Сквозь этажи

Аймла Прийт

Книга известного эстонского юмориста Прийта Аймла составлена из нескольких разделов, включающих почти все жанры, любимые писателем: юморески, монологи, диалоги и др. И каждое из его произведений высвечивает нашу жизнь с точки зрения сатирика, душой болеющего за человека, за его будущее.

 

#img_1.jpeg

 

Учебный корпус

 

Урок профориентации

Древнеримский поэт-сатирик Ювенал был сослан в Египет.

Французу Рабле за сатиру пришлось эмигрировать в Италию.

Мольеру удалось ускользнуть из когтей бесноватых фанатиков только благодаря покровительству короля.

За разоблачение великого ирландца Джонатана Свифта была объявлена денежная награда.

Вольтер первый раз оказался за решеткой уже в 23 года.

Англичанин Дефо за свой памфлет стоял у позорного столба, потом сидел в тюрьме, в отчаянии, чтобы только выбраться на свободу, стал агентом охранки.

Чарли Чаплин был вынужден навсегда распроститься с Соединенными Штатами, которые он высмеял, а после смерти его труп выкопали из могилы.

Сатирическая драма англичанина Генри Фильдинга стала причиной закрытия театра.

Известный болгарский сатирик Алеко Константинов пал жертвой правительственных наемников.

Михаила Зощенко, автора книг, изданных миллионными тиражами, выбросили из Союза писателей.

Книги Аркадия Аверченко после его отъезда за границу были объявлены вне закона на многие десятилетия.

Обвиненный в шпионаже из-за иностранных псевдонимов Даниил Хармс умер во время войны в ленинградской тюрьме — ему перестали носить еду — забыли…

А если не трогают автора, то выхолащивают его творения.

Юноши и девушки! Приобретайте редкую, романтичную и высокооплачиваемую профессию сатирика!

 

Временно

Мне у вас тут нравится. Я здесь человек временный, и мне все интересно. У меня даже настроение приподнятое.

Я вас знать не знаю, и вы мне тем паче нравитесь, потому что подружись мы — жаль будет расставаться.

Лица обманчивы. Меня предупреждали: увидишь — физиономия кирпича просит, значит, контролер. А тут ни одного… нормального лица — неужто?.. А может быть, в самом деле вы все контролеры, а я — единственный пассажир? Мне что, я тут человек временный, и наблюдать за вами для меня одно удовольствие… Разницу-то между нами я ох как чувствую! Вам не нравится, что толкаются, вы не любите, когда больно. Вон один посинел от злости, у другого на губах аж пена выступила! А мне любопытно — я потерплю! Ну, давят. Ну, тяжело, неприятно. Подумаешь, причина для расстройства: мастер спорта торопился на автобус, не успел шиповки снять. Теперь в моей правой сандалии вместо обычных пяти — целых восемь деталей: четыре гвоздя и четыре пальца. Пятый вне опасности: снаружи, у сержанта под сапогом, как в убежище. Вы вот от ярости трясетесь, когда на вас налегают, а мне от одного вашего вида смешно. Я тут временно и временные трудности переношу с улыбкой.

Вы из себя выходите, потому что и вчера вам все пуговицы от пальто отодрали. А он вышел из себя, потому что вы и вчера залезли ему своей бородой за воротник. Вас обоих терзает сознание, что каждый божий день повторяется одно и то же. Вам пуговиц не хватает. А у него аллергичная кожа, она щетины не выносит. На голове, правда, выносит. Там еще немного осталось. Остальное он по утрам сбривает до последней волосинки. А вашу бороду сбрить не может: руки коротки, глазами только есть можно. Вы смотрите ему в лицо, без слов понимая, куда он хочет вас послать, и так же отчетливо сознаете, что нет никакого смысла говорить «иди сам», — вы чувствуете, что и так уже оба направляетесь именно туда.

Люди стали культурней, даже ругательства экономят, потому как слово упало в цене. Нашлись более выразительные средства, и вы постоянно пребываете в боевой готовности.

А я тут временно, и для меня это все пустяки! Вы до конца едете? А я выхожу.

Здравствуй, улица! Вот один поддает ногой урну, другой поддает своему сыну за то, что он на это глазеет, третий на дух не переносит мусора и поджигает его своим окурком. Вам не нравится этот чад? А моя душа спокойна, потому что временный чад — редкостное явление природы. Еще миг — и я ушел от вашего тарарама на улице.

Я уже в магазине. Стою в кассу.

Вы делаете оскорбленное лицо — кассирша долго разглядывает на свет вашу сторублевку! А у нее мозга за мозгу заходит от одной мысли, что из своей зарплаты ей придется возмещать фальшивую купюру.

У меня временная корзина, временные деньги, я жадно глотаю временные впечатления!

Все что-то покупают, берут. Не бог весть что, но — для дома, для семьи.

