Оптическая сила. Сколько же можно, а? Каждого проводить лично, выпить с ним на посошок, пообещать неограниченное финансирование муниципальных проектов, помощь малоимущим, снос ветхого жилья. Уверить что именно он, лично, надежда и опора. Без него - хоть в петлю. Каждый из провожаемых, в блеске серебряного шитья и фальшивых бриллиантов похожий на патагонского генерал-полковника, наливался чувством собственной значимости и отбывал восвояси. Сайнара подсказывала мне всякие протокольные мелочи, чтоб никого, не дай бог, не обидеть. Прощайте, дорогие, скатертью вам дорога. Пока трамваи ходят. Колбаской по Малой Спасской. Флаг вам, барабанные палочки, и в то же место попутный ветер. Надеюсь, я вас никогда больше не увижу, утомили вы меня хуже горькой редьки. Помахал вслед платочком и утёр слезу. Это я от счастья прослезился. Каз-з-злы.

Зато придворная сволочь оказалась вышколенной на пять с плюсом. Я уже начал перенимать Тыгыновские жесты. Пошевелил ладонью - и уже коня ведут. Ухоженного, осёдланного. Это не может не радовать. Гениальный управленец, вроде меня, не должен отвлекаться на всякие бытовые мелочи. Так, всех нахрен, у меня сегодня выходной. У меня семья, личная жизнь, в конце концов. Я ещё ни одной служанки не поимел, это ж как же? Что соседи скажут? Безобразие. Поволок Сайнару купаться по бассейнам. За неимением горничной имеем свою жену. Хаха. Это шутка такая. А враги народа подождут, успеем ещё по степи набегаться. Также подождут и друзья народа.

Что-то я последние дни был невыносимо серьёзен, это так на меня непохоже. Вся наша жизнь, как известно, игра, насмешка и комедия дель арте, а я тут лоб морщу. Это неправильно, это типичная порча кармы, за которую расплачиваются не в следующей жизни, а, зачастую, тут же, на днях. Со мной всегда так случается. Так что надо маленько оттопыриться, расслабиться и постараться получить удовольствие.

У меня помимо всяких глав улусов есть ещё шаманы и вояки, и что с ними делать, я ещё не придумал. Может, оставить всё как есть? Жили они тут без меня мильён лет, и ещё столько же проживут. А я что-то ударился в тёмные дела. Оптимизацию административного ресурса ни один человек добрым делом не назовёт, особенно, если он чиновник. А остальным здесь, в Харкадаре, походу, наплевать на такую мелочь. Так что я, наверное, перестану тут ломаться, стану жить в своё удовольствие. Стану среди степняков своим. Никаких тебе конвульсий, реформ и потрясений. Сиеста в полуденную жару, охота с соколом, э-э-э… что ещё-то? Чем ещё Улахан Тойоны занимаются? Можно поставить себе бронзовый памятник на родине, и, кстати, для историков надо какую-то родину себе придумать.

