Тропический лес обрывался отвесным берегом реки. Противоположный берег с цепью невысоких холмов отражался в воде. Справа появилось бревно — пересекая зеркальное изображение, оно скрылось за поворотом.

На маленьком островке из хвороста, тростника, травы, взмахивает красными крыльями, беспокойно поворачивает длинную гибкую шею фламинго. Раскрывая красно-черный загнутый клюв, он гогочет совсем по-гусиному.

Федя шагнул вперед, вскрикнул и… исчез. Раздался всплеск.

На месте, где он только что стоял, зияла дыра.

Дима и Валя сделали движение броситься вперед, но капитан удержал их:

— Стоп!.. Федя, ты где?

— Из дырки появилась Федина голова:

Я здесь. Осторожно: гать нависает над водою. Сейчас я стою на коряге. — Он поднял карабин, киноаппарат. — Все в порядке. Даже не замочил.

А ты сам-то цел?

Цел… — Голова снова исчезла. — Лучше всего спуститься справа. Вот сюда!

Друзья последовали его совету.

Река подмывала берег. Вдоль него в воде лежали прогнившие бревна, целые деревья с зелеными листьями — они еще цеплялись за берег корнями, густым сплетением лиан.

Там. куда указал Федя, берег покато спускался к реке, образуя песчаную отмель.

Капитан подошел к воде.

— Тэк-с!.. Джунглями мы прошли. А дальше?

— Теперь нужно спускаться по реке три мили. Капитан взглянул на часы: без четверти десять.

— Спускаться-то спускаться… но как? Идти по берегу — значит, не более километра в час… В лучшем случае!

Он поднял сухую ветку, бросил ее в воду, понаблюдал, как она, подхваченная течением, быстро удалялась.

Да: два, два с половиной метра в секунду… Бревен-то тут — только выбирай… Веревок не хватит?.. Можно взять лианы… Но сколько это займет времени?..

Капитан, смотрите: плот! Честное пионерское!..

Среди нагромождения коряг, стволов, сухих и зеленых веток наполовину в воде висел плот. Крепко перетянутый толстыми лианами, скрепленный по всем правилам шпонками и ронжинами, с настилом и стояками для гребей, он был сколочен из семи бревен. Среднее было длиной около шести метров. Одна гребь — вероятно, когда плот свалился вместе с подмытым берегом — переломилась: другая была цела. Застучали топорами, освобождая плот от переплетения веток.

— Товарищи! Тут какой-то орнамент!.. Топоры повисли в воздухе.

На доске настила было выжжено:

— Ребята, а ведь это…

Валя резко обернулась, чуть не свалилась с коряги, на которой стояла:

— Точно!

Дима и Федя подхватили подругу.

Осторожно, Валь!.. Тут одним переобуванием не отделаешься… Но что же это все-таки?

Димка, неужели не видишь?.. Вспомни «Эврику»!..

Топоры заработали быстрее:

— Раз уж такое любезное приглашение…

Последние ветки, державшие плот, хрустнули. Вытолкнутый водой, он подпрыгнул, качаясь стал разворачиваться вниз по течению. Капитан и Федя спрыгнули на него.

— Соберите снаряжение, сейчас подплывем к вам. Хватаясь за ветки, они подвели плот к отмели. Капитан стягивал веревкой ослабевшее крепление стояка:

— Дима, Федя, сбегайте наверх, сделайте два-три шеста — пригодятся!

Друзья срубили три молодые акации, очистили их от веток. Дима с готовыми шестами сбежал вниз, прыгнул на плот. У Феди развязался ботинок. Он присел, завязал шнурок… На реке из-за поворота показалось плывущее дерево… Что это на нем?!

— Макси-мыч!

Прежде чем друзья успели сообразить, в чем дело, Федя уже был на плоту, отталкивался от берега:

— Скорее!.. Там на дереве… Максимыч! — Где? На каком?..

Дерево поравнялось с ними. Оно проплывало метрах в тридцати, под правым берегом. На стволе грудью лежал Максимыч. Руки и ноги его свисали в воду.

Отталкиваемый шестами, плот быстро отошел от берега… Шесты уже не достают дна.

— Мак-си-мыч!

Боцман не отвечает. Даже не повернулся. Что с ним? А ну, все разом:

— Мак-си-мыч!

Дерево скрылось за поворотом. Двумя руками, круговыми движениями, капитан орудовал гребью:-

Ничего, друзья, ничего, догоним! Плот-то наш тяжелее… А грести будем — еще быстрее нагоним. Федя на мгновенье подумал: «Тяжелее? Ну и что с того? Течение-то и для нас и для него одинаковое»… Но тут же забыл об этом.

