуда вам знать, что я чувствую? - Он все смотрел на нее, ожидая ответа, но она не рискнула ответить. Тогда он чуть ближе наклонил к ней свою голову и прошептал ей на ушко: - Признаться, я не сожалею о том, что было утром, разве только… Я сожалею только о первом танце, который я обещал недавно вашей сестре.

Кейт вздрогнула от прикосновения его дыхания к своей шее. Оно заставляло трепетать и сладко сжиматься сердце. Как может одно лишь дыхания творить такое?

Но еще больше ее поразили его слова, да так, что она чуть было не сбилась с ритма, но он сумел поддержать ее, сжав сильнее за талию. И чуть ближе притянул ее к себе. Кейт с трудом заставила себя сосредоточиться на разговоре. Она не ослышалась? Он хотел пригласить на первый танец ее? Даже после небольшой стычки в Северной гостиной?

Он усмехнулся, глядя на ее застывшее лицо.

- Не стоит смотреть на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

Слегка раздраженная его шутками и замечаниями, Кейт серьезно произнесла:

- А она вам может понадобиться.

И к ее очередному изумлению ее слова вызвали его тихий, гортанный смех, который отозвался у нее в груди теплой волной. И это еще больше разозлило ее. Немного успокоившись, он покачал головой.

- Боже мой, мисс Кэтрин, вы не перестаете меня удивлять. За словом вы явно в карман не лезете.

- А вы ловко уклоняетесь от темы. - Кейт нахмурилась, кое-что вспомнив, то, что не давало ей покоя. - Вы так и не ответили мне, о чем вы говорили с моей сестрой в Северной гостиной?

Он сокрушенно вздохнул.

- Полагаю, если я не отвечу, вы меня четвертуете?

- И такое тоже приходило мне в голову.

Виконт снова улыбнулся. В его глазах было нечто необычное, волнующее, когда он посмотрел на нее. У Кейт в ожидании его ответа замерло сердце.

- А разве совсем недавно вы не добивались такого же ответа у вашей сестры? Вы ведь пытались расписать ей, какой я монстр.

Кейт опешила, раскрыв рот. И к своему стыду густо покраснела.

- Вы… вы подслушивали?

Его глаза заблестели с хитрецой.

- Значит, вы не отрицаете, что чернили меня за моей же спиной?

Сделав очередной поворот, он сильнее сжал ей талию, и Кейт оказалась опасно близка к нему, почти касаясь грудью его груди. Немыслимо!

- Ваша манера уклоняться от ответа лишний раз доказывает, что вы…

- Хорошо, хорошо. Я понял, что снова заслужил ваш упрек. - Он сделал глубокий вздох и посерьезнел. Глаза сузились. Серьезным он казался еще более красивым, еще более притягательным и довольно опасным для ее бедного, старенького сердца. Он снова наклонился к ней совсем близко. - Я хотел подышать свежим воздухом и искал путь к вашему саду, когда встретил вашу сестру. - В его глаза вдруг запрыгали смешинки. - Я не пытался укусить ее, расчленить или убить, как вы подумали.

“Но могли поцеловать”, - неожиданно пришло ей в голову, только Кейт тут же прогнала от себя эту ужасную мысль.

- Вы могли скомпрометировать ее, - недовольно заметила она.

- Но так же было невежливо с моей стороны тут же уйти оттуда. Я ведь джентльмен, в конце-то концов.

Он специально употребил это слово, ожидая ее реакции, которая тут же последовала.

- Это утверждение все еще остается под сомнением.

Почему-то произнося это, Кейт захотела улыбнуться ему, но с усилием воли она удержала губы на прежнем месте.

- И что же реабилитирует меня в ваших глазах? - мягким голосом спросил он, не отрывая своего задумчивого взгляда от нее. - Что я должен сделать, чтобы заслужить ваше одобрение?

- Вам всего лишь нужно вести себя как джентльмен.

Кейт и забыла, что не намеревалась употреблять слово “всего лишь” в его случае, но сама же нарушила это правило. Она не хотела танцевать с ним, но уступила ему. Она не хотела поддаваться его завораживающей улыбке, но тоже не могла с собой ничего поделать. Она, наверное, сходит с ума или стареет. Ей ведь двадцать семь лет! В этом возрасте давно пора вести себя не только разумно, но и осмотрительно.

Тут мелодия стихла, и Кейт поняла, что танец закончился. Взглянув в его необычные серо-карие глаза, которые светились мягкостью и теплотой, Кейт вдруг ощутила ком в горле. А когда он остановился и убрал от нее руки, она почувствовала, будто потеряла что-то. Особенное тепло, которое грело душу.

Она действительно сходит с ума! Да поможет ей Господь!

Он галантно поклонился ей и взял ее за руку с намерением проводить ее к тете. Кейт подчинилась и нахмурилась, пытаясь понять причину грусти, которая вдруг охватила ее. Но ей не удалось сделать этого, потому что за пару шагов от тети он наклонился к ее уху и прошептал, так чтобы слышала только она:

- Я не целовал вашу сестру и не собираюсь этого делать в дальнейшем. У меня на примете уже есть предмет мечтаний.

И выпрямившись, быстро удалился от нее.

Глава 4

Было достаточно поздно, когда они возвращались домой. Джек откинулся на спинку сиденья, и даже храп Райана, который сидел рядом, не мешал ему мечтать. О ней! Он не мог поверить, что пережил такой бурный, богатый событиями день.

Утром поцеловал ее, а вечером ужинал с ней! Невероятно!

Еще днем она показалась ему необычным созданием, словно выплыла к нему не из этого мира. А при близком с ней знакомстве выяснилось, что она невероятно интересная собеседница с острым умом, четким представлением о морали и нравственности, преданная своей семье и готовая защитить своих близких от малейшей опасности.

И такая обворожительная в гневе! Никогда еще он не встречал такую, как она. Все женщины, с которыми ему до сих пор доводилось иметь дело, были поверхностными, легкодоступными и беспринципными. А Кейт умела давать отпор, причем подбирала такие острые слова, которые могли резать как бритва.

Он вспоминал каждую секунду, проведенную с ней, каждое колкое слово, малейшее выражение лица, которое выдавало все ее чувства. Кейт! Боже, когда ж он снова увидит ее? Он умирал от желания снова встретиться с ней.

- Мальчик мой, - раздался удивленный голос лорда Кэвизела, сидящего напротив Джека вместе с леди Кэвизел. - Чему ты так улыбаешься?

Джек блаженно вздохнул и взглянул на дядю.

- Я очень приятно провел время.

Тетя с недоверием посмотрела на него, и в свете наружных фонарей ее брови медленно поползли вверх.

- А ведь ты не хотел идти с нами, - заметила она. - Говорил, что есть дела поважнее.

“Да, - подумал он, - я хотел найти ее, найти Кейт”.

- Это здесь-то дела? - удивился дядя и расхохотался. - Ты не был здесь целую вечность, а теперь говоришь, что у тебя тут дела важнее званого ужина?

- Я уже все уладил, - заверил Джек, испытывая настоящее удовлетворение - чувство, чуждое ему до сих пор. - Все проблемы улажены.

- А были какие-то проблемы? - взволнованно спросила тетя.

Джек поспешил успокоить ее.

- Я должен был послать письмо своему поверенному.

Лицо тети посерьезнело. Повисло неловкое молчание, которое могло всколыхнуть старые раны и испортить радость этого дня.

- У тебя есть поверенный?

Вопрос тети неприятно кольнул Джека, потому что после смерти брата он ударился во все тяжкие не только потому, что пережил тяжелую потерю, но и потому, что его отец…

Джеку было трудно вспоминать об этом, но в последний год он стал серьезно задумываться над тем, что творит, и решил последовать словам Майкла, младшего брата, в особенности потому, что тот однажды сделал болезненное замечание: “Уиллу было бы больно видеть тебя таким, ради его же памяти остановись”. И никто кроме Майкла не знал, что он остановился. Так же замерло, почти окаменело его сердце. Почти, потому что он сегодня вдруг почувствовал его биение. Впервые за три года.

Лицо Джека посуровело, глаза потемнели.

- Я ведь виконт и у меня есть обязанности.

Его голос прозвучал холодно и отстраненно. Тетя виновато коснулась его руки, поняв свою ошибку. Все знали, что это болезненная, почти запретная тема для него, особенно тетя с дядей - единственные люди, которые поддержали его тогда и продолжали поддерживать до сих пор. Единственные люди, которые помогали ему выбираться из того ада, в который он загнал себя.

- Милый, - тихо проговорила Нэнси, ощущая боль в груди от вида его потемневших глаз, - прости меня за мои слова. Мне не следовало говорить об этом. Я просто так рада, что ты, наконец, приехал к нам. - Она очень любила Джека, поэтому, щадя его чувства, сменила тему. - Тебе понравились обитатели Клифтон-холла?

Перед глазами тут же возник образ одной из обитательниц Клифтона, и Джек медленно смягчился. Явную перемену сразу же отметили дядя с тетей, которые быстро переглянулись.

- Очень приятные, радушные и добропорядочные люди, - медленно проговорил он, откинувшись на спинку сиденья.

- А девочки Хадсон? - тоном заядлой свахи поинтересовалась тетя, пристально следя за племянником. - Как тебе наши девочки? Понравились?

В любое другое время Джек испытал бы недовольство, раздражение и тут же отмахнулся бы от ответа, предпочитая, чтобы никто не лез в его личные дела. Однако сегодня ситуация была другой. День был другой. И люди, особенно люди, были другими. И Джек не испытал ни раздражения, ни, тем более, недовольства.

- Я сидел между двумя из них, - медленно заговорил он, с трепетом вспомнив те волнующие мгновения.

- Да, - кивнула тете, с нетерпением ожидая продолжения. - Между младшей и старшей.

- Мисс Алекс очень милая девушка, хоть немного робкая. И изумительно играет на фортепиано. К тому же до неприличия хорошо разбирается в садоводстве, так что когда она рассказывала мене, как посадить азалию, которая относиться к семейству рододендронов, я и сам захотел это сделать.

Дядя с тетей пристально смотрели на него, и Джек прекрасно понимал, что они ожидают продолжения, поэтому специально промолчал, чтобы немного помучить их. Они ж сами затеяли этот разговор. С определенной целью.

- Ну? - не выдержала первой тетя Нэнси. - А остальные девушки?

- Мисс Виктория весьма необычное создание, - сжалился над ними Джек. - Ее красота неоспорима, манеры безупречны. Она идеально танцует и легко поддерживает любой разговор. Она давно не была в Лондоне и хотела узнать, что там переменилось за последнее время.

Тактика Джека снова идеально сработала. Он не хотел выказывать явный интерес к девушкам, но и хотел узнать о них как можно больше. Особенно об одной. И его недоговоренность, а может и тайный намек принесли нужные плоды.

Тетя почему-то грустно вздохнула, что насторожило Джека.

- Да, бедняжкам не очень повезло. Жестоко лишиться родителей в столь нежном возрасте. Произошло всё семь лет назад. В тот год Кейт как раз вернулась домой со второго сезона, а для Тори то был ее первый сезон, когда на них обрушилось это несчастье.

- А младшая не появлялась в свете? - скрывая нарастающую заинтересованность, спросил Джек.

- Да, Алекс так и не получила своего сезона, она так и не была представлена ко двору. Ей не повезло больше всех, хотя Кейт с Джулией и пытались уговорить ее поехать в Лондон после траура. Она наотрез отказалась от этого, и я думаю по большей части из-за тех неудач, которые постигли старших сестер.

- Как? - Джек выпрямился на месте, не веря своим ушам. - Старшие Хадсон не пользовались успехом в Лондоне?

В это было невозможно поверить.

- Наоборот, - тут же ответила тетя, не видя, как загорелись глаза племянника. - Кейт была объявлена розой в свой первый сезон. За ней гнались толпы поклонников. А один лорд так понравился ей, что она в серьез стала рассматривать его предложение.

Почему-то слова тети очень не понравились Джеку, который нахмурился, едва представил, как вокруг Кейт ошиваются толпы поклонников. И неожиданно испытал острейшее желание разогнать невидимых и несуществующих соперников. Он просто не мог позволить хоть кому-то приблизиться к ней даже на расстоянии пушечного выстрела. Пока не мог.

Значит, ей кто-то так сильно понравился, что она подумывала выйти за него замуж? Интересно.

- А откуда ты все это знаешь, тетя? - с подозрением спросил Джек, снова откинувшись на спинку сиденья

- Я была в Лондоне в то время. Мы с покойной виконтессой Клифтон были очень близки. Она была замечательной, доброй и очень красивой женщиной.

Тетя печально вздохнула, вспомнив покойную подругу, и Джек попытался уйти от грустной темы в основном потому, что умирал от желания узнать правду о сезонах Кейт.

- Почему же она не вышла замуж?

- Ох, как ей, бедняжке, было несладко. - Тетя покачала головой, глядя на племянника. - Он обманул ее. Обманул нас всех. Оказалось, что он уже женат и у него есть жена, от которой он хотел избавиться. Всю жизнь его жена жила в глуши, в деревне, и о ее существовании все позабыли, но однажды она приехала в Лондон, чтобы забрать домой своего беспутного муженька. Как же вовремя она успела, ведь виконт Клифтон чуть было не объявил о помолвке. Боже, какой бы разразился тогда скандал. Этому негодяю удался его обман! И это так сильно ранило Кейт.

Джек сник, едва представив, что должна была испытать бедная девушка, ожидая небольшого чуда в свой первый сезон. Он сжал руку в кулак, желая расквасить лицо ее обидчика.

- А что было потом? - резко спросил он.

- Кейт уехала из столицы. Она вернулась домой в Клифтон-холл, чтобы хоть как-то оправиться от потрясения. Мы все старались помочь ей прийти в себя и поверить, что не все мужчины такие лживые и коварные. Маленький Габби, их брат, даже пообещал ей вызвать мерзавца на дуэль, когда подрастет.

Джек вдруг испытал признательность и симпатию к мальчику, которого никогда не видел за то, что тот всячески пытался помочь сестре. Как хорошо, что рядом с ней были преданные и любящие люди.

- И слава Богу, Кейт оставила в прошлом тот случай и пришла в себя, - тем временем продолжила тетя. - И на следующий год поехала в Лондоне, на этот раз с Тори. О, что это был за сезон! - Тетя мечтательно улыбнулась. - Сестры покорили столицу, особенно Тори. Она разбила сердца всех мужчин. Каждый готов был умереть ради ее взгляда. Говорили, что по числу дуэлей, которые назначали ради нее и из-за нее, она побила все рекорды.

- А как же Кейт? - тихо спросил Джек, впервые произнося ее имя, особое имя, и испытал сладкий трепет, словно его коснулось что-то теплое, нежное.

Тетя была так увлечена разговором, что даже не обратила внимания на то, что он назвал старшую Хадсон по имени.

- Сестры так сильно отличались друг от друга. Кейт была сдержанной, рациональной и невероятно критичной. А вот Тори просто веселилась, получая удовольствие от балов и прочих мероприятий. Она как-то снисходительно относилась к своим поклонникам и умела флиртовать, но и только. У каждой сестры были свои воздыхатели. И вот однажды Кейт снова влюбилась.

Джек никогда не думал, что это слово способно вызвать такое сильное раздражение, а то и гнев. Он сжал губы и холодно поинтересовался:

- И что же произошло на этот раз? - Когда тетя удивленно посмотрела на него из-за особых ноток, прозвучавших в его голосе, он уже более спокойно добавил: - Она ведь так и не вышла замуж.

- Да, ты прав. Она так и не вышла замуж. Никто не знает, что произошло во второй раз. Мы все думали, что помолвка не за горами, и что он вот-вот попросит ее руки, но однажды утром она спустилась в гостиную и убитым голосом сообщила, что никакой помолвки не будет, и что она желает немедленно вернуться домой. Мы все были ошеломлены и так переживали за нее. Но Кейт так ничего и не рассказала. Сначала первый сезон, потом этот ужасный второй, и в довершение убийство родителей. Она была в таком горе, что я всерьез боялась за нее. Они нуждались в очень сильной поддержке. И благослови Бог Уинстедов, они появились вовремя. Я навещала их каждый день и пыталась подбодрить, как могла, но похороны полностью опустошили их. Кейт старалась перенести все с пугающим мужеством, являя пример сестрам и брату, но делала хуже только себе. Вся забота о семье легла на ее плечи. После похорон Алекс пропала, Тори была просто раздавлена горем, а Габриел заснул почти на два дня и не мог проснуться, чем перепугал нас до смерти. Мы вызвали врача, но тот заверил, что с ним все хорошо, что таким образом мальчик переносил потерю родителей.

“Господи!” - вздрогнул Джек, представив, какое горе свалилось на бедняжку Кейт. Он вдруг испытал желание оказаться с ней рядом и обнять ее так крепко, чтобы согреть ее сердце и потрепанную душу. Его боль вдруг показалась ему такой незначительной по сравнению со страданиями и лишениями Кейт. Что-то неожиданно застряло в горле и помешало ему попросить тетю продолжить, но она сделала это и без его слов.

- Да, это были трудные времена для Хадсонов. Трагедия выбила почву у них из-под ног на очень долгий срок, но Уинстеды помогли им, храни их Бог. Они души в своих племянницах и племяннике не чают. Джулия самая добрая и бескорыстная женщина на свете, а ее муж самый чуткий и великодушный человек, которого я знаю. - Тут она взглянула на мужа и мягко добавила: - Конечно, после моего дорогого Джереми.

Дядя тепло улыбнулся ей, и в его глазах показалась та бесконечная любовь к жене, которая отразилась и в ее глазах.

- Я и не сомневался в тебе, дорогая.

Джек не переставал удивляться теплым отношениям между тетей и дядей, и особенно их очевидной и такой крепкой любви, которую они пронесли сквозь года. Он не мог до конца понять суть их чувств, но всё же, в глубине души мечтал когда-нибудь проникнуть за запретный рубеж и увидеть, что же такое любовь.

Любовь, которой не было места в его собственной семье. Чувство, которое убивал их отец еще тогда, когда она не успевала зародиться. Удивительно, что под его началом Уилл все же смог влюбиться.

Выросший в семье холодного, деспотичного сурового аристократа, Джек не привык копаться глубоко в себе и анализировать свои чувства. Их отец, граф Бьюмонт, воспитывал детей в строгости и сдержанности, и даже воюя на континенте, он не преставал контролировать сыновей резкими, осуждающими письмами, демонстрируя свою несгибаемую волю и доказывая всем, что он несокрушим. Его власть подавляла, а резкость отпугивала, но Джек не боялся его. Он привык, что отец вечно недоволен им, недоволен всем. Когда же Джек уехал на учебу, он жалел, что и Уилл не получил такой же свободы. Но наследникам аристократов пристало получать образование лучших профессоров Оксфорда и Кембриджа, только сидя дома.

Экипаж въехал в ворота поместья, и Джек решил задать последний вопрос.

- И у девочек Хадсон так и не было больше поклонников? Никто не просил их руки?

Тетя снова посмотрела на него.

- Нет, поклонники были, пару раз вполне приличные джентльмены просили руки Кейт, а однажды и Тори, но обе отказали. Кейт объявила, что стала старой девой и предпочитает заботиться о сестрах, брате и их поместье. Она больше не желала иметь супруга. А Викторию вообще не волновало это, ведь она…

Потрясенный Джек не обратил внимания на остальные слова тети.

“Старая дева?”

Она считает себя старой девой?

Джек даже не знал, смеяться ему или плакать. Впрочем, плакать ему точно не хотелось. Старой… Да при ее внешности она могла считаться кем угодно, но только не старой девой! Боже, ведь старым девам положено носить чепец. Какое счастье, что он не видел ее в чепце, и дай бог никогда и не увидит этого.

Джек не мог поверить, что она добровольно отказалась от всех радостей и удовольствий жизни. В ней было столько огня, столько очарования. Он вдруг посчитал своим долгом растормошить ее, заставить понять, чего она на самом деле лишает себя, на что обрекает: на серое и унылое существование. Почти такое же, как было у него. Подумать только, но до сегодняшнего дня он даже на свою жизнь обращал мало внимания, не говоря уже о беспокойстве за судьбу другого человека. Поразительно, что это его трогало, но судьба Кейт действительно его тронула.

Потому что, когда он думал о ней, он чувствовал себя живым. Он просто мог чувствовать. Чувствовать тепло, ее тепло. Чувствовать ее присутствие. Ее взгляд. Ее дыхание, когда она стояла совсем близко.

И потому, что она не заслуживала такой участи. Она тоже должна была почувствовать тепло жизни. И если раньше она только притягивала его, то теперь Джек был абсолютно уверен - ни о ком другом он больше не сможет думать.

Если раньше он жаждал поцеловать ее, то теперь понял, что этого будет мало, этого не хватит. Он основательно возьмется за нее и разбудит ее от глубокого сна. Может тогда он сам немного проснется? Ведь не просто так он повстречал ее на своем пути. Она была послана ему самой судьбой.

Боже, ему уже не терпелось начать!

Когда экипаж остановился, Джек выпрямился и, глядя на тетю, радостно проговорил:

- Тетя, ты настоящее чудо. Я люблю тебя!

Он чмокнул ее в щеку и выпрыгнул из экипажа, а в голове уже зрел план по “спасения мисс Кэтрин Хадсон от самой же себя”.

Дядя и тетя обменялись удивленными взглядами и в недоумении пожали плечами.

***

Взяв плетеную корзину со скромным завтраком, Кейт вышла во двор через задние двери и двинулась в сторону леса по узкой тропинке. Ей нужно было побыть одной и как следует всё обдумать, а уединенное место, куда она направлялась, могло предоставить именно такую возможность.

Было раннее утро. Яркое солнышко успело встать из-за горизонта и касалось своими несмелыми лучами просыпающейся земли. На небе не было ни облачка. Птицы звонко щебетали вокруг. Свежий запах травы и цветов щекотал ноздри. Трава все еще была усыпана мелкими бриллиантами утренней росы. Кейт любила это время суток, и часто вставала рано, чтобы только насладиться пробуждением природы.

Взглянув на их дивный Клифтонский сад, за которым возвышался знаменитый Клифтонский лабиринт из ровно подстриженных тисовых деревьев, девушка двинулась на запад, не переставая удивляться, как Алекс удается с такой любовью заботиться о красоте сада и ухаживать за таким немыслимым множеством цветов. Ей, конечно же, помогала дюжина садовников, но основную работу всегда выполняла она сама.

И потребуется целый день, чтобы обойти этот великолепный оазис цветов и растений, множество троп, клумб, аккуратно подстриженных в виде лесных зверей кустов и десятки цветущих деревьев. Причем все это состояло в такой гармонии, искусно дополняя друг друга, что невозможно было отвести от них своего зачарованного взгляда. Больше всего Кейт нравился небольшой искусственно созданный пруд в центре сада, аккуратно обложенный белыми круглыми камнями.

Вот только в данный момент она хотела оказаться совсем в другом месте.

Тропинка закончилась и Кейт свернула на юг, все больше углубляясь в лес. Она любила гулять по лесу и чувствовать непередаваемое единение с природой. Отец часто водил их гулять по лесу, любил показывать и рассказывать о землях поместья, и научил удить рыбу в небольшом озере расположенного немного севернее их дома.

Именно он построил небольшую мраморную беседку в отдаленном уголке леса, куда любил приходить, чтобы подумать и отрешиться от всего. Кейт, наконец, добралась до заветного строения, хрустя ветками под ногами. Дорогие сердцу воспоминания отозвались глухой болью в груди. Господи, как давно это было! И как сильно она хотела бы вернуть те мгновения. Прошла почти целая вечность с тех пор, как она приходила сюда с отцом.

Круглая беседка из белого мрамора с двумя скамейками и столом по центру смотрелась как драгоценная жемчужина в суровом диком лесу. Кейт медленно поднялась по трем ступеням, погладив дрожащими пальцами прохладный камень колонны. Боже, как она любила это место! И сколько всего было связано с этим местом! Поборов горькую тоску, она сделала глубокий вздох и поставила свою корзину на круглую столешницу.

Кейт пришла сюда, чтобы разобраться, наконец, в своих запутанных чувствах и мыслях. Присев, девушка развязала ленты шляпки, сняла ее и положила рядом с корзиной. Затем, откинувшись на спинку скамьи, закрыла глаза и сделала глубокий вдох, погружаясь в очарование этого места.

Монотонные звуки утреннего леса успокаивали и расслабляли. Недалеко чирикали птицы, где-то журчала вода, легкий ветер шелестел листьями. Удивительная музыка природы очаровывала, но только не сегодня. Сегодня Кейт наслаждалась этим не в полную силу.

Она легла очень поздно, но встала на удивление рано. И чувствовала себя весьма бодро. Но дух ее пришел в упадок. Из-за событий вчерашнего дня. Тяжелое чувство недовольства вновь охватило ее.

Что происходит? - хотела бы она узнать. Ее жизнь текла размеренно и спокойно, до вчерашнего дня, пока все внезапно и бесповоротно не переменилось. И ничего невозможно было исправить. Из-за всего этого она даже не смогла поговорить с Тори, когда гости ушли! От обиды у Кейт на глазах навернулись слезы. Во всех ее несчастиях был виноват только он! Этот напыщенный, вульгарный, самовлюбленный хам!

Если до ужина Кейт думала, что он всего лишь неприятное воспоминание, то теперь понимала, что частые встречи с ним просто неизбежны. Ведь он племянник их дорогих соседей. Что ей теперь делать? Как защититься от него? Ну почему он не оказался просто прохожим? Так было бы легче жить, спрятав глубоко в себе раскаяние за тот немыслимо-глупый, смелый и ничем не обоснованный поцелуй. А теперь стоило только взглянуть на него, как чувство вины и стыда грозили задушить ее.

Однако перед тем, как ругать его, нужно было сначала понять саму себя и решить, что ей делать дальше. Ей ведь с таким трудом удалось найти душевный покой после всех бед, свалившихся на нее. Она больше не хотела привязанностей и напрасных волнений. Ей было хорошо в том мире, который она построила для себя за последние несколько лет. И она ничего не хотела менять. Постоянство служило залогом защищенности от душевных потрясений.

Почему тогда Господь послал ей этого невоспитанного серо-кареглазого дьявола? Чтобы он в одночасье перевернул её с таким трудом обретённый мир? Нет, Кейт не могла позволить этому случиться! Равно как и не позволит ему нарушить спокойствие ее сестер! Надо же, какой наглец! Признался, что не целовал Тори! А потом посмел заявить, что не сделал этого только потому, что у него уже есть… Как он выразился? “Предмет мечтаний”? Кейт не была настолько глупа, чтобы не понять, кого он имеет в виду. До этого он заявил, что ее отношение к утреннему происшествию - настоящий вызов, и что он намерен принять этот вызов. Только он просчитался, Кейт не собиралась подыгрывать ему. И она намеревалась избегать его, как только это возможно.

На это толкало ее не только острое желание поставить его на место. Кейт не на шутку боялась тех чувств, которые он вызывал в ней всякий раз, когда оказывался рядом. За всю жизнь ни один мужчина не смог вызвать в ней такие сильные переживания. Когда она немного оправилась от смерти родителей, к ним стали заезжать старые друзья отца с сыновьями. Некоторые хотели ухаживать за ней, даже пытались сделать ей предложение, но девушка пресекала всякие попытки еще в корне, не видя в этом никакого смысла.

Тогда ее безумно пугали любые перемены в жизни. Она не могла поступить как эгоистка, заботясь о собственном счастье, и покинуть сестер и брата. Она была им нужна, но что уж кривить душой, Кейт нуждалась в них сама больше, чем когда-либо.

Кроме того, после жестоких предательств ее хрупкое сердце не хотело новой боли, просто не смогло бы вынести новой трещины. Мужчины ведь так легко предавали женщин. Еще одно испытание, и у нее ничего не останется. Да и к своим ухажерам она не испытывала ровным счетом ничего. Ни симпатии, ни, тем более, тяги к ним. И что самое интересное, когда эти ухажеры подходили к ней, касались ее, Кейт не ощущала такого взрыва чувств, такого ошеломляющего восторга, как в случае с виконтом Стоунхопом.

Вот это и пугало Кейт, ведь она не могла объяснить их появление, не могла контролировать или обуздать. С ней явно что-то происходило. Видимо она переутомилась, долго нервничала, готовясь ко вчерашнему вечеру, поэтому неверно истолковала свои чувства. Возможно, она просто выдумала те ощущения, которые вызывал в ней виконт. И, должно быть, вовсе глаза у него не такие красивые, а голос не такой густой и обволакивающий, как ей показался.

Господи! Кейт встрепенулась и открыла глаза. Какое облегчение! Ну, конечно же! Вот и ответы на все ее вопросы! Не зря она пришла сюда. Тишина и покой помогли ей справиться с неразберихой, царившей в голове. Она просто придала всему случившемуся чересчур большое значение, а когда увидела его вечером в Клифтоне, просто не была к этому готова, еще не успела понять своей ошибки, поэтому и вела себя так недопустимо.

Кейт вновь с удовольствием ощутила былую уверенность в себе. Она снова твёрдо стояла на той почве, которая никогда не уплывет у нее из-под ног. И поняла, что на смену огорчению и чувства вины приходят настоящая радость и хороший аппетит. Впервые с тех пор, как Кейт повстречала этого невозможного человека, она вновь почувствовала себя уверенной в сегодняшнем дне, и в завтрашнем, и в последующих днях.