Дамочка, худенькая мышка, купила шило — бить тараканов, потому что в «Дихлофос» теперь вместо яда наливают «АУ-8». Дама покорпулентней взяла оттеняющий шампунь каштанового цвета. Покупки столкнулись, и шило, прошив тюбик с шампунем, вонзилось толстушке в то самое место, куда обычно делают уколы, а шампунь каштанового цвета брызнул не на раскаленные от ярости волосы владелицы, а на светлые брючки щупленькой гражданки.

В порядке солидарности мне, пожалуй, тоже надо бы просвистеть «Гос-с-споди!», но меня все это только смешит: мне хорошо, я тут временно и вот-вот уйду.

Прихожу домой, разворачиваю сверток и вижу, что свежекупленный кофейник оказался без крышки. Забавно! Но я тут временно, значит, и кофейник без крышки для меня тоже только временно! Представляю, что делали бы на моем месте те…

Те-те-те… Что за чудеса? У соседей смеются. Веселятся! Кричат о счастье!

Все ясно — выменяли запасной коленвал на глушитель, да еще получили в довесок две пачки корицы, которой раньше и не нюхали. Неужто вы нашли радость в том самом источнике, из которого только что черпали гнев и ярость? Может, я и болван, но я временный, я полагал, что счастье — это нечто более устойчивое. Вы же сейчас снова выйдете, снова сядете в автобус…

Пройдя через двенадцать паспортных фотографий, семь врачей и три подписи на собственноручно исполненной характеристике, вы получили разрешение поехать на три недели в Монголию. Простите меня, дурака, но временный, каков я есть, я полагал себя выше ваших забот. Выходит, я в то же время ниже ваших радостей.

Не знаю, как вы, а я на этом свете живу всего один раз и своими эмоциями за здорово живешь не бросаюсь. Я жду красок поярче. Мне не до игрушек: я временный.

 

Классный час

Дорогие ребята! Сегодня мы подведем итоги работы за прошлую неделю, поговорим, что называется, о вас и для вас. На то у нас и классный час.

Сначала об одном не совсем приятном инциденте. Откровенно говоря, его надо было разбирать на родительском собрании, но в тот день стояла задача вымыть окна, мамы ваши стояли на подоконниках, а это не самое удобное место для решения острых проблем — упади кто-нибудь из родителей и нам тут же сняли бы десять очков по условиям школьного социалистического соревнования. И чтобы потом их заработать, вам пришлось бы дважды переводить через дорогу престарелых людей, но я-то знаю, что это дело безнадежное — они от вас шарахаются!

А вопрос довольно щекотливый: одна родительница обвиняет учителей в неодинаковом отношении к детям. Я, понятно, не стану называть фамилию, но ты, Сильвер, скажи своей маме, что такие заявления беспочвенны. В чем, собственно, дело? Двое детей ответили одинаково неправильно, но один получил четыре, а другой — два. Ну, ребята, посудите сами — на уроке химии Эдвин сказал, что серная кислота — это H2SOS. Серная кислота — яд, так что SOS тут вполне на месте, хотя SO4 было бы правильнее. Недостающая четверка была поставлена ему в дневник. А вот Сильвер решил, что символ радия Ra происходит от слова «радио», причем категорически отказался менять свое мнение, так как пионер от своего слова не отступается. Такой ответ и тройки не стоит, честное менделеевское!

Поэтому, что касается равенства, дорогие мои, то сейчас вы действительно одинаковы в своих правах, обязанностях и возможностях, каждый — сам кузнец своего счастья. В будущем, когда вас раскидает по всему миру, по всей, значит, нашей необъятной родине, вам придется уже мириться с тем, что предложат — чаек или паек, сигарету или конфету. Будущее — это не только то, что вы имеете сейчас или получаете сегодня, — наше светлое сегодня со временем станет светлым вчера.

Сильвер, перестань бубнить! Ах, Эдвин начал? Спрашивай, Эдвин, не стесняйся. Я несу околесицу? Прошу прощения, учту, а ты передай от меня привет своей маме. Уехала за товаром? Тем более.

Слушайте меня внимательно, может, это последний классный час в четверти, остальные придется отдать учителям-предметникам. У вас столько двоек, что сами они исправить их не успеют. По времени-то, может, и успели бы, но на своих уроках рука не поднимается ставить приличную отметку за глупости. Кстати, кто на уроке русского языка сказал, что «украсть» — синоним к слову «пруд»? Ну, да, «сопрут» — это ясно, а пруд при чем?…

Так вот, если по расписанию классный час, а вместо него будет биология, учитель поймет, что вам было трудно перестроиться и за счет этого оценку можно повысить на один балл. С Катрин так и произошло. Хоть и дурочка, а тройку получила. Ее спросили, отчего листья зеленеют — надо было сказать от хлорофилла, — а она говорит — от черенка.