Опять же, об отчизне. Что-то я засиделся в этих благословенных краях. Пора бы и честь знать. Надо только вместо себя кого-нибудь оставить и двигать в сторону российской границы. Я вызвал к себе и.о. казначея, чтобы удостовериться, что мне есть с чем возвращаться. Ну там, брюлики, золотишко, сувениры. Кстати, о казначеях. Плохо с руководящими кадрами, ой как плохо. С ними плохо всегда, это я по своему опыту говорю, но сейчас - хуже не бывает, многие высшие сановники погибли в заварухе. И не только казначей, начальник городской стражи тоже. Жаль, что я практику не прошёл у Тыгына, было бы проще. А так, вопреки обычаям, приходится совещаться с Сайнарой, только она сейчас способна помочь мне в разборе тех политических завалов, что остались от Алгыя. Ладно, вызову всех, кто остался в живых, в город, там всё равно надо какой-то офис делать, да и гринго своих проведать. Опять же, транспорт мой там так и лежит, как бы не спёрли. А пока у меня выходные. Экскурсии по окрестностям, под ручку с Сайнарой, всё чинненько, благородненько, всё как у людей. Я читал избранные места из своего будущего жизнеописания, ей особенно нравились батальные сцены, вроде "и ядрам пролетать мешала гора кровавых тел". Мы слушали из моего мобильника классическую музыку, Третий Бранденбургский концерт. Прогуливались по мощёным дорожкам, в садах лакомились диковинными фруктами, слушали, как птички поют. Купались в самых разных водоёмах, пока, наконец не нашли то, что и должно было найтись. Закоулки нашего поместья. Тут и кустарники попроще - ну, розы там, кизил, азалия. Видно, что этот угол давно у бывших хозяев не в чести. Нашёлся даже на задворках заброшенный мраморный сарай со следами дикости и упадка. Снаружи время оставило свой автограф - гранитный фундамент в пятнах лишайника, деревянная, серая от старости, дверь слегка перекошена. Я сунулся было внутрь, так там какая-то телега полуразвалившаяся, доски, дохлые мухи и паутина. Седая, в общем, древность. Я немедля со скрежетом растворил ворота, полез внутрь, посмотреть на антиквариат. С детства люблю разные штукенции позапрошлого века, особенно, если они из драгметаллов. Сайнара взвыла, типа, куда это я в новеньком дорогущем халате, я сначала хотел этот вопль игнорировать, женщина, что с неё взять? Но потом очнулся и халат всё-таки снял. Себя блюсти надо, точнее, уважать традиции. Что это будет за Тойон в драных, изгвозданных одеждах? Внутри всё ожидаемо полусгнившее, какие-то прелые тюки, остатки соломы и прочее, невыносимое. Меня удивила дверь в дальней стене, которая смутно мне напоминала, благо с обратной стороны сарая никаких дверей нет. Кто-то, я начал подозревать, кто-то до меня облегчил себе жизнь, а теперь уже и мне. Проверять, куда меня выведет эта калитка, с наскоку я не стал. Из этого мраморного домика получится отличный гараж, куда я буду приходить шприцевать задний мост, заряжать аккумуляторы и вообще, отдыхать душой. От семейной жизни и от общественных забот. Мы вернулись в свои апартаменты, и я приказал гринго произвести очистку помещения, да так, чтобы никто из местной прислуги внутрь не заходил и дверь ту не видел. Ещё одна загадка. Надо как-то продумать варианты… отгородить что ли тот угол вообще забором? Но об этом я подумаю позже.

Баскак по имени Айсен, главный уполномоченный по изыманию налогов с подведомственных территорий, а теперь исполняющий обязанности казначея, долго чесал складки на загривке, поглаживал свой третий подбородок и, наконец, сообщил мне, шельма, что я, как бы выразиться печатными словами, не совсем платёжеспособен. В прямом смысле слова. По крайней мере, на ближайшие пять месяцев. Какая гнусность, свадьба у финансов продолжается, и теперь они поют романсы. То есть, господа, я нищ. Впрочем, как всегда, это моё нормальное состояние. Главное, в обозримых окрестностях нет никого, кого можно было бы безнаказанно ограбить. Хм-м-м. А что если Америку пощипать? Налететь двумя сотнями из портала на мирный городок в тихом Среднем Западе, в Айове какой-нибудь, и обобрать до нитки, а потом сжечь дотла. И уйти в портал. Что, интересно из этого получится? Как быстро очухаются местные власти? С какой скоростью граждане великой страны начнут хвататься за стволы или оказывать организованное сопротивление? Я счастливо рассмеялся. Вот была бы веселуха. А потом произвести сравнительный анализ, как быстро очухиваются в Баварии, в Лотарингии, в Уэст-Мидлендс и под Триполи. Чиста из любопытства. Ну ладно, слезами, пусть даже и от смеха, делу не поможешь. Тем более, портала пока нет, и неизвестно когда будет. Я отпустил казначея и отправился отдыхать дальше.

А ведь скучно, господа. Просто невыносимая скукота. Ещё одна иллюзия скользнула на мраморный порожек дома, и с хрустальным звоном разлетелась вдребезги. Восточным деспотом быть, оказывается, тоскливо, меня хватило на три дня. Вот котам хорошо, они от нечего делать всегда себе занятие найдут, а каково взрослым мужчинам? Я тут служанку попробовал. Исключительно интереса ради. Не то. Это вам не трепетную лань в силки заманивать, а вроде как пуховую подушку поиметь. Тьфу.