Боже, от испытанного облечения хотелось взлететь! Глубоко втянув в себя свежий запах сочной травы и хвойных деревьев, девушка потянулась к корзине и достала из нее завернутые в полотно кусочек сыра, ветчины, свежеиспеченного хлеба и небольшой графин с лимонадом. Она любила устраивать для себя такие тихие, уединенные пикники на лоне природы.

Но только Кейт поднесла ко рту нежный ломтик ветчины, как услышала топот копыт.

Это было так неожиданно, что она сначала замерла. Никто не имел права ездить верхом в этих местах. Ее отец еще при жизни запретил это, и все об этом знали, к тому же везде висели таблички “Лесной покой никто не вправе нарушать”. Слова отца даже были выгравированы на одной из колонн беседки в напоминании о том, что человек не должен ни при каких обстоятельствах тревожить матушку природу.

Удивлению Кейт не было предела, когда она обнаружила, что прямо к ней движется тёмная фигура всадника на могучем вороном коне. Обомлев, она смотрела, как лошадь приближается и, как только наездник оказался у беседки, Кейт изумленно уставилась в серо-карие, такие же изумленные, как у нее, глаза виконта Стоунхопа.

Боже, как? Откуда он взялся именно здесь?

Он сидел на коне прямо и уверенно, подчиняя животное своей воле и управляя им, как вздумается. Он успел остановиться у самой беседки, вовремя натянув поводья, а потом замер и с нескрываемым удивлением уставился на Кейт. На нем была черная куртка из оленей кожи, черные бриджи, высокие сапоги и белоснежная льняная рубашка без подобающего шейного платка. В простой одежде, с растрепанными темно-каштановыми волосами и без шляпы он выглядел как обычный конюх.

И несмотря ни на что, он выглядел просто потрясающе, так красиво, что Кейт не могла оторвать от него свой застывший взгляд.

Но как так? Ведь только что она пришла к выводу, что и его образ, и те чувства, что он вызывал в ней, были обманом, игрой ее воображение. Что она перепутала чувство усталости с чувством притяжения. Однако, когда его прищуренные серо-карие глаза встретились с ее изумленными голубыми глазами, Кейт показалось, что сердце сначала замерло, а потом забилось именно в том волнующем ритме, в каком стало биться со вчерашнего утра. Когда она впервые встретила его.

Его глаза поблескивали необычным светом. Все ее старания и усилия пошли насмарку. Кейт с ужасом поняла, что ее реакция на него не выдумана. Она на самом деле испытывала пугающее волнение, смешанное со сладким трепетом, едва он оказывался рядом.

Господи, теперь эта правда будет преследовать ее всю жизнь. И что ей сделать на этот раз, чтобы восстановить свое душевное равновесие?

Мало того, что она обнаружила, что глаза у него почти до неприличия красивы. Так после того, как они оба немного пришли в себя от столь неожиданной и очередной встречи, она тут же успела убедиться в том, что голос у него действительно необычный и приятный. И такой густой!

- Неужели счастливый случай снова свёл нас?

О Боже!

Кейт вдруг подумала, что будь у нее под рукой корзина с дюжиной яиц, она бы с удовольствием разбила их об его несносную голову!

Глава 5

Джек не мог поверить своим глазам. Если бы он не был уверен, что она на самом деле стоит перед ним, он бы подумал, что это ему мерещится.

Как обычно по утрам он совершал свою ежедневную прогулку на коне. И о чудо, его конь привел его прямо к ней, не к кому-нибудь, а именно к той. С кем он хотел быть больше всего на свете. На секунду у него замерло сердце: от радости, от предвкушения чего-то нового, но он поспешил взять себя в руки. Похлопав коня по шее, он перекинул ногу и ловко соскочил на землю, не спуская глаз с девушки.

- Я невероятно счастлив снова видеть вас, мисс Кэтрин.

Обомлев от его неожиданного появления, от искренней радости, прозвучавшей в его голосе, Кейт медленно встала, едва дыша.

- Вы как здесь оказались? - ледяным тоном спросила она. - Вы нарушил границы чужой территории. Немедленно покиньте мои владения!

Голос ее был наполнен таким гневом и презрения, что Джек слегка поежился от столь “теплого” приветствия. Сперва она была удивлена его появлением, а теперь зла. И это было так очевидно. Только ничто сейчас не могло бы испортить его радости.

Джек даже не знал, что способен так сильно чему-то радоваться, особенно после смерти Уилла.

- Это ваши владения? - медленно спросил он и провел рукой по растрепанным волосам, вдруг впервые задумавшись над тем, как выглядит перед дамой. Перед ней! - Я катался в лесу и видимо не заметил, как пересек наши границы.

Голубые глаза девушки потемнели от еще большего гнева. Она не поверила ни единому его слову.

- Слабое оправдание. - Кейт была непреклонна и хотела, чтобы он сию же секунду исчез из этого важного для нее места. Своим грубым вторжением он будто проник в святая святых ее души. - Я требую, чтобы вы немедленно покинули это место!

Она вздернула подбородок и стала ждать исполнения своего приказа. Но в голове вертелся только один пугающий вопрос: как суметь остановить сумасшедший бег своего сердца, когда он так пристально смотрит на нее?

- Я ведь объяснил, что ненамеренно оказался здесь, - заверил Джек и мягко улыбнулся ей, чтобы смягчить ситуацию, но девушка не поддавалась. И это изумило его. Надо же, его улыбка еще никогда не подводила его. Однако перед ним стояла Кейт, совершенно особый случай, поэтому он решил сменить тактику. - Я прошу прощение, если нарушил…

- Да, вы нарушили! - уже враждебно прервала его Кейт, почувствовав необычную дрожь в коленях, когда озорная, виновато-мальчишеская улыбка коснулась его губ, озаряя его такое красивое лицо. Кейт вздрогнула и сжала руки в кулаки, ругая себя и стараясь подавить все свои чувства. - Будьте любезны, покиньте…

Джек посерьезнел и выпрямился, понимая, что дружелюбием ничего не добьется, потому что она… напугана!

- Мисс Кэтрин, вы уже повторяетесь, - остановил он ее, подняв руку. - И я не бестолковый мальчишка, которому нужно несколько раз объяснять, чтобы дошло сказанное. Я уйду, не волнуйтесь. Только не понимаю, к чему такая спешка. Я понял, что нарушил ваше уединение, и искренне прошу за это прощения. Просто издалека показалась эта удивительно-белая, такая необычная беседка, и я решил посмотреть на нее. Я не думал, что в итоге встречу здесь вас.

Она не верила ему. Ни на йоту. Не тот он человек, чтобы говорить правду. Особенно ей.

Неожиданно он сделал шаг в ее сторону, и так как на нем не было шейного платка, ворот рубашки распахнулся, являя взору сильную шеи и верхнюю часть груди со смуглой, загорелой кожей, усыпанную мелкими черными волосками. Эта картина так сильно захватила Кейт, что она неосознанно затаила дыхание.

И снова она не могла объяснить себе, что в нем такого особенного. Такой откровенно неприличный вид должен был смутить ее, а не волновать. И не ее дело, как хорошо на нем сидит куртка, плотно обтянув широкие плечи и обрисовав выпуклые мышцы сильных рук.

Пусть он казался дружелюбным, безобидным и невозмутимым, в нем таилась пугающая сила и скрытая властность. Сделав над собой усилие, девушка отвела от него свой недопустимо-любопытный взгляд. Как она могла? Так откровенно уставиться на совершенно незнакомого человека! Ну, пусть знакомого чуть-чуть…

- А кого вы ожидали увидеть на землях виконта Клифтона? - строго спросила она, глядя на особенно красивое, высокое дерево слева.

Джек незаметно улыбнулся, видя, как она притворно тщательно рассматривает дерево после того, как изучила его грудь.

Что ж, он мог гордиться собой, потому что постепенно начинал изгонять из нее сидевшую в ней старую деву. Едва вспомнив слова тети, как он укрепился в желании расколдовать ее, растопить лед отчужденности.

Как она может так жестоко подавлять свои естественные чувства? Они были одни в глухом лесу, в дали ото всех. Он мог бы с легкостью подойти к ней, обнять и крепко поцеловать её, но Джек не сделал этого. Он не хотел пугать ее. Особенно потому, что понял, что может сломить ее сопротивление. Он не хотел подавлять ее или, и тем более обидеть ее, а лишь разбудить.

И она умна, так почему бы не завязать с ней беседу, чтобы усыпить ее бдительность и остаться?

- Какая красивая беседка, - начал он с искренней заинтересованностью, изучая постройку. - Кто ее построил?

Кейт заскрипела зубами, понимая, что он не намерен уходить.

- Какая вам разница? - процедила она. - Вы не понимаете, что вы здесь нежеланный гость?

Джек снова дружелюбно улыбнулся ей. Будет невероятно интересно наблюдать, как она начнет таять у него на глазах, когда придет время. Одна эта мысль воодушевила его так, что он чуть было не потерял голову.

- Мисс Кэтрин, - спокойно заговорил он, тщательно подбирая слова, - я понимаю, что наша вчерашняя встреча как-то испортила ваше мнение обо мне, но поверьте, у меня не было гадких мыслей. Я не хочу, чтобы мы враждовали из-за непонимания. Я не собираюсь причинять вам вред или как-то обидеть. Вы просто недостаточно хорошо знаете меня. Позвольте мне остаться, и вы поймете, что я вовсе не монстр.

Он не должен так улыбаться, подумала Кейт, снова сжав руку в кулак. И она не должна верить ему. Простонав про себя от безысходности ситуации, Кейт вдруг почувствовала себя совершенно беспомощной. Вот только у нее был еще один, последний шанс, последний аргумент прогнать его. Чем она тут же и воспользовалась.

- Что же, пусть будет по-вашему. Я верю, что вы добрый, отзывчивый и просто замечательный человек. - Почему-то эти слова, произнесенные ею, покоробили Кейт, но она храбро продолжила, стараясь не обращать внимания на его еще больше растянувшуюся улыбку. - И нет нужды мне что-то доказывать. Вы можете спокойно уйти, зная, что я поменяла о вас мнение в самую лучшую сторону. Ну, теперь вы уйдете?

Джек боролся с желанием подойти к ней и коснуться ее манящих губ, чтобы успокоить ее. Она была так хороша в светло-желтом с короткими рукавами льняном платье простого покроя, который скрывал слишком многое от его жадного взора. Ткань мягко падала на стройные бедра и обрисовала нежные изгибы ее тела, стянув высокую грудь, которая скромно проглядывала через неглубокий квадратный вырез. Темная лента из серого атласа проходила под грудью, отмечая модную линию талии.

Шелковистые каштановые волосы были уложены в строгую, аккуратную прическу, которую Джек жаждал разрушить. Провести пальцами по этим дивным прядям и вдохнуть их неповторимый аромат. Господи, она была сейчас так прекрасна, что он забыл, как следовало дышать! И снова он удивился тому, с какой легкостью ей удается вызывать в нем такие противоречивые и сильные чувства.

- Так вы уйдете? - повторила она, с надеждой глядя на него.

Даже если бы она стала молить его, он бы не ушел. Сейчас Джек был просто неспособен развернуться и уйти. Поэтому он медленно кивнул на еду, разложенную на столе, и сказал:

- Я вижу, вы хотели позавтракать. Позвольте присоединиться к вам. У меня есть яблоко. - Торжественно заявив об этом, он полез в седельную сумку, достал оттуда румяное, красное яблоко и повернулся к ней. - Хватит нам двоим, - добавил он, отпустив коня, и в два шага оказался с растерянной девушкой под одной беседкой.

Кейт умирала от гнева и волнения. Нахал! Какой наглец! Сам себя пригласил к ее завтраку! Он стоял напротив нее и так странно смотрел ей в глаза, что Кейт стало не по себе. Она вдруг ощутила настоящий страх и, словно загнанная в угол, не смогла не задать волнующий вопрос:

- Вы преследуете меня?

Джек замер, растеряв всю свою веселость. Меньше всего на свете он хотел, чтобы она боялась его по-настоящему. Но глядя ей в глаза, он отчетливо понял, что Кейт действительно боится его. Положив на столь яблоко, он наклонился вперед и тихим искренним голосом проговорил:

- Я клянусь памятью своего покойного брата Уильяма, что ни за что на свете не причиню вам вреда. Я на самом деле не знал, что пересек вашу границу и тем более не знал, что встречу здесь вас. - Джек помолчал, и затем совсем тихо добавил: - Но я очень рад видеть вас. Я хочу немного побыть с вами. Вы мне позволите?

Он не должен так смотреть на нее! Не должен говорить таким почти нежным голосом, от которого задрожали колени. Кейт не могла дышать, заворожено глядя в его вдруг потеплевшие серо-карие глаза. Но что-то, может внутренняя интуиция, подсказала ей, что он на самом деле не обидит ее. Он был искренен, и на этот раз она не могла проигнорировать это.

И не могла не отметить, как внезапно потемнели его глаза, когда он произнес имя своего покойного брата, который по одной версии был убит самим виконтом, а по другой - умер от болезни. И впервые Кейт всерьез задумалась над тем, что за личность виконт Стоунхоп? Кто он на самом деле?

Взгляд Кейт ненадолго задержался на его губах, губах, которые вчера в это самое время целовали ее. Она снова с ужасом поняла, что уставилась на него. Когда он становился серьезным и таким нежным, она почти теряла голову. Что за наваждение?

- Сядем? - слегка хрипло предложил Джек и чересчур поспешно опустился на скамейку, потому что у него вдруг задрожали руки. Он боялся не сдержаться и коснуться ее, потому что она посмотрела на его губы так, как смотрела вчера за долю секунды до того, как поцеловал его. Боже, она помнила о поцелуе! - Беседка просто прелестна! - быстро заговорил он, чтобы отвлечь себя от опасных мыслей. - В диком лесу постройка из белого мрамора смотрится как настоящая драгоценность. Кто ее построил?

“Хватит! Надо успокоиться!” - повторяла про себя Кейт, пытаясь уговорить себя успокоиться и сосредоточиться на чем-то, вот только что могло отвлечь ее от него же самого? Он спокойно смотрел на нее, ожидая ответа на свой вопрос, и Кейт тихо проговорила:

- Беседку построил мой отец.

Она медленно опустила голову, скрыв от него выражение своих погрустневших глаз, но Джек почувствовал, как она напряглась. Он видел, как тяжело дались ей эти слова. И он прекрасно понял, как это место дорого ей. Дорого из-за памяти об отце, и видимо только по этой причине она не хотела, чтобы он нарушил ее уединение.

- Очень красивое место, - тихо заметил он, глядя на нее. - Мне очень жаль, что вы потеряли своих родителей.

Вскинув голову, Кейт пристально посмотрела на него. Родителей не было в живых уже больше семи лет, и, казалось, что она смирилась с этой потерей. Многие сочувствовали ей, помогали и утешали, но сейчас от его теплого, нежного взгляда у нее неожиданно дрогнуло сердце. Слезы навернулись на глаза, и Кейт с ужасом поняла, что готова расплакаться.

Она не плакала ни перед кем с тех пор, как узнала об убийстве родителей. Она не заплакала даже на похоронах, пытаясь быть сильной для сестер и брата. Но почему-то сейчас Кейт почувствовала себя невероятно беззащитной и уязвимой. Мало того, что он до неприличия волновал ее, так теперь неосознанно коснулся самых болезненных ран ее души. Кейт хотела произнести какую-то резкость, хоть чем-то прогнать тишину, которая окутала их, но он вдруг подался вперед и накрыл ее дрожащую руку, лежащую на столе, своей теплой ладонью и мягко сжал ее.

- Я понимаю, что мои слова не смогут восполнить вашу потерю, - проговорил он своим глубоким тихим голосом, от которого у Кейт задрожала нижняя губа. - Мне знакомо это чувство, чувство огромной, зияющей пустоты в груди, которую ничем не заполнить, как бы мы этого ни желали. Это больно, это горько, но не стоит с этим бороться. Возможно, надо просто заполнить пустоту чем-то другим, важным и дорогим. Может тогда наступит облегчение.

Меньше всего на свете она ожидала услышать от него именно эти слова. Многие пытались утешить ее, но ничьи слова не проникали ей в самую душу, как его. Кейт казалось, что он легкомысленный, беззаботный человек, ищущий приключений, но неожиданно он позволил ей обнаружить в себе мудрость, о существовании которой она и предположить не могла.

Его глаза излучали такое необычное тепло, что заледеневшая душа начала таять. Она чувствовала пожатие его руки, и это не казалось опасным, вульгарным или непозволительным. Кейт вдруг признала себе, что не хочет, чтобы он убрал свою руку. Впервые, вспоминая родителей, она не чувствовала режущей боли в сердце.

Потому что его рука касалась ее руки.

Кейт не представляла, почему он вдруг решил утешить ее, но испытала непреодолимое желание отблагодарить его за такие нужные слова.

- Спасибо, - тихо прошептала она и медленно улыбнулась ему.

Джек затаил дыхание, потому что впервые видел подобную улыбку: несмелую, хрупкую, похожую на драгоценный лучик солнца. У него дрогнуло сердце от этого зрелища. Он вдруг понял, что она впервые по-настоящему улыбалась ему. Боже, неужели она улыбалась только ему? Это так сильно взволновало его, что внутри что-то сладко заныло. Джек вздрогнул и хотел отнять руку, но вдруг услышал ее слова и замер.

- Я тоже сожалею о смерти вашего брата. Надеюсь, вам также удастся заполнить вашу пустоту чем-то значительным, что поможет смягчить и вашу боль.

И увидев, как темнеют его глаза, как суровеет его лицо, словно он хотел спрятать от нее свои истинные чувства, Кейт поняла, что он вовсе не тот человек, каким выдает себя и каким хочет казаться. Она была поражена. Как будто ей позволили заглянуть за дверь, которая была заперта для всего остального человечества. Его веселость была наигранной. Это была маска, за которой скрывался совсем другой человек: глубокий и ранимый. Который знал, что такое настоящая боль.

Он тут же убрал свою руку, отвернул от нее свое лицо и уже спокойным голосом заметил, так, словно не было этого серьезного, пусть и короткого разговора:

- Здесь очень красиво. И очень просторно. Хорошо, что я взял с собой Малыша. Здесь ему как раз хватит места, чтобы размяться.

- Малыш? - изумленно повторила Кейт и взглянула на его огромного грозного вороного коня, мирно пасущегося недалеко от беседки. Затем снова перевела взгляд на виконта. - Вы называете эту громилу Малышом?

Джек откинулся назад, положил локти на спинку скамьи и внимательно посмотрел на девушку. Что-то изменилось в ней, то, что сделало ее такой очаровательной и трогательно-милой, при виде которой у него снова сжалось сердце. Господи, этот орган он не чувствовал вот уже больше трех лет, а теперь не знал, как унять его.

“Да, я понял, что ты с левой стороны!” - ругался он с ним.

- Да, - кивнул он, сосредоточившись на Кейт. - Я называю его именно так. Что в этом плохого?

- Шутите? - Кейт коротко рассмеялась, не заметив, как при этом напрягся ее собеседник. Ей почему-то стало совсем легко и приятно в его обществе. Так приятно, что она даже не подумала проанализировать это явление. - Это не ранит гордость грозного скакуна?

- Когда он родился, - ответил Джек, наслаждаясь ее смехом, который творил с ним немыслимые вещи, - он был таким маленьким, что невольно заработал именно это имя. Он был и останется для меня тем самым Малышом.

- Но он ведь вырос, и совсем не похож на маленького пони. Думаю, он чувствует себя глубоко оскорбленным, когда находится рядом со своими низкорослыми родственниками и слышит свое имя.

- Признаться, - начал вдруг Джек тихим голосом, снова став серьезным, - когда мы одни, я зову его несколько иначе. - Он оттолкнулся от спинки скамьи, положил руки на стол и, опираясь о локти, добавил: - Вот только это секрет, и надеюсь, вы не выдадите нашу с Малышом тайну.

Кейт ни за что бы не подумала, что может когда-нибудь сидеть вот так с этим человеком, шутить с ним и смеяться. Но выражение его серо-карих поблескивающих глаз не могло оставить ее равнодушной. Она уже поддалась его веселому настроению. Наклонившись над столешницей, она лукаво спросила:

- Как я могу выдать тайну, которую я собственно и не знаю? Скажите, как его зовут?

Он чуть помолчал, прежде чем ответить:

- Его зовут Малыш.

У него было такое заговорщицкое выражение лица, что Кейт снова засмеялась, а потом покачала головой.

- Вы смеётесь надо мной, - с упреком заметила она.

- Вовсе нет, - твердо заявил он, глядя в ее изумительные светящиеся голубые глаза. Когда она улыбалась, он не мог отвести от нее своего завороженного взгляда. - Малыш его имя, и это знают все.

- И все же это не настоящее имя коня.

Кейт почему-то думала, что это пустой разговор, что он просто шутит и дурачится. И ей было не меньше приятно подыгрывать ему, но он вдруг посерьезнел и тихо произнес:

- Его зовут Уилл.

Кейт замерла, поняв истинную значимость этого имени. Он назвал своего коня в честь умершего брата, которого якобы убил! Его лицо потемнело от боли, которую он на этот раз не смог скрыть от нее. Кейт не могла не признать, что слухи о виконте Стоунхопе полная чушь. Смерть брата настолько сильно задела его, что он назвал коня его именем, чтобы хоть как-то быть с ним ближе! Она пристально посмотрела на виконта, пытаясь увидеть его самого, а не то, что позволял видеть он, но тот к ее сожалению быстро взял себя в руки и стал как прежде веселым и беззаботным.

- Только это действительно секрет, и не смейте его выдавать, а иначе…

- Иначе что? - с вызовом и манящей улыбкой спросила она, наклонив голову к плечу.

Джек был пленен ее новым образом сирены, но все же сумел произнести:

- А иначе я съем ваш завтрак!

- У вас ничего не получится.

- Не получится съесть ваш завтрак? - Его левая бровь скептически приподнялась. - Это почему же?

- Да нет, насчет того, что вы физически уничтожите мой завтрак, я не сомневаюсь.

- А в чем же вы сомневаетесь тогда?

И снова ей казалось, что это все происходит не с ней, ведь весь вчерашний день она жутко сердилась на него, а теперь…. А теперь ничто в мире не могло бы остановить ее от того, что она хотела сделать. Продолжая улыбаться, Кейт мягко сказала:

- Я лишь сомневаюсь, что это будет наказанием, потому что я приглашаю вас к моему завтраку.

Улыбка Джека сбежала с лица. На этот раз он сам стал всерьез опасаться того, что спит и видит сон, в котором все происходит именно так, как он и хочет. Принято считать, что когда враждующая сторона предлагает отведать вместе с ним свое кушанье, это прямой знак к примирению. Она объявляла ему мир?

- Вы шутите?

Кейт неприятно кольнул его вопрос, но она не обиделась. Она вполне заслужила его упрек, ведь раньше вела себя с ним… Что уж таить, весьма грубо и порой даже вызывающе, как бы он ни был косвенно в этом виноват. Но теперь…. Он поделился с ней своим необычным секретом. Она была уверена, что никто не знает, как на самом деле зовут Малыша. Она хотела отблагодарить его за искренность и доверие.

- Почему же? - все с той же улыбкой проговорила она, отломила кусочек хрустящего хлеба, положила на него тонкий ломтик сыра, потом ветчины, накрыла вторым кусочком хлеба и протянула ему. - Прошу.

Это точно сон, и кто-нибудь немедленно должен ущипнуть его, вот только Джек не хотел просыпаться. Он медленно взял у нее из рук приготовленный специально для него сэндвич, коснувшись пальцами ее изящных пальчиков, и ощущая сладкую дрожь во всем теле. И он заметил, что и она ощутила нечто подобное, потому что незаметно вздрогнула.

Боже, какое счастье, что он набрел на эту таинственную, заколдованную беседку!

И какое счастье убеждаться, что она вовсе не холодная, высокомерная королева, какой пыталась казаться!

В тишине леса они вместе позавтракали, сидя напротив друг друга и не в силах объяснить, как они пришли к такому молчаливому согласию. Только теперь никто из них не хотел ничего менять в этом. Когда с едой был покончено, Джек решил кое-что сделать.

- Позвольте и мне угостить вас, - раздался его мягкий глубокий голос, который снова начинал взбудораживать ее.

Подняв голову, Кейт заметила, что он протягивает ей свое румяное яблоко.

- О, я не…

Она не могла, Господи, она не должна ничего брать у него, но он тут же прервал ее, считая совсем иначе:

- Если вы откажетесь, то нанесете мне смертельную обиду. Я же принял ваше приглашение позавтракать с вами. Не отказывайте и вы мне в такой малости.

- Но яблоко одно, а нас двое.

Ее слова “нас” и “двое” вскружили ему голову и невероятно воодушевили. “Это победа”, - ликовал он, ощущая настоящую радость. Чувство, которое он не ощущал с пятилетнего возраста.

- Я дарю вам это яблоко, - сказал Джек с протянутой рукой, ожидая, пока она не заберет яблоко. - И очень хочу, чтобы вы приняли мой дар.

Кейт не смогла отказать ему. Протянув руку, она осторожно взяла подарок, который нес в себе более глубокий смысл. Этим она принимала от него нечто большее.

- Спасибо, - второй раз за утро поблагодарила его Кейт, ощущая какую-то неловкость момента.

- Не за что, - кивнул он довольно. - Я очень люблю яблоки, и думаю на пикнике, который устраивает сегодня моя тетя, яблок будет бесчисленное количество, потому что тетя знает о моей любви к этому фрукту…

Кейт вдруг нахмурилась.

- Леди Кэвизел устраивает сегодня пикник?

- Конечно. - Джек с любопытством смотрел на нее. - Вы забыли об этом?

- Забыла? - переспросила совершенно ошеломленная Кейт. - Какой пикник? О чем вы говорите?

- Как же? Вчера вечером тетя пригласила всех присутствующих у вас в доме на пикник как раз в тот момент, когда мы с вами закончили танцевать, и я подвел вас к вашей тете, рядом с которой стояла и моя.

В тот самый момент, когда он сделал ей свое ошеломляющее признание по поводу Тори и “предмета своих мечтаний”.

Неужели Кейт была настолько потрясена его словами, что совершенно не обратила внимания на столь важное заявление леди Кэвизел? В тот момент тетя Джулия сказала: “Чудесно, дорогая, не так ли?” Думая о своем, Кейт кивнула, решив, что тетя говорит о ее танце с виконтом. Но все оказалось намного хуже! Она была так поглощена им, что не замечала ничего вокруг. Вчера он раздражал ее, бесил и злил, а сегодня она чуть ли не сдружилась с ним?!

Прежние страхи вернулись к ней с утроенной силой. Ее поведение сегодня утром ничем нельзя было объяснить. Она была старой девой двадцати семи лет! Как она могла забыть об этом?! Как могла забыть, что ее мир слишком хрупок и дорог ей, чтобы позволить хоть кому-то снова уничтожить его? Что она делает?

Резко встав, Кейт стала собирать свои вещи, запихивая все в корзину.

- Простите, но мне пора вернуться домой.

Джек тоже поднялся, изумившись тому, как быстро выражение открытости и добродушия сменилось на ее лице замкнутостью и холодной отчужденностью.

- Позвольте проводить вас…

- Нет, не стоит! - оборвала его Кейт, водрузив на голову шляпу и пытаясь завязать ленты. Она так сильно злилась на себя, что у нее дрожали руки. - Мне нужно навестить подругу, которая живет в деревне.

Прежняя Кэтрин вернулась, понял Джек, ощутив болезненное разочарование. Но какая муха ее укусила? Он вдруг вспомнил, что слова о пикнике как раз и служили поворотным моментом. Она спросила его об этом так, словно и знать не знала о пикнике. Джек сам узнал об этом только вчера вечером, когда они прибыли домой, и он собирался подняться к себе.

Тетя Нэнси тогда сказала: “Выспись, как следует, дорогой, ведь завтра у нас будут гости, и я хочу, чтобы ты был готов развлекать их”. Он пропустил первоначальное оглашение о пикнике еще в Клифтоне только потому, что шептал на ушко Кейт нечто очень важное…. О Боже, видимо, по той же самой причине она не услышала о пикнике! И сейчас, глядя на почти расстроенную девушку, он понял, что оглушил ее “напоминанием” об этом.

Он даже не смел думать, что его шепот, его слова что-то будут означать для нее, но они значили! И снова он понял, что она вовсе не такая, какой пытается казаться. Она была доброй, веселой и сострадательной девушкой. Несмотря ни на что, она пригласила его на завтрак и шутила с ним, как будто они были давними друзьями.

Она поняла его боль и попыталась смягчить ее.

Она пообещала хранить в тайне настоящее имя Малыша. Теперь их связывал еще и общий секрет.

Но упоминание о пикнике все испортило.

Как будто она вспомнила о том, что враждовала с ним, что он ей совсем не нравился, хотя совсем недавно…. Почему она так упорно пытается отгородиться от него? Она боялась его? Джек замер, осознав, наконец, что на самом деле скрывается за ее страхом!

Она боялась, и не хотела его видеть. Потому, что он вызывал в ней почти такие же чувства, какие она вызывала в нем! Поразительно!

Значит, он все же сумел достучаться до сердечка “старой девы”. Джек ликовал. Но тут же спохватился, видя, как она поспешно выходит из беседки. Он повернулся к ней. Его сердце, которому пристало быть левее в груди, теперь почему-то решило биться прямо у него в горле. Неужели поэтому ему так трудно дышать?