Дальше. Анатомия. Андрес — двойка. За что? Тебя спросили, какая разница между мальчиками и девочками? Ну, а ты? Девчонок в армию не берут? И влепила двойку? Любопытно, что же их теперь, тоже брать начнут?! Ах, других различий не привел? Отец, значит, обещал растолковать, когда из армии вернешься? Но ты же так школу не кончишь! Хотя, с другой стороны, если ты слишком хорошо усвоишь эти различия, школу могут не кончить другие… Знаешь, давай договоримся так — отец пусть расскажет тебе об отличиях мальчиков, а про девочек пока не надо.

Мать Юлле недовольна, что дочка получила четверку по труду. Она, видите ли, работает по совместительству в двух местах и не успела закончить вышивку. Но это же не причина. Вот у Рийны мама работает в одном месте, зато в каком! И вышила на пятерку, так, Рийна? Ах это мамина секретарша вышила? Ясно, Юлле, скажи своей матери, пусть найдет себе приличную секретаршу. А ты, Рийна, передай пожалуйста, мой привет и своему папе. Ах, на совещании? Тем более. Постарайся в перерыве зайти и передать. Нет, Юлле, не твоему отцу. Ах, он тоже на совещании? По проблемам биотоков у кроликов? Он у тебя доктор наук? Даже не кандидат? Тогда не надо, зачем беспокоить ученых по пустякам.

Геометрия. Эдвин, почему ты решил, что у равностороннего треугольника одна сторона длиннее двух других — он же тогда не равносторонний. Ах, по проекту все были равны, но папина дача получилась в два раза больше, чем у обоих заместителей? Да-а. Значит, твой папа гипотенуза и его квадрат равен сумме квадратов заместителей.

Холгер, проценты! На заводе должны были сделать двести литров химикалиев, а произвели 240. Результат? Само собой 120 процентов. А ты пишешь — 125 плюс пять! Как это? Ах, в денежном выражении! Штраф пять рублей за загрязнение окружающей среды и 125 рублей премии… Ну, извини, учительница скорее всего забыла, что твой отец работает бухгалтером на этом заводе. В школе-то процент больше ста никогда не поднимается, пора бы и знать.. Как это увеличить число учащихся? Вместо тридцати — тридцать один? Каким образом? Читал, что можно кого-то принять почетным учеником? Идея хорошая, только кого же мы… думаешь, Калевипоэга? Да-а… Этот, пожалуй, и доски половые для школы достал бы. А если он и в школе начнет свои камни ворочать, да по сторонам разбрасывать? Холгер, чем ты кидаешь в Лийз? Венгерским горошком? И тебе не стыдно — такой дефицит… Немедленно прекрати — подкинь мне тоже! И вообще, ты неверно понял венгерский эксперимент.

Физика. Марвин, такие элементарные вещи, как закон Архимеда, пора бы уже усвоить. Вот ты в самостоятельной работе написал: «Если отключить горячую воду, то тело, погруженное в такую ванну, вытесняется оттуда со скоростью звука». Естественно, получил единицу. Неужели ты не знаешь, что учитель физики состоит в клубе «моржей»?

А эстонский язык! И вам не стыдно? Кто же пишет «биквадратный» через «пи»? Все мы знаем, что по латыни «би» — это «два». Например — би-нокль. А «пи» — число, равное 3,14. «Би» — это два. Биметалл — это два разных металла. Биметалл — это то, что идет на корпус машин — снизу картон, сверху коррозия. Или, скажем, бикини — купальный костюм из двух частей. Нет, Яанус, у мужчин нет, у них из одной части. Кто сказал «бифштекс»? Чего же здесь два? Ах, два рубля порция? Ешьте в школе пирожки, дешевле обойдется. Почему у пирожка два конца, а «бирожки» неправильно?.. Потому что они от слова «пир». Что, Андрес? Хочешь узнать, что же такое «бистро»? Правильно, это место, где вдвоем можно быстро поесть. Как ты сказала, Катрин? Что такое «бисексуальный»? Вот уж не знаю, может, повышенная сексуальность… Да, с эстонским языком у вас дело табак. Что это такое? Это такое меткое русское сравнение. Что? Попала не в бровь, а в глаз? Тогда беру свои слова обратно… Дать вам обратный перевод? Зачем я вам буду переводить все это обратно, когда известно, что дважды переведенная лошадь — это осел.

И хватит метать перед вами бисер.

На сегодня все. В среду попрошу пригласить родителей красить парты. Это работа вредная для здоровья, без дополнительной платы маляры трудиться не согласны. Поэтому с каждой матери по два рубля, и каждого отца хочу видеть в среду с кисточкой!

 

Окнам — бой!

— Поздравляю! В новом учебном году наш район по дисциплине выйдет на первое место.

— Да ну? Неужто всех трудновоспитуемых переселили?

— Нет, просто школам района на этот учебный год выделено всего тридцать шесть листов стекла, а в районе тридцать шесть школ, значит, каждая разобьет теперь только по одному окну!

— Вот это молодцы ребята!

