Азагот стоял на улице, во дворе, глядя на кружащие в окрашенном чёрным фонтане мрачные воды. То, что всего лишь несколько коротких дней было чисто-белым, теперь же было запачкано копотью. Когда-то кристально-чистая вода теперь сделалась застоявшейся, её поверхность покрывал такой толстый слой слизи, что она походила на сточные воды.

В животе была боль, как и в сердце, а горло саднило от крика. Азагот скучал по Лиллиане так же сильно, как её ненавидел. Нет, не совсем точно. Он скучал по ней больше, чем ненавидел. И по правде-то говоря, он не ненавидел Лиллиану... ему ненавистно было то, что она планировала сделать.

– Отец.

Откуда ни возьмись послышался знакомый голос и Азагот резко развернулся. На каменной дорожке, ведущей от портала, стояла Идесс, одетая в джинсы, обтягивающую фиолетовую шёлковую блузу и такого же цвета сандалии. Желание обнять её было настолько сильным, что Мрачного Жнеца почти затрясло.

Но Азагот испытывал страх, что она окажется вершиной свалившегося на него айсберга и пришла сюда, чтобы как и все остальные сказать, чтобы он катился к чёрту. Мрачный Жнец напрягся и ожидал дальнейшего развития событий.

– Я разговаривала с Лиллианой, – начала Идесс, и сердце Азагота подскочило к горлу. – Она за тебя беспокоится.

Он усмехнулся.

– Ей стоит беспокоиться за себя. После того, как архангелы заберут её способность путешествовать во времени, она станет ничтожеством. – Азагот должен был испытывать от этого счастье, но нет, от мысли об её страдании, он всё больше погружался в яму отчаяния, в которую он сам себя загнал. – Как так получилось, что ты с ней разговаривала?

– Она пришла ко мне в Центральную Больницу Преисподней. Рассказала, что натворил Метикор. И дала вот это. – Идесс потянулась к сумочке и вытащила отполированную сапфировую сферу размером с мяч для софтбола. – Лиллиана украла это из Отдела Путешествий Во Времени.

– Что это?

– Камень для наблюдений в миниатюре. Он практически бесполезен на Небесах, потому что требует разрешения от тех, за кем ты хочешь шпионить... а кто в здравом уме на это согласится? – Идесс пожала плечами. – Но Лиллиана каким-то образом уговорила сотни моих братьев и сестёр дать согласие. Это, конечно, не то же самое, что личный визит, но лучше чем ничего. Некоторые из них даже прислали сообщения и приглашения с ними связаться. Они все зарегистрированы в скайпе.

Азагот понятия не имел, что на это сказать, и даже о том, мог ли он вообще хоть что-то произнести. Голос пропал, оказался задавленным в горле эмоциями. Идесс протянула Азаготу сияющую сферу, тяжёлый вес которой опустился прямо на его душу. Лиллиана сделала всё это для него, даже после того, как он ей угрожал?

"Ты угрожал, потому что она тебе солгала. Она это заслужила".

Но всё это каким-то образом в данный момент оказалось неважным, что странно, потому что Азагот никогда легко не пропускал предательство. Все, кто совершили то, что она, сейчас замерли в его главной зале в виде кричащих статуй.

– Отец, – тихо позвала Идесс. – Знаю, это не моё дело, но считаю, что ради неё ты должен пойти на уступку.

Азагот катал сферу в ладонях, ощущая странный комфорт от понимания, что Лиллиана когда-то держала её в своих изящных руках.

– Ты не знаешь, что она сделала, – произнёс он унизительно хриплым голосом.

– Знаю. Она пришла сюда, чтобы стащить хроногласс и вернуться на Небеса. – Идесс бросила сумку на землю и обвела взглядом пустынный пейзаж. – А она тебе рассказала, почему ей дали возможность выбрать отправиться сюда или лишиться способности?

– Она вышла из Шрауда.

– Да, но она рассказала тебе, почему это сделала?

Азагот нахмурился. Лиллиана всегда обходила тему стороной или меняла её, не наводя на разговор о наказании или Шрауде.

– Нет, не рассказала.