- Вы придете на пикник? - спросил Джек, не придумав ничего вразумительного, чтобы еще хоть немного задержать ее.

Остановившись, она резко повернулась к нему.

- Конечно, приду, ведь леди Кэвизел пригласила нас всех.

И снова Джек испытал сильнейшее желание подойти к ней и коснуться ее. Он умирал от желания вновь ее поцеловать. Но сейчас об этом не могло быть и речи. Кажется, он начинал понимать ее. Он должен быть терпелив и осторожен, а когда она не сможет устоять перед ним, вот тогда он поцелует ее. Так что она запомнит это на веки вечные. И захочет поцеловать его в ответ!

- Прощайте, - бросила она, намереваясь уйти, но он снова остановил ее.

- Вы не правы, Кэтрин.

За все время пребывания с ней Джек ни разу так и не вспомнил о плане спасения, который хотел привести в исполнение при очередной встрече с ней. Происходящее не было игрой. Это было больше, чем игра.

Кейт напряглась, услышав от него свое имя без уважительного “мисс”.

- Что?

- Вы сказали “прощайте”, но мы с вами вновь увидимся, и совсем скоро.

Ничего не ответив, Кейт развернулась и, проклиная все на свете, стремительно покинула свое самое любимое место.

Если она хотела избежать его общества, к чему стремилась с самого утра, то теперь перечеркнула даже возможность отказаться от приглашения на пикник. Что ей теперь делать?

И снова она вела с ним просто недопустимо. Если Кейт хотела и дальше воевать с ним, не стоило приглашать на завтрак и тем более шутить с ним. Теперь он подумает, что она пала жертвой его обаяния, и возгордиться еще больше.

“Боже! - заскрипела она зубами. - Пронзи меня молнией, прошу тебя. Прямо сейчас. Или стукни меня чем-нибудь по голове, чтобы я пришла в себя!”

Но не появилось ни молнии, ни увесистого молотка. Бог предоставил ей самой справляться с этим совершенно невозможным человеком. Ну почему стоило ему улыбнуться, как ее сердце пускалось вскачь, а голова переставала соображать? Почему, глядя в его потемневшие глаза, когда он заговорил о своем покойном брате, у нее сжалось сердец? Она не хотела узнавать его. Ей незачем знать, как сильно он переживает смерть брата.

И она точно не хотела быть единственной хранительницей его секрета!

Кейт не должна забывать об истинной натуре этого человека, пусть на время ей показалось, что он вовсе не такой. Она должна помнить, как бессовестно он украл у нее поцелуй. Она должна помнить, что он мог так же наброситься на Тори!

- Господи! - простонала она, чувствуя, как начинает болеть голова.

Как ей теперь объяснить свое поведение? Как выстроить защиту вокруг себя и своего сердца против него?

Она сходит с ума. Другого объяснения просто быть не может.

И на этот раз уединение не поможет, с горечью поняла Кейт, свернув на тропинку, которая вела к лужайке и к главному входу в Клифтон. Ругая себя, как только можно, она хмуро вошла в дом, бросила на небольшой круглый столик возле двери свою корзину и только тут обнаружила, что весь обратный путь сжимала в руке подаренное им яблоко.

Она так пристально смотрела на фрукт, словно никогда прежде не видела ничего подобного. Кейт вдруг ощутила незримое присутствие Стоунхопа, словно рядом была частичка его самого. Испугавшись этого, Кейт поняла, что делает, и тут же бросила таивший в себя столько воспоминаний безобидный фрукт на стол. Яблоко покатилось по столешнице, ударилось о стенку и замерло на краю стола. Некая сила удержала его от падения.

Его любимый фрукт! Кейт больше не могла смотреть на яблоко!

Резко отвернувшись, она увидела, как по широкой лестнице вниз спускаются дядя с тетей. Заметив племянницу, они широко улыбнулись ей.

- Доброе утро, дорогая, - поприветствовала ее тетя, оказавшись с ней рядом. - Я смотрю ты, как всегда, рано встала, хотя легла довольно поздно. Выспалась?

- Да, тетя, благодарю, - немного резковато ответила Кейт, поджав губы.

От Джулии не укрылось плохое настроение Кейт. Она знала своих племянниц намного лучше, чем те могли себе представить.

- Что тебя беспокоит? - осторожно спросила она.

Кейт тут же напряглась и строго посмотрела на тетю.

- Ничего. Почему ты так решила? - Кейт медленно отошла от стола, на котором лежало злосчастное яблоко. - Ничего меня не беспокоит. Я просто… Просто, думала о приглашении леди Кэвизел на пикник…

- Ах, это! - Тетя еще более выразительно посмотрела на нее. - Нэнси очень вовремя организовала этот пикник. Он позволит нам еще немного пообщаться с ее очаровательным племянником. - Она с заговорщицким видом повернулась к мужу. - Не правда, дорогой, виконт Стоунхоп показался? очень приятным и милым молодым человеком? Я думала, что он будет замкнутым, холодным и высокомерным, как свой отец, о котором так много говорят, но на самом деле он оказался общительным, веселым и дружелюбным мужчиной.

- Милая, не могу не согласиться с тобой, - улыбнулся дядя Бернард. - Ты повторяешь мои вчерашние слова. Я только могу добавить, что он к тому же не злоупотребляет алкоголем. Он не притронулся к портвейну, что было просто удивительно. Это большой плюс для нынешней молодежи, которая предпочитает вести себя беззаботно и безответственно.

- Верно. - Джулия снова взглянула на племянницу и с той же слегка хитрой улыбкой спросила: - А тебе, дорогая, понравился виконт? Что ты думаешь о нем?

“Сомневаюсь, тетя, что тебе понравятся мои мысли”, - зло подумала Кейт, а вслух же сказала:

- Первое впечатление обманчиво. Я знаю этого человека всего несколько часов, чтобы судить о нем так основательно. Я предпочитаю изучить человека прежде, чем составить о нем полную картину.

Дядя разочарованно покачал головой.

- Твое настороженное отношение к людям меня порой пугает, Кейт. Не всегда первое впечатление бывает обманчивым…

Его прервал скрип входной двери, а через секунду в дом вошли смеющиеся Тори и Алекс.

- А вот и вы все, - улыбнулась Тори, отпустив руку младшей сестры. - Всем доброго утра. Я так проголодалась, пока уговаривала Алекс оставить ее обожаемые цветочки и растения и пойти позавтракать, что готова проглотить и слона. - Она заметила румяное яблоко на столе. Вскинув брови, Тори тут же схватила его и звонко откусила большой кусок. Жуя сочную мякоть, она весело заявила: - Вот это поможет мне дойти до террасы, где меня ждет мой любимый омлет с ветчиной.

Всё произошло так быстро, что Кейт не успела отреагировать и остановить сестру. Она лишь тихо выдохнула:

- Тори…

Сестра с удивлением повернулась к ней.

- Какое вкусное яблоко! Где ты его взяла? Стащила у миссис Уолбег? Прости, если я опередила тебя, но я уж очень сильно хочу есть.

И она снова откусила большой кусок. Кейт вдруг показалось, что откусили что-то от нее самой. Как странно. Почему она испытала такое острое желание отнять у Тори яблоко? Ведь она отказалась от него, едва бросила на стол. Вот только Кейт не могла избавиться от ощущения того, что потеряла что-то. Что-то, предназначенное ей. То, что подарил ей человек, который назвал своего коня именем умершего брата.

Рядом возник дворецкий и сообщил, что завтрак накрыт. Дружная компания двинулась по широкому коридору, залитому утренними солнечными лучами.

- Не сбивай свой аппетит яблоком, - поучительно начала Алекс, качая головой и глядя на среднюю сестру. - Тори, фрукты надо есть натощак, но не с самого утра. Завтрак - самая важная часть рациона.

- Снова заговорила наша псевдодоктор, - весело улыбнулась Тори, доев яблоко. Они как раз повернули в сторону открытых дверей, ведущих на широкую террасу. - Милая Алекс, не волнуйся. Если у меня заболит живот, я непременно попрошу тебе сварить одну из твоих знаменитых настоек и тут же поправлюсь. Так ведь?

- Из твоих слов следует, что я вовсе не псевдодоктор, ведь будь я таковой, ты бы ни за что не стала надеяться на мои настойки. - Алекс уверенно поправила очки на переносице и пристально посмотрела на Тори. - Так ведь?

- Сестренка, - звонко рассмеялась Тори и обняла сестру, как раз когда они уже вышли на террасу. - Пусть ты и не училась на доктора, и женщина-медик в наши дни такая же редкость, как летающие коровы, ты всегда была, есть и будешь моим любимым псевдодоктором на свете.

- Аминь! - воскликнул дядя, когда они сели за стол, избежав очередной ссоры.

Все принялись за завтрак и стали обсуждать ожидавший их пикники, решая, что надеть по этому случаю. Разговор о нарядах немного отвлёк Кейт, только до конца трапезы у нее так и не пропало ощущение того, что она все же потеряла нечто очень значительное.

Глава 6

И снова Джек не мог дождаться той минуты, когда увидит ее.

Испытать такое дважды за один день много стоило.

Он готовился к этому с дотошной придирчивостью, почти доведя своего камердинера до белого каления. Наконец, тщательно одевшись, он спустился вниз и пошёл искать тетю, которая должна была быть сейчас во дворе.

Тетя Нэнси решила устроить пикник возле их небольшого паркового озера, где с недавних пор плавали лебеди. Пару лет назад она увидела их в Ридженс-парке и белые пернатые так сильно пленили ее, что ей захотелось иметь таких же красавцев. Дело за малым не стояло, и любимый муж тут же исполнил желание жены.

Джек не был в Ридженс-парке, но картина, которую он наблюдал у озера Чейн-Кросс несколько дней назад, заставила его ощутить необычный трепет и необычное стеснение в груди. Глядя на белых, хрупких лебедей он ощущал их одиночество. И свое тоже.

Он вышел из дома, пропуская снующих туда-сюда слуг, и направился к тете, которая была поглощена разговором с дворецким, стоя на небольшой лужайке позади дома. Заметив племянника, Нэнси помахала ему рукой и отпустила дворецкого.

- Дорогой, ты уже приоделся, - заметила она, окинув его изучающим, довольным взглядом. - Ты у нас настоящий красавец. Глаз от тебя не оторвать.

Джек достаточно хорошо знал свою тетю, чтобы тут же понять скрытый смысл ее слов. Приподняв левую бровь, он настороженно спросил:

- Что ты хочешь, тетя, чтобы я сделал?

Тетя весело рассмеялась, не в состоянии сердиться на него за то, что он раскусил ее.

- Ах, негодный мальчишка! Ты видишь меня насквозь, верно?

- Ну, - задумчиво протянул Джек притворно строгим голосом, осмотрев тетю с ног до головы. - Ты одета не в столь прозрачное платье, чтобы я видел тебя насквозь, тетя, к тому же вряд ли я способен видеть сквозь человеческую плоть.

Тетя снова весело рассмеялась, а потом покачала головой.

- Я очень надеюсь, что твое хорошее настроение не исчезнет сегодня, потому что я хочу, чтобы ты уделял максимум внимания нашим гостям. - Она как-то лукаво посмотрела на него и тихо добавила: - Особенно девочкам Хадсон.

Джек поцокал языком.

- Тетя, из тебя сваха просто никудышная.

- Да неужели? - улыбнулась тетя.

- Ну да, свахи должны выражать свои пожелания очень тонко, завуалировано, а не так прямо.

- А если я исправлюсь, это поможет? Или ты снова станешь винить меня в том, что я лезу в твою жизнь?

Джек давно не видел у тети такого веселого настроения. Он сам чувствовал себя немного необычно. Какое-то необъяснимое волнение поигрывало его сердцем, заставляя биться сильнее.

- Пожалуй, - с хитрой улыбкой начал он, - есть одна вещь, которую я хотел бы обсудить с девочками Хадсон. Вот только не знаю, как они на это отреагируют. Как думаешь, тетя, они помогут мне разобраться в умении приструнить свах в тот момент, когда ты обнаруживаешь, что над тобой повис Дамоклов меч?

И вновь рассмеявшись, Нэнси махнула рукой.

- Мой мальчик, - проговорила она, немного успокоившись, а потом вдруг неожиданно обняла его и поцеловала в щеку, чем несказанно смутила его. - Я люблю тебя, дорогой. - Отступив на шаг, она уже спокойно попросила: - Не отходи далеко, скоро начнут прибывать гости. Я пойду, поищу Джереми. Ты будешь нужен мне через полчаса.

Продолжая улыбаться, тетя вошла в дом, оставив застывшего и хмурого Джека одного. Он не мог припомнить, когда его в последний раз обнимал близкий человек. Особенно после смерти Уилла. И он не знал, что это так сильно подействует на него. Что он так сильно захочет объятий. Он думал, что объятия - явная демонстрация привязанности, - не для него, что он глух к подобным вещам.

Но оказывается, он так сильно заблуждался. У него сжалось сердце, когда тетя сказала ему эти необычные три слова. Что в них было такого? Почему от этого вдруг задрожала душа?

Глубоко вздохнув, Джек взглянул вдаль на озеро, возле которого слуги накрывали на длинный стол. Сияло яркое солнце, поэтому стол поставили под большим кедровым деревом, чтобы они сидели в тенечке. Лебеди мирно плыли по бирюзовой глади озера. Джек на секунду закрыл глаза и прислушался к звукам природы. Прислушался к самому себе и признал, что в словах тети была некая сила, способная на очень многое. Это были не просто слова. Они могли спасти его…

Он быстро открыл глаза. У него не осталось ничего, что стоило бы спасать.

Встряхнув наваждение, Джек зашагал по мощенной плитами дорожке, которая привела его к небольшому фонтану напротив главного входа Чейн-Кросс. Отсюда он мог наблюдать за приездом гостей.

За ее приездом.

От одной мысли о ней у него снова взволнованно забилось сердце. Как она поведет себя с ним на этот раз? После того, что произошло в лесу.

А что собственно там произошло? Джек нахмурился. Произошло очень многое, но самое главное: ему удалось увидеть ту, другую Кейт, которой она могла бы стать, если бы не подавляла себя. У той Кейт были обворожительные голубые глаза, которые сияли внутренним светом. Та Кейт могла шутить, смеяться без опасения. А еще та Кейт могла сочувствовать незнакомому человеку в горе и посмотреть на него так, что сдавливало горло. Та Кейт была очень опасной для него, но он умирал от желания снова увидеть её.

И на этот раз он намеревался поцеловать именно настоящую Кейт.

Первым прибыл экипаж с семьей викария. Как раз в этот момент из дома вышли тетя с дядей и слегка фатовато одетый веселый Райан. Он горячо поприветствовал своего друга, сына викария Майкла. Джек не обратил на них внимания, пристально следя за главной дорогой. Ожидая…

- Надо бы этому городскому жителю показать наши окрестности, - послышался совсем рядом голос Райана. Он стоял вместе с Майклом и внимательно смотрел на Джека. - Как считаешь, Майкл?

- Неплохая идея, - кивнул тот. - Мой мерин что-то застоялся в своем стойле.

- Значит, устроим скачки. Что ты об этом думаешь, кузен?

Джек оторвал взгляд от дороги и посмотрел на двух затейников.

- Вам не удастся обогнать моего коня, - совершенно спокойно сказал он и снова отвернулся. - Вы обречены на проигрыш.

- Ты слышишь, Майкл? Он бросил нам вызов, да еще какой! Мы принимаем?

- Конечно, принимаем! - с энтузиазмом поддержал друга Майкл.

- Тогда решено. Завтра устроим скачки и решим, чья лошадь все же быстрее. Нужно бы позвать Эдварда. Он любит скачки.

- Но он уже давно превратился в заядлого семьянина и не станет рисковать, - напомнил Майкл, засунув руки в карманы. - К тому же он будущий граф и у него много обязанностей. Вряд ли у него найдется свободное время.

- Чем можно заниматься чудесным летним днем? - изумился Райан, искренне не видя причин, почему Эдвард может отклонить их приглашение. - Он непременно пойдет с нами. Он обожает скачки, к тому же он душа компании. Не то, что его брат.

Услышав это, Джек медленно повернулся к кузену.

- Ты говоришь о Себастьяне, которого упоминали вчера за ужином?

Неужели ужин был вчера?

- Да.

- Почему ты так странно говоришь о нем?

- Потому что Себастьян был странным и всегда вел себя чрезмерно спокойно. Был жутко правильным, уравновешенным и не склонным к приключениям парнем. Он готовил себя для духовного сана и собирался стать приходским священником. Может поэтому был таким замкнутым и нелюдимым.

Джек нахмурился.

- А почему “был”?

- Да потому, что он как-то резко переменился, стал раздражительным, ни с кем не хотел знаться, а потом взял и купил офицерский патент. Мы все были потрясены его поступком, потому что никто даже предположить не мог, что он решит совершить нечто подобное. Это было не похоже на него.

- И в чем же была причина? Почему он ушел в армию?

Джеку почему-то показалось, что в ответе скрыта тайна, объясняющая грусть Виктории Хадсон. Еще несколько дней назад ему было бы все равно, что чувствуют другие, но не теперь. Не после того, как он встретил удивительную Кэтрин Хадсон.

- Никто так до сих пор и не понял, зачем он это сделал. Его отец был разгневан, но все же отпустил его. Видимо у Себастьяна были веские причины так поступать. - Райан замолчал и взглянул на подъезжающий к ним открытый экипаж. - А вот и Ромней и Эдвард с женой. Я сам расскажу ему о завтрашних скачках, идет?

Они двинулись к новоприбывшим, но Джек никак не мог избавиться от ощущения того, что его все больше затягивает это общество и эти необычные люди, у каждого их которых были свои секреты.

***

Кейт так сильно нервничала, что до неприличия скомкала юбку платья.

- Что с тобой, дорогая? - обеспокоенно спросила тетя, встревожено глядя на племянницу.

- Я… я…

Господи, она даже не могла связать двух слов! Она так же не смогла придумать себе приличного оправдания, чтобы остаться дома и не ехать на пикник. Чтобы не увидеть его. Снова! Поразительно, но ей предстоит лицезреть его за этот день уже во второй раз!

С самого утра Кейт решила избегать его, но что-то постоянно толкало ее к нему. Это было ужасно. Это сводило с ума. И как она теперь посмотрит ему в глаза? Он ведь понял, что она даже не знала о пикнике, потому что… потому что была поглощена его шокирующим шепотом!

Она не сможет видеть его смеющиеся, мерцающие серо-карие глаза, и не провалиться сквозь землю, или не совершить что-нибудь глупое. Ей следовало остаться дома!

- У тебя болит голова? - неожиданно ей на помощь пришла Алекс, поправив на переносице свои тонкие круглые очки. - Еще утром я заметила, что ты какая-то странная, необычно тихая и постоянно хмурая. А ты ведь никогда не хмуришься.

- От этого появляются морщинки, - услужливо подсказала Тори.

- Да, - подтвердила Алекс. - Если бы ты сказала, что у тебя болит голова, я бы сделала настойку из ивовой коры или из ромашек.

- И это бы обязательно помогло, - добавила Тори.

Джулия подалась вперед и сжала руку Кейт.

- Тебе нехорошо, дорогая? - уже серьезно спросила она. - Если так, ты могла бы остаться дома.

Почему она сама не подумала об этом? Почему раньше не пришла к такому же заключению? Она могла бы остаться дома и избежать… Кейт вдруг нахмурилась, потому что неприятная догадка больно ужалила ее. Если бы она осталась дома, он бы подумал, что она побоялась прийти.

Утром в беседке, когда он на долю секунды сбросил свою маску беспечного весельчака, она увидела человека, который мог сострадать, сопереживать и страдать. Человека, которому оказалась небезразлична ее боль. Человек, у которого была собственная боль. Боже, она увидела человека, который мог бы ей понравится!

Это были ужасные, опасные и неправильные мысли. Ни о чем подобном не могло быть и речи! Она не могла позволить ему так легко играть ее чувствами. Ее сердцем. С нее было достаточно игры еще в прошлом. И Кейт решила, что как бы ей ни было тяжело с ним справляться, лучше выдержать новый раунд, чем показаться трусихой в его глазах.

К тому же она ведь почти убежала из беседки, - кисло подумала Кейт. И это не делало ей чести. Нельзя допустить подобного впредь. Он не должен знать, как сильно действует на нее, когда находится рядом с ней. Кейт умела держать себя в руках. Долгие годы одиночества и усилий над собой не могли быть впустую. Она покажется перед ним и докажет ему, что ей нет никакого дела до него.

Придя к некоему согласию со своей совестью, девушка подняла голову и решительно посмотрела на тетю.

- Я в полном порядке, тетя, - заверила она. - Моя головная боль не настолько сильна, чтобы я не смогла присутствовать на пикнике.

- Вот и отлично, - с облегчением вздохнула Джулия, улыбнувшись племяннице, и отпустила ее руку. - Но если тебе станет хуже, только скажи, и мы вернемся домой, хорошо?

- Не думаю, что дело дойдет до этого.

Экипаж, наконец, остановился. Лакей открыл дверь и спустил подножку.

Итак, они приехали. Кейт напряглась, призывая на помощь все свои силы, чтобы выстоять перед очередным испытанием. Потому что новая встреча с ним действительно была испытанием.

Первой вышла тетя, которой помог спуститься лорд Кэвизел. Кейт подождала, пока выйдут сестры и дядя, потому что сидела в дальнем углу. Оставшись одна, Кейт сделала глубокий вздох, уговаривая себе быть сильной, сжала свой маленький ридикюль и, привстав, вложила ладонь в руку, которая показалась перед ней. И ощутила странную дрожь во всем теле. Вновь нахмурившись, вероятно в сотый раз за день, Кейт вскинула голову, чтобы посмотреть на того, чью руку сжимает. И застыла на месте, упершись взглядом в серо-карие, такие уже знакомые глаза.

Ей помогал спуститься сам Стоунхоп!

Он не смеялся, не веселился от того, что имел возможность вновь поизмываться над ней. А лишь серьезно и пристально смотрел ей прямо в глаза так, что у Кейт замерло сердце. Почти как в беседке, горько подумала Кейт.

Она не была готова так скоро увидеть его. Она не успела подготовиться, выстроить защиту…

В ответ он мягко сжал ей руку. Глаза его светились поразительной нежностью, от которой что-то сжалось в груди. Ей было невероятно трудно сделать вдох. Она продолжала смотреть на этого непостижимого человека, который начинал бередить ей душу одним своим серьезным, пристальным взглядом.

Неожиданно он вдруг моргнул. Рассудок, который был потерян по дороге между Клифтон-холлом и Чейн-кросс, вернулся к ней. Кейт тоже моргнула и с ужасом поняла, что стоит полусогнувшись в экипаже. Встряхнув с себя оцепенение, она попыталась взять себя в руки и сделала резкое движение ногой, но споткнулась о подол платья, и готова была рухнуть на землю. И, будь проклят этот невозможный человек, но он крепко держал ее. В отличие от нее он прекрасно владел ситуацией и сумел вовремя среагировать.

Он подхватил ее и, обняв за талию, уверенно прижал к своей груди.

Кейт перестала дышать, краешком сознания радуясь, что выбралась, наконец, из экипажа. Выбралась так, что свалилась прямо в его объятия!

Где ее осмотрительность? Почему снова нелепое обстоятельство толкает ее к нему?

Однако Кейт перестала не только дышать, оторванная от земли. Она видела только его слегка потемневшие серо-карие, обрамленные длинными ресницами глаза, в которых начинал преобладать шоколадный оттенок. Она перестала замечать все вокруг, чувствуя его близость, его твердое тело, к которому была так внезапно прижата. Чувствовала исходившее от него тепло, которое неумолимо проникало в нее. И вдруг ощутила такой необычный сладкий трепет, что вздрогнула всем телом.

Она уловила запах его одеколона, мускусный запах его кожи. И ощутила его дыхание, в котором смешался запах яблок. Удивительно, но его дыхание пахло яблоками.

Почему у нее стала кружиться голова? Кейт не помнила, как оказалась в его объятиях, не понимала, что с ней твориться, но с изумлением признала себе, что не хочет, чтобы он отпускал ее.

Какое невероятное ощущение: чувствовать в своих руках ее мягкое, стройное тело, чувствовать на своей груди вжатую в тебя округлую девичью грудь. Джек позабыл, где он находится, что собирался сделать, если ли люди вокруг. Единственное, что он осознавал, так это растущее, непереносимое, опьяняюще острое желание, от которого перехватило дыхание. Которого он не ожидал испытать к ней. Которого не должно было быть.

Это ведь была игра. Ничего более. План по спасению Кэтрин Хадсон. Но он вдруг напрягся, сердце безумно стучало о ребра, от нехватки воздуха стало резать в легких, а дурманящий запах ее духов с фиалковой ноткой кружил ему голову. Она смотрела на него с таким потрясением, что невольно раскрыла свои губы. Губы, к которым он хотел прижаться. До безумия. До боли.

Ее глаза чуть расширились от неожиданности, но она не предприняла никакой попытки освободиться. У Джека что-то ёкнуло в груди. Неосознанно, но она прижалась к нему со всей своей доверчивостью, положив руки ему на плечи, и он вдруг понял, что не сможет отпустить ее.

Они бы вечно стояли вот так неподвижно и смотрели бы друг на друга, если бы не громкий смех Райана.

Очарование мгновенно развеялось. Кейт пришла в себя и с нарастающей паникой поняла, что делает.

- Поставьте меня на землю! - едва дыша, процедила она, мечтая в этот момент оказаться за тысячу миль отсюда. Или провалиться сквозь землю.

Поразительно, но она еще не успела ступить на землю Чейн-Кросс, как уже ситуация вышла из-под контроля.

Джек вдруг испытал сильнейшее желание оттащить ее в кусты и сделать с ней что-нибудь дикое, необузданное, что сорвет с ее лица маску холодности, которую она так быстро надела. Однако к его великому сожалению он пока не мог позволить себе ничего подобного. Скрипя сердцем, Джек медленно отпустил ее на землю и разжал объятия.

- Добрый день, Кэтрин, - хрипло молвил он, продолжая следить за раскрасневшейся девушкой.

Оказавшись на свободе, она отошла от него на безопасное расстояние, достала из ридикюля дрожащими пальцами веер из слоновой кости и раскрыла его. Но застыла, пристально глядя на веер, потом быстро закрыла и почти запихнула его обратно. Джек вдруг улыбнулся, ощутив, как грудь заполняет необычная нежность от этой картины.

- Кейт, дорогая, - подошла к ней леди Кэвизел с улыбкой. - Рада тебя видеть. День сегодня обещает быть очень жарким, но надеюсь, это не испортит наш настроение и пикник. Идемте.

Они двинулись к озеру, обогнув левое крыло дома.

Джек шел позади всех, рядом с Райаном, Майклом и виконтом Харлоу, которые оживленно обсуждали завтрашние скачки. Но он не слышал ничего, видел перед собой только грациозные покачивания бедер и гордо выпрямленную спину.

Она была волнующе-прекрасной в муслиновом платье персикового цвета с короткими рукавами-колокольчиками и круглым, немного смелым вырезом, который оголял ее высокую, манящую грудь. Кисти рук были затянуты в кружевные митенки. Одной рукой она поддерживала небольшую соломенную шляпку с лентами в тон платья, а второй изо всех сил сжимала ридикюль, будто это был ее спасательный круг.

Она была, грациозной и такой желанной, что он не мог оторвать от нее взгляд. Джек вдруг нахмурился. Он не думал, что испытает такое дикое желание к ней. Едва она коснулась его, как он потерял голову. Это было опасно. Очень опасно. Опасными были все те чувства, которые она вызывала в нем. Но он ничего не мог поделать с собой. Было выше его сил игнорировать Кэтрин Хадсон.

И Джек посмотрел на нее и нахмурился еще больше.

День действительно обещал быть очень жарким.

***

Кейт старалась, честно, изо всех сил старалась не смотреть на него с тех пор, как он освободил себя от своих объятий. Но это было почти так же невыполнимо, как например, вознамериться задержать воздух в легких на целый месяц.

Украдкой она все же бросала на него быстрые взгляды, когда была уверена, что он не смотрит на нее. И не могла не отметить, как он хорош собой в бордовом сюртуке, бежевых бриджах, высоких начищенных до блеска сапогах и белоснежной рубашке, которая оттеняла его смуглое красивое лицо.

Всякий раз, когда Кейт смотрела на него, у нее трепетало сердце. И ни на чем не могла сосредоточиться. Едва память услужливо напоминала ей, как крепко он обнимал ее, как этого было достаточно, чтобы пропустить очередной разговор, в который ее пытались вовлечь.

Это было просто безнадежно! Он дьявол, с горечью думала она. Он хочет свести ее с ума! Что в нем было такого особенного? Ведь он почти такой же обычный мужчина, как, например… как викарий, или как его сын, как Райан. Да как любой другой мужчина. Но стоило ей взглянуть на Райана, потом на Майкла, а затем на него, как становилось понятно, что ее обезумевшее сердце считает совсем по-другому.

На столах стояло самое изысканное угощение. Леди Кэвизел решила, что на свежем воздухе пища будет усваиваться быстро, поэтому дала своему повару особое задание. И тот постарался на славу.

Были и устрицы и омары в горчичном соусе, лососина и форель в вине, холодная куропатка, жареная камбала в сливочном соусе, рулеты из телятины с грибами, картофель в голландском соусе. Затем подали десерт. О, что это было за чудо! Воздушные бисквиты с кофейным кремом, фруктовое суфле, тонкие сахарные вафли, блинчики с клубникой и оладьи с яблоками и грушами.