— И как замечательно придумали: запасных стекол не запланировано, значит, бить сверх лимита нельзя!

— Ну, что ты скажешь! В прежнее-то время любой пацан колотил стекла за здорово живешь, а теперь это будет привилегией избранных. Подумать только — в каждой школе всего по одному стеклу за целый год!

— Тем больше чести тому, на чью долю выпадет эта работа!

— Вся школа будет гордиться им: видали — тот самый, который выбил стекло!

— Это должен быть достойный ученик и обязательно отличник!

— А еще лучше, если бы попался передовик учебной и внеклассной работы. Нет, на самотек это дело пускать нельзя.

— Что верно, то верно. Таких ребят надо назначать из числа школьных маяков.

— Правильно! Один из лучших получит путевку в Артек, другой — право трахнуть окошко… Только вот когда?

— Если в будни — загубим мероприятие! Надо бы к юбилею!

— Ну да, а если, к примеру, все школы выбьют стекла на Новый год, то все тридцать шесть окон придется вставлять перед началом третьей четверти, а в начале года с рабочими напряженка.

— Кто же станет для этого приглашать рабочих? Родители на что?

— Родитель теперь хилый, будет корпеть над одним окном, простужаться… Расстройство одно. Это должно стать массовым мероприятием.

— А у меня идея! Торжественное массовое мероприятие — и родителей не надо дергать! Всем вместе да еще в один день, конечно, никак не вставить — школы разбросаны по району. Но вот совместно разбить — нам под силу. Откуда запасные стекла привозят-то?

— Да наверное, из районо.

— Чудненько! Зачем вообще бить целые окна в разбросанных по району школах, если эту церемонию можно провести с запасными стеклами?!

— Золотые слова! Лучшие из лучших учеников всех тридцати шести школ соберутся к районному отделу народного образования и дадут залп по запасным стеклам.

— Браво!

— Надо только, чтобы отдельные несознательные подростки не кокнули ни одного стекла раньше срока… А то представляете — праздник, а стекол не хватит!

— Не надо быть излишне оптимистичным. В конце концов, что помешает этим лучшим из лучших прицелиться в одно-единственное призовое стекло районо.

 

Плюс и минус

ПЕРВЫЙ. Послушай, ты как в математике?

ВТОРОЙ. В математике я как у себя дома.

1: А-а… Значит, зайти к тебе домой?

2: Все шутишь… Зачем домой? Знания от места не зависят. Что я знаю дома, то я и в автобусе знаю, и в парикмахерской, и в кино, или тут, на работе.

1: А скажем, в саду? На огороде?

2: Точно так же.

1: Хорошо. Ты как раз поливаешь морковку, а я тебе говорю: «Плюс!» Что ты подумаешь?

2: Что я подумаю? Первым делом разумеется… — подумаю, откуда ты на моем участке взялся.

1: А допустим, меня нет. Просто ты вспомнил «плюс!» С чем у тебя связано это слово?

2: Мда-а… Ну, скажем, жена бурчит, что я целый день загораю, а я вдруг взял и пошел горох поливать — это уже мне большой плюс.

1: Тебе плюс, а моркови минус!

2: Шутник ты. Не все ли равно, с чего начинать. А про плюс, кстати, есть такая истина в математике — от перемены мест слагаемых сумма не меняется.

1: Как это не меняется? Чем длиннее очередь, тем больше сумма, которую эти люди получат.

2: Не будь ты идиотом. При определенном числе слагаемых очередь ничего не значит. Вот у нас в комнате работают пять человек. Поставь их в любом порядке в очередь, все равно получишь — что?

1: Выговор, вчера я пришел в последнюю очередь и получил выговор в приказе.

2: Так тебе и надо! Дураков и в церкви бьют.

1: Ну да? Там что, тоже надо сидеть с девяти до шести?

2: Не ерунди. Это такая поговорка: дураков и в церкви бьют.

1: Ну да, в старину народ был неграмотный, как бы они эти выговоры печатали.

2: Ну не скажи, о плюсах знали еще при царе Горохе.

1: А о минусах?

2: Тоже. Плюс — добавляешь, минус — отнимаешь. Древние греки знали эти дела получше тебя.

1: Ладно, плюс и минус, скажем, знали. А плюс-минус?

2: Само собой.

1: Значит, путевки распределяли уже тогда?

2: Какие такие путевки?

1: Да вот летом у меня была плюс-минус путевка: сначала дали, потом отобрали. Так Сочи и уплыли.

2: Что ты мелешь?! При чем тут Сочи и древние греки?

1: Да нет, я понимаю, у греков-то путевки были, конечно, к римлянам. Кто их пустил бы в Сочи! Туда, наверное, попадали только лучшие, как сейчас в Рим.

2: Слушай, не жалеешь своего времени — пожалей мое. Путевки я не распределяю. Моркови у меня нет, договаривай и будем трудиться.

1: Хорошо, спрашиваю конкретно: что означает плюс-минус в случае, когда они вместе? Один сверху, другой снизу?