Жажда деятельности надвигалась медленно и незаметно. Вы, конечно, спросите, почему это я не забил на всё и не шагнул через вновь открывшиеся обстоятельства, те, которые в гараже. Я вам отвечу - у меня проклятые гены и советское воспитание. Нельзя на полпути бросить начатое дело, хоть убей себя об стену. Это даже психологи, в лице известного всем Курпатова, не советуют делать, неврозы потом замучают. Незавершённый, грит, гештальт. Хорошо помогает слабосолёная нельма, в смысле, от неврозов, желательно под белое портвейновое вино. Коньяк тоже пойдёт. Имеются противопоказания - ни в коем случае нельзя коньяк закусывать чесноком или селёдкой. Но болезнь лучше всё-таки предупредить, чем лечить. По нынешним временам самолечение, конечно же, дешевле профессионального вмешательства, особенно с госпитализацией, но может привести к непредсказуемым последствиям. Я однажды так вот, по незнанию, лечился. Скажу вам, последствия расхлёбывал очень долго, целых восемнадцать лет. Плюс потраченные при разводе нервы. Я с тех пор и полюбил пустырник, как ботаник вам говорю, нет ничего лучше пустырника на коньяке. В смысле от нервов, а так вообще - мерзость редкостная. И послевкусие у этой микстуры томительно-горькое. Так что, пока нервы на месте, пора что-нибудь общественно-полезное сотворить, построить, например, свои внутренние войска.

Вызвал полутысячников, Талгата и нынешнего начальника городской стражи, Мангута. Для представительства и консультаций справа от меня сел Ичил. Все собрались? Тогда начнём.

- Господа, я пригласил вас, чтобы сообщить вам приятное известие. С сегодняшнего дня в воинских формированиях земли Курухан вводятся звания и знаки различия. Главным воинским начальником у нас назначается господин Талгат. Прошу, Талгат.

Подошёл ко мне Талгат, я вручил ему новенький кафтан с позументами, золотым шитьём и шевронами на рукавах. Штаны с красными лампасами и золотой бахромой. И, в завершение экипировки, папаху с эмблемой.

- Я солдат, а не акын, поэтому не буду петь песни о подвигах Талгата. Я скажу лишь, что он награждается за зачистку аулов от бандитствующего элемента.

Талгат офигел от такой щедрости, и начал бормотать слова благодарности.

- Ты, Талгат, что, онемел от счастья? Как надо отвечать?

- Так точно! - рявкнул новоиспечённый полковник, ибо другого не знал.

- В случае получения поощрения от начальства, надо отвечать "Служу великому Харкадару!".

- Так точно, господин начальник! - отвечал мне Талгат.

Дуб дубом, собственно, их всех ещё муштровать и муштровать, а я не стальной Феликс, у меня в сутках всего 24 часа.

- Это значит, господа воинские начальники, - чёрт, меня так и тянет сказать "товарищи", но это слово зашкварили другие, - мы вводим парадную форму и знаки различия. Но форма, как сказал один великий человек, дадена вам не для того, чтобы вы перед девками форсили, а для укрепления воинской дисциплины. Но о дисциплине позже, а пока я вам выдам образцы нарукавных шевронов для командиров, начиная от десятника и кончая господином полковником.

Все мои военачальники подошли и получили по пачке всяческих хахаряшек, чтоб на себя навешивать. Я им дал то, что никто и никогда не даст - шевроны и аксельбанты. Ещё нашивки на рукава, как у командиров РККА, полутысячникам - с тремя, а Талгату лично - с четырьмя квадратиками. Жаль на петлицы ничего повесить нельзя, за неимением воротников, но я над этим работаю. Обилие дубовых листьев на знаках различия должно было, по моему разумению, подчеркнуть не столько крепость духа, сколько умственные способности вояк.

В целом, конечно, все остались довольны, да и перспективы карьерного роста я им тоже обрисовал. Но я вообще-то не за этим их собрал, чтоб ублажать их степное эго.

- Образцы я вам выдал, а обеспечение себя знаками различия возлагается на самих командиров. Сейчас доложите мне о наличии личного состава. Сколько у нас бойцов, сколько лошадей, какова обеспеченность кормами и котловым довольствием.