Повар не забыл и про восхитительные пончики с шоколадной начинкой, посыпанные сахарной пудрой - любимое лакомство Алекс. Леди Кэвизел была очень довольна пикником.

Кейт усилием воли удалось немного отвлечься от виконта, который сидел в дальнем углу и тихо беседовал с Тори, рядом с которой и посадили его, и кажется, ни один из них не имел ничего против этого.

Кейт как раз разговаривала с Майклом, который сидел рядом с ней, когда слуги положили на стол вазу с фруктами. Обернувшись, она увидела красные яблоки и невольно залилась румянцем, вспомнив сегодняшнее утро. Изо всех сил она старалась не смотреть в дальний угол стола. Но беда пришла совсем с другой стороны.

- О, какие красные яблоки! - вдруг воскликнула Тори и потянулась к фрукту. - Сегодня утром Кейт откуда-то принесла с собой точно такое же. Не знаю, где она достала его, но такого сочного, сладкого яблока я в жизни не пробовала. У нас растут только зеленые и кислые. А ваши сладкие, леди Кэвизел?

- Да, дорогая, - улыбнулась Нэнси. - Это особый сорт, и их привозят к нам специально из Лондона, потому что наш Джек обожает их. Тебе нравится, дорогая?

Попробовав яблоко, Тори как-то странно посмотрела на напряженную Кейт.

- Да, - кивнула она, слегка нахмурившись. - На вкус почти такое же, как твое яблоко, Кейт. Где ты его взяла?

Кейт почувствовала на себя взгляды всех присутствующих. Она бы отдала все на свете, чтобы исчезнуть прямо сейчас. Как она сможет ответить на этот вопрос? Как она расскажет об утреннем завтраке в беседке? Даже старой деве было не положено находиться наедине с неженатым мужчиной. Будет жуткий скандал, если хоть кто-нибудь узнает об этом. И будь проклят этот дьявол, который сидел и спокойно смотрел на нее, даже не пытаясь помочь ей.

- Я… я… - Господи, и снова она не может связать двух слов. И снова на восстановление равновесия ушли все ее силы. Вскинув голову, Кейт уверенно посмотрела на Тори. - Я купила его в деревенской лавке, когда навещала больную Аду.

- Ты была в деревне? - удивилась Тори. - Ты вроде бы говорила, что идешь к нашей беседке.

Парой дотошность Тори просто бесила Кейт.

- Я ходила и в деревню, и к Аде. Мне следовало предупредить тебя об этом?

Видя, что Кейт не на шутку разгневана и может сорваться на ни в чем не повинной Тори, Джек решил сам сгладить конфликт.

- Господи, тетя! - намеренно громко воскликнул он, привлекая к себе всеобщее внимание, что ему неплохо удалось сделать. - Ты просто чудо! Я обожаю твои сырные сконсы и яблочные оладьи. Ты меня просто балуешь. - В подтверждении своих слов, он взял одной рукой румяный сконс, а другой подцепил вилкой оладушку, поднес ко рту и откусил большой кусок. - Просто объедение.

- Вот и славно, - улыбнулась Нэнси, от которой не укрылось то, что произошло за столом, и какую роль в этом сыграл ее мудрый не по годам племянник. Повернувшись к гостьям, она быстро предложила: - Пока приносят чай, желающие могут немого прогуляться.

Многие с готовностью кивнули и встали. Уж очень хотелось размяться после столь обильного угощения. Гости разбились на пары и двинулись к берегу озера, где стали любоваться мерным плаванием лебедей.

Джек никуда не спешил, исподлобья следя за Кейт, которая о чем-то увлеченно разговаривала с сыном викария. Майкл непозволительно нежно и недопустимо собственнически смотрел на нее. За все время, что они сидели за столом, от него не укрылось теплое отношения сына викария к Кейт. Но теперь это начинало не на шутку злить Джека, да так сильно, что в какой-то момент он испытал приступ острейшей ревности.

Его удивило чувству, которое до сих пор было ему чуждо. Подумать только, еще вчера он не знал ее имени, а сегодня уже безумно ревнует!

Но, если подумать хорошенько, Кейт и Майкл знали друг друга очень давно, живя по соседству, и их дружба никого не удивляла. Но рука Джека непроизвольно сжалась в кулак, когда он увидел, как Майкл вдруг совсем близко наклонился к ней, якобы для того, чтобы расслышать ее слова, хотя она говорила так четко, что даже Джек слышал. Поэтому он посчитал своим долгом вмешаться в их “милый” разговор. И сделал это довольно бесцеремонно.

- Мисс Кэтрин, вы попробовали яблоко?

Его сухой насмешливый голос заставил Кейт вздрогнуть. Она быстро посмотрела на него и коротко бросила, стараясь побороть румянец:

- Да.

После чего тут же перевела взгляд на глупо улыбающегося Майкла, однако Джек не собирался сдаваться.

- А вам понравилось?

Снова короткий и невыразительный ответ:

- Да.

Она давала ему понять, что не желает разговаривать с ним. Почему-то это неприятно кольнуло Джека. В этот момент, сидящая недалеко тетя Нэнси, которая беседовала с тетей Кейт, взглянула на хмурого племянника.

- А ты почему не ел яблоки? Ты же их обожаешь.

- Я ел… еще утром, - буркнул он, взяв в руки бокал с вином, но не поднес к губам, а стал особо пристально рассматривать рубиновую жидкость, пытаясь хоть как-то подавить раздражение.

- Сколько яблок ты взял с собой, когда катался на Малыше? - снова спросила она.

- Одно!

- Не думала, что одно яблоко способно утолить твой голод.

- А мне вполне хватило. Я ел не только яблоко.

Он пристально взглянул на Кейт, которая резко выпрямилась на своем стуле. “Прекрасно!” - почему-то зло подумал Джек, не зная, как еще вывести ее из себя.

- Малыш? - на этот раз раздался удивленный голос Майкла, который повернулся к Джеку. - Так зовут вашего коня?

- Да, а что? - с вызовом спросил Джек, положил бокал на стол и медленно взглянул на человека, которому было бы разумнее промолчать, если бы он знал настроение, в котором пребывал Джек. - Вы имеете что-то против моего коня?

Майкл к своей глупости не увидел ничего опасного в вопросе человека, которому был нужен малейший предлог, чтобы устроить разминку для кулаков. Какое счастье, что тренировки у Джексона не были забыты, подумал Джек, решая, куда стоит прицеливаться для удара. Было бы забавно выбить при этом пару зубов у наглеца, чтобы тот больше не смел улыбаться Кейт.

- Какое странное прозвище для коня, - покачал головой Майкл. - Надеюсь, он Малыш только по имени, иначе завтра ему…

- Не сомневайтесь! - грубо прервал его Джек, не в силах подавить желание заехать ему в челюсть.

Поразительно, Джек едва знал этого парня, но он ему уже не нравился. Ему не нравились очень многие, но до сих пор он не испытывал желания покалечить эту особую группу людей.

Отмечая, какими резкими стали черты его лица и как опасно сузились его глаза, Кейт с изумлением отметила, что он кажется обозленным. На Майкла? За то, что тот так неловко высказался о его коне? Теперь зная, насколько привязан он к своему скакуну, Кейт не смогла винить его за злость, но было в его глазах еще что-то, не связанное с Малышом. Что настораживало и пугало.

Поразительно, но она начинала улавливать момент, когда беззаботный весельчак уступал место настоящему виконту, способному на сильные чувства!

В этот момент к ним подошёл Райан и на пару слов позвал Майкла. Кейт почему-то вздохнула с облегчением, когда тот удалился, потому что не могла сосредоточиться на том, что он рассказывал ей.

- Дорогая, - обратилась к ней леди Кэвизел как раз тогда, когда Кейт решила, что немного предоставлена самой себе. - Пока никого нет, хочу сказать, что книгу, которую ты хотела прочитать, как раз вернули. Она в библиотеке Джереми. Хочешь, я попрошу, чтобы ее принесли?

Кейт снова воспрянула духом, понимая, что ей предоставили удивительную возможность на какое-то время сбежать отсюда. Покинуть это место. Покинуть его!

- О нет, благодарю! Я лучше сама за ней схожу и как раз прогуляюсь, - быстро сказала она, поднимаясь.

Но ее радость длилась недолго. Леди Кэвизел повернулась к племяннику.

- Джек, дорогой, будь добр, проводи Кейт в нашу библиотеку.

Растянув губы в отвратительно довольную улыбку, он медленно встал.

- С удовольствием, тетя.

Направляясь к дому, Кейт не могла в это поверить, но судьба снова насмехалась над ней. Ну почему, Господи?! - вопрошала она с такой досадой, что готова была заплакать.

Она что, не сможет найти дорогу к библиотеке? Она не сможет поднять маленькую книгу? Почему, ну почему он снова шагает рядом с ней с такой кривой ухмылкой, что хочется ударить его!

Невозмутимый и весьма довольный собой, он старался не отставать от нее.

- Я надеюсь, - произнес он своим густым насмешливым голосом, который Кейт ненавидела в эту минуту, - “больная Ада” - это не мое новое прозвище?

Кейт скрипнула зубами.

- Лично для вас я бы придумала нечто более… выразительное, - процедила она. - Вам не обязательно было идти со мной.

- Я не мог поступить иначе…

- Да, - прервала его Кейт, упорно глядя куда угодно, но только не на него, - предложение исходило от вашей тети, но теперь я освобождаю вас от этой ответственности.

- Вы не можете, - спокойно сказал он.

- Вот как? - Кейт все же посмотрела на него и замерла, когда увидела, как он улыбается. Ну почему это глупое сердце так слабо реагирует на его улыбку, посылая дрожь в колени?! - Почему же не можете?

- Потому что я сам хотел составить вам компанию еще до того, как заговорила тетя.

Кейт пристально смотрела на него, пытаясь унять дрожь и еще какое-то чувство.

- Но… но почему? - вдруг тихо прошептала она. - Что вы от меня хотите?

И он потряс ее своим невозмутимым встречным вопросом:

- А почему вы считаете, что мне от вас что-то нужно?

Сжав руки, Кейт развернулась и большими шагами двинулась к дому, словно хотела убежать от него. Боже, он на самом деле невыносим!

Он снова провоцирует ее. Хочет казаться равнодушным и свалить всю сложность ситуации на нее. Ведь если бы она стала выражать сомнения по поводу его утверждения, он поймал бы ее на том, будто ей хочется верить, что ему что-то нужно от нее!

А ведь действительно, с чего она вдруг решила, что он заинтересоваться такой старой девой, как она? Почему-то этот вопрос больнее всех кольнул ее. Кейт убыстрила шаги, но он, будь проклят, уверенно и твердо шел за ней.

- У вас такое лицо, - снова заговорил он спокойно, чем мог в любую секунду вывести ее из себя, - будто Веллингтон дал вам команду атаковать, и вы жаждете крови каждого француза.

- Французы мне не враги. Мне было бы достаточно крови одного англичанина, - едко бросила она.

- О, как интересно! А что за англичанин, позвольте спросить? Я его знаю?

- Идите к черту!

Они как раз вошли в дом через задние двери. Кейт уверенно двинулась вперед, словно хорошо знала Чейн-Кросс, и Джек вдруг с изумлением понял, что как соседка тети, она не раз посещала Чейн-Кросс и, должно быть, неплохо знает это место. Почему-то это еще больше взволновало его.

Когда они добрались до библиотеки, лакей открыл дверь, и Кейт быстро вошла туда. Джек подошел к нему и тихим, властным голосом велел:

- Твоя помощь нужна на кухне.

Лакей застыл, но тут же быстро кивнул.

- Да, милорд, - сказал он и быстро ретировался.

Оглядевшись по сторонам и улыбнувшись, Джек медленно вошел в библиотеку и закрыл дверь.

На ключ.

Глава 7

Казалось бы, что может быть проще - забрать книгу и уйти. Но только не тогда, когда за тобой идет опасный и парой раздражающий тебя человек.

Кейт почему-то дрожала от легкого волнения. Все, что ей хотелось сейчас, так это найти книгу и убежать отсюда. Так далеко, чтобы не видеть его, не слышать его. К своему ужасу она особо остро чувствовала его присутствие. Она знала точно, когда он вошёл и где стоял. Всё это усугублялось еще и сознанием того, что они были одни. И он мог сделать все, что его злодейской душе угодно. Поэтому нужно было спешить!

Но только тут Кейт поняла, что совершенно не знает, где искать книгу. Почему она не спросила об этом у леди Кэвизел? Глупая! Теперь придется исследовать всю огромную библиотеку с высокими полками до потолка, заставленными книгами.

“Думай, Кейт! - лихорадочно торопила она себя. - Чем скорее ты справишься, тем быстрее спасешься!”

К счастью ее мучения длились недолго. Платона она нашла на большом столе. Видимо, книгу положили специально на видное место, чтобы потом передать ей. Вот только найдя ее, Кейт почему-то не испытала должного облегчения. Взяв “Пира” в черном кожаном переплете, Кейт выдохнула:

- Слава Богу!

- И что это так упорно вы искали? - раздался над ухом тягучий густой голос ее насмешника.

Вздрогнув от неожиданности, Кейт резко повернулась и столкнулась лицом к лицу со Стоунхопом. Он стоял совсем близко. Так близко, что она снова уловила запах его одеколона. И его самого. Такая необычная смесь. Но ведь не от этого у нее вдруг закружилась голова? И сердце стало биться как-то странно. Уж точно не от пристального взгляда серо-карих глаз, которые пронизывали ее насквозь. Это от того, что здесь так душно… Да, здесь действительно было душно.

Отдаленной частью сознания Кейт понимала, что ведет себя как настоящая дурочка, а ведь ей двадцать семь лет! Она должна отойти от него. Немедленно! Должна развернуться и уйти! Но Кейт не могла пошевелить даже пальцем.

Он медленно опустил глаза на книгу и удивленно поднял левую темную бровь.

- Вы читаете Платона? - тихо спросил он, подняв голову. - Вы у него черпаете свою мудрость?

Сердец Кейт ухнуло прямо в пропасть от его взгляда, который завораживал, лишал покоя. Она не могла сосредоточиться, чтобы ответить на этот, казалось бы, простой вопрос, но все же сумела выдавить из себя:

- Д-да…

Когда он не пытался шутить, не пытался быть беспечным повесой, он начинал вызывать в ней такие странные ощущения, от которых дрожало все внутри. Когда он вот так серьезно почти с необъяснимой нежностью смотрел на нее, она еле могла дышать. И совершенно не могла соображать. Он смотрел на нее так, будто видел перед собой нечто неуловимо-прекрасное. Это поразило ее до глубины души.

Но больше всего она была поражена тем, как начали темнеть его глаза. Серебристый цвет растворился в шоколадном, снова являя ей это немыслимое сочетание. Это было так знакомо. И Кейт вдруг вспомнила, где точно видела такую же картину. Его глаза потемнели за долю секунды до того, как он поцеловал ее вчера! Вчера? Это было вчера?

- Вы… - От жуткого волнения, которое медленно перерастало в панику, она даже не могла говорить, но каким-то чудом всё же сказала: - Вы не посмеете… Вы этого не сделаете!

Его глаза опасно сверкнули.

- Мы оба знаем, что сделаю, - необычно мягким голосом произнес он, тяжело дыша, не удивляясь больше грохоту сердца в груди, которое стало биться в одном известном ему ритме.

Он умирал от желания дотронуться до нее. Он умирал от желания поцеловать ее. Ни за что на свете он не отпустил бы ее сейчас, какой бы напуганной или разгневанной она ни была. Он собирался разбудить в ней притягательную, жизнерадостную девушку, которая отломила для него свой хлеб.

Хотел сорвать с нее кокон отчужденности и холодности. Он хотел показать ей, что в мире есть вещи, которые делают жизнь полнее, красочнее и ярче. Поразительно, но после смерти Уилла он впервые подумал о том, что жизнь действительно может быть такой.

Но только сейчас Джек осознал, как сложно будет исполнить задуманное. Прежде всего для него.

Он боролся с дрожью во всем теле, когда поднял руку и осторожно дотронулся до ее румяной щеки. К его огромной радости она не отстранилась, а лишь продолжала смотреть на него своими завораживающими голубыми глазами.

Боже, кожа ее была такой нежной, такой мягкой, что он хотел бы вечность касаться ее! Но больше всего на свете он хотел еще раз увидеть Кейт, которая сидела с ним в беседке и шутила. И наклонившись вперед, Джек устремился к ее губам. Вот только к его немалому изумлению она вдруг медленно стала подаваться назад, отдаляясь от него. Джек понял, что ее защитная реакция настолько сильна, что даже в такой момент она способна сопротивляться.

Он последовал за ней. Она продолжала откланяться назад, выгибая спину, но это не остановило его. Джек следовал за ней до тех пор, пока его грудь не коснулась ее груди. И тогда он обнял ее за талию свободной рукой, а пальцами другой сжал ей подбородок.

- И как далеко ты собираешься убежать от моих губ? - спросил он с улыбкой, пристально глядя на нее.

Его теплое дыхание обожгло ей щеку. Поглаживания пальцев вызывали в ней сладкий трепет, от которого задрожали колени. Объятия сковали движения так, что она не могла пошевелиться. Кейт едва могла дышать, желая исчезнуть, испариться. Она хотела, чтобы сейчас произошло хоть что-то, что спасло бы ее от него. Потому что, кажется, сама была не в состоянии что-либо сделать.

Особенно когда его губы растянулись в дразнящей улыбке. И кое-как совладав с собой, Кейт попыталась сказать:

- Д-достаточно далеко, чтобы вы не…

Но не успела закончить. Склонившись над Кейт и почти лежа на ней сверху, он решительно накрыл ее губы своими, не оставив ей выбора.

Господи, наконец-то она была в его руках! Джек крепко прижал ее к себе и, проглотив удивленно-испуганный вздох, приподнялся так резко, что она почти упала ему на грудь. Книга выпала из рук и была бессовестно забыта.

Она уперлась руками ему в плечи, но не стала вырываться. Джек был ошеломлен тем, как быстро она покорилась ему, не думая даже сопротивляться. Он ожидал от нее чего угодно, но не смирения. И это почему-то смирило его сердце.

Он сжал ей талию, притягивая ее еще ближе, быстро развязал ленты соломенной шляпки и отправил головной убор лежать по соседству с книгой. Она была в легком оцепенении, поэтому Джек старался действовать быстро, чтобы она не успела прийти в себя. И, запустив пальцы в шелковистые, уложенные в простую прическу волосы, он, наконец, позволил себе потерять голову, втянув в себя ее губы.

Господи, он прижимался к губам настоящей Кейт! Снова. Это так сильно ошеломило его, что перехватило дыхание. У нее были бесподобные губы. Нежнее и слаще того, что он помнил. Джек сделал глубокий вдох и стал медленно целовать ее сомкнутые уста, ощущая себя пьяным. Почти одурманенным.

Сама Кейт была так сильно потрясена его поступком, что какое-то время просто стояла и позволяла ему целовать себя до тех пор, пока не поняла, что задыхается. От невероятного волнения, от сладкой дрожи, которая охватила ее с ног до головы.

В голове царил туман, поэтому рассудок Кейт отказывался давать ей рациональный совет, как действовать дальше. Она не могла думать ни о чем, кроме болезненного бега собственного сердца и сильного, такого надежного тела, прижатого к ней, которое не позволило ей упасть, когда ослабели колени. И воля.

На этот раз все было по-другому: и напор его губ, и давление его твердой груди, и сила объятий. Он целовал ее медленно, соблазняя и покоряя каждым движением губ. Дыхание опаляло. Руки нежно гладили ей спину. Её как будто одурманили и околдовали, потому что разум больше не подчинялся ей.

Он не переставал ласкать ее губы, когда послышался его хриплый шепот:

- Обними меня.

В его голосе не было твердости или властности. В нем была мягкая просьба. Почти мольба. Кейт не могла объяснить, что заставило ее подчиниться, но она обняла его за плечи и всей грудью прижалась к нему. И что-то защемило внутри, когда она услышала его тихий стон. Как будто ему это было очень приятно. И нужно. Однако к ее удивлению намного приятнее и уютнее стало ей самой. Никогда прежде Кейт не испытывала такого удовольствия от объятий мужчины. Это изумляло! Но больше всего Кейт изумило то, как сильно ей хотелось обнять его, пока не представился случай сделать это.

И снова у самых губ раздался его еще более низкий, еле различимый голос:

- Милая, открой рот.

Кейт была так сильно захвачена его прикосновениями, его шепотом, что не задумывалась над своими действиями. Она хотела, чтобы это не кончалось. Хотела лишь… Чего-то, что мог дать только он. Тепло. И что-то еще.

И с ужасом поняла, что пропала, когда подчинилась ему во второй раз. Он прижался к ней с такой силой, что Кейт на самом деле стала задыхаться, ощущая головокружение. А потом… Она вздрогнула, словно ее ужалили, потому что этот бессовестный человек просунул к ней в рот свой язык и стал ласкать ее с греховной откровенностью! Немыслимо! Кейт потрясенно замерла в его руках, чувствуя, как упоительное ощущение заполняют каждую клеточку.

Он коснулся ее языка и стал ритмично поглаживать его, обжигал ее своими губами. Кейт теснее прижалась к нему, едва дыша и боясь упасть от сильнейшей дрожи. Внутри разгоралось непонятное, опасное пламя, которое могло поглотить ее в любой момент.

Господи, что он делал с ней? Она не могла сопротивляться ему, потому что это было восхитительно! Она даже не заметила, как запустила пальцы в его мягкие волосы и стала поглаживать его затылок. Ей хотелось быть к нему как можно ближе. Давление его тела усиливало напряжение, сковавшее ее тело. Такого она еще никогда не испытывала.

Она тонула в нем. Это было невероятное, неописуемое переживание. Словно ей, старой деве двадцати семи лет позволили на миг увидеть настоящее чудо. И поучаствовать в ее создании. Его поцелуй действительно был похож на чудо, который вдруг заставил сжаться ее сердце. И Кейт испытала острое желание ответить ему, подарить ему такое же чудо, какое он так щедро дарил ей.

Она сжала ладонями его лицо и поцеловала его в ответ, не задумавшись о последствиях, которые неминуемо последуют позже.

Джек знал, что затеял опасную игру, но не думал, что все обернется для него настоящей пыткой. И произошло это тогда, когда ее губы пришли в движения, язык робко коснулся его и стал медленно повторять его движения. Он вдруг понял, что сойдет с ума. От удовольствия, которое обрушилось на него от ее поцелуя. От той нежности, с которой она прикасалась к нему.

Это было невероятно. Ему показалось, что что-то острое вонзается ему в сердце! Ни одна женщина на свете не могла сотворить с ним такое простым поцелуем. Но вот Кейт…

Она поцеловала его так, что у него перевернулась душа. Джек на миг застыл, едва дыша. Он не мог понять, как ей удалось это сделать, но она словно дотронулась до чего-то, глубоко сокрытого, почти похороненного в темных пещерах его никчемной души. Ком застрял в горле, но в следующую секунду его охватил такой огонь, что он мог сгореть дотла. Вжав ее в себя до предела, ощущая каждый изгиб ее восхитительного тела, он с проснувшейся неконтролируемой жадностью завладел ее губами. Сердце колотилось так бешено, что могло выпрыгнуть из груди.

Господи, он хотел бы отдать ей свое сердце только за то, что она увидела его душу! И не испугалась его.

- Кэтти, - выдохнул Джек, теряя голову, как неоперившийся юнец. - Боже, какая ты сладкая!

У Кейт так сильно шумело в ушах, что казалось, она не должна была расслышать его слова, но услышала

Он на секунду оторвался от нее, чтобы перевести дыхание.

И этого было достаточно. Кейт была поражена тем, с какой скоростью разум вернулся к ней, но хватило пары слов и тихого шепота, чтобы она пришла в себя и поняла, наконец, что натворила.

Он снова потянулся к ее губам, но на этот раз Кейт была готова, и отвернула от него свое лицо. Его горячие губы прошлись по щеке, вызвав сладкую дрожь в груди

И ей захотелось провалиться сквозь землю от удовольствия. И от стыда. Боже, что она наделала!

Джек замер, уловив эту перемену, а потом медленно поднял голову.

И все понял. Вот только тело его не хотело ничего понимать. Джек умирал от желания к ней. Всего один поцелуй, но он перевернул ему душу. Он думал, что владеет ситуацией. Думал, что просто поцелует ее. А на деле оказалось, что он совершенно не знал прежде всего себя.

Когда рядом находилась Кейт, он становился совсем другим человеком. Поразительно, но рядом с ней воздух был не таким, солнце светило не так, думал он иначе. И чувствовал себя иначе. Джек еле узнавал себя.

Он не должен был испытывать к ней такое всепоглощающее желание. Это было против всех правил. Но он желал ее сильнее воздуха, которым следовала дышать. Он умирал от желания вновь поцеловать ее и раствориться в ней.

Однако в данную минуту, взглянув на потемневшее от боли лицо Кейт, Джек испытал совершенно другое желание. Он вдруг захотел обнять ее, крепко прижать к себе и умолять не возненавидеть себя за этот поцелуй. Он вдруг понял, что не вынесет ее ненависти, отчужденности.

И он не хотел, чтобы она восприняла их поцелуй как нечто неправильное!

Они все еще обнимали друг друга. Кейт все еще стояла с закрытыми глазами. И Джеку стало вдруг больно от того, что ей даже не хочется посмотреть на него. Ему стало горько от того, что этот поцелуй, который перевернул весь его мир, мог причинить ей боль. Он хотел сказать ей, как ему дорог этот поцелуй, как она восхитительна. Он хотел, чтобы она знала, что натворила с ним. Подняв руку, Джек осторожно коснулся ее щеки и нежно молвил:

- Это был самый волшебный поцелуй в моей жизни.

И снова что-то болезненно сжалось у нее в груди. Кейт не хотела сейчас слушать ничего, особенно его волнующий, такой будоражащий, низкий голос. Новая, на этот раз более сильная, чем во время поцелуя, дрожь охватила ее. Она не хотела ничего, кроме как остаться сейчас одна, поэтому тихо попросила:

- Отпустите меня.

Джек тут же подчинился, разжав руки, как будто только этого и ждал. На ватных ногах Кейт отошла от него и медленно открыла глаза. Она бы не смогла сейчас посмотреть на него. Ни за что на свете. Поэтому, не глядя на него, поспешно вышла из библиотеки. И неожиданно испытала горькое чувство обиды за то, что он так легко отпустил ее.

Она не видела выражение серо-карих глаз, которые провожали ее до дверей.

И не увидела в них похожей затаенной боли и обиды.

***

У озера, сидя за столом, все дружно попивали чай и были поглощены легким разговором, поэтому не заметили появления Кейт. Как странно, но на небе появились облака, заслонив солнце. Ветер был теплым, но Кейт вдруг ощутила холодный озноб и съежилась.

За долгие месяцы горя и боли она думала, что научилась владеть собой. Скрывать свои чувства так глубоко, чтобы никто их не видел. Но на этот раз было невероятно трудно справиться с теми чувствами, которые охватили ее еще в библиотеке и до сих пор не отпустили. И казалось, никогда не отпустят.

Господи, зачем она это сделала? Что на нее нашло? Как могла забыть, что она уже никому не интересная двадцатисемилетняя старая дева! Она давно свыклась с мыслью о том, что всю жизнь будет одна. И была готова к одиночеству. Тогда почему вдруг ей стало так больно от этой мысли? Только потому, что он поцеловал ее? Подарил мгновения чуда, показал то, что душа может раскрыться на встречу чему-то прекрасному, что она способна почувствовать это прекрасное и чего она лишает себя, отказываясь от будущего?..

Комок встал в горле, и Кейт вдруг захотелось плакать. От обиды и боли. На судьбу и на человека, который заставил ее почувствовать никчемность своей жизни!

Поразительно, но ему снова удалось выбить почву у нее из-под ног.

Не зря она чувствовала в нем скрытую опасность, прежде всего для себя. Потому что какой-то частью сознания догладывалась, что он мог причинить ей неосознанную боль. Такую боль, которую она не смогла бы вынести.

Каким-то чудом ей удалось влиться в разговор, присев на своем месте. Каким-то чудом ей удалось скрыть обуревавшие ее чувства от окружающих. Кейт удивлялась собой и своей выдержкой.

Но неожиданно рядом появился слуга и протянул ей шляпку, которую она забыла в библиотеке. Которую развязал он! Кейт думала, что сгорит со стыда, когда взяла свой головной убор дрожащими пальцами и быстро надела. Но ей не дали долго размышлять о том, кто послал ей шляпку. Райан объявил о начале традиционной игры в кегли. Все разделились на команды по два человека. Майкл вызвался стать партнером Кейт, и видит бог, она не возражала против этого. Сейчас она готова была сделать все, что угодно, лишь бы не думать о том, что недавно произошло.

Игра шла плавно. Никто не обратил внимания на скованность Кейт, но ей удалось немного отвлечься и даже всерьез втянуться в игру. Но только ненадолго. Сделав очередной бросок, Кейт наклонилась вперед, следя за тем, как шар собьет кеглю, но с ужасом заметила стоявшего под деревом виконта Стоунхопа и резко выпрямилась.

Прислонившись к стволу большого дуба и скрестив руки на груди, к которой она совсем недавно прижималась, он наклонил вперед голову и пристально смотрел прямо на нее. Он был достаточно далеко, чтобы она могла разглядеть выражение его глаз, но то что они были все еще такими же темными, как в момент поцелуя, не вызывало сомнений.