– Она это сделала, потому что оказалась в плену у ангела по имени Стамтиэль. Он вынуждал её отправиться в прошлое, чтобы отыскать священный предмет, с помощью которого мог бы забрать силу у одного из архангелов. Лиллиана отказалась, даже когда он её подверг пыткам.

Дыхание жгло в горле Азагота, и даже голос был подёрнут дымком от разгоревшегося гнева.

– Он её мучил?

– Очень сильно. Отец, да он её уничтожал. Чтобы спастись, Лиллиана согласилась на сделку, но это была уловка. Она отправилась в прошлое и вышла из Шрауда в надежде, что её спасут ангелы. Они и спасли, но это были ангелы прошлого. То, что она сделала, подпадало под очень тяжкое нарушение и вызвало много проблем. Воспоминания были уничтожены, а возвращение её в настоящее стало долгим, сложным процессом, который требовал ещё больше изменений в сознании.

– Так её наказали за то, что она сбежала от мучителя?

Идесс кивнула.

– Ты же знаешь, как всё происходит на Небесах. Правила есть правила, и их ни по какой причине нельзя нарушать.

"Ублюдки".

– Почему она тебе обо всём этом рассказала, а мне – нет.

– Она мне не рассказывала это. Я попросила Ривера нарыть кое-какую информацию. Лиллиана не рассказала тебе об этом, потому что не помнит самого худшего.

– Почему?

– Она была в плохом состоянии, – объяснила Идесс. – Ангелы понимали, что должны её наказать, но даже они чувствовали к ней сочувствие, поэтому изменили её воспоминания. Лиллиана знает, что её похитили и ей удалось сбежать, но не помнит всего того ужаса, что Стамтиэль творил с ней. – Идесс поджала губы от отвращения. – Отец, Лиллиана пришла сюда, чтобы украсть твою собственность, но каким-то образом умудрилась в тебя влюбиться, а учитывая её прошлое, даже если она и не всё помнит, это чудо.

Азагот зажмурился, но всё равно видел свои жестокие действия.

– Какой же я глупец.

– Мужчины всегда такие, – пробормотала Идесс.

– Ты дала ей своё... – Азагот поднял сферу, боясь даже произносить вслух вопрос о том, разрешила ли Идесс наблюдать за ней.

Какое-то мгновение Идесс выглядела растерянной.

– Зачем мне это?

– Значит, ты на стороне Метикора.

Идесс поморщилась.

– Вряд ли. Я не дала своё согласие на просмотр в сфере, потому что я не Мемитим. Я могу навещать тебя здесь в любое время. И если ты захочешь меня увидеть, пришли ко мне гриминиона. О, чёрт, отправь е-мэйл. И я приду, отец.

Азагот уставился на неё в изумлении.

– Ты будешь меня навещать? Даже просто по моей просьбе?

– Конечно. – Идесс пожала плечами. – Я не знала, что ты хотел меня здесь видеть, иначе навещала бы тебя чаще. И когда родится мой сын, я возьму его сюда.

Азагот резко втянул воздух.

– Ты беременна?

– Скоро буду, – ответила Идесс. – Со всем этим дерьмом насчёт апокалипсиса, мы с Лором хотели подождать, пока не будем уверены, что не приведём ребёнка в хреновый мир. Да, мир по-прежнему плох, но я знаю, что среди семьи Лора, Всадников, Ривера и Хайвестер мой сын получит поддержку и любовь. И, я знаю, что и ты к нему так отнесёшься.

Азагот обнял Идесс, чего никогда не делал прежде. Поначалу объятие было неловким и напряжённым, но когда Идесс расслабилась, Мрачного Жнеца сотрясли эмоции. Это была первая связь с одним из его детей, и он надеялся, что не последняя.

Неохотно отстранившись, Азагот попытался не думать о детях, которые могли бы быть у них с Лиллианой.

– Спасибо, Идесс, – произнёс Азагот голосом, в котором слышалась сила, которую он в ней чувствовал. – Ты уже так много для меня сделала, но я прошу об одолжении.

– Что угодно.

– Скажи ей... скажи Лиллиане, что я её люблю.

Идесс отступила от него.