Ну, понеслась. Вообще-то у нас всё хорошо, хоть сейчас в бой. Только исчез один десяток, говорят, его видели возле города. Но точных сведений пока нет. На нет и суда нет.

- Они теперь вольные стрелки, возможно уже басматчи, - объявил я, - вовремя не принесли клятву, следовательно, могут отдыхать. Талгат, пошлёшь чуть позже людей, выловите их.

- Так точно, - отвечал мне полковник, всё ещё пребывая в шоке от неожиданных подарков.

Теперь пора построить нухуров и начинать из них вить верёвки. Они-то клятву приняли, там в той клятве всё было заточено на то, что ни один боец не может причинить вреда своему сюзерену, и формулировка такая мутная. Освящённая временем и традициями. То есть, если они не принесут пользы своему Тойону, то им ничего за это не будет. И ведь ни слова не изменишь, не поймут, в то время, как наша отечественная присяга, тех самых советских времён, тут подошла бы гораздо лучше. Придётся выворачивать им руки по-другому.

Попытка построить хотя бы две полусотни в колонну по четыре провалилась с треском. Стадо, оно и в Африке стадо. Строятся, как привыкли, то есть, впереди - самые опытные или наглые, кто послабее - в задних рядах. Причём все, как правило, родственники и внутренняя иерархия уже сложилась. Получался такой тупорылый клин. А впереди, на статном жеребце - полусотник. И хоть кол на голове теши.

Я теперь понимаю товарища Сталина. Чингисхана я тоже понимаю. И вообще я теперь понимаю тиранов всех времён и народов. Как из сброда сделать хоть какое-то подобие боеспособных подразделений? Не, я понимаю, что обычно жизнь заставляет начинать соображать даже самых тупых. Ну, типа, боевые действия, которые хочешь - не хочешь, заставят действовать именно так, а не иначе. Только нет их здесь пока, настоящих боевых действий. Войска, они по жизни готовы воевать на предыдущей войне, конной лавой на танки.

Один мой знакомый, которого выперли из армии за неспособность написать своё фамилиё даже печатными буквами, весьма преуспел в бизнесе. Исключительно тем, что виртуозно выражал свои мысли всего семью словами. Не считая предлогов и междометий. Это у него наследственное - шесть поколений его предков служили на флоте. Я позаимствовал пару наиболее энергичных выражений, и теперь не жалею даже о том, что этими словосочетаниями в своё время он крыл меня. Теперь и я пустил в дело наработанный материал. Молчат, бычатся, не понимают. Зато я всё понял. Этих надо расстрелять и набрать новых. Всё. Так всем и сказал. Идите. Такие бойцы мне не нужны. Идите-идите, вон Тыгын на войну собрался, так и валяйте. Нехрен тут дармовые харчи переводить.

Раздражение на этих долбодятлов было настолько велико, что я не сдержался. Потом остыл и перестал заниматься прессингом. Это, во-первых, пустая трата сил и нервов, а во-вторых, у этих людей будут другие задачи. Точно, поторопился я. Потом ещё раз подумал и снова всех простил. Ну нет у меня других бойцов, и взять неоткуда. Эту фразу я теперь повторяю про себя, как мантры. Других людей нет. Нет. Я отошёл в сторонку и причастился, только лишь для того, чтобы восстановить дыхание. И ведь в таких безнадёжных случаях не поможет никакой пустырник. А потом ещё и говорят, что мужик нынче хлипкий пошёл, так простите, все болезни от нервов, вот мы, болезные, и коптим небо.

Ладно. Я успокоился и приказал Талгату с Ичилом приготовить испытание номер один. То есть, зёрна от плевел отделить. Тот раз этим Тыгын занимался, а теперь мне не на кого переложить свои обязанности, я теперь сам себе советник и испытатель собственных советов. Пенять не на кого будет, ежели что. Никаких иллюзий насчёт того, что удастся втолковать этим охламонам тезис о том, что пехота - царица полей, я не питал, но думаю, жизнь заставит их изменить свои воззрения.