Кейт вдруг забыла, как следует дышать, ощущая, как душа уходит в пятки. От страха, от силы его взгляда, от того, что он мог сделать с ней.

“Это был самый волшебный поцелуй в моей жизни”.

Почему он сказал это? Сказал так, словно это имело для него огромное значение. Боже, почему заставил ее поверить, что и для нее это самый волшебный, самый волнующий поцелуй на свете? Почему его слова заставили сердце сжаться от давней, ноющей боли?

Кейт резко отвернулась от него, сделав глубокий вдох. Она не могла спокойно смотреть на него. Не могла видеть выражение лица человека, который верно и уверенно переворачивал ее мир с ног на голову. Она не могла позволить этому случиться. Не могла позволить еще одному мужчине разрушить ее мир.

И так же не могла подавить в себе желание еще раз взглянуть на него. Когда она это сделала, его уже не было под деревом.

Когда же настало время возвращаться домой, и Кейт села в карету, она с ужасом заметила на сиденье тоненькую книгу Платона. Которую тоже забыла в кабинете! И впервые в жизни поняла, что ни за что на свете не сможет прочитать книгу, которую так жаждала заполучить.

***

Провожая карету суровым взглядом, Джек почему-то решил, что больше никогда не увидит ее. Это было бы самой большой несправедливостью на свете. Потому что он уже не мог утаивать от себя правду: он должен был увидеть ее снова. И должен был убедиться, что она не возненавидела его. Он не смог бы видеть ненависти в ее прекрасных голубых глазах.

Сейчас Джек готов был отдать все на свете, лишь бы оказаться рядом с ней и взглянуть ей в глаза. Он не видел ее глаз с самого поцелуя. Лишь раз, стоя под деревом, попытался заглянуть ей в глаза, но она стояла слишком далеко. И слишком быстро отвернулась.

После случая в библиотеке он держался подальше от всех до тех пор, пока компания не разъехалась по домам. Он не смог бы вернуться к ним и делать вид, будто ничего не произошло. Будто его ничего не тревожило. Он боялся увидеть, как она шарахается от него или бледнеет при его появлении. Поэтому было разумно оставаться в доме, пока гости не уедут.

Его мысли прервал подошедший к нему Райан, который дружески хлопнул его по плечу.

- Попал под обаяние сестер Хадсон? Уверен, Виктория здесь сыграла не последнюю роль.

Выпрямившись, Джек повернулся к кузену. У него было прескверное настроение, и он не хотел обижать Райана, поэтому ответил, изо всех сил стараясь не казаться грубым:

- В ней есть что-то, но это не для меня.

И пока потрясенный Райан приходил в себя, Джек отвернулся и зашагал в сторону дома, ощущая, как медленно начинает болеть голова. Это был опасный признак приближающейся беды. Только приступа ему сейчас не хватало. Очнувшись, Райан последовал за ним.

- Мы с Эдвардом договорились о скачках. Встречаемся после завтрака, на поляне недалеко от пляжа. Там нет кроличьих нор, так что можно не бояться свернуть себе шею. Ты готов проиграть, Джек?

- Я никогда не проигрываю, - произнес он бесстрастным голосом, глядя себе под ноги, желая, чтобы его оставили в покое.

Желая снова увидеть Кейт.

- Тебе предстоит увидеть, на что способен мой Арес. Я назвал своего коня в честь древнегреческого бога войны. Он в два счета оставит позади твоего… Малыш? Ведь так зовут твоего коня? Не мог придумать подходящего имени?

“Это не ранит гордость грозного скакуна?” - вдруг донесся до него нежный веселый голос, и Джек вдруг ощутил, как сжимается сердце. Он даже не знал, что сердца способны сжиматься. Но до сегодняшнего дня он и не думал, что хоть кому-нибудь удастся коснуться этого органа.

А она смогла.

Своим взглядом, своим голосом. Своими прикосновениями. И своими губами. Джек вздрогнул, вспомнив мягкость ее губ.

Господи, он так сильно хотел поцеловать ее. И сделал это. Но теперь чувствовал себя так, будто не приобрел что-то, а безвозвратно потерял.

И что ему теперь делать?

Глава 8

Сидя в углу застекленного зимнего сада, Кейт пыталась подавить в себе все те горькие мысли, которые терзали ее со вчерашнего дня. Вернее, они усилились после вчерашнего дня.

Перед ней лежал “Пир” Платона, но она даже не притронулась к книге. Она просто не могла коснуться ее. Ей казалось, что тогда она коснется его. Земля действительно ушла из-под ног. Прежние страхи вернулись к ней с новой силой. Как и чувство беспомощности, которое она не испытывала уже больше семи лет.

С тех пор, как позволила Генри так жестоко обмануть себя. В тот день она поклялась, что никогда больше не позволит ни одному мужчине приблизиться к себе настолько близко, чтобы причинить боль. Не позволит унизить себя и растоптать остатки гордости. И ни за что не заплачет вновь из-за мужчины, потому что ни один из них не был достоин женских слез.

А этому невозможному человеку позволила почти все. И он причинил ей боль, заставил ощутить, насколько никчемна ее жизнь. Какая ее жизнь серая и беспросветная. Он не имел права так поступать с ней, ведь скоро он непременно уедет отсюда и забудет глупую старую деву, а ей потом придется иметь дело со своим вновь разрушенным миром. Ей придется вновь восстанавливать душевный покой, найти цель в жизни и идти дальше. Для него это игра. Просто очередной способ подшутить над ней, проявить свое остроумие. И весело провести время в деревне.

Сейчас можно было бы отругать себя и придумать сотни способов, как ей следовало бы поступить тогда в библиотеке. Но в тот момент с ней что-то произошло. Когда он обнял ее, Кейт не нашла в себе силы оттолкнуть его. И ощутила непереносимое желание обнять его в ответ. Она не смогла отказать ему в поцелуе, от которого кружилась голова. От которого сердце сладко ныло в груди. Который пробрался до костей и сжал ей душу. Он целовал ее так жарко и так страстно, что Кейт чувствовала себя будто пьяной.

Она поцеловала его, позабыв обо всем на свете, кроме его губ и дыхания. И он поглощал ее, постепенно завладевал ее разумом, лишая воли. Пока не раздался его шепот. И она пришла в себя.

А потом он отпустил ее.

Так легко!

Нет, она обязана держаться от него подальше. И на этот раз твердо следовать своему плану. Любой ценой. Пусть он, наконец, поймет, что она не станет играть в его игры. Будь все неладно, но его поцелуй слишком сильно взволновал ее! Поэтому разумнее было на пару дней остаться дома, пока он не уедет отсюда.

Покачав головой, Кейт попыталась отогнать от себя болезненные видения. Хватит думать о нем, хватит изводить себя! Она встала и хотела направиться в библиотеку, но, замерла, увидев, как к ней приближаются Тори и Сесилия, невестка графа Ромней. Кейт не хотела сейчас никого видеть, но появление Сесилии в такую рань насторожило ее.

- Доброе утро, Кейт, - улыбнулась Сесилия, подходя к ней.

- Доброе утро, дорогая, - кивнула Кейт, нахмурившись. Она предложила новоприбывшим устроиться на мягком диване напротив, потом села сама. - Как поживают дети?

Сесилия покачала головой.

- Вчера Шон упал с дерева, пока нас не было дома, но, слава богу, все обошлось, и он не пострадал. Зато Сьюзан не перестает подшучивать над ним и дразнит, будто он не умеет лазить по деревьям. Это ужасно злит его. Боюсь, однажды, когда нас не будет рядом, они поубивают друг друга.

- О, дорогая, это совершенно естественно для детей, - засмеялась Тори. - Ты бы видела, как в детстве ссорились мы. Мама говорила, что летели искры, а крыша дома ходила ходуном.

- Да, ты права. Боюсь, им просто придется пережить этот взрывной период взросления, - вздохнула ее подруга.

Когда они вновь замолчали, Кейт осторожно спросила, заметив, как напряженно Сесилия сжимает и разжимает пальцы:

- Что-то случилось?

И Сесилия мгновенно посерьезнела.

- Мне… мне нужна ваша помощь, девочки.

Неожиданно Тори побледнела так, что чуть не упала с дивана. У нее замерло сердце от дурного предчувствия, когда она бесцветным голосом прошептала:

- Это… это как-то связано с Себастьяном?

Сесилия и Кейт быстро повернулись к ней.

- О, Тори, конечно, нет, - поспешно заверила ее подруга, сжав ее холодные пальцы. - Это касается его брата, Эдварда.

Тори вдруг вновь почувствовала, что может дышать. Еще какое-то время она может жить.

На этот раз бледность Тори в серьез напугала Кейт, ведь ей так и не удалось поговорить с ней. Счастье сестры для нее было превыше всего, вот только кое-кто упорно мешал ей всякий раз заняться важными делами. Боже, она начинала выпадать из жизни!

- Что случилось с Эдвардом? - спросила Кейт, пытаясь сосредоточиться на разговоре.

- Понимаете, - начала Сесилия, - вчера Райан пригласил Эдварда принять участие в скачках, которые они устраивают специально для виконта Стоунхопа, чтобы заодно показать ему наши окрестности. Но на прошлой неделе Эдвард упал с лестницы, споткнувшись об игрушки детей, и у него болит нога. Но он настолько упрям и горд, что поедет на скачки, пренебрегая собственным здоровьем. - Со страхом взгляну на сестер, она тихо добавила: - Я не хочу, чтобы он упал и свернул себе шею.

- А как мы можем тебе помочь? - уточнила Кейт, которую охватило дурное предчувствие, едва она услышала его имя.

Сесилия довольно улыбнулась, ожидая этого вопроса.

- Вам нужно пойти со мной и остановить эти безумные скачки, - оживленно заговорила она. - Я все продумала. Для этого нам понадобиться еще и помощь Алекс. Каждая из нас возьмет на себя по одному глупцу. Я поговорю с Эдвардом, Алекс, думаю, с легкостью справиться с Райаном, потому что он всегда относился к ней по-особенному. Ты, Тори, - Сесилия с улыбкой повернулась к подруге, - возьмешь на себя виконта Стоунхопа. Кажется, он неровно дышит к тебе. А Кейт остается Майкл. Ну как, здорово я все спланировала?

Кейт скрипнула зубами.

- И что мы должны им сказать?

- О, не волнуйтесь. От нашего предложения они точно не откажутся. Я расскажу все по дороге.

Ну, вот опять! Только она твердо решила, во что бы то ни стало избегать его, как снова что-то неумолимо толкает ее к нему!

Ну почему у нее не было выбора?

***

- После скачек можно будет доехать до пляжа и искупаться в море. Вода там просто как парное молоко. Одно блаженство, - мечтательно проговорил Райан, закрыв глаза.

Джек очень надеялся, что скачки и возможное купание хоть немного помогут ему отвлечься. Но он никак не мог выбросить из головы то, что произошло вчера. Он не мог успокоиться, не прояснив ситуацию, и хуже всего было то, что в данный момент он ничего не мог бы сделать. Сейчас она была недосягаема. И, несомненно, будет избегать его, укрываясь у себя дома. Она не даст ему ни малейшего шанса повидаться с ней. И уж тем более не вступит с ним в разговор.

Ощутив во рту необычную горечь, Джек покачал головой. Господи, еще никогда он так долго и мучительно не думал ни об одной женщине! Мысли о Кейт не давали ему покоя. Черт побери, он должен был увидеться с ней. Он должен был увидеть ее глаза. Иначе просто сойдет с ума!

Хуже того, ночью ему снились ее глаза. Голубые огромные очи, которые смотрели на него с неприкрытой ненавистью. Джек проснулся в холодном поту, понимая, что это всего лишь сон, но в груди ощутил зияющую пустоту. Пустоту от того, что потерял право видеть глаза Кейт с того момента, как поцеловал ее.

Он не мог забыть теплоту и блеск ее глаз в беседке, когда она разделила с ним свой завтрак. Господи, неужели он потерял право снова увидеть прежнюю Кейт? Настоящую Кейт.

Теперь же он был вынужден сосредоточиться на глупых скачках, которые еще больше отвлекали его от самого важного.

Они с Райаном ехали рядом по безлюдной тропе к месту встречи, пустив своих коней легким шагом. Вокруг стояла благодатная тишина. День был довольно теплым, солнце ярко сияло на небе. Легкий ветер трепал волосы и ласкал кожу. Вокруг пахло хвоей и сочной свежескошенной травой. Джек попытался сделать глубокий вздох, отрешиться от всего, и закрыл глаза. Но тут же образ Кейт возник перед ним. Она становилась для него просто наваждением. Проникла ему в кровь и засела прямо в голове.

- О чем это ты задумался? - раздался насмешливый голос Райана. - Никак не можешь смириться с мыслью о том, что проиграешь?

Кузен потрепал холку своего рыжего в яблоках мерина и посмотрел на Джека.

- Возможно, когда скачки закончатся, ты будешь обязан просить прощение у Малыша, - лениво проговорил Джек, открыв глаза.

Райан громко рассмеялся.

- Никогда не просил прощение у коня.

- Все бывает в первый раз.

Как раз в этот момент из-за поворота к ним на встречу выехали Эдвард и Майкл. Увидев второго, Джек невольно сжал поводья и решил, что первым делом обыграет его.

- Ну что, вы готовы проиграть мне сегодня? - весело спросил Райан, погладив своего скакуна.

- Уж больно ты уверен в своей победе, - нахмурился Майкл, приподняв шляпу. Он единственный из всех надел шляпу на скачки. - Может ты подстроил нам ловушки?

- Ничего я не подстраивал. Вы все сами увидите.

Неожиданно послышались легкие шаги.

- А пригласить зрителей тоже твоя идея? - вдруг спросил Джек, хмуро глядя на промелькнувшие недалеко за деревьями разноцветные наряды.

- Нет, с чего ты взял? - удивился кузен.

- Посмотри.

Кивком головы Джек указал направо, туда, откуда как раз раздавались легкие шаги. А потом он и сам увидел. Увидел четыре прелестных создания в очаровательных дневных платьях голубого, желтого, розового и персикового цветов. Не веря своим глазам, он смотрел, как к ним медленно приближались жена Эдварда, Тори, Алекс и… и Кейт!

Сердце на миг замерло от потрясения, а потом забарабанило о ребра так сильно, что чуть не выпрыгнуло из груди. Он был так рад ее внезапному появлению, что чуть не спешился с коня и не пошел к ней! Он даже не видел, как дрожат его руки от волнения, держа кожаные ремешки.

Боже, он думал, что больше никогда не увидит ее! Никогда не услышит ее голос. Никогда не увидит гордый поворот головы. А тут она сама шла ему навстречу. Словно что-то привело ее к нему. Словно видение из волшебной сказки в прелестном лимонном платье из тончайшего хлопка с круглым глубоким вырезом и свободным подолом со складками, ниспадающим сзади. Завышенная талия была так соблазнительно обхвачена широкой лентой, что ему стоило всех сил не обхватить ее двумя руками и не прижать крепко к себе.

Глядя на эту соблазнительницу и тяжело дыша, он не сразу пришел в себя, пожирая ее потемневшим взглядом. А когда это произошло, Джек обнаружил, что она не смотрит в его сторону и стоит к нему чуть ли не спиной. Глядя на ее гордый профиль и плотно сжатые губы, он покачал головой, улыбнувшись про себя. Он ожидал подобного поведения, и знал, что она не захочет разговаривать с ним. Но она была рядом. Она была здесь. И пока этого было достаточно!

Господи, этого было пока вполне достаточно!

Девушки выстроились шеренгой перед четырьмя всадниками, которые изумленно смотрели на них. Их появление так сильно обескуражило мужчин, что какое-то время ни один из них не мог произнести ни слова. И все же первым нарушил молчание Эдвард.

- Сесилия? Что ты здесь делаешь?

Его жена мило улыбнулась ему и быстро сказала:

- Мне нужно поговорить с тобой.

- Сейчас? - Это еще больше удивило Эдварда. - Что случилось? Почему ты здесь?

- Давай отойдем в сторону, и я тебе все объясню.

Мужчины подозрительно переглянулись.

- Леди, - обратился к сестрам Хадсон Райан, - а вы что здесь делаете?

Тут раздался робкий голос Алекс.

- Райан, я бы хотела поговорить с тобой.

- Прямо сейчас?

- Да.

- А о чем ты хочешь поговорить со мной?

- Мы можем отойти в сторону? Тогда я бы все объяснила тебе.

Джек вдруг понял, что эти с виду невинные создания что-то задумали. И мало того, у них был какой-то план, которому они дружно придерживались. Каждая рвалась поговорить с одним из них. У него замерло сердце, когда он с надеждой посмотрел на Кейт, которая продолжала делать вид, будто его не существует.

И тут Эдвард не выдержал.

- Что здесь происходит, леди? Вы что задумали? С чего это решили прямо сейчас поговорить с нами?

Когда заговорил Джек, он увидел, как незаметно при этом вздрогнула Кейт. Надо же, она все же почувствовала его присутствие. И отреагировала на его голос. Это еще больше воодушевило его.

- Думаю, - начал он, сдерживая улыбку, - у каждой из дам есть, что сказать нам. Эдвард, вам досталась ваша жена. Райан, тебя взяла на себя наша отважная Алекс. - Он выжидательно посмотрел на профиль Кейт и добавил, мысленно умоляя ее обернуться: - Вероятно, одной из вас, мисс Тори и мисс Кэтрин, есть что сказать и мне. Только вот кто это сделает?

- Милорд, - обратилась к нему Тори с лучистой улыбкой. - Мы можем отойти в сторону?

Он все же надеялся, очень хотел услышать голос другой сестры. Но раз так решено, что ж, он подчиниться. Подавив укол разочарования, и медленно спешившись, он пошел за Тори, но неожиданно застыл на полпути, поняв, что Кейт достался этот противный, фатоватый Майкл. Рука невольно сжалась в кулак. Вот черт!

***

Всю дорогу Кейт убеждала себя в том, что быстро поговорит с Майклом о необходимости отмены или переноса скачек на другой день, и уйдет. И даже не посмотрит на того невозможного человека. Но когда они оказались на месте, когда она оказалась так близко от него, Кейт была готова тут же развернуться и убежать домой.

Как она могла согласиться на такую глупость? Ведь с Эдвардом не произошло бы ничего страшного. Он был достаточно разумным человеком, чтобы не подвергать свою жизнь опасности. Но Сесилия умоляла о помощи. Тори собиралась помочь ей, и план не удался бы без нее и Алекс, которая не особо и хотела покидать оранжерею и останавливать какие-то глупые скачки. Но Тори с Сесилией уговорили ее. Как и Кейт.

И теперь Кейт была вынуждена находиться в обществе человека, который пугал и заставлял нервничать до безумия. А когда он заговорил, его голос прошелся по спине нежной лаской, вызвав дрожь во всем теле. Боже, она боялась именно этого! Что поддастся необъяснимой силе притяжения и перестанет разумно мыслить.

Ну, разве уже не набралось достаточно поводов вернуться домой?

Когда Майкл с улыбкой подошел к ней, Кейт была так напряжена и взвинчена, что чуть не послала его к дьяволу. Господи, в кого она превращается?

- Что ты хотела мне сказать?

Он так мягко посмотрел на нее, что Кейт испытала дикое желание стереть его улыбку.

- Я думаю, что вам следует отменить скачки, - довольно резко проговорила она.

Он нахмурился.

- Почему?

- Это опасно!

Он вдруг застыл, а потом вскинул брови и изумленно посмотрел на нее.

- Ты… Ты волнуешься за меня? - Тут он схватил ее руку и прижал к своей груди. - Боже мой, Кейт…

Кейт хотела возразить, но тут услышала счастливый смех Стоунхопа. И впервые осмелилась взглянуть на него. Он весело о чем-то болтал с Тори. Оба собеседника были настолько поглощены разговором, что не замечали ничего вокруг.

У Кейт почему-то больно сжалось сердце. Он был так красив в черных бриджах, черных высоких сапогах, серой куртке и белоснежной рубашке, которая была расстегнута на одну верхнюю пуговицу. В темных мягких волосах играли солнечные лучи. В волосах, которые она гладила еще вчера. Гладила его плечи, прижималась к его груди, и чувствовала щемящий трепет от прикосновения его рук, которые сейчас вдруг потянулись к Тори.

Кейт замерла, боясь увидеть, как он дотрагивается до сестры. Почему-то ей было невыносимо увидеть это. Но он вдруг застыл, повернул голову и упер прямо в нее взгляд своих сузившихся стальных глаз. Кейт вздрогнула и затаила дыхание, чувствуя, как сердце падает куда-то вниз. На этот раз серый цвет проступил ярче, придавая ему особо опасный, почти разгневанный вид. Она даже не знала, что его глаза могут так остро пронизывать насквозь. И что могут блестеть от гнева.

Он был в гневе?

Тут он вдруг перевел взгляд на ее руку, которая лежала на груди у Майкла, и его глаза сузились еще больше.

- О, дорогая, - снова послышался голос Майкла, который привел в себя Кейт. Она вздрогнула и повернулась к нему. - Я даже не думал, что ты…

- Майкл! - прервала его Кейт, пока он не наговорил лишнего, и быстро убрала свою руку от его груди. И внезапно осознала, что совершенно ничего не почувствовала от пожатия руки Майкла. Она даже не обратила на это внимания, словно это было меньше чем нечто незначительное. Как странно, почему тогда прикосновение другого мужчины почти кружило голову? - Ты должен сделать так, чтобы скачки не состоялись. Эдвард повредил ногу и не сможет принять в них участие, но сам он вам этого не скажет. И ему не обязательно знать, что я рассказала тебе об этом. В любом случае скачки могут угрожать его жизни. Так что, отказаться придется тебе.

В очередной раз, вернее на этот раз гораздо сильнее Джеку захотелось расквасить лицо Майкла. Он хотел оторвать у него руку, которой он коснулся ее. Джек даже не думал, что может испытать такую тихую ярость, но если бы была возможность, он мог бы возможно и убить наглеца.

Он не мог видеть, как кто-то другой прикасается к ней! Никто не имел права трогать ее. И так откровенно пялиться на ее неприлично открытую округлую грудь. Каким-то чудом ему удалось сдержаться. И каким-то чудом Кейт сама спасла ситуацию, убрав руку и недовольно взглянув на Майкла. Господи, какое счастье!

Выпрямившись, Джек обратился к мужчинам:

- Уверен, каждый из нас получил некое предложение, которое нам вместе следует обсудить.

Когда мужчины отошли в сторону, а женщины собрались вместе, Сесилия тихо спросила:

- Вам удалось уговорить их?

- Думаю, что да, - ответила за всех Тори.

- Только по-моему теперь они затевают что-то новое, - раздраженно заметила Кейт, горя желанием уйти отсюда.

- Это не страшно. Главное, что скачки отменены! - радостно воскликнула Сесилия.

Переговорив, мужчины повернулись к ним. От имени всех заговорил Райан.

- Поскольку, вы, наши дорогие дамы, изъявили желание остановить, по вашему мнению, глупые скачки, потому что день сегодня выдался необычайно жарким, мы бы хотели взамен нашей покорности получить компенсацию.

Дамы подозрительно переглянулись.

- И чего вы хотите? - весело спросила Тори.

- Составьте нам компанию и прогуляйтесь с нами по пляжу.

- Нам нужно обсудить это, - холодно бросила Кейт и отвернулась от них.

Джек улыбнулся ее словам, улыбнулся блеску ее глаз. Наконец ему удалось хоть бы на мгновение увидеть ее глаза, и он был безмерно рад, что в них полыхает пламя гнева и недовольства. Это все же лучше, чем холодность и безразличие. Господи, он так надеялся, что не потерял ее из-за вчерашнего поцелуя!

- Что нам еще обсуждать? - тем временем удивленно заговорила Тори. - По-моему прогулка нам не помешает. День действительно выдался жарким. Я бы хотела выйти к пляжу.

- Я согласна, - тут же кивнула Сесилия. - Прогулка лучше любых скачек.

- А вдруг им в голову придет попросить нас еще о чем-нибудь? - не сдавалась Кейт.

Улыбка Тори сбежала с лица.

- Что они еще могу попросить? - удивилась она.

- Мы планировали только уговорить их, а не гулять.

- Кейт права, - робко вставила Алекс. - К тому же мне нужно вернуться в оранжерею и доделать дела…

- Господи, Алекс! - раздраженно повернулась к ней Тори. - Неужели ты считаешь, что провести время в обществе растений лучше, чем прогуляться до пляжа?

Алекс раздумывала долю секунды.

- Да, - просто сказала она. - Прогулка - пустая трата времени.

- Прогулка имеет свои положительные стороны…

- Подождите! - прервала сестер Кейт, строго взглянув на Тори. - Признайся, Тори, тебе хочется пойти на прогулку только потому, что с нами будет Стоунхоп.

Опешив, Тори уставилась на сестру.

- О чем ты говоришь?

- Не притворяйся, Тори. Я видела, как ты флиртовала и жеманно смеялась с ним.

- Я флиртовала и жеманно… что? - Тори не могла поверить своим ушам. - Я вообще-то уговаривала его, а не флиртовала! - немного с обидой сказала она, пристально глядя на сестру

И неожиданно Тори изумленно застыла, увидев в глазах сестры то, что, возможно, сама Кейт еще не успела понять.

- Девочки, - вмешалась Сесилия, положив конец ссоре. - Мы пойдем гулять, и в это нет ничего плохого. - Она вскинула голову и посмотрела на мужчин. - Мы согласны.

Кейт была очень недовольна после разговора с Тори. Ей не следовала говорить такое. Она не хотела выставлять напоказ обуревавшие ее чувства и тем более обижать сестру, но все вышло как-то само собой. Теперь Кейт боялась произнести хоть слово. Чтобы не совершить какую-нибудь глупость. И не привлечь к себе его внимание.

На прогулку они отправились верхом на конях. Мужчины любезно предложили подвезти дам до пляжа, и каждая сидела на коне того кавалера, которого отговаривала от скачек. Кейт закусила губу и отвернулась, чтобы не смотреть на Малыша, на гордо восседавшую на нем Тори и идущего рядом с ними высокого, темноволосого мужчину.

Когда они проехали возле скрытой за деревьями статуи из серого камня, изображающего двух влюбленных, сплетенных в объятиях друг друга, Джек удивленно спросил:

- Что это такое?

Все повернулись в сторону Кейт, а Майкл весело ответил:

- Это символ нашей местной легенды.

- И что это за легенда? - слегка грубо спросил Джек, раздражаясь каждый раз, когда слышал его голос.

Он хотел стащить Кейт с его коня, хотел отправить его на другой конец планеты. Боже, Джек был готов на все, лишь бы избавиться от человека, который стоял слишком близко к Кейт. Этот ненавистный человек что-то говорил, но Джек не слушал его, затылком ощущая взгляд Кейт. Сердце сладко замерло в груди. Господи, она смотрит на него! Смотрит тогда, когда знает, что он не может посмотреть на нее. Она хотела смотреть на него! Интересно, как долго он еще попытается держать под контролем обжигающие, почти удушающие чувства?

И как раз в этот момент раздался ее тихий голос.

- Майкл, ты рассказываешь все не так.

- Да, Майкл, ты назвал Миранду Мэри, - вмешалась Сесилия. - Расскажи все ты, Кейт. Я так люблю, когда эту легенду рассказываешь ты.

Не сдержавшись, Джек повернулся к ней и взглянул ей в глаза. Он вдруг замер и нахмурился, увидев, как потемнели ее бесподобные голубые глаза. Потемнели потому, что в них была боль. Она была необычайно тихой, сидя с опущенными плечами на коне. Джека это так сильно удивило. Он впервые видел ее такой почти подавленной и невероятной грустной. И ему вдруг захотелось обнять ее и прижать к своей груди. Просто держать ее в своих руках.

Словно поняв, что Джек совершенно точно понял ее настроение, она тут же отвернула от него свое лицо, снова пряча свои глаза.

- Около двухсот лет назад здесь в деревне жила девушка по имени Миранда, - тихо начала Кейт. - Она была так красива, что все мужчины были влюблены в нее. Но она никого не любила. Однажды в деревню приехал новый кузнец со своим сыном, который был слеп от рождения. Тем же вечером в деревне устроили праздник, где Миранда познакомилась с ним. И влюбилась в него, в незрячего парня, который полюбил ее, едва услышав ее голос. Никто не мог поверить, что красавица Миранда выбрала для себя такого ущербного, по их мнению, мужчину, но она пресекала все разговоры. Она говорила, что Арчер любит не ее красоту, а ее душу.

Джек был удивлен ее рассказом, удивлен, что такое могло на самом деле произойти много лет назад. Но больше всего он был изумлен тембром ее голоса, в котором звучала невероятная грусть. Она принимала все близко к сердцу, так, словно ей была дорога эта история.

- А что произошло потом? - тихо спросил он, глядя на нее.

И тут она удивила его. Подняв голову, она смело посмотрела на него. У Джека чуть не остановилось сердце, потому что в ее глазах он увидел то, что заставило его почувствовать необъяснимую, резкую боль. В них была безысходность. Почти обреченность.

- Арчер любил ее, но не мог смириться с мыслью о том, что никогда не увидит ее. Однажды кто-то сказал ему, что в далеких землях живет колдунья, которая может возвращать зрение. Миранда не хотела отпускать его и умоляла остаться, будто чувствовала приближающуюся беду. Но, несмотря на все ее уговоры, он собрал вещи и уехал.