Река огибала холм. Слева тянулась все та же темная стена леса. Сразу за поворотом снова показалось дерево. Ветки скрывали Максимыча, его не было видно… Расстояние сокращалось. Ребята, сорвав доски настила, отталкивались ими, как веслами; скорость плота заметно увеличилась — до дерева было не более пятнадцати метров.

— Федя, бери гребь! Дима, давай веревку!

Капитан топором отделил кусок доски, привязал к веревке. Широко расставив ноги, крутанул веревку над головой; брусок врезался в ветки. Мореходов подтянул дерево к плоту. Максимыч не шевелился.

С помощью ребят капитан перетащил тяжелое тело боцмана на плот. Руки и ноги его посинели, из прорванной штанины торчало изуродованное колено.

Капитан приложил ухо к груди боцмана:

— Сердце работает!

Дима протянул плоскую флягу со спиртом. Капитан вынул нож, осторожно разжал челюсти боцмана, влил несколько капель. Валя засучила рукав тельняшки, намазала плечо Максимыча йодом, поднесла шприц… На какую-то долю секунды задержалась, стиснула зубы… ввела иглу. Она впервые самостоятельно сделала больному инъекцию!

Максимыч глубоко вздохнул, открыл глаза, поднял руку. Капитан подхватил ее — рука была ледяная.

— Сейчас, друг! Сейчас, старина, мы приведем тебя в полный порядок… Ребята, давайте растирать его… Валюша, в моем рюкзаке теплые носки, фуфайка…

Капитан вспомнил: три мили! Сколько плывут?.. Минут двадцать… Это должно быть где-то здесь…

— Федя, иди растирать Максимыча, а ты, Валюша, стань за руль… Смотри внимательно на оба берега, может, увидишь что-нибудь. Где-то здесь мы должны высадиться…

Ровно в 10.15 Клайд Годфри вышел из каюты. Одиннадцать человек в полной боевой готовности выстроились около трапа.

На баке, покрытое флагом, лежало длинное тело. По бокам — два матроса с примкнутыми штыками.

Годфри, печатая шаг, подошел к телу, отдал честь. Снял каску, наклонил голову: выражением лица, позой он изображал человека, глубоко погруженного в молитву. Так он постоял несколько секунд… А этот чертов Уэнсли спрятался у себя — умывает руки… Клайд покрыл голову, снова отдал честь, направился к трапу.

Смирно! Равнение направо! — Помощник капитана козырнул. — Сэр, по вашему приказанию отряд выстроен.

Лейтенант, передайте капитану Уэнсли, чтобы один человек постоянно был там! — он указал на береговой хребет. — Начать погрузку!

Матросы сбегали по трапу, занимали места в катере… За ними разматывался телефонный кабель…

Максимыч сел. Запекшимися губами выдавил:

«Бриз»… Напали…

Потом, дружище, потом расскажешь! — капитан перевел взгляд на колено боцмана. — Э-э, старина, это дело необходимо немедленно вправить…

Валя круто повернула гребь влево:

— Там, справа, камень… Стрелы!

Большая грубо обтесанная каменная плита стояла в тени пальмовой рощи. На камне было высечено:

Мальчики схватили доски, начали грести.

— Димка, здесь неглубоко. Давай шесты!

Плот ударился о песок. Капитан, соскочил, подтянул его, привязал к пальме. Берег полого поднимался, переходя в каменистый холм. Стрела указывала на его основание. Максимыча уложили на одеяла. Доедая бекон с галетами, боцман в нескольких словах рассказал о том, как на него напали, как увели «Бриз». — Ладно, старина… Прежде всего нужно тебя отремонтировать… Федя, Дима, пока мы с Валюшей займемся Максимычем, поднимитесь-ка к холму, как показывает стрела. Только осторожно — смотрите в оба. Вам придется пройти метров шестьдесят, едва ли больше. Осмотритесь — и назад.

Валя дата Максимычу плитку шоколада, стала открывать банку сгущенного какао. В глазах ее светились и радость и нежность…

Капитан еще раз прощупал распухшее колено боцмана: вывих внутренний.

— Придется потерпеть, дружище!.. Валюта, подожди минутку. Разогрей, кстати, какао, это будет хорошо— горячее… А ты, старина, подсоби: держи покрепче бедро. Сможешь?