Пока тут базар-вокзал, я от скуки решил почитать всё, что мне ВК сбросил про порталы на планшет. В смысле, методом прямой интрузии воспринять. Но я, кажется, переоценил возможности своего мозга по приёму информации. В голове ворочались интегралы по замкнутому контуру с комплексными переменными, теперь даже уравнения Максвелла в дифференциальной форме мне уже не казались кромешными, хотя и недалеко ушли от уравнений топологии. В общем, чтобы мозги не закипели, я залил в себе грамм сто антифриза. Помогло, призраки многомерных пространств отступили. Я, честно говоря, ничего не понял и не мог понять во всей этой эквилибристике, ну не математик я, и не тополог. Глаза мне говорят, что земля плоская, мозг говорит, что земля шарообразная, и этого достаточно. Не буду ломать себе голову. Буду принимать конечный результат за данность - только в том виде, в котором он пригоден для практического применения. Порталы статические и динамические, стационарные и полевые, синхронизированные и на ручном управлении, работающие на маяк или в поиске. И все они отличались друг от друга, как по принципу действия, так и по способу реализации. Если локальные телепорты представляли всего лишь трубу в пространстве, то межмировые порталы требовали прокола какого-то барьера. Да и открывались они не абы куда, а исключительно в точку энергетического минимума, если только не был найден маяк. Если есть маяк - то только к нему. В общем, есть чем заняться в свободное от пьянки время. И, самое замечательное, что этим добром управляют тупые микроконтроллеры на чисто аппаратном уровне, безо всяких интеллектуальных надстроек.

Там, конечно, есть кое-какие нюансы, что типа, миры разные бывают, вот только с классификацией я немного запутался. Бардак в наименованиях имеет место быть. И всё из-за того, что Имперская Академия Наук этому потворствует. Конфликт между тупоконечниками и остроконечниками, вялотекущий холиварчик, который на текущий момент прекратился на полуслове, в связи с отсутствием оппонентов. Хотя хрен его знает, мы академиев не кончали, нам эти высокоумные классификационные экзерсисы ни к чему. Всё равно всей моей жизни не хватит всё посетить, посмотреть или хотя бы осознать. Но было бы интересно. Чиста из праздного любопытства. Я как-то читал в юности, что о чём-то подобном писал Кантор, и оно было прекрасно до тех пор, пока стройную теорию не испохабил Рассел. Таких умников надо отправлять рубить лес, чтобы не портили эстетически совершенную картину мира. Но этот вопрос уже и вовсе перетекает в метафизическую плоскость, и им заниматься у меня нет никакого желания. И времени тоже. Вот какой-нибудь академик пусть в них и втыкает. Если я такого умного найду.

Чтобы упростить восприятие, я предпочёл назвать всё так же, как это есть в отголосках древнейших событий нашего мира, в легендах и сагах. Древо, которое называют то Иггдрасиль, то Мировое Древо, то и вовсе непроизносимо на всяких слабоизученных диалектах урду, науатль, кечуа и им подобных. Ну, в общем, такая деловая древесина, которую создал то ли Маниту, то ли Эру-Элеватор, но они, легенды о дереве, есть практически у всех народов мира, что не может не обнадёживать. Ну и на этом дереве, как и полагается, ствол, ветки и миры. Чтобы окончательно не сбить себя с пути истинного, я прекратил эти упражнения, долил в радиатор ещё "нежнейшего", и отправился отдыхать. Всё равно никакой практической пользы, даже опилок, с того древа мне пока не иметь. Вкратце, резюмируя: есть похожие миры, есть непохожие, и их бесконечное множество. Вот, собственно, и вся соль.

Любите ли вы утро так, как ненавижу его я? Нет, утро, вообще-то, ничем не хуже вечера или обеда. В смысле, как времени суток. Но утром нужно вставать, это вам любой студент скажет. И из-за этого утро я ненавижу всеми фибрами моих засохших жабр. Накануне я нагрузился совершенно ненужной мне информацией по самые брови, отчего сейчас трещит башка. Похоже, в таких количествах информация вредна, это любой студент знает. Говорил же я себе стотыщпиццотмильёнов раз - умеренность! Умеренность, и ещё раз умеренность, во всём. Но, увы, иной раз обстоятельства сильнее нас, а тяга к знаниям - неукротима. Ипохондрия, вполне привычная часть общей симптоматики информационного отравления, всё ещё душила меня в своих мягких лапах, а Ичил уже доносил мне на солдафонов.

- Отвянь, - мне что-то не до властных полномочий.