Прошло какое-то время. Арчер вернулся домой, на самом деле обретя зрение. Счастливый до безумия он въехал в деревню на коне и стал звать Миранду, но никто не откликнулся. В деревне стояла необычная тишина. Во дворе одного домика сидел старик, к которому и подъехал Арчер. На вопрос, где все, тот стал сокрушенно рассказывать о большом несчастье, постигшем их деревню. Оказалось, что отец Арчера был так пленен красотой невесты сына, что сразу же после его отъезда, напал на бедную девушку и надругался над ней. Не выдержав боли и позора, она повесилась. Ее родители, обезумев от горя, напали на кузнеца и сожгли его вместе с домом, совершив самосуд.

Услышанное так сильно потрясло Арчера, что он не смог произнести ни слова. Ему показали могилу Миранды. Он упал на еще не остывшую землю и, когда весь ужас произошедшего дошёл до него, и когда понял, что обретенное зрение не имеет для него больше значения, он выколол себе глаза. Арчер не хотел и просто не мог жить в мире, где не было Миранды, в мире, который отнял ее у него. Он умер и последнее, что ему довелось увидеть, была ее могила.

Потрясенный, Джек смотрел на нее и заметил, как повлажнели ее потускневшие глаза и слегка подрагивает нижняя губа. Господи, она готова была расплакаться прямо у него на глазах! Пару секунд он не мог дышать, а потом, очнувшись, опустил поводья Малыша, и хотел было шагнуть к ней. Хотел коснуться ее. Но больше всего на свете он хотел обнять ее и прогнать невысказанную боль из ее прелестных глаз.

Однако он не успел ничего сделать. Она развернула своего коня и медленно побрела к пляжу.

Обернувшись, Джек заметил, что у статуи мужчины глаза были закрыты.

***

Кейт ненавидела эту историю. Но больше всего на свете ненавидела рассказывать ее другим. Ей казалось, что вместе с этой историей она выставляет напоказ свою душу.

И уж меньше всего ей хотелось видеть, с какой нежностью Стоунхоп смотрел на нее, когда она закончила. Снова этот взгляд! Снова нежность, которая переворачивала ей душу. Она не хотела, чтобы ее сердец так чутко реагировало на его присутствие, на звук его голоса. На его взгляд. Она хотела убежать и спрятаться от него, от его глаз, но казалось, это было невозможно.

Спешившись и оставив коней под деревьями, теперь они гуляли по пляжу. Алекс увлеченно рассказывала о местной флоре, об особенностях роста вереска. Кейт не смотрела в их сторону, шагая чуть поодаль от всех, и испытала настоящее облегчение, когда поняла, что Стоунхоп не станет снова подшучивать над ней. И он даже не пытался заговорить с ней. Пару раз она ловила на себе его задумчивый взгляд. И только.

И это почему-то тревожило больше всего.

А потом, когда сестры, наконец, решили вернуться домой, Кейт вдруг обнаружила стоявшего перед собой Стоунхопа. Она даже не заметила, как он подошел. Вскинув голову, она взглянула в его глаза и замерла, увидев, как он медленно улыбается ей. Нежно, примирительно. Почти ласково. Сердце ее снова сладко замерло в груди. Боже…

- Кэтти… - хрипло молвил он, зачарованно глядя на нее. Прокашлявшись, он заговорил вновь: - Я хотел… хочу дать тебе вот это.

Кейт никак не могла унять дрожь в коленях от его шепота. Он с такой нежностью смотрел на нее, так ласково произнес ее необычное имя, что неожиданно защемило сердце. От тоски. Немного придя в себя, она взглянула на его протянутую руку и увидела на широкой ладони красное румяное яблоко. Он снова хотел подарить ей яблоко! Не веря в это, она вновь посмотрела на него.

- Яблоко? - прошептала она, не в силах скрыть свое удивление.

- Да, я хочу дать его вам, Кэтрин. Вы примите мой подарок?

Кейт все смотрела на него, чувствуя, как медленно теплеет в груди. Словно что-то происходило с ней, только она не понимала, что это было.

- Почему вы так любите яблоки? - неожиданно спросила она и к своему ужасу покраснела от прямоты своего вопроса. Потому что впервые проявила открытый интерес к нему, и он это понял. И это не было поводом очередных шуток или сарказмов.

Он улыбнулся ей. Очень мягко.

- Много лет назад, когда я заболел, я не мог есть ничего, кроме яблок. Они, можно сказать, спасли мне жизнь.

Он говорил очень спокойно, не придавая особого значения своим словам, но Кейт вдруг увидела мимолетную боль в его глазах. И поняла, что за его словами скрывалось нечто большее. Испытывая противоречивые чувства, она протянула руку и взяла дарованное ей яблоко. Было выше ее сил отказать ему сейчас.

- Спасибо, - совсем тихо молвила она, склонив голову.

У Джека потеплело на сердце, когда она взяла яблоко. Она не отошла от него, когда он оказался рядом с ней. Не стала ругать. Она смотрела на него своими огромными колдовскими глазами так грустно, что он еле удержался от того, чтобы не коснуться ее. Господи, она была для него слишком большим искушением! И Джек вдруг тоже захотел поблагодарить ее. За те чудесные минуты, которые они провели вместе. За то, что она вернула ему надежду, взглянув ему в глаза.

Надежду, в которую не верила его окаменевшая душа.

- И вам спасибо.

Она снова подняла к нему свое лицо. Такое грустное, что Джек вдруг ощутил стеснение в груди.

- За что?

- За историю Миранды и Арчера. - Он вдруг увидел, как медленно темнеют ее глаза, и поспешил сказать то, что не давало ему покоя. - Эта история… Она ведь близка вам потому, что вы хорошо знаете, что такое сердечная боль. - На этот раз ее глаза стали расширяться от удивления, потому что он увидел истинную причину ее грусти. Джек подошел к ней чуть ближе и добавил: - Не стоит нести эту боль всю жизнь. Вы должны дать шанс своему сердцу излечиться. Арчер поддался боли и отказался от жизни, а ведь жизнь полна чудес. Ведь кому-то еще могла быть нужна его любовь. Кого-то могла бы спасти. Как любовь другого человека могла бы спасти его. Если бы вы были Мирандой, Кейт, вы бы хотели смерти Арчера? Вы бы хотели, чтобы он отказался от любви из-за ошибок других?

Кейт изумленно смотрела на него, не веря, что эти слова мог произнести именно он. Но сейчас, глядя в его глаза, она видела настоящего Стоунхопа, того самого, с которым она шутила вчера в беседке, с которым разделила свой завтрак. Она видела человека, который, потеряв брата, знал, что на самом деле такое настоящая боль. И этот человек видел ее собственную боль!

На миг Кейт ощутила холодок от того, как легко он мог видеть то, что не позволялось видеть никому. И неожиданно Кейт захотелось, чтобы он обнял ее. Так же крепко, как вчера. Почему-то именно сейчас больше всего на свете она хотела ощутить силу и тепло его рук. Хотела прижаться к его груди и спрятать в него свое лицо.

Когда он находился рядом с ней, ей было не так больно от своего одиночества, как без него.

Однако он стоял напротив и продолжал будоражить ее своим теплым взглядом. И подчиняясь желанию сердца, она тихо ответила ему так, будто отвечала на самый главный вопрос своей жизни:

- Нет, я бы не хотела, чтобы Арчер умер. Я бы не хотела, чтобы он отказался от любви.

Что-то безвозвратно изменилось. Навсегда.

И оба это почувствовали, глядя друг другу в глаза.

Глава 9

Каждое воскресение жители деревни Нью-Ромней собирались на службу в небольшой уютной церквушке, чтобы услышать проповедь отца Гордона. Все без исключения. Но как раз сегодня кое-кто решил сделать исключение.

Вся округа была в церкви. Кроме него. Едва войдя в церковь, Кейт испытала мучительное разочарование. Виконта Стоунхопа здесь не было. Эта мысль не покидала ее в течение всей службы, в которую она так и не вникла.

Почему он не пришел? Глядя на спокойных Кэвизелов, трудно было предположить, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Тогда может он… уехал? От этой мысли Кейт совсем сникла, ощутив горечь во рту. Поразительно, ей не нравилось его присутствие, а отсутствие не нравилось еще больше. Это ужасно расстроило ее. Она не могла забыть его взгляд и его слова, сказанные вчера. И не могла забыть его улыбку, которая проникла в нее и согрела ей сердце. Его улыбка заставила отступить давнюю боль.

Это было так необычно. Но, Боже, так необходимо!

К концу службы Кейт уже не могла скрыть от себя правду: она хотела его видеть. Безумно! И извелась мыслями о том, где он может быть. Ей было необходимо знать, где он! Сердце ее было неспокойно. Не мог Джек так спокойно и внезапно уехать… Кейт замерла, вдруг осознав, что впервые посмела мысленно назвать его по имени, и от этого теплая волна прошлась по всему телу.

Когда, наконец, они вышли из церкви, к ним подошли Кэвизелы и Ромней. Поинтересовавшись о самочувствие друг друга и обменявшись впечатлениями о службе, они все вопросительно посмотрели на леди Нэнси, однако волнующий вопрос все же задала Кейт, не в силах больше ждать.

- Сегодня с вами нет виконта Стоунхопа. Он… уехал? Вернулся домой?

Кейт очень надеялась, что в ее голосе не было слышно отчаянное желание узнать правду. И страха. Она очень надеялась, что на лице не отражалось то жуткое волнение, которое так же снедало ее. Кейт вдруг испугалась, что услышит именно о его отъезде. И почему-то похолодело у нее в груди.

Леди Нэнси с улыбкой посмотрела на нее.

- О, дорогая, нет, Джек не уезжал. Мы его так быстро не отпустим.

Почему вдруг Кейт показалось, что дышать стало свободнее и легче?

- Тогда почему его не было на службе?

Вопрос задала Тори, и Кейт была признательна сестре за это. Если бы она стала и дальше интересоваться им, это бы расценилось… не так, как было на самом деле, потому что уже и сама Кейт не знала, что происходило с ней на самом деле.

К ее огромному удивлению лицо леди Нэнси потемнело. Она стала слишком серьезной. Это заметили все, а Кейт с ужасом сжалась, понимая, что что-то произошло.

- Джек… - начала леди Нэнси, тщательно подбирая слова. - Он неважно себя чувствовал, поэтому не смог приехать с нами.

Кейт вдруг поняла, что это не вся правда об исчезновении виконта.

- Надеюсь, с ним ничего серьезного? - спросила тетя Джулия.

- По крайней мере, врача не пришлось вызывать, - рассмеялась леди Нэнси, смех которой прозвучал не совсем весело.

- Скоро приезжает наша Амелия, - сообщила графиня Ромней, и эта тема отвлекла всех от персоны виконта, но только не Кейт.

Вся эта ситуация казалась такой странной, и даже немного пугающей. Она не могла избавиться от тревоги за него. С ним явно произошло что-то серьезное, а леди Нэнси не хотела говорить об этом. И у Кейт не было ни единой возможности узнать, что же с ним произошло. Невеселые мысли не отпускали ее даже когда они уже ехали домой в открытом экипаже.

- Что тебя так тревожит, Кейт? - тихо спросила сидящая напротив Тори, пристально глядя на хмурую сестру, которая никогда не хмурилась, разве только когда была действительно чем-то серьезно озабочена.

- Ничего, - устало ответила Кейт, вскинув голову. - Почему ты решила, что меня что-то тревожит?

- Ты какая-то тихая.

- Я просто думала.

- О чем? - мягко спросила Тори, заглянув Кейт в необычно печальные глаза.

- О книге, которую сейчас читаю, - дрожащим голосом проговорила Кейт, удивляясь, почему ее голос должен дрожать.

- О, это не та книга, которую дала тебе Нэнси? - вмешалась тетя Джулия.

Кейт вдруг стало не по себе от этого допроса. Она хотела как можно скорее остаться одна. Хотела понять, почему так холодно в груди.

- Да, - необычно тихо ответила она.

- Что это за книга? Она интересная?

- Это труды Платона. И… да, книга интересная.

Она замолчала и отвернулась от всех, дав понять, что тема закрыта. Поэтому Тори не стала говорить, что книга Платона, которую она сама вчера вынесла из экипажа и положила на столик в их зимнем саду, так и лежала там нетронутой.

***

Ужасный грохот вторгся сквозь затуманенное сознание, и Джек медленно проснулся. Голова раскалывалась на части от сверлящей боли. Тело налилось свинцом так, что он еле мог двигаться. Он и не хотел двигаться. Все, чего он желал сейчас, так чтобы этот грохот, который так нещадно усиливал головную боль, стих.

Во рту был такой противный привкус, что Джеку снова стало нехорошо. Он пожалел о том, что проснулся. Он хотел тишины. И капельку спокойствия, которую обрел с таким трудом. Обрел с тех пор, как ему приснился Уилл.

Та ночь после незабываемой прогулки по пляжу сыграла с ним злую шутку, открыв двери перед его кошмарами. Ему приснился не просто добрый брат. Это голос совести, обретший родной образ. И этот образ гневался на него и требовал объяснить, по какому это праву он смеет жить, в то время как бедный Уилл уже больше трех лет лежит в могиле.

Джек не представлял, что его сердце способно вынести такую боль. Он не знал, что можно продолжать жить после того, как твоя душа горит синим пламенем. Он не помнил, как проснулся посреди ночи, обезумев от боли, как приказал испуганному камердинеру принести графин бренди. Он помнил лишь то, как вливал в себе обжигающую жидкость, но при этом ничего не чувствовал.

Это было невыносимо. Алкоголь должен был притупить боль, но казалось, с каждым глотком голос в голове звучал все громче. Образ брата становился все более отчетливым, а Джек… Он разваливался на части от мучений.

Под утро к нему прибежали дядя и тетя, но он не впустил их, прогнав с порога громким рыком. Джек не желал, чтобы родные видели его в этом состоянии. И сам никого не желал видеть. Ему нужно было унять боль, чтобы не умереть.

А потом Джек понял, что не может больше так жить. Он безмерно любил Уилла, он боготворил его. И убил. Он знал, что не заслуживает ничего, но молил только об одном: об освобождении. Почему никто не мог прекратить его мучения? Что он должен был сделать для того, чтобы обрести покой? Что удерживало его на этой грешной земле?

Джек медленно перевернулся на спину, протяжно застонав. Грохот снова повторился и на этот раз он понял, что это гром. Значит, идет дождь. Чудесно, но погода соответствовала его отвратительному настроению.

Сознание начало постепенно проясняться, и его озарило одно неприятное открытие. Приступы стали чаще и нагнали его даже в этой райской деревушке. А ведь в последний раз такое с ним происходило лишь месяц назад. Это уже третий приступ за этот год, хотя обычно такое происходило два или три раза за целый год. Может это признак того, что скоро всему наступит конец? Может образ Уилла в его снах, наконец, возьмет над ним верх и его душа не будет больше плавиться от боли? Смерть совсем рядом. Боже, как ему хотелось бы закрыть глаза и больше никогда не…

Но вдруг что-то удержало его от дальнейших размышлений. Как будто кто-то пытался сказать, что у него есть еще незавершенные дела на этой грешной земле. Голос был слабым, еле пробивался, но в мозгу неожиданно взорвался образ, и грудь его сдавила необычная нежность.

Это был прелестный лик ангела с шелковистыми волосами шоколадного цвета и невообразимо трогательными голубыми как драгоценные сапфиры глазами. Вот она смотрит на него, строго поджав свои манящие губы. А вот улыбается ему так завораживающе и нежно, что замирает сердце. И действительно сердце Джека замерло от щемящей тоски по своему ангелу, к которой рвался всем существом.

- Кэтти, - простонал он, желая до боли увидеть ее.

Он не мог умереть, не увидев ее еще хоть бы раз.

Вот мысль, которая удержала его на земле и привела его в чувства. Вот почему он проснулся. Вот почему снова почувствовал свое окаменевшее сердец. Он должен был еще хоть бы раз поцеловать ее, ощутить вкус ее губ и прижать к своей груди. Он хотел почувствовать, как бьется ее сердечко. Он должен был разбудить к жизни эту старую деву. Должен был совершить хоть бы что-то хорошее в своей жизни. Может тогда он сможет найти свой покой и умереть?

- Милорд, - раздался рядом голос его камердинера.

Джек поморщился и натянул повыше мокрую от пота простыню.

- Уходи! - велел он слуге, не желая никого видеть.

Но Берти Кройден был глубоко предан своему хозяину и лучше знал, что тому нужно.

- Не хотите принять ванну?

Джек заскрипел зубами, понимая, что это единственное, что могло бы ему помочь окончательно прийти в себя.

- Да, - буркнул он и вдруг ощутил неприятный укол совести. Он был непозволительно груб с человеком, единственным близким другом, который вот уже три года вытаскивал его из этого кромешного ада. Подавив чувство вины, он тихо промолвил: - Прости.

Камердинер горько покачал головой, глядя на хозяина. Он никогда не сердился на него, слишком хорошо зная, что тому довелось пережить.

- Я приготовил вам яичницу и настой из коры хинного дерева, - сообщил Берти, отходя от постели.

Джек испытал облегчение, понимая, что спасся в очередной раз. И именно настой из хинного дерева помогал его затуманенному сознанию прийти в себя. Он не знал, откуда Берти узнал этот рецепт, но был ему безмерно благодарен за это.

- Берти, - тихо позвал он верного слугу.

- Да, милорд?

- Давно я… в отключке?

Джек замер, ожидая ответа, и когда он последовал, ему от этого стало только хуже.

- Сегодня уже третий день, милорд, - печально сообщил Берти, видя, с каким трудом хозяину удалось все же присесть в кровати. Взяв стакан с мутной водой, камердинер протянул его Джеку.

Джек выпил настойку одним залпом, не чувствуя вкуса. Три дня! Три дня, которые выпали из его жизни, которые он никогда не вернет себе. Так долго не длился еще ни один приступ. И Джеку впервые стало не по себе. Это был зловещий знак. Неужели его дни сочтены, а он не знал об этом? Раньше Джек и не задумывался над этим, но стоило сейчас подумать о смерти, как перед глазами вставал образ Кейт. Образ, который не позволял ему думать о смерти. Образ, который на этот раз спас его от боли. Образ, к которому он стремился всей душой. Вот уже три дня.

Позже, умытый, выбритый и одетый, он спустился к ужину, но тишина столовой, где сидели дядя, тетя и Райан остановила его. Никто еще никогда не видел его в состоянии приступа, никто и не знал, что происходило с ним, но на этот раз ему не удалось скрыть грязную правду от близких. Джек попытался отвлечь их внимание рассуждениями о погоде, но никто не поддержал его.

- Значит, это правда, - сказал Райан, глядя на кузена. - Тебя действительно мучают кошмары.

- До сих пор, - с горечью добавил дядя, встав с намерением подойти к нему, но Джек остановил его коротким жестом руки, свирепо глядя на дядю все еще налитыми кровью глазами.

- Не надо!

Джереми замер на полпути, не решаясь подойти. И Джек испытал облегчение, понимая, что не выдержал бы прикосновения дяди. Он обошел стол и присел напротив тети, возле Райана. Дядя тоже присел, и слуги стали разносить еду.

- Джек, дорогой, - осторожно начала Нэнси, с болью глядя на племянника. - Я не могу видеть, как ты страдаешь. Мы хотим помочь тебе…

- Мне не нужна помощь! - слишком грубо прервал ее Джек и снова почувствовал укол совести. Господи, эти люди были все, что у него есть! У него не было ни одного друга, ни одного товарища, никого, кто помогал бы ему после смерти Уилла, кроме младшего брата Майкла и семьи дяди. И он так не хотел обижать их, поэтому, взяв себя в руки, тихо проговорил: - Тетя, все позади. Вам не о чем волноваться. Лучше расскажите, что вы делали за эти дни.

“Дни, пока я медленно жарился на адском огне”, - с горечью подумал он.

- Учитывая то, что в последние три дня шел отвратительный дождь, мы сидели дома, - начала тетя, пытаясь как-то сменить тему, чтобы не видеть больше выражение боли на лице племянника. Нэнси всем сердцем хотел бы помочь ему, но он не позволял никому подойти к себе. И к своей боли. И была только одна тема, которая могла бы отвлечь его. Хоть бы немного. - В воскресенье мы ездили в церковь на службу. И там были сестры Хадсон.

Джек резко вскинул голову. Сердце взволнованно забилось в груди.

- Да? И что вы там делали?

Тетя, наконец, улыбнулась, видя, как боль в его глазах медленно сменяется любопытством.

- Боже, дорогой, что можно делать в церкви в воскресение? Конечно же, мы слушали проповеди отца Гордона.

- И?

Он смотрел на нее так пристально, будто хотел просверлить ее своим взглядом. Будто ждал, что она должна сообщить ему нечто очень важное. Тетя как то странно посмотрела на него, улыбнулась и медленно произнесла:

- После службы нам удалось обменяться парой слов с нашими соседями, а потом мы вернулись домой. Айрис, графиня Ромней, сообщила, что возвращается ее дочь Амелия. Кстати, она очень милая девушка, и непременно понравится тебе. Джулии очень понравилась служба. В этот раз отец Гордон действительно провел ее очень содержательно, рассуждая о сомнениях, которые иногда терзают нас сильнее страха. Кейт спрашивала про тебя и интересовалась, почему тебя нет с нами, а граф Ромней предложил устроить вечер танцев по случаю возвращения…

- Подожди! - наконец прервал ее Джек, выпрямившись на стуле. Сердце его замерло на секунду, а потом забилось так быстро, что готово было выскочить из груди. - Ты сказала, что Кейт интересовалась о том, где я? Она спрашивала про меня?

- Да.

Он не мог поверить своим ушам. Сделав глубокий вздох, он тихо спросил:

- И что ты ей сказала?

Улыбка тети стала мягкой. И понимающей.

- Я сказала, что ты неважно себя чувствуешь и что остался дома. - Она внимательно следила за ним. - Граф Ромней предложил воспользоваться услугами его врача, но мы отказались, ведь…

Он больше ничего не слышал.

Она спрашивала про него! Интересовалась, где он!

Она заметила его отсутствие, хотя до этого всем своим существом давала понять, что его нет рядом. Ей было важно знать, где он, поэтому она спросила об этом. Как бы он ни раздражал ее, она хотела знать, почему он не пришел в церковь.

Джек не мог в это поверить, но неожиданно испытал необъяснимую боль, которая медленно переросла в щемящее тепло. И он вдруг понял, что игры, которую затеял с самого начала, чтобы пробудить ее, на самом деле не существовало. Это была больше чем игра. Теперь желание увидеть ее, не было продиктовано правилами игры. Ему это нужно было в первую очередь для себя самого.

Господи, он до безумия хотел увидеть ее! Его сердце требовало этого. Глупое, околдованное ею сердце.

***

Наконец, три дождливых дня сменились солнечными и ясными. Кейт вдохнула свежий воздух, наполненный ароматом цветов и запахом мокрой травы, испытав несказанное облегчение.

Какое счастье, что закончились дни ее заточения в четырех стенах. Она больше не могла находиться в доме. Ей нужно было сделать хоть что-нибудь. Чем-то заняться, чтобы не думать о нем.

Кейт не представляла, что может волноваться за этого невыносимого человека, но слова леди Нэнси не выходили у нее из головы.

“Неважно себя чувствует… не пришлось вызывать врача”…

Когда они расстались в субботу после прогулки, он выглядел вполне здоровым. Что могло скрутить такого большого, сильного мужчину? Что с ним произошло на самом деле? Хуже того, зарядили дожди, и у нее не было возможности хоть бы выйти на утреннюю прогулку… чтобы столкнуться с ним… чтобы увидеть его и понять, что с ним все в порядке.

Прижав к груди корзину с необходимыми вещами, Кейт свернула с узкой тропинки и вышла на широкую дорогу, которая вела в деревню. Но не в деревню она шла. Кейт собиралась навестить одну из своих арендаторов. Бабушку Аду, мать местного почтальона, который с женой и дочерьми отдыхал сейчас в Бате, оставив пожилую женщину одну.

Кейт знала ее с самого приезда в Клифтон. Именно бабушка Ада нашла ее в лесу, когда маленькая десятилетняя девочка побежала исследовать окрестности и заблудилась. Кейт полюбила ее как свою собственную бабушку, и всегда навещала ее каждый раз, когда представлялся случай. Вот и сегодня, изнемогая от мыслей о мужчине, который так плотно засел у нее в голове, Кейт решила навестить бабушку, чтобы хоть немного развеяться.

“Надеюсь, больная Ада - не мое новое прозвище?” - внезапно вспомнила она его слова, и тоскливая улыбка коснулась ее губ. Удивительно, но он проник во все уголки ее сознания и постоянно напоминал о себе, бередя душу.

Кейт как раз дошла до поворота и собиралась свернуть на тропинку, ведущую к коттеджу бабушки Ады, как застыла, увидев в дали до боли знакомую фигуру. Необычайно высокого мужчину в темно-синем сюртук, сером жилете, белой рубашке, бежевых плотно облегающих худые ноги бриджах и высоких черных сапогах. У него не было ни шляпы, ни трости, ни перчаток. И он шел прямо к ней.

Виновник всех ее мучений! У Кейт сладко подпрыгнуло сердце. Боже, никогда прежде она бы не подумала, что может испытать неподдельную радость от встречи с мужчиной! Но сладкий трепет охватил ее всю при виде его! Живого и здорового!

Склонив голову и не замечая ничего вокруг, не подозревая о ее присутствии, он медленно приближался к ней. Но в паре шагов от нее он вдруг застыл, вскинул голову и увидел ее. Кейт показалось, что ее сердце упало в пропасть, когда их взгляды встретились.

И радость вдруг померкла, стирая зарождающуюся на ее губах улыбку, когда Кейт увидела его глаза: подернутые дымкой боли, тусклые и невообразимо грустные. Лицо его было бледным, щеки запали, под глазами залегли темные тени. Он производил впечатление измученного человека, почти опустошенного.

Такая внезапная перемена в нем потрясла ее. Веселость и жизнерадостность исчезли, словно в нем что-то сломалось. Кейт вдруг почувствовала густой комок, застрявший в горле. Почему-то ей было невыносимо видеть его глаза такими потухшими. Глаза, в которых не было ничего. Это пугало. И Кейт вдруг испытала острое желание обнять его, встряхнуть и заставить очнуться.

Перед ней стоял совершенно раздавленный человек. Который, все же нашел в себе силы (она видела, как ему это тяжело дается) и улыбнулся ей такой грустной улыбкой, что больно кольнуло в сердце.

- Кейт, - изумленно прошептал Джек, не веря своим глазам.

- О! Это вы… - выдохнула она, наконец.

Он просто шел прогуляться по округе, ни на что не рассчитывая. Невероятно, но они снова столкнулись на совершенно безлюдной дороге. И совершенно случайно. Внезапно вся горечь и боль последних дней сменились такой радостью, что Джек на секунду ощутил головокружение. А потом захотел схватить ее, прижать к своей груди и никогда больше не отпускать. Но не посмел, заметив, как едва зародившаяся улыбка на ее губах медленно исчезает по мере того, как она все дольше вглядывается в его глаза. Она смотрела на него так пристально, что могла бы увидеть его душу.

- Добрый день, - промолвил он, спешно пытаясь отвлечь ее. И себя. - Я так рад видеть вас.

Теплая улыбка изменила выражение его лица, укрыв собой боль. Однако Кейт не могла забыть то, что увидела в его глазах. Ей было необходимо знать, что с ним происходит.

- Милорд, - произнесла она мягко. - Как… как вы себя чувствуете?

Она смотрела на него с такой невыразимой нежностью, что перехватило дыхание. Неподдельное беспокойство в ее глазах тронуло его до глубины души.

- Сейчас уже лучше, благодарю. - Ни за что на свете он не хотел бы, чтобы она знала правду, поэтому ему пришлось бессовестно солгать. - Понимаете, я не переношу устрицы, а повар тети бессовестно забыл об этом, и испек пирог с этими скользкими моллюсками. Не ведая опасности, я попробовал пирог, и горько пожалел об этом. Последние три дня я отчаянно пытался подавить бунт в своем животе и всевозможными способами уговаривал себя не наказать своего обидчика.

Кейт не смогла сдержать улыбку, даже не смотря на то, что он солгал ей, чтобы скрыть правду. Поразительно, но она поняла это без особого труда. По необычному блеску его глаз. Она начинала угадывать любое его настроение.

- Я рада, что вам уже лучше, - всё тем же нежным голосом сказала она, бередя ему душу.

И только тут Джек заметил в ее руках корзину. У него вновь взволнованно подпрыгнуло сердце. Неужели она снова решила позавтракать где-то в лесу? Пригласит ли она его на этот раз? Боже, Джек не мог так быстро отпустить ее.

- Вы куда-то шли, - медленно заговорил он, кивнув на корзину. - Вероятно, я вас задерживаю…

- О нет, - тут же прервала его Кейт. - Я хотела навестить больную Аду…

Она внезапно замолчала, а потом оба вдруг разразились громким смехом! Джек впервые после приступа ощутил настоящее, ни с чем несравнимое счастье.

- О Боже, - простонал он, немного успокоившись. - Неужели такая Ада действительно существует?