2: Сразу бы так! Это физика. Они притягиваются.

1: Примерно на сколько?

2: Так вообще нельзя спрашивать. Разноименные полюса притягиваются — и все дела.

1: Ну, не знаю… У нас с тобой имена тоже разные, а ведь не притягиваются же.

2: Не беспокойся, дело за малым. У меня уж рука поднимается!

1: Рука-то да, а скажем, шланг?

2: Ка-кой-та-кой-шланг?

1: Шланг, чтобы огород поливать.

2: Чтобы огород?…

1: Ну да. Если на ярлыке шланга написано — плюс-минус один метр, он что, притягивает один метр?

2 (после паузы): Так вот чего ради ты говорил о поливке моркови! Это ты о своем огороде?

1: А ты думал — о древнеримском?

2: Если на шланге плюс-минус один метр, это значит, что фабрика не может гарантировать с абсолютной точностью длину большого шланга. Он может быть либо на метр короче, либо на метр длиннее сорока метров.

1: Так я и думал. Зато цена абсолютно точная: восемнадцать рублей. Не как-нибудь восемнадцать плюс-минус один рубль.

2: Не мелочись. В среднем-то все сходится.

1: Очень мило. А если я в магазине перемеряю сорок шлангов и все окажутся на метр короче, они дадут мне один бесплатно? Чтобы сумма сходилась независимо от перестановки шлангов?

2: Вряд ли.

1: Жаль… А наоборот?

2: Как это? Все получается на метр длиннее?

1: Именно. Я им восемнадцать рублей, а они мне — шиш: по метрам все уже сошлось.

2: Но зачем же тебе вообще платить? Раз шланга не дают.

1: На самом-то деле я платить не буду: у меня эти деньги уже тю-тю. Но ведь жене надо как-то объяснить. (Пауза.)

2: Дело дрянь. Дай мне подумать недельку, я древних греков проштудирую.

1: Какое недельку, жена давно деньги требует, я уже горю.

2: А-а! Тогда порядок. Разожги на участке костерок, позвони в ноль-один, скажи, что горишь — они приедут и нальют тебе на целое лето вперед.

 

Клуб знатоков

Нам сказали, что те, кто совершенствоваться не хочет, пусть пеняют на себя. А кто хочет, пусть не пеняет, а совершенствуется. Я убил кучу времени — искал, куда пойти, чтобы после совершенствования были танцы, как в ресторане. Но всюду отвечали одно и то же: после — экзамены. Наконец я нашел местечко, где не было ни танцев, ни экзаменов, да еще за каждый остроумный вопрос обещали премию. Я же как раз из таких: дурак, но остроумный. Так сказал один башковитый умник: сначала он просто обозвал меня дураком, а потом испугался, подумал, что схватит по шее.

Короче: я попал в клуб знатоков.

Вопрос первый. Когда был заключен договор о военной помощи между Афинами и Самосом? Один умник так и чешет: в четыреста пятом году до нашей эры. Ну, думаю, друзья мои, к чему этот идиотский вопрос? Кого это волнует? Я еще понимаю это Афину может волновать или Самосу… если они еще живы. Но стоит ли из-за двух людей огород городить, пусть один из них и диктатор?! Судьи говорят, верно, а самим тоже вроде неловко и больше на эту тему ни гу-гу.

Хы-хы-хы, подумать только — «верно». Да разве так точно упомнишь? Довольно и приблизительного ответа — давно, дескать…

Ну, умники снова состроили серьезные мины и тот, чокнутый, которого спрашивать назначили, выплывает со вторым вопросом.

Кто такие луддиты и почему их так называют?… Такие легкие вопросы лучше своей бабуле задавай. Ясное дело, луддиты — это которые посуду лудили. Отсюда и название. Я, само собой, встревать не буду, пока умники в галошу не сядут. Что они там городят, что они несут?! Луддиты, дескать, разрушители машин! В Великобритании! В восемнадцатом-девятнадцатом веке! Ремесленник Лудд, говорят, сломал первый ткацкий станок. Тоже мне, герой! У нас на углу последний телефон-автомат сломали. Выходит, если ткацкие станки крушили еще в восемнадцатом веке и только теперь начинают ими заниматься, то нашими автоматами займутся не раньше двадцать второго столетия…

Третий вопрос! Вот жарят, даже перекурить не дают. Что такое мезоморфное состояние. А у знатоков ответ уже готов: жидкокристаллическое состояние, на одну половину — жидкость, на другую — кристалл. К тому же с высокой текучестью. Вот сказали, прямо про нашу контору! Заведующий на месте, все как кристаллы — один к одному, а как его нет — сразу растекаются кто куда. Я эти игры каждый день вижу, когда печи топлю… А вот что текучесть у них высокая, так тут знатоки маху дали. Утекают они, черти, что ни день, но чтоб хоть один совсем утек — не дождешься…

Знатоки ведут три — ноль. Ничего себе схватка, ноздря в ноздрю идем, трудно понять, кто выигрывает. Они или я. Пока на все ответили… Слыхали? Ну, конец ребятам. Что такое криогеника как отрасль науки и техники? Умники уже знают: криогеника — это способ получения и поддержания низких температур. И точка. Так это в науке, а в технике? Строительстве, например? Как получить низкую температуру? Знаешь? Оставить щель между панелями, сквознячок и засквозит. А как поддерживать? И это известно. Заклей щели обоями, и я проглочу твой градусник, если он подымется выше отметки «плюс десять». Человек въезжает в квартиру, подол платья — как воздушный змей, ввысь рвется, а откуда дует — не понять.