До первой чашки кофе я несносен, это я знаю сам, но не все окружающие. Хотя Ичил мог бы и догадаться, не первый день вместе. И завариваю я его, тоись, кофе, всегда сам, нельзя такое важное дело доверять идиотам из пищеблока.

- Ну давай, что у тебя там? - пробурчал я. - Выкладывай.

Ичил выложил на стол веточку травы.

- Это вместе с твоей кофей завари. Полегчает. А то пил вчера? Мешки под глазами.

- Ты и должен меня лечить. Это твоя прямая обязанность, чтобы твой Улахан Тойон раньше времени копыта не откинул, - у меня тоже есть ответ на его глупые наезды.

- Твои бойцы совсем тупые, - пожаловался Ичил.

- Бытие определяет сознание. Тупое бытие, соответственно, определяет тупое сознание. Они мозги свои отродясь не напрягали, откуда уму взяться-то? Ладно. У тебя всё готово?

- Всё, как раз, чтобы всех напугать до полусмерти.

- Этих не напугаешь. Не тот контингент. Давай, Талгата зови, и начнём, пожалуй.

Для практической демонстрации негодных тактических приёмов я выбрал холм подходящей высоты, воткнул на вершине шест, и пообещал первым пяти бойцам, которые доберутся до шеста, повышение в звании и денежную премию. Четыре сотни встали с четырёх сторон холма и приготовились к штурму. Приготовился и я.

Всё прошло, как по писаному. Бойцы по сигналу ломанулись в одну точку, мешая друг другу. После того, как первые ряды добрались до склонов холма, начали рваться Ичиловы фотодинамические боеприпасы, а потом и вовсе фонтанировать дымом безобразного болотного цвета. Шум, гам, лошади шарахаются в стороны, сбивают друг друга с ног, бойцы падают и полный кабздец. В итоге к шесту доползли пятеро бойцов, остальные либо валялись на склонах, исходя соплями, либо отъехали взад, от греха подальше.

Когда пыль мало-мало улеглась, а переломанных отнесли к докторам, полусотники построили нухуров. Я кратко объявил:

- Я вам хотел продемонстрировать всю пагубность подобных способов ведения боевых действий. Пятеро! Пятеро из четырёхсот человек добрались, с грехом пополам, до вершины. Если бы там был вражеский командир, то и этих бы там положили. Я награждаю отличившихся, как и обещал, а все остальные идут думать. Всё.

Развернулся и уехал. Талгат подъехал ко мне:

- У Тыгына не так было. Там просто бабахали!

- У нас должны быть лучшие. Тяжело в учении, легко в бою. Впитывай мою мудрость. С завтрашнего дня начнёшь отбирать тех лошадей и бойцов, которые не будут бояться грохота. Те, которые испытания не пройдут - тех в патрулирование по улусам, но без всяких там насмешек. Это не слабость духа, а тяжёлая наследственность. Кстати, имей в виду, непригодных людей не бывает, просто начальники не могут найти применения их талантам. Надеюсь, ты проникся, и мне не придётся втыкать тебе два раза. Тех, кто прошёл испытания, готовь к дальнему походу, поедем на настоящую войну, Тыгыну помогать.

- Война - это хорошо! - взбодрился Талгат. - Слава и добыча!

- Ну-ну. Война - это говно и кровь. Но ты можешь думать иначе, - я похлопал его по плечу и двинул дальше, - у тебя две недели на подготовку.

Пока они тут будут упражняться, съезжу-ка я в дальние края, посмотрю, что там с этим противостоянием пахарей и кочевников. Как бы там чего плохого не вышло. Главари покамест сидят тут, неподалёку, ждут моего решения. Ну что ж, будем считать, что дождались.

Сайнара засобиралась со мной. Просто не знаю, что и делать. Прочитал ей мораль:

- Ты теперь мужняя жена, а не полюбовница в обнимку с авантюристом без роду, без племени. В общем, надо теперь соблюдать традиции. Так что сиди дома и жди мужа из похода. Можешь вышивать крестиком или гладью, как тебе будет удобно. Выпори, наконец, садовника, доколе он будет деревья насиловать? А я займусь делами.

Начла шипеть, как рассерженная кошка, но я её успокоил.