Валя зажмурилась, вобрала голову в плечи… Максимыч лишь крякнул, взглянул на Валю:

— Великий костоправ! На весь флот знаменитость! Мореходов забинтовал колено.

. — Все! Через два дня, Валюта, он у нас вприсядку по всему острову пройдет… Вот и наши разведчики. Ну, что там?

— Вход в пещеру… А за холмом километра на два тянется поле. Дальше береговой хребет. Такой же, как в нашей бухте…

— Около пещеры никаких следов.

— А на скале, у входа, — опять знаки… Покажи, Димка.

Под легким ветерком трехметровыми веерами раскачивались пальмовые листья… Валя нагнулась над Максимычем: он спал. Она сняла куртку, сложила, положила под голову.

Друзья склонились над рисунком. — Попробуем уже испытанным способом, — сказал Мореходов. — В верхнем ряду только третий рисунок может иметь двоякое значение: это или «Ц», или…

Оставляя между буквами пустые места, Валя написала: Д 3 Д Р В С Т…

Федя как в школе на уроке поднял руку:

Я знаю, что в середине: так метеорологи изображают ветер!

— Ветер? Теперь буду знать… — Валя приписала: В Т Р.

Начало как будто вырисовывается… Только при чем тут нижний ряд?

А что это за знаки?

Это, ребята, астрономические знаки. И, если я не ошибаюсь, это — июнь, июль и август… Знаки зодиака.

Лето! — воскликнул Федя. — Потому они и окружены одной линией!

Валя приписала: Л Т… Покачала головой.

— Совсем не «лето»! — Дима щелкнул пальцами. Мы где сейчас находимся?

Хотя рисунок и удалось так быстро расшифровать, ребята почувствовали легкое разочарование: это был не указатель, а просто так — умное изречение.

Капитан встал.

Одно несомненно: все эти надписи не имеют отношения к похищению «Бриза»… Сейчас 11.45… Пусть Максимыч немного поспит. А я поднимусь наверх.

Капитан, а может, нам пока рыбы половить?

Мудро. Валяйте, ребята.

*

Над океаном, бороздя его острыми когтями, неслось всклокоченное темное облако. Над рваным багрово-черным нижним краем в глубине тучи белая завеса… Свинцово-серая масса перекатывалась, меняя форму, росла, словно кипящая лава прорвалась в невидимое ущелье… Под тучей мчалась к острову темно-бурая тень…

До пика, от которого начинался спуск в долину, было не больше трехсот метров. Самой долины отсюда не было видно: вооруженный отряд пробирался по внешнему краю берегового хребта.

Сэр, позвольте обратить ваше внимание на эту тучу. Она не сулит ничего хорошего!

Клайд на секунду остановился, презрительно усмехнулся:

С каких это пор моряки военного флота боятся грозы?.. Неужто ваши командиры делают из вас таких неженок?!

Дело в том, сэр…

Бессознательно подражая своему шефу, Годфри чуть приподнял бровь:

— Старшина, я не нуждаюсь в ваших советах!.. Вы бы лучше следили, чтоб никто не отставал…

Поднимаясь к холму, Мореходов старался найти объяснение непонятному похищению «Бриза». Остров, конечно, давно могли найти, в этом нет ничего удивительного… Только почему о нем до сих пор ничего не известно?.. Скрыли? Значит… Но в таком случае остров охраняли бы, всюду были бы расставлены секреты, часовые…

Что же делать дальше? Нападения можно ждать в любую минуту, с любой стороны… Где укрыться, пока Максимыч не поправится?.. В Валин подземный ход!.. Куда он ведет?.. И как быть с питанием? Хотя на два-три дня этот вопрос можно будет разрешить: вот ребята сейчас наловят рыбы…

Над кромкой холма появился растрепанный аспидный край облака… Капитан побежал. Вот и долина, о которой говорили ребята, за нею — западный берег… Низкая грозная туча уже почти над головой. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы Мореходов точно оценил положение. Пещера— единственное спасение! В их распоряжении не более пяти минут.

Федя, вынув коробочку с рыболовными принадлежностями, собирался соорудить удочку из длинной ветви, которую Дима очищал от листьев. Валя копала червей.

— Скорее! Забирайте все! В пещеру… Сейчас сорвется шквал!

Максимыч проснулся:

— А?.. Что?

Капитан нагнулся к нему, обхватил вокруг пояса, перебросил левую руку через свое плечо:

— Давай, давай, дружище! Опирайся… Шквал идет… — Он помог боцману подняться, почти взвалил на себя.