Ну, все, не могу больше молчать. Встаю и говорю: люди добрые, тут отвечают без сучка и задоринки, счет четыре — ноль, скучно становится. Тот, что наверху сидел, скосился на меня и спрашивает: кто вам слово давал? А я ему — во-первых, прошу не коситься, а во-вторых, я сам взял, потому что меня сюда послали совершенствоваться. Ну, если сам, то валяй, говорят.

Я спрашиваю, может хватит, уважаемые знаточки, заранее подготовленных вопросов про кривогенных строителей, да ткацкие станки древней Англии? У меня к вам конкретный вопрос по самой новейшей истории. Как назвать такую отрасль науки и техники, согласно которой я должен получить белье из прачечной двадцатого числа, а его двадцать пятого не только не постирали, но еще даже и не замачивали?

Этот, сверху назначенный вопросы задавать, постучал пальцем по лбу и говорит: у нас тут клуб знатоков и попрошу без дурацких вопросов. У меня аж дух захватило. Что же мне делать, говорю, если у вас нету клубов дураков? А вопрос серьезный, так что отвечайте. Ну, если серьезный, то они посовещались и говорят: получите премию за остроумный вопрос. И дают мне изделие-новинку: держатель туалетной бумаги. Все похлопали, игра продолжается.

Тот, сверху спрашивает: кто или что такое Афидинея? Кто знает? Умники — лиственные вши.

Тут я опять встрял: если, спрашиваю, телефон можно купить сейчас, а кабеля не будет до девяностого года, то в каком году по этому телефону можно будет позвонить? Можете ответить? Они ответили: премия за остроумный вопрос — сувенирная кукла в национальном костюме. Ее кладешь — открывает один глаз, поднимаешь — закрывает другой. И совсем без ушей — на телефон намек.

Следующий вопрос. Кто такой Луи Каан? Знатоки опознали — американский архитектор, родом с эстонского острова Сааремаа. Погодите, думаю. Архитектор родом с Сааремаа, а откуда родом такие строители?

Переходим к следующему вопросу.

Как по-настоящему звали Ганса Фалладу? Ответ: Рудольф Дитцен! А я думаю: знают ли они, как по-настоящему зовут нашего главного инженера? Вряд ли. А я знаю. По-настоящему он — скотина…

За остроумный ответ мне дали «Древнегреческую мифологию». Я намек понял. Не суй, мол, свой нос в бурлящую современность.

Ладно. Так и быть. Вот вам вопрос: где обедали трудящиеся Древней Греции, когда афинские рестораны были забиты римскими туристами?

 

«Нет» — сокращению!

Жила-была семья.

Муж.

Жена.

Жили хорошо.

Зарабатывали много.

Тратили еще больше.

И было у них заветное желание — накопить денег.

Муж из своих двухсот не мог сэкономить ни копейки.

Жена из своей сотни не могла отложить ничего.

И они решили: семье нужен третий.

Не ребенок — он только тратить будет. Нужен эконом.

И взяли в семью экономиста.

Оклад ему положили сто рублей в месяц.

Теперь на всякие пустяки в семье тратилось на сто рублей

меньше.

Раньше семья зарабатывала триста рублей — жена и муж.

Теперь зарабатывали четыреста — жена, муж и экономист.

Больше доход, веселей народ!

Двойной эффект!

А кое-кто еще удивляется, почему работу двоих выполняют

по меньшей мере три человека.

 

Одна из многих

Я имел честь посетить завод, выпускающий большие и мощные машины. Одна такая машина выполняет работу семи человек. Побывал я на сборке. Собирают машину восемь человек. Я подошел, когда устанавливали последнее колесо, но, несмотря на это, ко мне отнеслись с уважением. Один из установщиков колеса подошел и, поздоровавшись, спросил две вещи: во-первых, спичку, а во-вторых, что я тут высчитываю. Я сказал, что интересуюсь, зачем тут эти восемь человек.

— Положим, их тут не восемь, а восемнадцать, — ответил он. — Бригада из восьми — только на установке последнего колеса.

— Подумать только, — сказал я прочувствованно. — И что же они делают?