- Ты, будущая мать, куда ты собралась? Родишь наследника, так милости просим, а пока - нет, - "будущая мать" прозвучало несколько резковато.

- Хорошо, мой милый муж. Я сделаю, как ты сказал.

Сильны традиции, нечего сказать. Замолкла и смирилась. Все жёны бы так. А вообще мы тут что-то засиделись. Съездили, называется, на денёк, узнать, как там дела в Курухане. Торчим здесь уже месяц с лишним, а у меня недвижимость и хозяйство, с которым что-то надо делать. Посворачивать проекты, чтоб не распыляться? Нет, не буду спешить. Оно пока жрать не просит. Но об этом надо думать. Я сгрёб свою камарилью, гринго - тех, которые были со мной, Арчаха с Боокко, обоз, десяток Талгатовских, и мы тронулись. Для начала в город Улукун.

После разбоя, учинённого сначала повстанцами, потом усмирителями, столица нашего края постепенно оживала. Виселицы убрали, копоть забелили, кустики подравняли. Хорошо. Мы проехали мимо храма Тэнгри, я полюбовался на синие купола, но заходить не стал. У меня план, с шаманами Ичил разберётся, я его назначил обер-фельдкуратором всяких трансцендентных дел, с соответствующей тамгой. У него мистики не забалуют.

На перекрёстке, возле рынка, обнаружилась группа подозрительного вида народу. Кучкуются, а ведь было велено - больше трёх не собираться. Сейчас послушаем, что там вещает очередной агитатор, и посмотрим, куда делась городская стража.

Я конечно, сгустил. Перед группой мужиков, человек десяти, в потёртых куртках и с саблями на боку, распинался добрый молодец. Увидев нас, то есть новые свободные уши, он обернулся и, с совершенно самодовольным видом, похвастался:

- Хорошая вещь! Никакая стрела не берёт. И сабля не пробивает!

Ба, так на нём бронежилет!

- Ты где взял такую замечательную вещь? - спросил я.

- Да тут какие-то шибздики под ногами путались. Воришки из города, украли, наверное, где-то. Так мы с Дюлчи отобрали у них. Им не положено такие вещи иметь. Такие вещи должны быть у славных боотуров, носителей "Меча возмездия". А то взяли моду - доспехи надевать. Точно где-то украли.

Я поднял левую руку вверх, показав своим, что готовность два. За спиной зашевелились.

- Тебе надо вернуть эту вещь тем, у кого вы её отобрали, и извиниться. Дети - это наше будущее, а у Харкадара не будет будущего, пока вы будете трахать своих овец. А всё потому, что ни одна нормальная баба в степи вам больше не даст.

Каждый степняк - это герой и боотур, кочка на ровном месте, и никогда не потерпит, чтобы его публично опускали. Непременно в драку полезет, потому что, в силу своей дебиловатости, адекватно ответить не может, привык решать всё кулаками.

- Ты ваще кто? Ты чё тут? Рэмба чёли? Ты ваще знаешь, на кого хвост задираешь? Да я…

- Я Магеллан Атын, если ты ещё не знаешь. И если ты такой крутой, то ты здесь и останешься лежать.

- И что ты мене сделаешь? И с кем? С этими щеглами? Вот с этими железочками? Да мы ща вас всех порубим! - герой начал уже вытаскивать саблю из ножен, да и его подельники зашевелились.

- Я верил в гитару, любовь и цветы, - выстрелил я ему в лицо, - а вы мне в душу плюнули.

Громко рассмеялся. Демоническим, разумеется, смехом. Остальных, посмевших обнажить оружие против законно избранного президента, тут же расстреляли. При зрителях. Кто не успел обнажить, тех я отпустил, исключительно для того, чтобы слухи распространяли. Я сообщил всем, что любой, кто притронется к гринго, оружию гринго или амуниции гринго, немедля получает пулю в лоб. Без суда и следствия. И здесь лучше прослыть отморозком, чем гуманистом, дольше проживёшь.

Жалко, что здесь нет такого понятия, как каторга. Надо восполнить пробел и начать создавать полноценную пенитенциарную систему. Хотя… горбатого, как известно, исправит только могила. А мне теперь надо выяснять, как же получилось так, что мальцов ограбили. И кого точно. Чтоб наказать виновных, поощрить непричастных и всем вместе сделать выводы.