- Да, - кивнула Кейт, все еще улыбаясь. - Это мать одного нашего арендатора. Он уехал в Бат с семьей, оставив ее одну, и я хотела проведать ее. - Внезапно с опаской оглядевшись по сторонам, как будто их могли подслушать, она шагнула к нему чуть ближе, и тихо сказала: - Понимаете, бабушка жутко боится грозы, но этого никогда не признает. Мне страшно представить, что с ней было за эти последние дни, поэтому я хочу проверить, как она поживает.

Джек с трудом сдержался, чтобы не обнять ее. Сейчас она выглядела такой пленительно-прекрасной в темно-синем муслиновом платье с короткими рукавами и квадратным вырезом, что могла искусить даже святого. Лукавый блеск в голубых очах делал ее просто неотразимой, и, поддавшись ее настроению, он тоже наклонился вперед и тихо спросил:

- Вы не будете против, если я составлю вам компанию, и увижу, наконец, эту легендарную женщину? В противном случае мое любопытство будет преследовать меня всю жизнь.

Поддавшись внезапному порыву, Кейт тихо молвила:

- Нет.

***

Какое-то время они шли молча. Он вызвался нести ее корзину, и теперь Кейт не знала, чем занять свободные руки. Она старалась не думать о том, почему согласилась взять его с собой. Его присутствие рождало в ней щемящее волнение и небывалый восторг - чувства, которые были ей чужды, но так приятны. Поэтому она не смогла так быстро расстаться с ним.

- Вы давно знаете эту Аду? - наконец, послышался его голос.

Кейт быстро посмотрела на него. Естественный цвет лица начинал постепенно возвращаться к нему. Кейт испытала огромное облегчение.

- С тех пор, как мы переехали в Клифтон-холл, - медленно ответила она, взглянув на его сильные руки, одна из которых сжимала корзину.

Руки, которые обнимали ее так крепко. И могли обнять вновь.

- А разве вы не всегда здесь жили?

Джек на самом деле хотел знать это. Хотел знать о ней все.

- О нет, - встрепенулась Кейт, приказывая себе не думать о его руках. - Раньше Клифтон-холл являл собой жалкое зрелище. Мой дед практически не заботился о поместье, и оно быстро зачахло. После его смерти, когда дом и владения перешли к отцу, к нему пришли кредиторы, и оказалось, что всё заложено, а деньги проиграны в карты. Отцу понадобилось целых десять лет и приличного здоровья, чтобы отвоевать свое наследство у кредиторов, восстановить дом и вернуть ему былое величие. До этого мы жили в Лондоне, но увидев здешние места, я буквально влюбилась в них, и с тех пор ни разу не захотела вернуться в город.

- А как вы познакомились с бабушкой Адой? - спросил Джек, наслаждаясь ее рассказом, ее голосом. Ее присутствием.

- В первый же день нашего приезда я отправилась гулять по округе и заблудилась, ничего не подозревая об этом. Я наткнулась на статую Арчера и Миранды и долго стояла перед ними, желая знать, кто они такие. И тут появилась Ада, улыбнулась мне и сказала: “Кажется, в нашем лесу появилась фея”. Я даже не предполагала, что в лесу на самом деле живут феи, и стала оглядываться по сторонам, ожидая увидеть как раз одну из них…

Его внезапный и глубокий смех прервал ее речь. Повернув к нему голову, Кейт удивленно посмотрела на него.

- Вы… - он не мог говорить, держась за живот и пытаясь не уронить корзину. Джек был приятно сражен тем фактом, как часто ему хотелось смеяться, находясь рядом с ней.

- Что тут смешного? - удивленно спросила Кейт.

Наконец, он успокоился настолько, чтобы снова заговорить.

- Вы не поняли, что Ада имела в виду вас?

- Определенно я тогда не считала себя феей.

Она ответила так серьезно, что улыбка Джека стала шире.

- На самом деле?

- Естественно. А что в этом смешного?

- Да ничего, просто вы действительно похожи на фею, - с улыбкой произнес он, глядя ей в глаза. - Вернее вы напоминаете мне небесного ангела.

Кейт чуть не споткнулась о ветку и остановилась.

- Вы ведь шутите, да? - с тревогой спросила она, видя, с какой необычной теплотой светятся его серо-карих глаз. - Зачем вы это сказали?

- Потому что это правда, и я согласен с бабушкой Адой, - просто ответил он, но замер, увидев, как она нахмурилась. И Джек внезапно испугался, что зашел слишком далеко своими откровенными замечаниями и может напугать ее. Он не хотел, Боже, он так не хотел, чтобы она отгородилась от него сейчас! Поэтому в срочном порядке сменил тему, вдруг хмуро взглянув вдаль: - А что это там за домик?

Кейт посмотрела, куда он указал.

- Это домик лесника.

- А там кто-нибудь живет?

Не зная, почему он интересуется этим, Кейт все же ответила:

- Сейчас нет. Наш бывший лесник умер два года назад, а нового мы так и не нашли. За лесом временно присматривает мистер Коллер, но он живет в деревне.

- Понятно, - кивнул Джек, отметив про себя этот факт, а потом снова взглянул на нее. - Так значит, Ада рассказала вам про Арчера и Миранду?

- Да, - немного помедлив, ответила Кейт, надеясь, что он все же шутил, сравнивая ее с феей и тем более с небесным ангелом.

Они снова двинулись в путь.

- И тоже в первый день знакомства?

- Да, она показала мне окрестности, повела в свой коттедж, накормила вкусными кукурузными лепешками и проводила домой.

В тот день, глядя на отца, Ада велела ему заботиться о своей фее, иначе ее кто-нибудь похитит и их лес зачахнет. Какая глупая шутка, думала Кейт, до сих пор помня ее слова.

- И с тех пор вы ходите навещать ее?

- Да, уже почти семнадцать лет каждую неделю я хожу к ней. - Она вдруг остановилась и пристально посмотрела на него. - Да, мне двадцать семь лет.

Ну, вот она и сказала свою самую сокровенную тайну, которую не следовало открывать никому, и уж тем более мужчине. Это была грубая и даже дерзкая откровенность, но Кейт вдруг захотелось, чтобы он знал об этом, знал, что она ни на что не претендующая старая дева. И если он хотел просто поиграть с ней, этот факт отобьет у него всякое желание продолжить. Потому что Кейт вдруг с пугающей ясностью поняла, что испытывает к нему острые чувства, которые не хотела бы испытывать. Она жутко боялась серьезной привязанности.

К ее безграничному удивлению он медленно улыбнулся.

- А вы умеете дружить, Кейт.

Оставшийся путь они проделали молча и вскоре вышли на поляну, на окраине которой стоял двухэтажный коттедж с разбитым напротив него небольшим садом.

Кейт не могла подавить легкую досаду, вызванную его поведением. Неужели его не спугнул ее истинный возраст? Он должен был тут же придумать какой-нибудь предлог и уйти. Навсегда. Но вместо этого он улыбнулся ей и спокойно пошел рядом, как будто в ее словах не было ничего особенного. Может он еще не до конца понял, что это означает?

Когда они дошли до калитки, Кейт сама открыла ее, ступила во владения бабушки и стала негромко звать ее. Минуту спустя на крыльцо вышла невысокая, полноватая в поношенном старом платье пожилая женщина с седыми волосами и испещренным морщинами добрым лицом.

- Кто это меня зовет? - озадаченно спросила она, близоруко щурясь.

- Это я, бабушка, - тут же ответила Кейт, шагнув к ней, и сжала протянутую руку.

Видимо, это опознавательный жест, чтобы Ада узнала ее, подумал Джек, наблюдая за ними.

- Ах, моя фея пришла навестить меня, - улыбнулась старушка.

- Ох, бабушка, - вздохнула Кейт. - Я же просила не называть меня так.

- Ни за что, ведь ты для меня останешься той маленькой феей, которую я встретила в нашем лесу давным-давно.

Как странно, почему бабушка именно сейчас вспомнила о том далеком дне?

- Бабушка, теперь вы говорите так, словно я старое создание.

- Какая ты старая? Ты же фея, а феи не стареют. - Тут Ада перестала улыбаться и строго посмотрела на Кейт. - Я надеюсь, ты пришла сюда не одна? Сколько раз я просила взять с собой сопровождающих. Ох, чует мое сердце: украдут тебя, фея, и очень скоро.

- Бабушка, - в отчаяние простонала Кейт, желая прекратить этот разговор особенно потому, что происходило все перед ним.

Картина перед Джеком была такой забавной, он был так восхищен бабушкой Адой, привязанность и любовь к Кейт которой была очевидна, что он не сдержался и громко рассмеялся.

- Кто здесь? - настороженно повернулась в его сторону Ада, прищурив глаза.

Джек уже достаточно успокоился, чтобы ответить самому, но его опередила Кейт.

- Это… это племянник лорда Кэвизела. Он гостит у них вот уже неделю.

Вид старушки стал необычно заинтересованным.

- А что он делает здесь?

- Он… - Кейт запнулась, ощутив на себя взгляд виконта и бабушки одновременно. Она напряглась, ощущая некую неловкость. - Я встретила его по дороге сюда, и он предложил проводить меня.

- О, это что-то новенькое. - Едва Кейт услышала эти слова, как пожалела, что вообще взяла его с собой. Бабушка поняла все совсем не так! Тем временем Ада тщетно пыталась разглядеть Джека. - Ты впервые привела сюда постороннего, а ведь раньше всегда приходила одна. Ты не представишь меня племяннику лорда Кэвизела?

Кейт медленно повернулась к нему, но увидев его задумчивый взгляд и блуждающую улыбку на красиво очерченных губах, быстро отвернулась, ощутив необычный трепет.

- К-конечно, - невнятно промолвила она, и когда он соизволил подойти к ним, она поспешно представила их. - Бабушка, это виконт Стоунхоп. Милорд, это миссис Ада Джонсон.

- Очень рад познакомиться с вами, - искренне произнес Джек, наклонился и, взяв старческую худую руку, приложился к ней так, словно его представляли высокородной особе.

- О! - удивилась Ада. - Какие манеры! Какой голос! Молодой человек, вы покорили мое старое сердце. - Она быстро посмотрела на Кейт, и смело добавила: - Если бы не мой возраст, я бы отбила вас у нашей Кейт.

- Что??? - возмущенно воскликнула Кейт, понимая, что все оборачивается катастрофой, но этот невозмутимый человек прервал ее.

- Кейт мне многое рассказывала о вас.

- Надо же, надеюсь хорошее? - Ада улыбнулась и потянула Джека к себе. - Дай-ка я посмотрю на тебя. - Она взяла его лицо в свои ладони и стала медленно изучать его черты, проводя по ним пальцами. - Да ты просто красавец! Кейт, милая, где ты нашла своего эльфа? В лесу?

- Бабушка, я не…

На этот раз, разозлившись, Кейт решила тут же прояснить ситуацию, но ее снова прервали.

- Думаю, Кейт принесла вам много вкусного. - Джек поспешно протянул старушке корзину. - Возьмите, это вам.

- Ну что ж, идемте в дом. Я приготовила твои любимые кукурузные лепешки, Кейт. Надеюсь, это улучшит твое настроение.

Улыбнувшись, она шагнула в дом. Старушка все больше нравилась Джеку. Покачав головой, он медленно повернулся к Кейт и увидел, с каким гневом пылают ее глаза. Она была явно недовольна им, но он не хотел портить так хорошо начавшийся день, поэтому тихо проговорил:

- Разрешаю потом побить себя палкой, если вам от этого станет легче. - Он улыбнулся и кивнул в сторону двери, за которой скрылась старушка. - Разве вы не видите, как она обрадовалась, увидев нас здесь? Уверен, она уже забыла свои страхи и переживания из-за грозы. Или я должен попросить прощение и удалиться?

Кейт долго смотрела в его такие невинно-бесстыжие глаза, чувствуя гулкие удары сердца. Это она пригласила его сюда. И он не сделал ничего плохого, только подыгрывал бабушке. Кейт пугало то, с какой легкостью он ворвался в ее жизнь, с какой легкостью обрел власть над ее сердцем. Но когда он так мягко улыбался ей, Кейт не могла мыслить здраво. И совершенно точно не хотела, чтобы он ушел.

- А я могу потом выбрать размер палки? - еле пряча улыбку, проговорила Кейт, подыграв ему.

Джек снова во весь голос рассмеялся, ощущая настоящую, чистую радость, и, взяв ее под руку, зашагал в дом. Он мысленно благодарил всех богов, которые снова по непонятным причинам столкнули их вместе.

Никогда прежде он не проводил время так содержательно и с таким наслаждением и не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо. Джек был действительно счастлив, сидя на узеньком диване, попивая простой, деревенский чай и поглощая отменные кукурузные лепешки. Он был счастлив уже от того, что рядом с ним сидела Кейт. Напряженная вначале, она вскоре расслабилась и нередко смеялась над шутками веселой бабушки, не понимая, как при этом тревожит его сердце. Она действительно была неотразима, когда становилась собой.

Когда же пришло время откланяться, Джек вдруг обнаружил, что не хочет покидать стены этого уютного, скромно обставленного домика. И особенно не хотел покидать Кейт. Вручив бабушке вкусности, принесенные из Клифтона, и баночку с настойкой для глаз из листьев багульника, которую передала заботливая Алекс, Кейт встала, и они вышли из дома.

- Обязательно еще раз приведи ко мне своего эльфа, - на прощание попросила Ада, махая им рукой.

Неожиданно терпение Кейт лопнуло.

- Бабушка, виконт не мой…

- Мы будем рады снова навестить вас, - поспешно прервал ее Джек, взял ее за руки, и хотел было шагнуть к калитке, но замер на полпути, когда услышал слова бабушки Ады.

- В следующий раз я испеку тебе яблочный пирог. Я знаю, что эльфы любят яблоки, верно?

Джек потерял дар речи, глядя на эту миссис Джонсон, которая смотрела на него так пристально, будто видела его даже лучше без очков. Какая странная женщина. Она ведь не могла знать, как сильно он любил яблоки. Джек покачал головой. Не смотря ни на что, он был рад познакомиться с ней. Особенно потому, что рядом с ней Кейт становилась собой, раскрывалась в полную силу и сияла так, что он еле мог удержать руки возле себя.

Но стило им отойти от дома бабушки, как Кейт снова стала прежней и сердито поджала губы.

- Вам подобрать палку, или вы сами это сделаете? - шутливо заметил он.

Она остановилась так внезапно и посмотрела на него с таким необычным гневом, что Джек застыл.

- Вы вздумали пошутить над бедной бабушкой?! Вас забавляет все это? Вам больше нечем заняться? - Кейт пристально посмотрела на него, чувствуя тяжелые удары своего сердце. - Зачем вы играете со мной?

Голос ее звучал тихо, с еле прикрытой болью. Кейт вдруг замолчала, увидев, как улыбка сбежала с его лица, а глаза стали медленно темнеть. Она сердилась на него, сердилась за то, что он ввел бабушку в заблуждение. Ей почему-то казалось, что так он еще больше подбирается к ней. К ее сердцу! Ведь он не был ее эльфом! И никогда не будет.

Боже, у нее на самом деле начинало болеть сердце! Почему он продолжает мучить ее? Ей было действительно больно от его взгляда, голоса, прикосновений. Рядом с ним она понимала, чего лишена в жизни и что могла бы иметь. Рядом с ним билось ее сердце. Рядом с ним она ощущала тепло, которое грело душу. Сегодняшний день то время, которое они провели вместе, было самым волнующим и дорогим воспоминанием, которое она навсегда сохранит в памяти. Но ей было безумно страшно проснуться однажды и обнаружить, что он просто играл с ней. А потом спокойно уехал.

Он слишком близко подобрался к ней!

Джек подошел ближе, глядя на нее с необычной грустью, и медленно произнес:

- В жизни так мало поводов для шуток. Эта ваша бабушка невероятно милое создание и меньше всего на свете мне бы хотелось обидеть ее. - Он так долго смотрел на нее, что у нее замерло сердце. - Кейт…

Его шепот заставил ее затрепетать. Он вдруг поднял руку и осторожно коснулся ладонью ее заалевшей щеки. Кейт застыла, не в силах двигаться, не в силах отвести от него своего взгляда. Она еле могла дышать, видя перед собой его сосредоточенное, смуглое лицо, которое постепенно приближалось.

Что было в нем такого, от чего она не могла противостоять ему, отказать в поцелуе? Ведь он хотел поцеловать ее, и это было так же очевидно, с болью поняла Кейт, как и ее желание поддаться ему. Боже, впервые она признала себе, что жаждет его поцелуя, но знала, что если позволит ему это сейчас, назад пути уже не будет! А она так сильно боялась новой боли. Так сильно боялась предательства.

Его поцелуи были особенными, значимыми. Она не могла так легко принять их, а потом жить так, будто ничего не произошло. Ему нечего было терять. Он ведь был мужчиной. А она так много потеряла. И так мало сберегла. Господи, она не могла потерять то, что помогало ей жить до сих пор!

Поэтому старая боль и давние страхи дали ей силы отвернуть от него лицо, и его губы мягко коснулись ее щеки. Кейт дышала тяжело, пыталась изо всех сил взять себя в руки, но не могла. Сердце стучало как бешеное. Болезненный комок застрял в горле и мешал дышать. Она стояла почти в его объятиях. Господи, она так сильно хотела его поцелуя, что почти ненавидела себя за неспособность поддаться этому порыву!

- Пожалуйста, - дрожащим голосом взмолилась Кейт, не уверенная, просит ли его остановиться или все же поцеловать себя.

Он не спешил убирать руку от ее лица, не спешил поднять голову, опаляя ее своим жарким дыханием. Кейт боялась его, мысленно умоляла отпустить себя, но в то же время отчаянно хотела, чтобы он еще немного подержал ее вот так.

Она действительно сходила с ума!

Очень медленно, но он все же выпрямился и, скрипя сердцем убрал от нее руку. Джек поражался той силе, которая помогала ей сопротивляться ему. Как она могла сопротивляться тому прекрасному, что влекло их друг к другу?

Ведь их так отчаянно тянуло друг к другу. Он уже не мог отрицать этого и точно знал, что она тоже понимает это. Но прошлая боль и страхи не давали ей в полной мере окунуться в то новое и прекрасное, что могло бы родиться, если бы их губы соприкоснулись, если бы поддались сладкому порыву. Ей было трудно это сделать. Ей было больно от этого, он видел это по ее глазам. Боже, как сильно должно быть ее ранили в прошлом!

Джек был потрясен той болью, которая звучала в ее голосе, которая сдавила ему грудь и сжала сердце. Никогда прежде ни одна женщина не заставляла его понять истинную цену поцелуя. Никогда поцелуй для него не имел такого значения, как поцелуй с Кейт. В библиотеке дяди, когда она так несмело и до безумия нежно поцеловала его в ответ… Она буквально перевернула ему жизни.

Джек сдержался, хотя видит Бог, как сильно он хотел поцеловать ее. И как сильно она сама нуждалась в этом. Он готов был подождать столько, сколько ей потребуется, чтобы, наконец, побороть свои страхи. Чего бы это ему ни стоило.

Теперь он хотел, чтобы поцелуя желала именно она. И так же сильно, как он.

- Кейт, - прошептал Джек, ощутив, как она вздрогнула. А затем, даже не взглянув на него, развернулась и собралась уходить. - Подожди.

Кейт остановилась, не представляя, зачем ему понадобилось задерживать ее. Пытаясь взять себя в руки из последних сил, она обернулась и замерла, ощутив, как отчаянно заныло сердце. Он так виновато и в то же время нежно смотрел на нее, что чувство вины грозилось захлестнуть ее саму.

Ее поразила его протянутая рука, на ладони которой лежало красное яблоко.

- Это тебе, - сказало он тихо, подошел к ней, взял ее за руку и вложил в нее яблоко.

Она не смогла бы отказаться от его дара. При всем своем желании Кейт не могла бы сердиться на него, даже когда он разрушал ее привычный мир. Его подарок унял не только ее страхи. Он смягчил ей сердце. И почти покорил.

Джек вложил ей в ладонь не только яблоко. Он дарил ей и частичку себя.

Глава 10

У нее была самая нежная кожа на свете. А на вкус она была еще слаще.

Джек не мог перестать целовать ей шею, плечи, медленно добрался до нежной груди и жадно припал к восставшему благодаря его усилиям соску. Она застонала, и это еще больше распалило его. Джек горел, как в лихорадке, не в силах справиться с непреодолимым, жгучим желанием, которое охватило все его тело. Он обнимал ее восхитительное, податливое тело, чувствовал своим каждый ее изгиб, впадинку и выпуклость. В ответ она сжимала его плечи и коснулась губами его напряженной шеи. Джек вздрогнул, наслаждаясь ее прикосновениями, приподнялся и посмотрел на нее. Она улыбнулась ему так нежно, что у него екнуло сердце. Господи, она была восхитительна! И он умирал от желания! Припав к ее губам, он опустил вниз руку, не в силах больше ждать. Она была готова, раскрыла ему навстречу ноги, что-то прошептала на ухо, но Джек не мог разобрать ее слов, готовый немедленно слиться с ней…

- Джек, эй, парень, вставай! Мы опаздываем!

Кто-то безбожно тряс его за плечи. Джек испытал такую боль, что зашумело в ушах. Он открыл глаза и с ужасом понял, что это был сон. Господи, ему снился самый восхитительный сон в жизни, но его разбудили в самый важный момент!

Он зарычал, сжав подушки. Черт побери, Кейт казалось такой реальной, что Джек поверил, будто она на самом деле лежит в его постели, рядом с ним, под ним. И позволяет целовать себя так, как только он этого хотел. Но это был всего лишь сон, игра воображения. Боже, он не мог так больше, он не мог больше сдерживать себя и свое желание к ней!

Медленно повернув голову к человеку, который заслуживал смерти, Джек увидел перед собой улыбающееся лицо Райана.

- Какого черта ты тут делаешь? - прорычал он, готовый убить его. - Кто тебе позволил войти сюда?!

- Никто, - спокойно ответил Райан, не подозревая о тех бедах, которые могли бы обрушиться на его светлую голову. - Я сам себе позволил.

- Но какого черта?

Неудовлетворенное желание сводило с ума. Тело ныло в самых чувствительных местах так, что Джеку было даже трудно двигаться.

Райан посерьезнел, увидев его пылающие глаза.

- Прости, если я потревожил тебя, но мы опаздываем.

Джек готов был разбить его голову. Не выдержав больше, он вскочил с кровати и, быстро надев халат так, чтобы прикрыть особо заметное место, направился к ночному столику, где лежал тазик с холодной водой. Он должен был освежиться, прояснить разум, чтобы убить кузена. Плеснув достаточно воды на лицо, он, наконец, спросил, обхватив дрожащими руками стол:

- Ты можешь, наконец, объяснить, почему оказался в моей комнате?

Райан отошел от кровати, глядя на напряженную спину кузена.

- Вчера мы были у Ромней, - осторожно начал он. - Вернулась их дочь Амелия, и мы договорились сегодня покататься по деревне и взглянуть на старинную церковь. Будут Майкл, я, конечно, Эдвард с женой и сестрой…

- Я никуда не поеду! - рыкнул рассерженный Джек.

- … и сестры Хадсон, - спокойно добавил Райан.

Джек застыл, а потом медленно провел рукой по намокшим волосам и взглянул на Райана, будь он проклят.

- Когда ты успел организовать эту прогулку?

- Когда ты ходил гулять по пляжу. - Райан был удивлен недовольным видом кузена. - Так ты поедешь с нами?

Джек долго смотрел на него, прежде чем дать какой-либо ответ. Как он мог отказаться от возможности снова увидеть Кейт? Как он мог проигнорировать малейший шанс украсть у нее поцелуй… Он вдруг нахмурился, тяжело вздохнув. Нет, на этот раз все будет иначе. Он хотел, чтобы она сама поцеловала его. Медленно подняв голову, Джек посмотрел на кузена.

- Когда выезжаем?

- В час дня мы встречаемся у дороги возле большого дуба.

Взглянув на часы, Джек остолбенел.

- Но ведь осталось полчаса!

- Дорогой кузен, тебе придется поспешить. - С этими словами Райан направился к двери, но у порога остановился и все же, осмелев, весело добавил: - Так и знал, что согласишься, если я скажу, что она едет с нами.

Он вовремя успел закрыть за собой дверь. Летевший вслед за ним графин вдребезги разбился о деревянную преграду.

***

Кейт любила старинную нормандскую церковь, которая стояла посередине деревушки.

Выстроенная из серого камня в готическом мрачном стиле с высокими шпилями, она всегда производила неизгладимое впечатление на приезжих. Нью-Ромней входил в число “Пяти портов” графств Кент и Суссекс, которые покорил сам Вильгельм Завоеватель, едва ступив на Британский остров.

Основы Церкви Святого Николая заложил зять Вильгельма епископ Одо в 1086 году, но основные работы проводились в 12 веке масонами, прибывшими из французского Кана. И трудно представить, что в ту пору корабли причаливали прямо у церкви, потому что берег моря доходил до самих ее стен. Но обрушившийся в 1287 году Песчаный Шторм покрыл деревню таким толстым слоем грязи, гальки и песка высотой в четыре фута, что гавань исчезла. Об этих днях свидетельствовал уходящий на несколько футов вниз вход в саму церковь и крюки для привязки лодок, которые все еще сохранились на каменных стенах.

Кейт любила бывать здесь. Она всегда ощущала некое умиротворение, находясь в стенах прохладной церкви. Но не сегодня. Сегодня она не могла сосредоточить ни на чем.

Она видела его во сне! Подумать только! Итак, он закрепился в ее сознании настолько, что стал сниться ей. Причем сон этот не был обычным. Он не шутил во сне, не пытался подразнить. Он целовал ее! Так крепко, что кружилась голова. Так неистово, что сердце при пробуждении готово было выскочить из груди. Целовал так же откровенно, как в библиотеке лорда Кэвизела. Языком! И к своему ужасу Кейт не могла отрицать тот факт, что ей это понравилось. Даже во сне. Особенно во сне, потому что это длилось, казалось, целую вечность, а не как в прошлый раз.

А теперь она сидела в дальнем углу на скамеечке в церкви и была вынуждена слушать, как Райан весело рассказывает историю бывшего порта Ромней. Кейт честно пыталась сосредоточиться на его словах, но не могла, взволнованно ожидая появления того, о ком она, кажется, не переставал думать с тех пор, как встретила его.

Райан предупредил, что кузен немного задержится, но непременно придет. Они условились ждать его здесь, но его все не было. Кейт пыталась убедить себя в том, что не ждет его, но едва дверь церкви открылась, как она тут же повернулась в ту сторону и ощутила, как сердце сладко подпрыгнуло в груди.

Конечно, это был он!

В лучах солнца, окутавших его огромную фигуру, он казался опасным и в то же время таким притягательным, что Кейт не могла оторвать от него своего восхищенного взгляда. Она следила за тем, как он медленно вошел в церковь, прикрыв дверь, и стал оглядываться, словно ища кого-то. Когда его темный строгий взгляд остановился на ней, Кейт поняла, что он искал ее! Ей стало трудно дышать.

- А вот и ты, кузен! - радостно воскликнул Райан, прервав рассказ. - А мы думали, ты не придешь.

- Как видишь, я пришел. - Джек остановился недалеко от той скамьи, где сидела Кейт. Одна, в дали от всех. - Надеюсь, мое опоздание было простительным?

- Ты пропустил мой рассказ о церкви, но я могу начать…

- Не стоит! - быстро прервал его Джек, мечтая о том, чтобы его оставили одного. С ней. Господи, едва заметив Кейт, он больше ни о чем и ни о ком не мог думать! Память услужливо нарисовало ему видения из сладкого сна, в ушах прозвучал ее тихий стон, и все тело тут же отреагировало на это. Пытаясь дышать ровнее, он слегка севшим голосом спросил: - А что запланировано после твоего рассказа?

- Мы хотели посмотреть на старинный гобелен, который висит на втором этаже и…

- Отличная идея! Пойдемте?

Райан как-то странно посмотрел на него, потом кивнул и подал руку Алекс и Амелии, которых сопровождал.

- Хорошо, - сказал он, направляясь к выходу. - Этот гобелен стоит того, чтобы увидеть его.

Джек пропустил их, заметив как Майкл, этот невыносимый франт направляется в его сторону, вернее в сторону Кейт, которой и хотел, видимо, подать руку. Джек сделал шаг вперед, чтобы остановить мальчишку, как только тот посмеет приблизиться, но его удивила помощь, которая пришла с совершенно другой стороны.

- Майкл, - недовольным голосом позвала его Тори, которая сидела на передней скамейке и хмуро смотрела на молодого человека. - Ты не подашь мне руку?

- Я? - Майкл застыл на полпути, обернувшись к ней. - Но я хотел Кейт…

- Майкл, я, кажется, подвернула ногу и не смогу подняться без тебя. Ты мне не поможешь?

Раздираемый долгом и желанием он выбрал первое. Джек улыбнулся про себя, глядя на Тори, которая отличалась особой мудростью.

Наконец, процессия, замыкающая виконтом Харлоу и его женой, двинулась к лестнице и вскоре исчезла на втором этаже. И они остались одни. Джек вдруг обнаружил, что Кейт стоит рядом с ним и вопросительно смотрит на него. У него заколотилось сердце, и задрожали руки. Поразительно, но он уже начинал терять голову.

- Милорд? - тихо позвала его Кейт, ощущая легкое волнение. Уж совсем быстро все поднялись на второй этаж. Или ей это показалось? Она ждала, пока он отойдет, чтобы пропустить ее, но он выглядел слишком напряженным и каким-то странным. И не сдвинулся с места. - Вы разрешите мне пройти?