Еще не отдавая себе полного отчета в том, что произошло, ребята подхватили карабины, рюкзаки, все остальное бросили в одеяло.

Димка, бери мой рюкзак, а я — это! — Взяв одеяло за четыре угла, Федя бросил тюк на спину.

Ничего не забыли?.. Валя оглянулась: ничего. Капитан с Максимычем уже на полпути к подножию холма… Втроем бросились их догонять.

Когда они добежали до пещеры, береговой хребет исчез. Он скрылся за сплошной белесой завесой. Темная тень неслась по долине со скоростью курьерского поезда… Туча раскроила небо. Справа и слева от нее оно по-прежнему сияло — голубое, чистое… Вырванное невидимой силой большое дерево поднялось в воздух… Длинный ослепительный зигзаг прорезал облако, залп из тысячи орудий потряс землю, перекатился через горы…

Наши друзья едва успели укрыться под сводчатым входом, как из налетевшей тучи обрушились тонны воды. В мгновенно наступивших сумерках ничего нельзя было различить.

*

Отряд Годфри, растянувшись цепочкой, начал подниматься к пику, когда Клайд заметил мчавшийся к острову бурый, с белым лохматым гребнем, водяной вал. Казалось, его гонит перед собой тусклая косая стена. Он не успел осознать, что это, как вал с грохотом ударился о базальтовый берег и одновременно страшный толчок бросил его на землю, перевернул, кинул в трещину между скалами… Клайд не почувствовал дождевого шквала — ударившись головой о камень, он потерял сознание. Из отряда никто не устоял на ногах… Никто не услышал отчаянного крика матроса в адском шуме обрушившегося сплошного потока воды…

Ветровой удар прекратился так же внезапно, как и начался… Туча унеслась. Оставленный ею серый пар быстро растаял, и лишь волны разбушевавшегося океана говорили о пронесшемся шквале… И еще каскады — воды, стекавшие между скалами.

Мокрый до нитки, поднялся старшина. Ныло плечо — стукнулся о скалу. Но если бы ее здесь не оказалось — не за что было бы ухватиться… Ниже по хребту появлялись матросы. Многие окровавлены. Моторист стонет, левой рукой поддерживает правую. Старшина подошел:

— Чего воешь? — Взял на плечо.

Моторист вскрикнул, побледнел:

Рука!.. Должно быть, сломана. — Кисть беспомощно висела.

А где командир?.. Кто видел капитан-лейтенанта?

Он был впереди, вон на том выступе…

Старшина поднялся туда… По горло в воде в углублении между камнями лежал Годфри. У головы расплывалось красное пятно.

— Сволочь, не нуждается в советах!.. Может, он уж того?.. А ну, парни, сюда!

С помощью матросов старшина вытащил Клайда из воды, положил на камень. Годфри открыл глаза:

— Что?.. Где я?..

Он сел, увидел стоящих вокруг мокрых матросов. От них шел пар. Протянул руку:

— Рому! Фляжку с ромом, черт побери!.. Старшина отстегнул фляжку, подумал: что стоило ливню задержаться еще на три секунды: накрыло бы с головой — и баста!

Громко сказал: — Извольте, сэр! Годфри отпил, вернул флягу.

— Пустить по кругу. По три глотка всем! — Он почувствовал боль в затылке, дотронулся рукой: кровь… — Вы не видите, что ли, что я ранен?!

— Тэдди, перевяжи командира! — Старшина глазами пересчитал людей: десять человек. Кого не хватает?.. Нет Вандеркилла, Кента…

Тома Кента обнаружили сразу: он сидел в расщепе скалы. Через все лицо глубокая царапина, на лбу вздулась шишка. Прерывисто дыша, он вытряхивал из тюбика пилюлю. Рядом с ним лежала пустая карманная бутылка из-под виски.

— Где Вандеркилл?

Вспомнили, что пропавший матрос шел последним. Он нес катушку телефонного кабеля.

Кабель нашли. Одним концом он уходил на север, откуда пришел отряд. Другой его конец терялся в рокочущем прибое… там, в семидесятиметровой пенной бездне…

Матросы обнажили головы.

Один пулемет лежал под большим осколком скалы. Он был переломлен пополам. Недосчитались и трех ящиков с боеприпасами.

Раненого моториста отправили обратно с приказом оставить на захваченном корабле одного часового и прислать двоих матросов. Потрепанный отряд достиг наконец места, откуда открывалась долина… Но ее не было— стояло огромное желтое озеро, по которому плавали вырванные с корнями деревья…