Человек был не жадный и рассказал:

— Трое выкатывают колесо из угла и ставят на эту ось. Четвертый в это время говорит: «Раз, два — взяли!» Пятый следит, чтобы колесо попало на конец оси, шестой и седьмой — за техникой безопасности и за тем, чтобы никто не мешал. Восьмой, в данный момент я, находится здесь для удовлетворения жажды знаний экскурсантов.

Я спросил, разве одного экскурсовода на завод мало.

— Мало, — отозвался собеседник, — крайне мало. Люди с других узлов никак не могут запомнить, что же в точности делает наша бригада.

— А зачем техникой безопасности занимаются два человека?

— Опоздали вы со своим предложением, — сказал он. — Уже неделю за техникой безопасности следит один человек, а второй абсолютно свободен.

— Вон тот, — спрашиваю, — который сейчас зевает и перекуривает?

— Он самый, — отвечает.

— Что же он тогда шляется тут без дела?

— Ничего не без дела. Задача этого освободившегося работника следить, как еще более упростить нашу процедуру установки колеса.

— Тогда для наблюдений высвободится еще один человек?

— Угадали. Одна голова хорошо, а две — лучше.

Народившийся стальной гигант съехал с поточной линии и устремился к потребителю на всех своих пяти колесах.

 

Все зависит от комбината

ДИРЕКТОР. Я по повестке, на десять часов.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Та-а-к, вы, значит, директор?

ДИРЕКТОР. Да, товарищ следователь… Или надо уже «гражданин следователь»?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Ну, это зависит от того, насколько у вас чиста совесть.

ДИРЕКТОР. Совесть, гражданин следователь, у меня, как стеклышко, товарищ следователь, — я даже могу говорить вам «братец следователь»!

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Ну, ну, это, пожалуй, слишком. Какой я вам брат?

ДИРЕКТОР (безнадежно). Понимаю. Простите. (Кладет обе руки на стол.)

СЛЕДОВАТЕЛЬ (непонимающе смотрит на директора, потом на его руки, вроде бы понимает, оживляется). Да-да, ровно десять. Как приятно видеть пунктуального директора!

ДИРЕКТОР. Благодарю за комплимент… И за доверие. (Убирает руки со стола.)

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Мне известно, что вы хорошо знаете положение дел на комбинате. Понятно, вы не можете быть в курсе всех мелочей: ведь директор — это человек, скованный по рукам и ногам!

ДИРЕКТОР (кисло улыбаясь). Пока еще не скованный. Я уже сказал спасибо за доверие.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Можно продолжать?… Так вот. Директора — народ загруженный, и вы, понятно, не успеваете поближе узнать всех своих подчиненных…

ДИРЕКТОР. Я знаю всех, товарищ следователь, от начальника отдела кадров до пропускного.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. До кого?

ДИРЕКТОР. Ну, пропускной или выпускной — обычное же слово.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. И кем у вас числятся эти пропускной и выпускной?

ДИРЕКТОР. Это один человек. Просто он так склоняется. Вахтер он.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Никого и ни к чему склонять не советую. Итак, вы знаете своих вахтеров, как говорится, вдоль и поперек?

ДИРЕКТОР. И еще, как говорится, поименно. Впереди у нас Тоомшницель, на запасных — Сациви, здоровенный грузин.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Постойте… Сациви, он что, запасной вахтер?

ДИРЕКТОР. Нет, основной, но на задних воротах.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вот-вот. Как раз задние ворота меня и интересуют. Как он там, по-вашему, справляется?

ДИРЕКТОР. Акакий?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Какой Акакий?

ДИРЕКТОР. Акакий Сациви, здоровенный грузин.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Так бы сразу и сказали: Акакий Сациви, а то затвердили — здоровенный, здоровенный!

ДИРЕКТОР. Что я могу поделать, если он всю жизнь был здоровяком?!

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Он там, в проходной, один сидит или его кто-то подменяет?

ДИРЕКТОР. Никто его не подменяет, сидит один со своим Мендельсоном.

СЛЕДОВАТЕЛЬ (нервно вздрагивает). С каким Мендельсоном?

ДИРЕКТОР. У него на стенке Феликс Мендельсон висит. У Акакия. Немецкий композитор XIX века. То есть портрет висит.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Итак, если не считать портрет, здоровяк ваш в будке один? Припомните, может, там еще кто-нибудь висит? Вы так покраснели, словно что-то скрываете.

ДИРЕКТОР. Я позабыл, Мендельсон еще и Бартольди.

СЛЕДОВАТЕЛЬ (вскакивает). Ведь он только что был Феликсом?

ДИРЕКТОР. Феликс — это имя, а фамилий — две, через дефис.

СЛЕДОВАТЕЛЬ (вздыхает, садится). Теперь вроде понял, как Соловьев-Седой.

ДИРЕКТОР. Именно. Только в другом жанре.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Мне кажется — хотя, возможно, только кажется, — что вы пытаетесь замутить воду. Лучше отвечать честно.