Когда он повернулся и посмотрел на нее, Кейт застыла, пожалев, что вообще заговорила с ним. Он смотрел на нее таким тяжелым, опасным взглядом, что стало трудно дышать. Он вдруг медленно подошел к ней, обхватил руками ее талию и заставил пятиться. Обомлев, она все же подчинилась, настолько пораженная его действиями, что не стала сопротивляться.

Его близость и прикосновения рук заставляли затрепетать все тело. Она не стала даже возражать, слишком захваченная им, почти парализованная взглядом его начинающих темнеть глазами. Он завел ее за угол под небольшую арку, где царили тишина и полумрак, прижал ее к стене и сам прижался к ней так тесно, что она ощутила его сильное, твердое тело. Он так пронзительно смотрел на нее, что Кейт стала задыхаться.

- Что… что вы делаете? - невнятно молвили ее полураскрытые губы.

- Я хочу поцеловать тебя, Кейт, - прямо заявил он, подняв руку, и нежно погладил заалевшую кожу щеки подушечками пальцев. - Я безумно хочу этого. Ты позволишь мне?

Почему он спрашивал разрешение сделать то, что мог сделать и без ее разрешения? Кейт была сейчас в таком оцепенении, что вряд ли стала бы возражать. К тому же воспоминания о его поцелуях во сне, и том единственном поцелуе в библиотеке так отчетливо проступили в памяти, что Кейт не могла думать ни о чем другом. Только чувствовать его, смотреть в его пылающие глаза. И ждать…

- Ты позволишь? - снова прошептал он и, наклонив к ней голову, до боли нежно коснулся губами ее подбородка.

Кейт задрожала так, что стали подгибаться колени. Еле унимая стук сердца, и пытаясь не забыть дышать, она закрыла глаза от упоения, позволяя его теплому дыханию и губам коснуться своей щеки.

- Кейт, - прохрипел Джек, вдыхая сладкий запах сирени и ее неповторимый аромат, который кружил голову. Он был на грани, мысленно умоляя ей ответить, умоляя ее отреагировать, потому что ее кожа была во стократ нежнее, чем во сне. - Милая, умоляю, позволь мне поцеловать тебя. Иначе я просто сойду с ума.

Она буквально таяла, чувствуя, как еще сильнее сжимаются его руки вокруг ее талии, как он еще теснее прижимается к ней. И Кейт вдруг поняла, что его нежный натиск разрушает черный кокон, в который было обернуто ее сердце. И после этого в груди стало зарождаться нечто невообразимо прекрасное, хрупкое и такое необходимое. Она не могла отпустить его сейчас. Ни за что на свете не могла бы отказать ему. И себе тоже.

Кейт сама бы сошла с ума, если бы он не поцеловал ее сейчас. Подняв дрожащую руку, чтобы обнять его, чтобы не упасть, Кейт обхватила пальцами его затылок и еле слышно молвила:

- Поцелуй меня, прошу тебя…

Кейт даже не успела обнять его, когда его горячие губы накрыли ее раскрытые уста. Застонав, она упала в его крепкие объятия, сомкнув вокруг его шеи свои руки. Сердце встрепенулось от радости и сладкой неги. И впервые в жизни она всей душой отдалась поцелую. Она хотела этого больше всего на свете. Этого поцелуя. Поцелуя именно этого человека.

Они с первого дня стремились к этому, каждый по-своему. Но только теперь в этом было кое-что особенное, весьма значительное. Как для него, так и для нее.

Закрыв глаза, Кейт утонула в поцелуе, позволяя его губам исследовать себя с безудержным жаром и решимостью. Обняв ее одной рукой, он запрокинул ей голову назад второй. Спиной Кейт чувствовала прохладу каменной стены, а грудью ощущала твердость его груди. Он окружил ее со всех сторон, завладел не только мыслями, но и всеми чувствами.

Тепло его рук проникало в нее, заставляя трепыхаться. Она тихо застонала, и, воспользовавшись моментом, он углубил свой поцелуй. Кейт задохнулась и бессильно повисла на нем, чувствуя, будто жаркое пламя лизнуло ее с ног до головы. Невероятно, но внутри все вибрировало и рвалось к нему. Она хотела быть к нему как можно ближе, хотела, чтобы это длилось вечно. Он вызывал в ней немыслимые ощущения, и невозможно было устоять перед ним. И Кейт ответила на его поцелуй, коснулась его языком и поняла, что пропала навечно, когда он с рыком завладел ее губами.

- Кейт, - выдохнул Джек, задрожав. Такого дикого желания он никогда прежде не испытывал. Стоило ему коснуться ее, как он потерял голову, потерял себя, мечтая только о том, как утонуть в ней. Ее губы были слаще меда, тело льнуло к нему, воспламеняя его еще больше. Она хотела этого, она желала его и не стала противиться ему. Сама попросила поцеловать себя. И поцеловала в ответ. Одно это готово было сокрушить его железную волю. - Кэтти…

Кейт думала, что лишиться чувств, когда он набросился на нее с новой силой. Почему именно с ним ей суждено было познать эти дивные ощущения? Почему только он мог вызывать в ней эти неконтролируемые, острые, неподдающиеся объяснению чувства? С самой первой их встречи она каким-то образом понимала, что он мог сделать с ней, с ее душой, и всеми силами старалась противиться этому, но только теперь признала самой себе, что борьба бессмысленна.

Ее больше не интересовали вопросы. Ее не интересовали ответы. Боже, она так устала сражаться с самой собой! Теперь Кейт хотела не думать, а только чувствовать. Его.

С самого начала она была обречена на поражение, но это поражение не принесло ей боли или разочарования. Оно возродило в ней нечто прекрасное, от чего щемило сердце. Поэтому ей захотелось раствориться в его поцелуе и насладиться этим даром настолько, насколько он это позволит. Запустив пальцы в его мягкие волосы, она поцеловала его бесхитростно, от всего сердца, с ужасом осознавая, насколько дорогим он становиться ей.

И снова все изменилось. Он задрожал, а потом гортанно застонал, словно поцелуй дарил ему такой же восторг, такое же упоение, как и ей. Опустив руку, он прошелся по шее, плечу, вниз по обнаженной ключице, заставляя Кейт вздрагивать и плавиться от жара. И даже не думал останавливаться на достигнутом. Его рука двинулась дальше и на этот раз властно сжала упругую, подрагивающую грудь.

Теперь раздался стон Кейт, которая оторвалась от него, ловя ртом воздух, чтобы не задохнуться. Она и не думала, что ее грудь может быть такой чувствительной, пока он не коснулся ее. Невероятно! Он медленно мял холмик и неожиданно провел пальцем по напряженному соску, который стал проступать из-под тонкой муслиновой ткани. Кейт дернулась, почувствовав жаркую волну, которая прошлась по всему телу, и спрятала лицо у него на плече, позволяя ему все эти откровенные, греховные ласки.

Она стала прислушиваться к собственным новым ощущениям, которые вызывали в ней прикосновения его рук. И губ, которые приникли к ее шее, а затем медленно поползли к плечу, оставляя после себя почти настоящие ожоги. Кейт затаила дыхание, вдруг поняв, что губы повторяют маршрут недавно пройденной руки.

- О, не надо… подожди, - умоляюще прошептала она, пытаясь остановить его за волосы, но он даже не отреагировал. Приподняв ладонью ее грудь, он наклонил голову и коснулся губами белого полушария. - О Боже…

Кейт глухо застонала прямо ему в плечо, чувствуя, как пылает ее лицо, как наливаются жаром вены. И еще она чувствовала настойчивую пульсацию внизу живота, там, где этого не должно было быть. Кейт не понимала, что с ней происходит, но знала одно: если он прекратит это сейчас, она просто умрет.

Неожиданно, он поднял голову. Кейт дышала тяжело и прерывисто, еле стоя на ногах. Они заглянули друг другу в глаза, и страсть, полыхавшая там, опалила обоих.

Джек уцелевшей частью сознания понимал, что сейчас не самое подходящее место для поцелуя, который мог в любой момент перерасти в нечто более серьезное и опасное. Она была колдуньей, завладевшей его разумом, ведь рядом с ней он ни о чем кроме нее не мог думать. Он не представлял, как отпустит ее сейчас. Его тело изнывало от желания, сердце больно врезалось о ребра, но он пересилил себя. Потому что это была не только потребность тела.

Он хотел большего. Он и не думал, что такое возможно, что одним поцелуем женщина способна заставить его желать чего-то большего. Но он отчаянно рвался к этому большему, и знал точно, что Кейт могла дать ему то, что перевернет его душу.

Джек продолжал смотреть в ее затуманенные, потемневшие синие глаза и видел пылающую в них страсть, которую она не могла скрыть. Страсть, которую пробудил он, и теперь был ошеломлен этим зрелищем. Мягко коснувшись румяной щеки Кейт, он медленно провел большим пальцем по припухшей от его поцелуев нижней губе, а потом хрипло спросил:

- Ты не возненавидишь меня после этого поцелуя?

У Кейт больно сжалось сердце. Она не ожидала такого вопроса. Она вообще хотела, чтобы этот миг длился вечно, чтобы он обнимал ее и никогда не отпускал. Но затем она увидела это, увидела глухую и черную боль, которая появилась в его глазах. С самого начала она внушала в себе ненависть к нему, но не смогла возненавидеть его. Да и как она могла ненавидеть человека, который коснулся ее сердца? И эта боль…

Он смотрел на нее с такой печалью, что Кейт стало не по себе. Ей захотелось прогнать его боль, эту невыразимую муку. Ей было невыносимо видеть его таким. Его боль почему-то отзывалось в ее груди. Приподняв руку, она нежно погладила его по смуглой щеке, ощутив, как при этом он вздрогнул, и мягко прошептала:

- У тебя вкус яблок… Ты пахнешь яблоками…

Джек не успел среагировать, когда она сама, по собственному желанию потянулась к нему и так упоительно коснулась его губ, что у него едва не треснуло сердце от безграничной нежности к ней. Комок застрял в горле, от чего ему было трудно дышать. Он сжал ее в своих объятиях, чувствуя щемящее тепло в груди, которое охватывало его всего. Он был покорен и сражен ее поцелуем. Ему казалось, что само солнце коснулось его, озарив самые темные уголки души. Он хотел вжать ее в себя, сплавить с собой и никогда не отпускать.

Но раздался громкий стук дверей. Оба тут же замерли, оторвавшись друг от друга. Джек прижал к своей груди ее голову, и тихо попросил:

- Постой со мной еще немного. - Он зарылся лицом в ее душистые волосы, пытаясь взять себя в руки, пытаясь найти в себе силы, чтобы отпустить ее. - Не уходи…

И снова сердце ее болезненно сжалось от той муки, которая слышалась в его голосе. Кейт знала, что он необычный человек, но теперь поняла, что за его броней скрывается необъяснимая, острая боль, которая почему-то проступила в такой дивный момент.

Что его мучило? Что делало его таким уязвимым? Она обняла его и стала поглаживать напряженные плечи, пытаясь успокоить его, пытаясь еще немного пропитаться его теплом.

- Я съел яблоко перед тем, как прийти к тебе, - послышался его голос.

Он не сказал, прийти в церковь. Он шел именно к ней! Кейт еще теснее обняла его.

- Я заметила это, - улыбнулась она, ощущая щемящую радость, такую хрупкую, что любое неловкое движение могло разрушить это чудо. Но, вспомнив короткий разговор на пляже, она уже более серьезно спросила: - Почему именно яблоки?

Медленно приподняв голову, он посмотрел на нее своими серо-карими глазами, наполненными такой грустью, что Кейт снова захотелось поцеловать его.

- Я ведь говорил, что они когда-то спасли мне жизнь. Когда-нибудь я может, и расскажу тебе об этом.

Кейт нахмурилась, пристально глядя на него.

“Когда я заболел, я не мог есть ничего, кроме яблок”.

Вот что он сказал ей тогда на пляже. Леди Кэвизел рассказывала, как некая болезнь охватила весь дом Бьюмонтов, от чего умер старший наследник графа. А по слухам выходило, что именно Джек убил его. И Кейт вдруг ощутила острую потребность узнать, наконец, всю правду о том, что с ним произошло. Именно с Джеком. Она жаждала узнать причину его боли. Она уже была готова задать ему волнующий вопрос, но он мягко коснулся пальцем ее губ.

- Кэтти, - проговорил он, с нежностью глядя ей в глаза, - пообещай, что ничего не изменится между нами, если только не в лучшую сторону, когда мы выйдем из этой церкви.

Он просил не ненавидеть его, он просил ее не возводить новых стен вокруг своего сердца. Его глаза умоляли ее не отвергать его. Он просил слишком много, но Кейт с изумлением понимала, что хочет дать ему это, хочет сама этого большего. Потому что он мог дать ей то, что казалось, было давно потеряно для нее.

Он мог вернуть ей ее сердце. Он мог дать ей свое сердце. И глядя в эти манящие, такие уже полюбившиеся ею глаза, она ласково молвила:

- Я никогда не забуду эту церковь и этот день.

“И тебя”, - добавило ее сердце.

***

Пикник у небольшого озера, задуманный графиней Ромней по поводу приезда дочери снова собрал всех дружных соседей. Кейт сидела на пледе под деревом и задумчиво смотрела на бирюзовую гладь воды. Ее жизнь менялась, несомненно, менялась, и прежде всего потому, что начинала меняться она сама. И все это проделал с ней человек, который целовал ее в нормандской церкви.

Он настолько сильно заполнил все ее помыслы, что вытеснил из нее весь остальной мир. Теперь она хотела видеть только его, хотела, чтобы он обнял ее и так же крепко целовал. Потому что именно в такие минуты она чувствовала себя живой, чувствовала такое безграничное счастье, что становилось даже страшно. В тот день на прогулке по деревне он ни разу не отошел от нее, рассказывал забавные истории о завоевании Британии Вильгельмом, о котором упомянул Райан. Джек был остроумным, интересным и хорошим раскатчиком. Кейт ловила себя на мысли о том, что с удовольствием слушает его. А потом он внимательно слушал ее.

А когда они пешком шли домой позади остальных, он держал ее за руку.

Она умирала от желания увидеть его снова. А когда он, наконец, появился в Ромней, Кейт мечтала только о том мгновении, когда он подойдет к ней.

Его представили смышленым детям Сесилии и Эдварда, которые удивленно смотрели на нового гостя. Кейт с любопытством наблюдала за этой сценой, с замиранием сердца ожидая, когда ж он посмотрит на нее.

- Какой вы большой! - воскликнула маленькая Сьюзан.

Брат ткнул ее в бок и извиняющимся взглядом посмотрел на виконта.

- Простите, милорд, - тоном взрослого наставника заговорил он. - Я еще не научил сестру держать свои чувства при себе.

Джек улыбнулся ему.

- Молодой человек, вы взяли на себя благородную миссию. Уверен, в будущем ваша сестра непременно оценит ваш труд.

После этого он, наконец, посмотрел в ее сторону. У Кейт сладко замерло сердце при виде его серо-карих блестящих глаз. Она умоляла его подойти, ждала, когда он шагнет к ней, но он слабо кивнул ей, еле заметно улыбнулся и отошел к графу.

Кейт застыла на месте, едва веря в то, что увидела. Он спокойно развернулся и ушел так, словно ее присутствие ничего не значило для него. Он игнорировал ее? Он не хотел подойти к ней! После того, что было! Это так сильно поразило Кейт, что она едва могла дышать, ощущая острую боль в груди.

Как так? Как такое могло произойти? Неужели она была так слепа, что позволила обмануть себя? Позволила себе поверить в нечто прекрасное, чего на самом деле не существовало? Ей почему-то стало казаться, что он не такой, как другие. Не как те двое, которые предали ее. Сердце сжала такая мучительная боль, что на глазах навернулись слезы, и Кейт быстро отвернулась.

Боже, что ей теперь делать?

К ее удивлению он присел возле нее на пледе и даже коснулся ее пальцев, которые покоились на пледе. Кейт застыла и резко убрала руку. Она была так зла на него, так сердита! Сердце все еще мучительно ныло, вспоминая его вероломное поведение. Она не хотела видеть его, не хотела даже разговаривать с ним!

Но, черт его побери, продолжала остро чувствовать его близость.

- Вы можете передать мне хлеба, мисс Кэтрин? - послышался рядом его до боли знакомый, мягкий голос.

Ей вдруг захотелось ударить его по голове хлебной корзиной. Она мечтала убежать отсюда, остаться одной и никогда больше не видеть его. Сжавшись, Кейт все же подчинилась, протянув ему корзинку с хлебом.

Только этого ему показалось мало.

- Благодарю, - кивнул он, взял один ломтик и вернул ей корзину. - Возьмите, вы очень любезны.

Она ничего не ответила и положила корзину на место.

- Хотите сыра? - снова раздался его голос.

Кейт скрипнула зубами и ответила, не глядя на него:

- Нет.

- А ветчины?

- Нет!..

- А что же вы хотите?

Сжав руки в кулаки, Кейт гневно посмотрела на него. Ей было ужасно больно и обидно за то, что он так бессовестно проигнорировал ее. Ей было ужасно больно от звука его глубокого голоса. И ей было больно видеть его таким веселым, когда все внутри разрывалось на части.

- Что я хочу - не должно вас заботить!

У него вдруг потемнело лицо, глаза сузились, и он подался чуть ближе к ней.

- Ошибаешься, потому что меня заботит все то, что связано с тобой! - почти гневно заявил он, пристально глядя ей в глаза. Кейт была так поражена, не ожидая подобной реакции, что не смогла возразить ему. А потом совсем неожиданно его взгляд смягчился, глаза потеплели, и он уже со знакомой ей так хорошо нежностью прошептал: - Что с тобой, милая?

И Кейт захотелось расплакаться. А еще лучше - ударить его! Он мог буквально за секунду перевернуть ей душу так, что она была готова упасть ему в объятия и просить держать ее так вечно. Господи, она так отчаянно хотела, чтобы он не лгал ей, не играл ею! Потому что с каждым днем ее чувства к нему становились все сильнее.

- Вы… у тебя, кажется, были важные дела с графом Ромней, - наконец проговорила она севшим, дрожащим голосом.

Джек нахмурился, наблюдая всю эту бурю чувств на ее лице и в глазах. В них он видел страх. И боль! Это потрясло его до глубины души.

- Почему ты решила, что у меня были важные дела с графом?

Она опустила голову, словно не могла больше смотреть на него, и это ранило Джека. Что с ней твориться?

- Ты так рвался поговорить с ним…

Он еще пристальнее вгляделся ей в лицо.

- Рвался? - повторил он медленно и вдруг замер, поняв, о чем она говорит. Он не подошел к ней с момента появления в имении графа, и видимо это ранило ее. Она решила, что он избегает ее. Поэтому в ее глазах была боль! Боже, если бы она знала, с какой силой он рвался именно к ней! Как его тянуло к ней, как он хотел быть с ней! - Кэтти, - строго позвал ее Джек. - Посмотри на меня! - Медленно, она все же подняла к нему свои голубые глаза, наполненные такой грустью и болью, что у него сдавило в горле. - Ты понятия не имеешь, что я чувствую, когда вижу тебя. Что заставило тебя думать, будто какие-то выдуманные дела с графом могут заботить меня больше, чем ты? Будь мы одни, я бы с огромным удовольствием показал тебе, какие дела стали меня заботить, едва я увидел здесь тебя.

Он так выразительно посмотрел на ее губы, что Кейт невольно покраснела, отчетливо поняв, что он имел в виду. Сердце стало биться так неистово, что ей было трудно дышать. Значит, она ошиблась! Неправильно все поняла! Господи, Кейт испытала такое облегчение, что готова была броситься ему на шею и зацеловать его только за то, что он даже не думал о том, в чем она подозревала его! Она медленно подняла руку и хотела, было дотронуться до его руки, лежащей совсем близко от нее на пледе, но ее остановил его хриплый голос:

- Фея, если ты дотронешься до меня, я вполне могу забыть, что мы сидим на глазах у всех.

Теперь уже расслабившись, Кейт запрокинула голову, пристально глядя ему в глаза, и так мило улыбнулась ему, что у Джека перехватило дыхание. Он был поражен тем, с какой быстротой грусть на ее лице сменилось неподдельной радостью, а глаза ее засверкали внутренним светом. И все потому, что он развеял ее глупые сомнения.

Господи, он готов был наброситься на нее прямо тут! Ее улыбка манила и зачаровывала. Он так скучал по ней! Он не видел ее со вчерашнего вечера, когда проводил ее до ворот Клифтон-холла. Джек уже не знал, как долго еще сможет сдерживать себя?

Их отвлек подошедший к графу дворецкий, за которым шел незнакомый мужчина в дорожном запыленном костюме. Создавалось впечатление, что он довольно долго скакал на лошади. Граф, сидевший рядом с дядей Бернардом и лордом Кэвизелом, обернулся к дворецкому, который тут же сказал:

- Милорд, к вам прибыл посыльный из военного министерства со срочным посланием. Он говорит, что приказано вручить вам лично.

Воцарилась такая тишина, что стало больно ушам. Посыльный из военного министерства мог означать только одно: есть новости о Себастьяне. И раз его самого здесь нет, а послание срочное… Кейт резко повернулась к Тори, которая сидела чуть дальше от нее. Оцепенев, она побледнела так, что казалось, сейчас потеряет сознание. Сердце сжалось от дурного предчувствия, и только Кейт хотела встать и подойти к сестре, как ее остановил голос не менее бледного графа, который взглянул на прибывшего.

- Как вас зовут? - обратился граф к нему.

- Ричард Доунсон, милорд. У меня срочное послание от Министра.

С этими словами он протянул запечатанный красным сургучом письмо. Граф не спешил взять его, но все же пальцы сжали послание. Он сломал печатку.

Тори хотелось крикнуть, чтобы он этого не делал. Нет! Этого не могло быть! Это неправда! Он не мог умереть и оставить ее одну. Она хотела встать и прогнать этого незваного гостя. Она хотела уничтожить письмо. Но сердце сжалось от такой немыслимой боли, что Тори стала задыхаться.

Тем временем граф развернул пергамент и стал тихо читать содержимое, не глядя на застывших гостей и членов своей семьи. В слух.

- Милорд, спешу сообщить вам, что вчера недалеко от Брюсселя, возле деревушки Ватерлоо состоялась решающая битва между войсками Наполеона и нашего доблестного герцога Веллингтона. Благодаря мудрым решениям и блестящей тактике Веллингтон одержал окончательную победу, навеки сокрушив врага. - Граф медленно поднял голову и посмотрел на серое лицо своей жены. - По крайней мере, мы избавились от этого тирана.

- Господи, Артур, - убитым голосом взмолилась графиня, - читай дальше.

Сжав челюсть и посуровев, граф склонился над письмом.

- Однако засим фактом я должен поведать вам и плохие новости. - Раздался крик графини, но ее муж не остановился, хотя его руки стали заметно дрожать. - После победы в штабе собрались все офицеры, кроме майора Береджера, который отважно сражался в этой нелегкой для всех битве. - От этих слов графиня не выдержала и разрыдалась. К ней подбежала Амелия и обняла безутешную мать, сама глотая слезы. - Вашего сына нет ни в списках раненых, ни в списках убитых, поэтому есть все основания предположить, что он все еще жив, но никто не знает о его местонахождении. Надежда есть, и вы не должны ее терять. Мы нашли человека, который видел майора. По словам юного солдата, майор был сильно ранен в бедро и руку, когда на укрепление на холме Угумон, которое защищал майор, напал противник. Из того месива никто не выжил, но среди трупов тело вашего сына…

- Отец! - громко прервал его Эдвард, не в силах больше слушать это.

В одночасье на смену веселью пришло горе и страдания. Все было слишком очевидно: “месиво… никто не выжил”… Разве мог тяжелораненый Себастьян остаться в живых после такого?

Объятый горем граф, встал и, пошатываясь, ушел в сторону дома, ничего не видя вокруг. Тетя Джулия и леди Нэнси со слезами на глазах бросились к графине, чтобы успокоить ту, а жена викария оттащила от нее рыдающую Амелию. Сесилия обняла дрожащего мужа.

Это было ужасное зрелище. Но более страшная картина предстала перед Кейт, когда она вновь взглянула на Тори. Взгляд остекленевших глаз сестры ужаснул ее больше всего на свете. В ее глазах стояла такая боль, что у Кейт перехватило дыхание. Она вскочила и бросилась к ней, наконец, став свидетелем истинных чувств Тори.

- Боже мой, Тори, - прошептала Кейт, обняв сестру, которую сотрясала такая крупная дрожь, что она могла рассыпаться на части. Но она даже не отреагировала на прикосновения Кейт. Она застыла и невидящими серыми глазами смотрела сквозь Кейт. - Ради бога, Тори, скажи что-нибудь!

Но Тори не произнесла ни слова. Она вообще ни на что не реагировала. Это испугало Кейт так сильно, что ее саму стало трясти от страха и боли. В этот момент ей на плечо легла чья-то рука. Резко обернувшись, она увидела перед собой смуглое, такое дорогое лицо человека, который смотрел на нее так, будто был готов взять на себя ее боль. И боль Тори.

Кейт не заметила, как по щеке скатилась одинокая слеза признательности и чего-то еще, от чего болело сердце и щемило в груди. Она была так рада ощутить его прикосновение, его присутствие. Она была безумно благодарна богу за то, что Джек оказался рядом с ней.

- Вам лучше поехать домой, - хриплым от переполнявших его чувств голосом произнес Джек. Он и не думал, что слеза человека способна сотворить с ним такое, но когда увидел, как с влажной длинной ресницы на бледную щеку Кейт упала слезинка, у него перевернулась душа. Героическая и стойкая Кейт! Как бы он хотел сейчас обнять ее, успокоить, но ее сестра нуждалась в этом больше всех присутствующих здесь. Девушка была неравнодушна к майору, Джек заметил это еще в тот день во время ужина, но не думал, что все так печально закончится. Сглотнув ком в горле, он нежно посмотрел на Кейт. - Отвези ее домой, милая.

Кейт хотела бы прижаться к нему, но Тори сейчас нуждалась в ней больше, чем когда-либо.

- Д-да, - прошептала она, обняв окаменевшую Тори. - Ты прав.

Не сдержавшись, он быстро провел теплыми пальцами по ее холодной щеке, стерев влажную дорожку, на которую не мог смотреть, а потом глухо попросил:

- Будьте осторожны.

Глава 11

Возвращение домой прошло в полном молчании. Тетя с дядей остались поддержать Ромней в столь горький для них час. Кейт обнимала впавшую в прострацию Тори, а Алекс обеспокоенно сжимала ее ледяные пальцы. Ничего не выражающий, пустой взгляд Тори пугал Кейт настолько, что она поняла одно: сестра так убита горем, что если они не выведут ее из оцепенения, то потеряют ее навсегда.

Какой ужас! Бедный Себастьян! Кто бы мог подумать, что он не вернется домой! Он был хорошим человеком и не заслуживал постигшей его участи. Кейт было больно за Себастьяна, но еще тяжелее ей было видеть Тори такой бледной и раздавленной. Боже, если бы она больше времени уделяла своей семье, если бы смогла вовремя поговорить с Тори, возможно, сейчас нашлись бы нужные слова, чтобы утешить ее. Бедная Тори!

Кейт молила Бога о том, чтобы найти способ хоть как-то унять боль сестры. Иначе могло произойти самое ужасное.

Когда они добрались до дома и вошли, наконец, в ярко освященный холл, Алекс посмотрела на Кейт.

- Я пойду, заварю чай для Тори. Это должно помочь, - тихо проговорила она.

Кейт благодарно кивнула младшей сестре, радуясь, что хоть кто-то сохранил присутствие духа.

- Я поведу ее наверх.

Услышав шум, к ним вышел дворецкий и удивленно посмотрел на сестер.

- Мисс Кэтрин? Почему вы вернулись так рано? - Он увидел бледную, еле стоящую на ногах Тори и обеспокоенно добавил: - Боже, что с мисс Тори?

Кейт ответила тихо, щадя чувства сестры:

- К графу приехал посыльный из военного министерства. Вчера состоялась битва между Веллингтоном и Наполеоном.

- Что? - Уолбег был так потрясен, что пару секунд просто молчал. - Битва? И каков её исход?

- Веллингтон разгромил Наполеона, но это едва ли можно назвать победой.

Уолбег нахмурился.

- Почему?

- Многие отдали свои жизни за эту победу.

Медленно он перевел понимающе грустный взгляд на Тори. Лицо его застыло.

- Мистер Беренджер… он жив?

И вдруг произошло то, что потрясло их всех. Тори вырвалась из рук Кейт и таким свирепым взглядом посмотрела на преданного им многие годы седого дворецкого, будто он был виновен во всех злоключениях на свете. У нее пылали глаза, и дрожал голос, когда она закричала:

- Там была бойня! Кровавое месиво! Чертов Наполеон убил его… - У Тори перехватило дыхание от боли в сердце, но она заставила себя договорить. - Он не выжил…Себа… - с мукой выдохнула она, опустив глаза. - Он…

- Милая, - прошептала Кейт, у которой разрывалось сердце, глядя на сестру. - Успокойся, все хорошо…

Тори резко обернулась к сестре, глаза ее теперь горели ужасной, разрушающей болью и гневом.

- Все хорошо? После всего, объясни мне, наша рассудительная, умная Кейт, как все может быть хорошо?

- Я… - Кейт вдруг растерялась с ответом. Тори нужно было успокоить любой ценой, ведь у нее был шок, но к несчастью, сбывались худш