– Я не могу этого сделать, – ответила она и сердце Азагота бухнуло вниз. – Но ты можешь сам ей это сказать.

Идесс повернулась, Азагот проследил за ней взглядом и увидел на ступенях у особняка стоящую Лилли... в струящемся белом платье, в котором она впервые здесь появилась. Её волосы были длинными и спадали свободными локонами, как нравилось Азаготу, а ноготки босых ног, выглядывающих из-под подола платья, были выкрашены в ярко-вишнёвый цвет.

В мгновение ока Азагот сократил между ним с Лиллианой расстояние. Замер как болван на ступеньке ниже. Ещё несколько секунд назад ему так много нужно было ей сказать, а сейчас же всё вылетело из головы.

– Привет, – произнесла она.

Он даже не смог ответить. Болван.

– Гм... – Лиллиана прочистила горло. – Даже не знаю, с чего начать. Изначально я пришла сюда, чтобы украсть хроногласс и сбежать. – Её глаза увлажнились и Азаготу потребовалась вся выдержка, чтобы не потянуться к ней. – А потом я... я начала в тебя влюбляться. Я откладывала воровство хроногласса, чтобы оставаться здесь, а затем и вовсе передумала его красть, но...

– Но к тому времени стало уже слишком поздно, – закончил Азагот. Боже, каким же он оказался засранцем. – Я очень извиняюсь, – хрипло продолжил он. – Я должен был позволить тебе объясниться. Должен был выслушать. А вместо этого, всё, о чём мог думать – как позволил ещё одной женщине себя обмануть. Я так долго нахожусь в этом тёмном месте и это несправедливо по отношению к тебе. Пожалуйста, Лилли, прости меня. Пожалуйста.

По щеке Лиллианы скатилась слеза.

– Только если ты простишь меня.

Азагот пальцем поймал слезу и, чёрт возьми, как же было приятно снова прикасаться к Лиллиане.

– Это не важно. Ничего не имеет значения. – Сердце колотилось о грудную клетку. – Скажи, что ты пришла сюда, чтобы остаться. Скажи...

Лиллиана поцелуем заставила его замолкнуть. Отстранившись, она улыбнулась.

– Окно, через которое я могла отсюда выбраться, закрылось спустя шестьдесят секунд с момента, как я здесь оказалась.

Азагот отступил и едва не растянулся на лестнице.

– Лилли, проклятье... ты очень рисковала. А что если бы ты пришла сюда, а я был бы в ярости? Или бы никогда тебя не простил?

– Тогда я провела бы остаток жизни, налаживая с тобой отношения. – Она улыбнулась. – Я могу быть довольно убедительной. Мне бы не потребовалась вечность. К тому же, я поняла, что могла бы час в день путешествовать во времени.

Азагот поморщился. Провёл рукой по волосам. Посмотрел себе под ноги. Обувь оказалась грязной.

– Э-э... насчёт этого. Я, вроде как, уничтожил хроногласс.

– Что ты сделал?

– Знаю, я идиот. Просто...

Лиллиана резко и с силой обхватила его руку.

– Азагот! Посмотри.

Повертев головой, он заметил новое возрождение своего мира. Его дочь уставилась в изумлении на зелёную, густую траву, появившуюся на выжженной земле. Корявые, голые деревья выпрямились, место почерневшей коры заняла свежая и здоровая. На потянувшихся к бесконечно синему небу ветках появилась листва. Здания вокруг снова стали белоснежными, а в фонтанах была кристально чистая вода.

– Лилли, это всё благодаря тебе, – выдохнул Азагот, любовь к ней текла по венам и вливалась в его мир. – Всё это благодаря тебе.

Она украдкой приблизилась к нему и обвила руками за талию.

– Мы оба это сделали. Дело в тебе. Ты снова можешь чувствовать.

– Да, – ответил Азагот, опустив голову, чтобы поцеловать Лиллиану. – Я чувствую. – Сейчас он чувствовал всё. Любовь. Радость. Нежность.

– Но вся красота, вливающаяся в моё царство – это всего лишь отражение того, что я вижу, когда смотрю на тебя, – прошептал он в её жаркие губы.