ДИРЕКТОР. Простите, могу я позвонить домой?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Ну, что же, звоните. (Берет газету, прикрываясь ею, курит и читает.)

ДИРЕКТОР (встает боком к следователю, звонит прикрывая рот ладонью). Тийя? Это Мартин. Я тут в одном месте на букву «м»… Да нет же, почему в медвытрезвителе? В милиции, у следователя, естественно… Что «ах мы, бедные»? Не ной. Я же говорил, что рано или поздно это случится… Тихо! Спустишь со шкафа ту сетку, знаешь, с теплым бельем. Выберешь мне три комплекта, старых, конечно. Но чтобы потеплее. Второе. Насуши сухарей. Третье. Подготовь детей к тому, что отец в ближайшее время может уехать в длительную командировку. Кончаю, жди сообщений. (Кладет трубку, осторожно отодвигает газету от лица следователя.) Спасибо, товарищ… гражданин следователь. Теперь все в порядке. Жена у меня, видите ли, больна, а я боялся, что у нее нет лекарства. Слушаю вас.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Значит, вы своих вахтеров знаете. И доверяете им?

ДИРЕКТОР. Нет никаких оснований. Для недоверия, я имею в виду.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Кстати, это случайно не псевдонимы? Тоом  ш н и ц е л ь  и  С а ц и в и! Когда на молококомбинате раскрыли одну аферу, то гражданин Ряженка оказался Петром Горелорощиным, а Федя Простокваша был просто-напросто Альфред Куккер… Улавливаете? А вы-то сами как считаете — вся продукция вашего комбината доходит до потребителя или все же имеются возможности для злоупотреблений? С выполнением государственного плана у вас все в ажуре, значит, теоретически могут быть и излишки для — как бы гнусно это ни звучало — черного рынка! Разве за всеми этими свиньями уследишь!

ДИРЕКТОР. Теоретически — м-да… Конечно, всякие бараны попадаются. Иной раз смотришь и диву даешься: целое стадо скотов!

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Я и говорю: коровы, телята, овцы — соблазн велик. Можно ли безнаказанно нарушать пропускной режим, чтобы вахтер при этом не входил в шайку?

ДИРЕКТОР. Вы имеете в виду незаконный вывоз товара?

СЛЕДОВАТЕЛЬ (с горькой улыбкой). Разумеется, не ввоз.

ДИРЕКТОР. Над этим вопросом, извините, призадумаешься… Нельзя ли поконкретнее? Вы имеете в виду — в смысле ручной работы?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Разумеется, в таком случае это будет работа чьих-то рук.

ДИРЕКТОР. У нас это в основном в ящиках.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Понятно, это все пакуют. Набьют ящик кусками — и через забор! (Замечает, что директор теребит телефонный шнур.) Пожалуйста, пожалуйста, можете позвонить, проконсультироваться.

ДИРЕКТОР. Спасибо большое. (Звонит, прикрываясь рукой). Тийя! Сообщение номер один… Что, что! Готовность номер один! Слушай: настоящее имя Акакия они, очевидно, уже знают. Передние ворота пока вне подозрений. Отдели на всякий случай суммы, которые поступили через передние ворота, от сумм задних… Где, где! В гостиной, под второй половицей, считая от окна. Ладно, пока (кладет трубку). Слушаю вас. Только что узнал, что по разделочным доскам, подставкам, деревянным ложкам, а также ящикам с крышкой произведенное количество и задокументированное положение в точности совпадают. И все же я попросил бы вас уточнить, на какие куски вы намекали.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да что вы мне все о деревяшках? Меня не интересует тара! Речь о вашей основной продукции всех артикулов: свинина, говядина, баранина, петухи с курицами!

ДИРЕКТОР. Гражданин… товарищ следователь! (Оживляясь.) У нас вообще мяса никогда не бывает, кроме того, что сотрудники в обеденный перерыв достают для своих семей! А у нас на лесокомбинате даже подсобного хозяйства еще нет!

СЛЕДОВАТЕЛЬ (удивленно поднимает брови). Покажите вашу повестку.

ДИРЕКТОР. Тут она, на десять часов.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Тьфу ты, чертова кукла! Напечатала! Я приказывал вызвать директора мясокомбината! Прошу прощения за напрасно потраченное время!

ДИРЕКТОР. Да что вы, братец следователь, попытка — не пытка! (Звонит.) Тийя! Готовность отменяется. Распаковывайся! Нам дали отсрочку!

 

Суд

— Сегодня наш товарищеский суд рассматривает дело лаборанта Кику. Товарищ Кику, вы обвиняетесь в том, что за полгода истратили соляной кислоты в двенадцать раз больше, чем предусмотрено нормами. Признаете себя виновным?

— Зачем? Солянка — мое орудие производства, сколько ее идет, столько и идет, я-то при чем? Вы, может, думаете, что я эту соляную домой ношу — огурцы солить?

— Товарищ Кику, не оскорбляйте суд и пр